Meant to be yours

Взобраться по зданию, даже несмотря на всевидящие глаза надоедливой секретарши, на самом деле не так уж сложно, если ухватиться за подоконник. Джаббер ухмыляется, когда его когти вцепляются в окно лазарета штаб-квартиры Уборщиков, поднимая раму с отработанной легкостью, присущей только такому взломщику, как он. Это так типично для самоуверенных Уборщиков — не беспокоиться о безопасности, например, о запирании окон, но это немного облегчает работу Джаббера. Он проскальзывает внутрь, стараясь, чтобы украшения или аксессуары для волос не зацепились за оконную раму. Все-таки его нынешний объект привязанности еще спит, и будить его не стоит. Ловкими шагами он приближается к кровати, где Занка дышит медленно и ровно, совсем не так, как когда он видел его в последний раз. Глаза закрыты, длинные ресницы подрагивают на бледной коже — настолько бледной, что он выглядит довольно болезненно. На лице Джаббера появляется улыбка. Это означает, что в Занке, независимо от того, зажили раны или нет, все еще есть немного его яда, частичка его самого, бегущая по венам. И это, больше чем что-либо другое, приводит Джаббера в экстаз, которого он не испытывал со времен той драки. — Только посмотри на себя, — воркует он, присаживаясь рядом с кроватью. — Интересно, что тебе сейчас снится… Джаббер надеется, что это он, верит, что Занка снова проживает тот момент, когда Вандал прижал его к земле и засунул когти ему в рот, а Занка укусил, и его глаза были полны такой ненависти, что почти пылали. Он чувствует, как краснеют щеки при одной мысли об этом. Чего бы он только не отдал, чтобы сделать это снова, увидеть, как Занка кипит от ярости под ним.… Он делает глубокий вдох, и улыбка на лице становится шире с выдохом. Ему не стоит думать об этом сейчас, но встреча с Занкой снова пробудила в нем нечто такое, чего он не испытывал уже давно. Жадные пальцы тянутся к Гиверу, касаясь яремной вены. Он хочет перерезать ее, хочет активировать джинки и пронзить его, нанизав вместе с матрасом на свои когти. Он сдерживается. Ему хочется, чтобы Занка был жив, когда он убьет его, хочет увидеть, как гаснет свет в его глазах, когда тот истекает кровью, почувствовать вкус крови Уборщика, густой и теплой, на своем языке. Изо всех сил контролируя себя, Джаббер опускает руку в один из карманов и достает первую часть своей особой посылки. Это маленькая вещь, но на ее вырезку ушло много времени, а кости животных могут быть хрупкими. Вдобавок стоял вопрос с костным мозгом, но, готовя свой маленький подарок, Джаббер не преминул его высосать. В конце концов, нет смысла тратить еду. Итак, осторожно, чтобы не потревожить своего очаровательного пациента, Джаббер надевает кольцо с гравировкой на палец не ведущей руки Занки. Джаббер весьма гордится своими исследованиями в этой области: по традиции, обычно соблюдаемой в западных регионах, кольцо на безымянном пальце символизирует вечную связь с любимым человеком… Разве это не идеально? — Такой тихий, — вздыхает Джаббер, довольный тем, что кольцо прекрасно подошло. — Намного лучше, когда ты злишься. Конечно, Занка нравится ему в любом состоянии. То, как тот изо всех сил пытается выжить, очень привлекательно, все равно что наблюдать за аномальными зверями в дикой природе, которые каждый день сражаются за выживание в Землях мертвецов. Вся история Занки кажется одним большим крушением, если верить информации, которую Джаббер постепенно собирал, прослеживая путь Уборщика. Его сестра — капитан Адской гвардии, семья — престижная и чопорная. Очевидно, именно оттуда у него такое высокомерное отношение, не правда ли? Несомненно, он из тех, кто рос в комфортных условиях, пока все не пошло прахом, и Джаббер не может не восторгаться человеком, который так низко пал с вершины. Особенно если учесть, что после этого падения у него не было ничего, кроме неприятностей: Гивер в семье, которая открыто выступает против такого типа людей; ребенок-солдат, который с таким же успехом мог бы быть мертв для той жизни, которую он знал раньше; трудолюбивый ребенок, даже вундеркинд, но, похоже, зацикленный на том, как далеко ему еще предстоит зайти, а не на том, как далеко он уже продвинулся… Судя по тому, что известно Джабберу, Занка из тех людей, которые умрут, сражаясь. Теперь Джаббер просто хочет убедиться, что именно он воткнет нож в грудь Гивера. Еще раз счастливо вздохнув, он отстраняется, любуясь полированной костью на пальце своего Занки. Тому идет ее бледный цвет, и одного знания происхождения материала достаточно, чтобы вскружить Джабберу голову, как наркотик, бегущий по артериям, — он так счастлив, что может подарить своему Занке что-то особенное. Что-то особенное — вспоминает он, доставая квадратную