Когтевранки

      Ацуши неслась по перрону десятой платформы, сверля глазами часы, к которым стремилась. Встреча под этими часами всегда вызывала в ней волнение, что выражалось в ознобе по всему телу и сырыми ладошками. Они с Рюноске уже виделись пару раз за лето, но было что-то особенное в атмосфере выискивать темную макушку среди хлопотной толпы под шум чемоданов, вдыхая запах смазанного железа и сожженного топлива, и знать — они снова будут неразлучны долгое время.       Когда знакомые серые глаза пересеклись с её аметриновыми, поток холода с новой силой прошелся по коже Ацуши, но лицо уже растянулось в искренней улыбке. Рюноске тоже смягчила своё по виду недружелюбное выражение, и уголки её губ приподнялись. Объятье вышло, как всегда, крепким, потому что Ацуши не жалела сил, прижимая к себе хрупкое тело подруги. Замечания Рюноске о том, что её могут раздавить, игнорировались, поэтому она уже перестала взывать к совести. Распускать объятья Ацуши обычно не торопилась: она вдыхала привычный аромат шампуня, что делал темные волосы такими шелковистыми, и запоминала, как ощущается тепло Рюноске на её теле.       — Надо скорее занимать свободные места, — воскликнула Ацуши, наконец давая подруге вдохнуть полной грудью, та немного закашлялась.       Вскоре занятое ими купе заполнилось воодушевленными разговорами о прошедших каникулах и планам на будущий учебный год, искренним смехом и счастливыми лицами. Горечь от не озвученного факта — что это первое сентября, беззаботно проведенное в поезде, что спешил доставить их в замок для обучения волшебству, последнее в их жизни — почти не ощущалась в их сердцах в данный момент.       Замолчалось и то, как печаль проникла в их души при наблюдении за восторженными первокурсниками, которые проходили распределение под шляпой и могли только предполагать, что их ожидает в стенах этого замка. Неизвестность прошлого ностальгически будто насильно влезала в головы студентов выпускного курса и засела там зудящей тоской.       Рюноске и Ацуши уже позже в совместной спальне гостиной Когтевран, лёжа в одной кровати, шепотом предавались воспоминаниям первых встреч. Тогда Рюноске сидела на стуле и оглядывала всех опасливым взглядом, будто каждый находящийся в этом зале был настроен против нее. Ацуши разглядывала её заинтересованно и думала, что с такой девочкой сложно подружиться, и даже слегка надеялась, что они не окажутся на одном факультете. Рюноске определили в Когтевран. Затем туда определили Ацуши, и она очень радовалась данному распределению, но почему-то кидала на Рюноске, что была напротив за столом, не уверенные взгляды.       И первое время Ацуши была убеждена в своей правоте по поводу дружбы с этой девочкой — подружиться невозможно. Рюноске доказала это убеждение тем, что сразу отстранилась от всех и вела себя так, словно она единственная была достойна быть на «факультете умных учеников». Конечно, Ацуши, которая имела немного взрывной темперамент, не выдерживала снисходительного тона и пыталась спустить особу с небес на землю, приправляя свои речи некоторыми ругательствами, от которых у Рюноске уши краснели. Затем Ацуши было стыдно за сказанное, и она применяла попытки извиниться, но Рюноске гордо задирала нос и отказывалась от примирения. Тогда Ацуши снова срывалась и вводила уже в ход палочку, только не для напуска заклинания, а для попытки выколоть надменные глаза. Рюноске дала отпор, и они не разговаривали друг с другом до конца первого курса.       Но всё изменилось на втором курсе, когда в один из вечеров у Рюноске не получилось попасть в гостиную своего факультета, потому что вопрос оказался сложным. Ацуши застала картину, как та с красными щеками и злющими глазами впивалась в изображение орла, но не могла ничего сделать с тем, что ответ не приходил ей в голову. Ацуши захотелось развернуться и подождать вдалеке кого-нибудь, кто даст правильный ответ и откроет вход в гостиную, но не смогла всё же так просто отступить. Она подошла ближе, тогда орёл повторил вопрос.       