What Remains/ То, что осталось

Хогвартс казался одновременно знакомым и чужим. Гермиона ступала по длинному коридору, ведущему к Большому залу, и каждый шаг отзывался глухим эхом в груди. Каменные стены всё так же были покрыты гобеленами, но теперь они словно тускнели под тяжестью памяти. Где-то за углом ей чудилось шорохами эха, будто в стенах до сих пор отзываются заклинания, прозвучавшие в последней битве. Она сжала ремешок сумки, перекинутой через плечо, и немного выпрямилась. Её шаги были чёткими, почти решительными, но внутри всё бурлило. Хотелось замедлиться, спрятаться за каким-нибудь портретом и просто не входить в этот зал, который когда-то был сердцем школы, а затем — ареной. Прошёл всего год, но ощущение было такое, будто она не возвращалась десятилетие. Сейчас, стоя перед высокими двустворчатыми дверями, Гермиона глубоко вдохнула. Её пальцы чуть подрагивали, когда она потянулась вперёд и легонько толкнула створку. Двери распахнулись бесшумно. Большой зал встретил её мерцающим светом парящих свечей. Потолок, как всегда, отражал вечернее небо — сегодня оно было серо-голубым, с лёгкими прожилками облаков, как будто и сам небосвод ещё не оправился после того, что пережила земля. Столы факультетов были заняты — и хотя первокурсников в этом году не было, учеников на удивление собралось немало. Конечно, большинство были младше: четвёртый, пятый, шестой и седьмой курсы. Несколько преподавателей уже сидели за учительским столом. За ним в центре, прямая как стрела, сдержанно улыбалась профессор Макгонагалл. А вот и он — отдельный стол. Поставленный в боковой части зала, как бы в стороне от остальных, но достаточно близко, чтобы никто не чувствовал себя изгоем. Стол восьмикурсников. Стол тех, кто вернулся. На первый взгляд — их было мало. Грустно мало. Гермиона заметила Пэнси Паркинсон, аккуратно поправляющую манжеты чёрной мантии. Тео Нотт, сидящий рядом с ней, привычно безмятежен. Блейз Забини откинулся назад на скамье, наблюдая за остальными ленивым взглядом. За ним — высокая фигура, чётко очерченные плечи, платиновые волосы, слегка взлохмаченные. Малфой. Он что-то говорил Блейзу, не глядя ни на кого вокруг. Серые глаза скользнули по залу и не задержались. Или задержались? Гермиона чуть поёжилась. Нет, он просто осматривался. Это ей показалось. — Гермиона! — донёсся голос со стола Гриффиндора. Она подняла взгляд. Джинни сидела рядом с Лавандой Браун, помахала энергично, с широкой улыбкой. У неё был лёгкий румянец, волосы собраны в высокий хвост, взгляд уверенный, как всегда. Её свет в зале, полном призрачных теней. Гермиона чуть улыбнулась, кивнула в ответ и пошла к столу восьмикурсников. Она чувствовала на себе взгляды. Кто-то узнавал её. Кто-то — удивлялся её возвращению. Кто-то — просто наблюдал. Слухи расходились быстро. Все знали, что Поттер и Уизли не вернулись. Только она. Та самая, что сражалась рядом с Гарри, та, кто разрушила все стереотипы и правила, та, чья фамилия звучала в газетах весь прошедший год. Война оставляла следы не только на телах. Она села на свободное место в конце стола, чуть поодаль от Пэнси и Тео. Прямо напротив — было пусто. В каком-то смысле это даже радовало. Её не тянуло сразу начинать разговоры. Мантия чуть шуршала, когда она устроилась поудобнее. Чёрный цвет — единый для всех восьмикурсников. Без гербов. Без цвета. Без памяти о факультетах. Символ единства? Или желания забыть, кто где был? Она не знала. Знала только, что эта ткань на ней сейчас ощущается как броня. Профессор Флитвик чуть кашлянул, проходя мимо. Его взгляд был доброжелательным, но в нём тоже была тень — и это не та лёгкость, что была раньше. Никто уже не был прежним. — Этого даже не надо было делать, — негромко сказал кто-то у противоположного края стола. Гермиона краем глаза заметила, как Малфой медленно откинулся назад, будто оценивая потолок. Его губы скривились в той самой полуухмылке, которую она помнила с первого курса. Сарказм. Всегда сарказм. — Что именно? — спросил Тео, даже не оборачиваясь. — Этот стол. Как выставка. «Вот они, герои и преступники в одном флаконе». Занавес. Гермиона опустила