коробку с угощениями из другого кармана. Конечно, он пришел подготовленным, ведь так принято, когда кто-то попадает в больницу: вы дарите им подарки, чтобы помочь поправиться. По крайней мере, так он слышал. Джаббер всегда тот, кто отправляет других в больницу, а не навещает их. Но Занка особенный, поэтому и подарок для него должен быть особенным. Это клятва, которую он с гордостью выполнит. Джаббер с радостью кладет сладости на стол рядом с кроватью. К маленькой коробочке прилагается небольшое рукописное письмо, в котором говорится о рискованности шоколадных конфет. Но Занка, похоже, из тех, кто любит рисковать. Так, в одной из девяти конфет в форме сердца содержится паралитическое вещество, смешанное с обезболивающим, вызывающим онемение по всему телу для максимального дисфорического эффекта. Остальные — сладкие и милые маленькие лакомства, купленные на рынках южных регионов. Забавная, безобидная игра, которая наверняка оставит приятное впечатление благодаря его навыкам изготовления токсинов. — Надеюсь, тебе понравится, — бормочет он, наклоняясь, чтобы посмотреть на бессознательное тело Занки. Джабберу пришлось пройти через столько трудностей, чтобы попасть сюда, увильнув из-под носа Зодила, поэтому он просто извлекает максимум из своего визита. Во сне лицо Гивера выглядит довольно напряженным. Джаббер задается вопросом, снится ли он Занке. Должно быть, да, верно? Джаббер наверняка является ему во сне. Он знает, что Занка часто появляется в его снах. Не в силах сдержать любопытства, Джаббер проводит пальцем по губам Занки и улыбается, чувствуя, какие они сухие. Должно быть, обезвоживание сказалось на нем после более чем двухнедельного восстановления, и это такое приятное зрелище. Он чувствует остатки бальзама, но тот явно не слишком помог несчастному Уборщику. С нежностью в глазах Джаббер разворачивается, собираясь быстро и легко сбежать, но замирает, почувствовав, как шуруп в кармане трется о его ногу. О, он почти забыл! Есть еще один, последний маленький подарок для его драгоценного, ненаглядного Занки. Тот факт, что он чуть не забыл о нем, просто поразителен, учитывая, что этот подарок призван соединить их, пока они не сгниют вместе в глубинах Земель мертвецов. Кольца едва ли достаточно, чтобы сказать «навсегда». Оно временное, его можно надевать и снимать по желанию, и если Джаббер знает Занку, тот избавится от него при первой же возможности. Шуруп в его руках — вырезанный, опять же, из кости — просто профилактическая мера, небольшая деталь, которая гарантирует, что Занка никогда ни при каких обстоятельствах не попытается бросить его, чтобы он никогда не мог даже думать ни о ком, кроме Джаббера. Занка, должно быть, уже знает, что он его, однако Джаббер не может устоять перед идеей о том, что ему нужно еще немного, чтобы до конца донести мысль. Он никогда не отличался тонкостью и не был лжецом. Джаббер считает себя человеком довольно искренним, а что может быть искреннее, чем честный жест, идущий от всего сердца? Ласковые прикосновения спускаются по предплечью Занки, медленно стекают по его мозолистым ладоням и обвивают безымянный палец. Джаббер сконструировал его довольно тщательно: шуруп из кости с драгоценным камнем, слишком тонкий, чтобы его можно было вытащить, вставив в углубление, вырезанное в кольце на пальце Занки . Потребовалось немало попыток, чтобы создать правильный дизайн, и поиск крошечного фиолетового самоцвета оказался непростой задачей для ловких пальцев, но оно того стоило. Джаббер возбужденно напевает, устанавливая острие в нужном месте: оно не пройдет сквозь кость, но окажется как раз там, где необходимо, чтобы надежно закрепиться и никогда не отпускать… Конечно, Занка проснется, когда он это сделает, и Джаббер уже в предвкушении при мысли о крике мальчика, потрясенного и страдающего от боли. Это будет самый прекрасный звук, который он услышит за долгое время, однако он знает, что у него будет лишь несколько коротких секунд, чтобы насладиться им, прежде чем примчатся остальные маленькие Уборщики. Но, конечно, к тому времени Джаббер уже заявит права на своего мальчика, так что это не такая уж большая потеря. — Надеюсь, тебе понравится, Занка… — воркует Джаббер, кладя большой палец на головку шурупа и подавляя дрожь возбуждения. — Теперь ты будешь моим навсегда. С ликующей улыбкой он быстро надавливает большим пальцем вниз, протыкая кожу Занки, и сопровождающий действие крик словно музыка для его ушей. Звук, вырвавшийся из горла Занки, сиплый, больше похожий на хрип, но он звучит так мучительно, что Джаббер уверен, что следующие несколько ночей не сможет думать ни о чем другом. Он поворачивается к Занке, чьи глаза, теперь едва открытые и налитые кровью, светятся