Ацуши чувствовала на себе пронзенный взгляд чёрных глаз, которые, на самом деле, были серыми, но не в данный момент, и проклинала сложившуюся ситуацию: совсем не хотелось стоять тут с Рюноске в неловкости от того, что они обе недостаточно сообразительные, но и дать правильный ответ означает сделать очередной шаг в их холодной войне, которую она не одобряла. Ацуши правильно ответила на вопрос, просто потому что по инерции произносила вслух всё, что приходило в голову, и встала в ступор на некоторое время. Рюноске быстро пронеслась мимо неё и скрылась в лестницах в спальню. Когда уже там Ацуши её нагнала, тишина между ними, что была обычно просто наполнена взаимной неприязнью, теперь вмещала в себя и какую-то неловкость. Рюноске ждала от Ацуши каких-либо злорадствующих комментариев, Ацуши же в свою очередь хотела сказать, что всё равно не считает Рюноске глупой, но не была уверена в уместности данного замечания.       А через несколько дней Рюноске с ней заговорила.       — Спасибо, что не стала смеяться, — сказала она, отводя глаза в сторону.       — Никто бы не стал смеяться, — серьёзно ответила Ацуши.       Рюноске посмотрела ей в глаза, кратко кивнула и ушла в кабинет. Ацуши же воспользовалась этим её благоприятным настроем и села с ней за партой, не обращая внимание на недоумение в глазах другой. Потому что несмотря на взаимное игнорирование существования друг друга, какой же, чёрт возьми, эта Рюноске была очаровательной, и с ней очень хотелось дружить.       И желание это полностью оправдало ожидания Ацуши. Рюноске оказалась очень интересной и приятной, когда не включала высокомерную стерву. Включала она её редко, на счастье Ацуши. Казалось, что их разные темпераменты не совместимы друг с другом, но в итоге их тандем получился весьма гармоничным. Ацуши любила вспылить как на уроках, так и за выполнением домашних заданий. Она ругала материал и себя за то, что не могла его понять. Рюноске приводила её в чувства своим мягким голосом и терпеливо объясняла одно и то же несколько раз.       Ацуши же наоборот помогала Рюноске выплеснуть свои эмоции. Та часто могла тихо корпеть над каким-нибудь эссе, сжимать в кулаке ручку до посинения, но не писать ни слова, и только глаза её, которые меняли цвет со светло-серых до смоляно-черных, выдавали её беспомощное состояние. Тогда Ацуши выводила её из транса и высказывала всё, что она думает об этих дурацких сочинениях, пока лицо подруги не смягчалось.       Так и проходили годы, которые только укрепляли их дружбу. Седьмой курс начинался, и Ацуши немного накрывала паника, когда она думала об их жизни после Хогвартса. Они много раз обговаривали планы на будущее и, конечно, не собирались заканчивать дружбу, но Ацуши стала чаще себя ловить на том, что смотрит на Рюнюске с некой тоской. Вот она — её прекрасная подруга сидела перед ней на диване гостиной факультета, читая книгу, и никуда не собиралась исчезать из её жизни, но что-то томилось в груди раздражающим зудом.       Они не покидали Хогвартс на каникулы. Ацуши выросла в приюте детей волшебников и понятия не имела, кто её родители. Рюноске же терпеть не могла праздничные посиделки родственников. Но на последнем курсе причина не покидать замок была более существенной — для выпускников устраивали Рождественский бал, чтобы последний год был более насыщенный воспоминаниями. Рюноске на это только ворчала, потому что хотела вообще-то наслаждаться тишиной, которая окутывала замок, когда все студенты обычно разъезжались. Да, другие курсы, кого не пригласят на бал, всё равно разъедутся, но всё равно учеников будет больше, чем на то рассчитывала нелюдимая когтевранка. Ацуши же радовалась новому развлечению, хоть и убеждала подругу, что они покинут шумный зал, как только той станет некомфортно. Рюноске было неудобно от такого заявления: она не хотела мешать Ацуши весело проводить время, поэтому упрашивала её продолжать развлекаться даже без неё, но, конечно, для Ацуши это было не вариантом совсем.       