взгляд. Узнала его голос сразу. Изменился — стал глубже, резче, но в нём всё равно слышались знакомые ноты. Пренебрежение. Сдержанность. И что-то ещё, что она пока не могла назвать. Профессор Макгонагалл встала. В зале сразу стало тише. Её фигура на фоне парящих свечей казалась почти легендарной. Она больше не была просто заведующей Гриффиндора. Теперь она была директором. И, как всегда, она излучала строгость и уверенность. — Добрый вечер, — начала она, и голос её эхом прокатился по залу. — Добро пожаловать в Хогвартс. Несколько учеников зааплодировали, но быстро стихли. — Этот год особенный. Мы не пригласили первокурсников, и не потому, что не верим в них. Напротив. Но мы решили, что школа нуждается в восстановлении не меньше, чем мы сами. Нам всем нужно время. Пространство. Спокойствие. Гермиона кивнула мысленно. Это было правильное решение. Пусть хоть кого-то не коснутся ужасы. — Сегодня я хочу поблагодарить тех, кто вернулся, чтобы завершить начатое. Кто не побоялся вновь войти в эти стены. — Её взгляд скользнул по столу восьмикурсников. — Знаю, путь был нелёгким. Но вы — пример. Надежда. Напоминание, что свет всё ещё есть, даже в темнейшие времена. Гермиона почувствовала, как что-то защемило в груди. Она посмотрела в сторону — Пэнси держалась прямо, Тео сохранял нейтральное выражение. Блейз не отводил взгляда от директора. А Малфой… Он опустил голову. Его руки сцеплены на коленях. Серебристые волосы блеснули в свете свечей. Ни ухмылки, ни насмешки. Только тишина. Воспоминания хлынули вдруг. Большой зал, усыпанный телами. Кровь на мраморе. Крики. Свет от проклятий. Плакаты с пропавшими. Фред. Люпин. Тонкс. Сириус. Колин Криви. И десятки других. Она помнила, как сидела здесь, у стены, рядом с Гарри и Роном, не в силах пошевелиться. Помнила, как зелья и бинты смешивались с запахом гари. Этот зал видел всё. Он знал всё. И всё равно остался на месте. — В этом году мы будем жить иначе, — продолжала Макгонагалл. — Вместе. Без разделений. Без предвзятости. Мы будем учиться не только магии, но и тому, как быть людьми. Всё, что мы делаем — ради будущего. Ради памяти. И ради вас. Она закончила. Несколько мгновений в зале стояла полная тишина. А затем — аплодисменты. Нехотя, неуверенно, но искренне. Гермиона хлопнула ладонями, один раз, другой. Почувствовала, как её пальцы всё ещё дрожат. Она снова посмотрела вверх. Потолок был тёмным. Но среди облаков замерцали первые звёзды. И это было достаточно.

***

Она шла по коридору, ступая по шершавым плитам, которые всё ещё не до конца отмыли от следов сражения. Большой зал, полный учеников, снова остался за спиной, но тяжесть воспоминаний не отпускала. Гермиона машинально перебирала пальцами край мантии, пытаясь сосредоточиться на простом — новом расписании, предстоящих уроках, библиотеке. Тишину коридора нарушил резкий звук — словно всплеск света. Из воздуха появился серебристый кот — стройный и изящный, сверкающий, как лунный отблеск на воде. Патронус Минервы Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, немедленно явитесь в мой кабинет, — прозвучал её голос, чёткий, спокойный, но с той нотой, которая не оставляла простора для сомнений. Гермиона замерла. Сердце глухо ударило в груди. Что случилось? Только первый день… Она развернулась и пошла в сторону каменного гаргулия, что скрывал лестницу к директорскому кабинету. Гаргулья молчала, пока Гермиона не произнесла пароль: — Вересковый мёд. Лестница пришла в движение, и через несколько секунд девушка оказалась у массивной деревянной двери. Странное чувство тревоги не отпускало. Она постучала. — Входите, — раздался знакомый голос. Внутри, в кресле у камина, сидела профессор Макгонагалл. Рядом, небрежно облокотившись на спинку второго кресла, стоял Драко Малфой. Конечно. Кто же ещё. Гермиона вошла и закрыла за собой дверь. — Профессор? — Она вопросительно подняла бровь, скользнув взглядом по светловолосому юноше. Он тоже посмотрел на неё, с той же лёгкой насмешкой в глазах, что когда-то сопровождала каждый их диалог. — Грейнджер, — бросил он, будто в подтверждение своих мыслей. — Малфой, — отозвалась она, не