гневом, которого Джаббер жаждал уже несколько недель. Уборщик взбешен, недоволен, растерян, но самое главное — он смотрит на Джаббера, а это значит, что Джаббер здесь победитель. — Доброе утро, мой дорогой Занка, — улыбается он, и взгляд, который ему дарят в ответ, неотразим. Занка облизывает свои потрескавшиеся губы, сердито хмурясь, демонстрируя впечатляющие клыки, которые, на удивление Джаббера, могут пронзить плоть. Разве не было бы чудесно, если бы Занка получил частичку его, а он — частичку Занки? Это немного похоже на любовь, и Джаббер, возможно, просто немного влюблен. Не удержавшись, он бросается к изголовью кровати, запрыгивает на колени Занки и хватает его за волосы, чтобы прижать голову к матрасу, на что Занка сердито рычит, а его единственная работающая рука пытается запутаться в дредах. Дерганье, шипение, царапины — все это неважно. Какая разница, когда Джаббер может легко прижать их рты друг к другу в таком положении? — Ты… ммф! Джаббер сразу понимает, что сделал правильный выбор, позволив своей жадности задержать его еще на некоторое время. Занка такой вкусный. Джаббер чувствует на губах остатки лечебного бальзама, горечь слюны и неподдельный гнев, исходящий от его мальчика. Рука в его волосах внезапно напрягается, и к полному удовольствию Джаббера он чувствует, как язык облизывает его между нижней и верхней губой. С ненавистью в глазах и ногтями, впивающимися в голову Джаббера, Занка дает понять, что отвечает взаимностью, что, несмотря на свой надменный вид, он так же безумен, как и сам Джаббер. Не то чтобы это было новостью для Вандала. Просто приятно видеть, что Занка наконец принимает себя. И в награду за это Джаббер приоткрывает рот и позволяет Занке грубо просунуть внутрь язык. Занка агрессивно облизывает рот Джаббера, повторяя каждое его движение с удвоенной яростью, но с вдвое меньшей опытностью. Джабберу еще не доводилось есть кого-то живьем, но у него возникает волнующее чувство, что это может быть немного похоже на то, что он чувствует. Больше всего на свете он хочет, чтобы… Он задыхается, когда Занка прикусывает его язык, пуская кровь, насыщенный запах и привкус железа отдаются эхом по всему телу, вызывая мурашки по спине. Его собственная кровь приятна на вкус, но он знает, что кровь Занки будет вкуснее. Он опускает руки к серьгам Уборщика и грубо дергает за них, за что получает еще один укус. Но Джаббер спланировал ответный удар и с радостью прикусывает губы Занки, чтобы взять достаточно крови на пробу. О, это тот самый вкус, которого он так жаждал. Джаббер не в силах сдержать тихий вздох, вырывающийся из горла, щеки горят, а сердце бешено колотится от прилива адреналина. Кровь Занки, как он и предсказывал — нет, даже больше — невероятно аппетитна. Он хочет попробовать больше, утолить внезапный голод внутри себя. Он хочет еще, еще, хочет кусать, отрывать, жевать, глотать… Джаббер приходит в себя, когда Занка отталкивает его с рычанием, подобно разъяренному псу, ударом заставляя отступить назад, который оказывается гораздо более сильным, чем Джаббер ожидал от человека, с лишь наполовину выведенными токсинами. Разумеется, Занка превосходит все его ожидания, когда он меньше всего этого ожидает. Вот почему Джаббер выбрал его. Занка свирепо смотрит, с его губ капает кровь, а на великолепном лице красуется злобная гримаса. — Проваливай, — шипит он, хотя румянец на его щеках вызван чем-то более робким, чем гнев. Но Джаббер распознает сигнал. Занка ужасно добр к нему, предупреждая, чтобы он сбежал, пока пронырливые маленькие Уборщики не пришли и не стащили его с чужих колен. Поэтому, слегка улыбнувшись и подмигнув, Джаббер соскальзывает с кровати, ноги беззвучно опускаются на пол. — Рад был повидаться с тобой, мой дорогой, — напевает он, подходя к подоконнику и закидывая ногу. — Тебе должны понравиться мои маленькие подарочки. Занка хмурится. — Ты изуродовал меня во сне! — хрипит он, и Джаббер улыбается. Это гневное лицо, искаженное болью и движимое необузданным, кровавым желанием… Занка может не осознавать этого, может даже яростно отрицать, но они — одно целое, звезды-близнецы, родственные души, и однажды они даже окажутся в одной могиле. — Скоро увидимся, ладно? А пока жди меня, — обещает Джаббер к большому неудовольствию своего возлюбленного. Но Джаббер не обижается, конечно, нет! Занка просто немного смущен. Он уверен, что когда придет время, тот будет рад снова увидеть его. В конце концов, Джаббер все еще чувствует вкус крови Занки на языке. Что это, как не обещание? — Единственное место, где я тебя увижу, — это глубины ада, — парирует Занка, и когда Джаббер выпрыгивает из окна, то думает, что это, возможно, самая романтичная вещь, которую он когда-либо слышал.