Ошеломляющее событие произошло в большом зале за завтраком через неделю, как объявили о рождественском бале для выпускников. Точнее, событие было у зала после того, как Ацуши и Рюноске покинули его и направлялись в гостиную для подготовки к урокам. К ним подошел сокурсник из другого факультета — Слизерина — и обратился к Рюноске. Это был рыжий парень, достаточно симпатичный и, можно сказать, популярный, потому был в команде по квиддичу и любимчиком учителей. Он бросал на Ацуши взгляды, давая понять, что той неплохо было бы отойти подальше, но она делала вид, что не понимает намёков. Рыжему парню пришлось выкладывать всё при ней.       — Рюноске, ты не хотела бы пойти со мной на рождественский бал? — спросил он уверенно, но скрывая всё же присутствующее смятение в протирании ладоней.       Рюноске обратила внимание на эти действия, но не успела открыть рот для ответа, как услышала весьма экспрессивное восклицание подруги.       — Нет, она не хотела бы! — Ацуши сделала шаг вперёд по направлению к парню. Глаза её пылали огнём, а в голосе слышался гнев, словно этот слизеринец — главный её враг. Она была на порядок ниже его ростом, но совсем не смущалась этого. — Она занята — идёт со мной!       — Хорошо, я понял, — рыжеволосый нервно хихикнул, но, кажется, совсем не испугался, только слегка растерялся и быстро отправился в сторону своей гостиной.       Ацуши сердитым взглядом провожала его, пока тот не скрылся в подземельях. Она повернулась к подруге и увидела на той совершенно ошеломленный вид: глаза раскрыты шире обычного, а тело словно парализовало. Ацуши стало немного стыдно за своё поведение.       — Извини, что ответила за тебя! Я не знаю, что на меня нашло, — голос её стал непривычно тихим, а щеки покраснели, далее её речь больше походила на лепет. — Просто мы договорились пойти вместе, и я испугалась, что ты оставишь меня. Но это очень эгоистично с моей стороны. Ты можешь, конечно, пойти с ним, если хочешь, я не обижусь!       Ацуши не решалась взглянуть на подругу, а только чутка топталась на месте, но внезапный смешок заставил всё же поднять глаза. Рюноске уже отошла от потрясения, в серых глаза мелькало довольство, а с губ сорвался еще один смешок. Ацуши нравилось, когда её подруга забавлялась, но сейчас причину веселья она не особо улавливала, поэтому уставилась на неё в недоумении.       — Конечно, я бы ему отказала, — произнесла Рюноске, как что-то очень очевидное, — не было необходимости так кричать на него.       Ацуши стыдливо прикусила губу и вновь отвела взгляд.       — Я до сих пор удивляюсь, что ты заканчиваешь Когтевран — какая же ты глупая, — продолжила Рюноске дразнить подругу.       Арсенал её подколов в основном состоял из шуток про то, что Ацуши ошибочно поступила в Когтевран, ведь та была весьма рассеянной и не сразу до неё доходили логичные вещи. Конечно, Рюноске прекрасно осознавала, в чём именно заключался ум Ацуши, и восхищалась им, но каждый раз не могла упустить возможность подтрунить над ней.       — Эй, — стыд Ацуши исчез как не бывало, — можно без обзывательств?       — Нельзя, — Рюноске прикрыла рот ладонью и посмеялась.       Утро рождественского бала было суетливым, но пролетело быстро. И вот Ацуши под руку с Рюноске вошла в большой зал вместе с толпой других семикурсников с их парами и начала громко восхищаться украшенной обстановкой, но по факту она была очарована только красотой своей подруги. Праздничная музыка разлеталась по всему помещению, что источник было и не определить. Студенты пили пунш, угощались закусками и танцевали. Рюноске согласилась потанцевать с Ацуши только к середине вечера, когда впервые заиграло что-то достаточно медленное, чтобы можно было неспешно перебирать ногами.       