слишком дружелюбно, но без прежней остроты. Макгонагалл пригладила мантию и заговорила: — Вы, возможно, удивлены, что вызваны вдвоём. Однако ситуация требует определённой… совместной работы. — Приятное начало, — тихо пробормотал Малфой. — Звучит как приговор. Гермиона скрестила руки на груди. — Простите, но в чём именно суть? Макгонагалл слегка кивнула, будто заранее ожидала этого вопроса. — После войны Хогвартс… пострадал куда сильнее, чем кажется на первый взгляд. Физические повреждения — лишь часть проблемы. Некоторые магические системы, встроенные в саму ткань школы, дают сбои. В частности, секции, где хранились старинные артефакты и книги, начали вести себя… нестабильно. — Вы о запретной части библиотеки? — уточнила Гермиона, чувствуя, как внутри поднимается любопытство. — Именно. Там, где раньше хранились тома, покрытые пылью веков, а также предметы, чья сила была признана слишком опасной для обучения. После Битвы за Хогвартс магия в этом крыле начала… искажаться. Малфой поморщился. — И при чём тут мы? — Дело в том, что Министерство магии — после длительного согласования — разрешило мистеру Малфою отбывать свою исправительную программу здесь, в стенах школы, а не в Азкабане. При условии, что он будет полезен. Мы рассмотрели его способности, — Макгонагалл мельком глянула на юношу, — и решили назначить его на особое задание. — И зачем я здесь? — Гермиона прищурилась. — Потому что вы — лучшая студентка своего поколения. Потому что вы — та, кто знакома с запретной секцией лучше большинства преподавателей. Потому что ваша тяга к знаниям и внимание к деталям — то, что нужно в этой ситуации. Малфой фыркнул: — Звучит как прекрасная комбинация. Сажаете в клетку ястреба и мышь — и просите их вместе построить гнездо. — Если мышь с когтями, то шансы хорошие, — бросила Гермиона с лёгкой усмешкой. Профессор проигнорировала реплики. — Ваша задача — обследовать запретную секцию. Составить отчёт. Обратить внимание на любые нестабильные проявления. Есть подозрение, что кто-то уже пытался проникнуть туда. Возможно, даже не один раз. — А заклинания оповещения? — спросила Гермиона, напрягаясь. — Сбои. Некоторые из них будто “поглощаются”. Магия ведёт себя странно, как будто… рассеивается. Или концентрируется в одном месте. И это отражается на других частях школы. Несколько преподавателей жаловались на неработающие заклинания, исчезающие предметы, меняющиеся лестницы. — Потрясающе, — саркастично прокомментировал Драко. — Магия сходит с ума, а нас отправляют в её эпицентр. Прекрасный способ умереть во имя образования. — Мистер Малфой, — холодно произнесла Макгонагалл. — Если вас больше беспокоит комфорт, я уверена, Азкабан всё ещё рассматривается как альтернатива. — Нет уж, я весь во внимании, — тут же отозвался он и с притворной заинтересованностью сел на край кресла. Гермиона покачала головой. — Когда начинать? — Немедленно. Я уже выслала инструкции Флитвику, он откроет вам доступ к секции. Постарайтесь не использовать сложные заклинания внутри. Магия там реагирует… странно. Особенно с момента последней попытки проникновения. — Кто пытался? — резко спросил Малфой. Макгонагалл сжала губы. — Мы не знаем. Но кое-что подсказывает мне, что это не был ученик. Или, по крайней мере, не просто ученик. Гермиона кивнула. — Мы справимся. Она уже чувствовала, как её разум просыпается. Это было не просто поручение — это была загадка. Сложная, опасная, и, возможно, связанная с куда большим, чем казалось на первый взгляд. — Прекрасно, — произнесла Макгонагалл. — И, мисс Грейнджер, мистер Малфой, я ожидаю отчётность. Никаких импровизаций. — А как же свобода исследования? — ухмыльнулся Драко. — Она не распространяется на вас, — спокойно ответила директор. Гермиона и Драко вышли из кабинета вместе. Лестница плавно опустила их вниз, и они молча зашагали по коридору. Было бы глупо спорить с решениями Макгонагалл, особенно когда дело касалось восстановления школы. Но всё же… — Не думала, что начну учебный год с работы на пару с тобой, Малфой, — сказала она после минутной паузы. — Уверяю тебя, Грейнджер, я в восторге не меньше, — буркнул