Ацуши расположила свои руки на плечах подруги и повела их неспешный танец. Рюноске обхватила талию своей партнерши и внимательно вглядывалась прямо в её лицо. Жар в щеках Ацуши списывала на душный воздух и отвечала на пронзительный взгляд. Между ними был диалог о каким-то мелочах, Ацуши хихикала, а Рюноске только мягко улыбалась. Весь танец Ацуши хотелось убрать со своего лица прядь челки, которая неудобно свисала, но очень уж не желала отпускать свои руки даже не мгновение. Она почувствовала, как рука Рюноске скользнула с её талии и хотела уже возмутиться, но вдруг ненавистная прядка оказалась у неё за ухом, но Рюноске не торопилась отпускать её кончик. Ацуши в растерянности наблюдала, как мягкое лицо Рюноске вдруг стало очень сосредоточенным: она смотрела на эту самую прядь Ацуши, будто именно в ней находились ответы на все жизненные вопросы.       Ацуши перехватила руку Рюноске и сжала её в своей ладони. Пальцы подруги были холодные, поэтому Ацуши приложила их к своей щеке, чтобы остудить её.       — Здесь жарко, — прокомментировала Ацуши свои действия.       Рюноске смотрела на свои пальцы на мягких щеках подруги, затем её взгляд скользнул по пухлым губам и метнулся к глазам, которые Ацуши слегка прикрыла, словно была готова уснуть прямо сейчас.       — Хочу уйти отсюда, — еле слышно проговорила Рюноске и облизнула свои сухие губы.       Ацуши кивнула и, не отпуская ладонь подруги, направилась к выходу из зала. Почувствовав прохладу входного холла, на мгновение ей захотелось остановиться и обдумать происходящее, но эта глупая мысль пропала из её головы так же быстро, как и попала туда. Они стремительно направлялись к лестницам, но обе не знали, куда именно. Попав на этаж своей гостинной, они поспешили не к ней, а в какой-то пустой коридор и остановились у ближайшего окна. Из него можно было наблюдать за башнями замка, которые отсюда казались совсем маленькими на фоне тёмного неба, заполненного тучами, что не давали ни одному свету от звёзд проникнуть на небосвод. Но Ацуши и Рюноске любовались не видом, а друг другом. Они одновременно потянулись для поцелуя и слились в нём так гармонично, словно их губы давно принадлежали друг другу.       Их соседки совсем не были удивлены, обнаружив двух подруг в одной кровати — такое практиковалось не раз и ранее, потому что у Ацуши часто бывали беспокойные сны, но в этот раз под одеялом было скрыто, как ноги их непривычно интимно переплетались, а тела были прижаты чуть теснее обычного.       Второе полугодие последнего курса проходило скоротечно, от чего Ацуши ловила панические атаки. Она боялась, что у неё не хватит времени подготовиться к экзаменам как следует, но и не могла физически постоянно зубрить материалы. Рюноске убеждала её, что от постоянного зазубривания не будет толку: все буквы из учебников всё равно не запомнятся и с удовольствием отвлекала её поцелуями и объятиями где-то в укромных уголках замка.       Ацуши было важно хорошо сдать экзамены, потому что планировала связать свою жизнь с целительным делом, где нужно держать большой объём информации в голове, а она сомневалась в этой своей способности, ведь забывала даже элементарные вещи. Рюноске же хотела продолжить изучать основы магии, но обращаясь к восточному пути её использования, параллельно познавая свои корни. Это предполагало частые разъезды, что очень удручало Ацуши, но Рюноске заверяла, что им всё равно ничего не помешает быть вместе, что периодические разлуки точно не повлияют на её чувства. Ацуши ей верила и клялась в том же.       Ацуши и Рюноске немного сожалели, что не открыли поцелуи для себя ранее и не успели зацеловаться в каждом углу этого огромного замка просто на память. Поэтому их целью после напутственной речи на выпускном стало осквернить своими жаркими поцелуями столько углов, лестниц, открытых кабинетов и стен, сколько успеется до вечернего поезда.