он, засовывая руки в карманы. — Если ты хоть раз всё испортишь… — Что? Распущу себе волосы, покачаю полки силой зла? — Ты невыносим. — Ты скучала, признайся. Она закатила глаза, ускорив шаг. И всё же — где-то в глубине — чувствовала, что всё это будет… необычным. Коридоры к запретной секции библиотеки были необычно тихи. Точнее, в них царила та особая, плотная тишина, которую Гермиона помнила ещё с первых своих лет в Хогвартсе — тишина, когда стены как будто слушают, а пол знает каждый шаг. Только сейчас в ней не было ни уюта, ни тайны. Только настороженность. Флитвик шагал впереди быстрыми, уверенными шажками, его профессорская мантия легко колыхалась за спиной, выдавая в нём привычного к делам преподавателя, а не участника какой-либо тайной миссии. — Итак, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — начал он, остановившись у внушительной, арочной двери, отделяющей запретную секцию от остальной части библиотеки. — Это место было закрыто почти с самого основания Хогвартса. Только несколько преподавателей имели туда доступ… до войны. Он бросил на них взгляд снизу вверх — по-доброму, но строго. — После битвы, магия здесь стала нестабильной. Некоторые заклятия словно впитались в пространство. Помните: ни одного спонтанного «Люмоса» и никаких ненужных заклинаний. Пожалуйста. — Надо же, Малфой, ты справишься без фаерболов и бравады? — ядовито бросила Гермиона, сложив руки на груди. — Потрясающе, Грейнджер, — отозвался он лениво, — мы даже ещё не вошли, а ты уже включила режим «всезнайка на взводе». Тебе не рано? Флитвик лишь вздохнул. — Не забывайте, зачем вы здесь. Вас выбрали не просто так. Действуйте сдержанно и внимательно. Я останусь снаружи, на случай, если потребуется экстренное вмешательство. Как только закончите первый осмотр — возвращайтесь с отчётом к профессору Макгонагалл. Он сделал пас рукой, и массивная дверь с глухим гулом отворилась. Из-за неё повеяло старой пылью, влажной древесиной и чем-то другим — сырой, невыносимо старой магией. — Удачи вам, — коротко добавил Флитвик и отошёл к стене, оставаясь на страже. — После вас, Грейнджер, — с неискренней вежливостью предложил Малфой. — Не хочу лишать тебя шанса быть первой в чём-то ещё. — Хочешь сказать, кроме количества проклятий, наложенных на тебя за семь лет? — парировала она, проходя вперёд. Он усмехнулся, но не ответил. Внутри было темно и узко. Стены казались слишком близко, полки — слишком высокими, а воздух — густым, словно его нельзя было вдохнуть без сопротивления. Освещение слабо мерцало от зачарованных факелов, которые, казалось, светили только там, куда ты не смотришь. — Ты чувствуешь это? — прошептала Гермиона. — Ты про атмосферу «мы не должны быть здесь» или «сейчас из-за угла выползет твой страх из детства»? — тихо усмехнулся он. — В обоих случаях — да. — Не шути, Малфой. Здесь правда опасно. Это не просто комната с забытыми книгами. — Правда? А я-то думал, мы идём на пикник с приведениями. Спасибо за разъяснение. Они шагали медленно, внимательно вглядываясь в полки. Многие книги были обёрнуты в плотные тёмные ткани, некоторые вовсе без названий. Некоторые — в цепях. Гермиона остановилась у одного из стеллажей. — Здесь должно быть хранилище артефактов времён основания школы. Но большинство отсюда… исчезло. — Может, кто-то не захотел, чтобы они здесь оставались, — отозвался Малфой, прищурившись к дальнему углу. — Или что-то… не даёт им быть здесь. — Прекрати. Она сделала ещё шаг вперёд, но внезапно остановилась. Где-то вглубине секции раздался странный звук — будто кто-то уронил перо, но в пустоте он прозвучал слишком резко. — Ты слышал? Малфой кивнул, сразу стал настороженнее. — Что бы это ни было, оно либо слишком любопытно, либо не любит визитёров. Гермиона вытащила палочку, её рука дрогнула, но она тут же заставила себя удержать её ровно. — Не сейчас, Грейнджер, — резко сказал Драко, остановившись рядом. — Магия тут нестабильна. Ты действительно хочешь, чтобы твой рефлекс что-нибудь взорвал? — Это может быть ловушка. Или кто-то пробрался сюда… мы не можем просто… — Мы и не просто, — перебил он. — Мы на волоске от магического всплеска, который может превратить нас в декоративные угли. Так что давай оставим героизм Поттеру. Ты же умная, помнишь? Она хотела парировать, но в этот момент факелы вокруг начали мигать. Один из них вспыхнул особенно ярко — и тут же погас. В следующее мгновение раздался низкий гул, словно здание сжалось изнутри. Пол под ногами дрогнул. Из дальнего угла пронёсся сквозняк, подняв облако пыли — или чего-то более мелкого и подвижного. — Что это было? — выдохнула Гермиона, отступив на шаг назад. — То, что подтвердило мой диагноз: мы, Грейнджер, с этим заданием в дерьме, — мрачно отозвался Малфой. Гермиона не успела ответить — её внимание полностью поглотила дрожь под ногами. Пол больше не трясся, но ощущение тревожного, неправильного отклика от самой школы не исчезло. — Такое ощущение, что Хогвартс… дышит, — пробормотала она, не отрывая взгляда от дальнего угла, где что-то слабо шевельнулось в тени. — Нет, Грейнджер, Хогвартс не дышит. Он либо задыхается, либо… начинает задыхать остальных. Малфой стоял рядом, тоже с палочкой в руке, но не спешил применять магию. Его пальцы были напряжены, взгляд прищурен. Больше не ухмылялся. Сейчас он выглядел так, будто готов сорваться в бег или в бой — в зависимости от того, что произойдёт в следующую секунду. — Что-то здесь не так, — сказала она тише, почти шёпотом. — Я знала, что секция нестабильна, но… это не просто последствия войны. Это что-то ещё. — Серьёзно? Ты только сейчас пришла к такому выводу? Она бросила на него острый взгляд. — Я пытаюсь понять, что происходит. А ты, как всегда, язвишь, когда нужно думать. — Моя язвительность — это защитный механизм. У тебя — книжки. У меня — сарказм. Мы все как-то справляемся. — Может, хотя бы раз попробуешь справиться, не выставляя себя идиотом? Он повернулся к ней с усталой полуулыбкой: — А может, хотя бы раз ты не будешь командовать, будто ты тут одна знаешь, что делать. — Потому что чаще всего — я действительно одна знаю, что делать. — Как мило. Надеюсь, твои знания помогут, когда с потолка начнут капать призраки основателей. Она закатила глаза, но снова замерла. Там, где ранее что-то пошевелилось, теперь была тишина — слишком глухая, чтобы быть нормальной. Она сделала шаг вперёд — и тут воздух будто снова изменился. Не громко, но отчётливо — прямо над их головами — раздался щелчок. Не похожий на звук механизма. Скорее… как будто кто-то активировал заклятие. — Назад, — резко сказал Драко, шагнув перед ней. — Сейчас что-то… Он не успел закончить. Один из сводов потолка начал светиться — слабо, но магия вокруг зазвенела, как струна. С полок слева один из свитков вдруг взмыл в воздух, резко дернулся — и рухнул вниз, ударившись о камни с неприятным хрустом. — Стоп, это было заклинание активации, — выдохнула Гермиона, её голос дрогнул. — Кто-то… или что-то запустило цепную реакцию. — Прекрасно. Просто восхитительно. Я всегда мечтал умереть не в Азкабане, а в библиотеке, задохнувшись от пыли и твоего чувства ответственности. — Замолчи, — прошипела она, шагнув вперёд. — Это может быть ловушка. Или предупреждение. Нам нужно понять, что здесь происходит, пока ничего не рухнуло окончательно. — Или кто-то не появился окончательно, — заметил Малфой, приглядываясь в темноту. Гермиона прищурилась. Она почти не дышала, но внутри всё сжималось. Война научила её чувствовать момент, когда что-то вот-вот сорвётся. Сейчас был именно такой момент. — Мы должны уйти. И сообщить об этом. Немедленно. Драко не возразил. Только кивнул, всё ещё держа палочку наготове. На этот раз он не шутил. И она тоже. Что бы это ни было — оно только просыпалось. Уже у выхода, она оглянулась — её взгляд зацепился за полку в самом дальнем углу. Один из артефактов — что-то вроде куба из чёрного камня — медленно вибрировал. Незаметно. Но ощутимо. Ещё одно движение — и магия, казалось, потечёт по полу, как вода. — Мы не просто в дерьме, Малфой, — прошептала она, когда они выходили и дверь с громким гулом закрылась за их спинами. — Мы стоим по горло в магической буре, и у нас даже зонта нет. — Да, — он усмехнулся. — Добро пожаловать в партнёрство, Грейнджер.