ром и души.

каждый в Петербурге знал, кто такой Александр Бенкендорф. но все знали лишь одну его сторону. грубый и вечно хладнокровный граф, которому до жизней остальных нет совершенно никакого дела. но на самом деле всё было не совсем так.

***

— Mon cher! — воскликнул Николай, что совершенно внезапно появился на пороге нового кабинета Бенкендорфа. — Александр Христофорович, вы до сих пор сидите за этими стопками бумаг? — К огромному сожалению, Ваше Величество, — встав, мужчина сделал короткий поклон в знак приветствия императора. — А вы почему не спите? Время уже совсем позднее. на этот вопрос Романов не ответил и лишь шагнул с погора в сам кабинет, закрывая за собой тяжёлые двери. с лукавой улыбкой царь достал из-за спины бутылку с темноватой жидкостью. Александр глянул на него с некоторым замешательством, на что Николай спокойно пояснил: — C'est du rhum. Tu as besion de te détendre. — Я не уверен, Ваше Величество, — было начал Александр, не желая как-то обижать юного императора. — Ведь сейчас нахожусь на рабочем месте и.. — Никаких мыслей о работе, граф! — царь улыбнулся ещё шире и подошёл к столу шефа жандармов. — Ваша работа закончилась ещё пять минут назад, когда я переступил порог вашего кабинета. Доставайте стаканы, у нас впереди ещё вного времени.

***

стаканы с темно-коричневой жидкостью уже стояли на рабочем столе Бенкендорфа, а напротив распологались два стула, один собственный шефа III отделения, в котором сидел Николай, и второй, что кто-то из слуг принёс в кабинет по распоряжению Николая Павловича. со временем и количеством выпитого ими алкоголя разговоры плавно от рабочих вопросов стали переходить к любовным. — Почему у вас, Александр, не то, что жены нет, а даже невесты никто не наблюдает? — неожиданно прямо в лоб спросил государь, делая очередной глоток рома. — Ваше сердце никому не отдано? — По правде, Ваше Величество, сердце уже давно отдано, да принято никогда быть не сможет, — спустя несколько секунд молчания признался граф. — Такова уж судьба, поэтому никого вы никогда у меня и не видели. Бенкендорф медленно перекатывал свой стакан в руке, наблюдая за тем, как опьяняющая жидкость переливается в сосуде, желая выбраться из него наражу и разлиться не только на пол, но и на самого мужчину. — От кого-кого, а вот от вас такого вообще не ожидал услышать, — с губ императора сорвался смешок. — На вас каждая дама смотрит с вожделением и дьяволу душу готова отдать, чтобы вы её на танец пригласили. В вы всё в сторонке стоите и стоите, выглядываете вечно кого-то. и казалось правда, всё сходится. граф никогда не танцует с дамами, всегда стоит в стороне, выглядывает и иногда даже по венам начинает гулять жгучее чувство, от которого он сильнее сжимает руки за спиной и выходит на улицу, чтобы подышать воздухом, прийти в себя. но тут всё-же остаётся одно значимое "но". граф на каждом балу и других мероприятиях смотрит лишь на самого императора, ни на кого более. его перестали совершенно интересовать дамы с появлением на престоле Николая Павловича, чьи короткие, слегка кудрявые рыжие волосы были желаннее длинных волос разных дам. — Боюсь, мне правда этого не надо, — чуть смутившись, ответил Бенкендорф. его маска безразличия и хладнокровия рядом с Николаем рушилась в секунду. — Alors de quoi as-tu besoin? — Романов смотрел чётко в глаза, когда задавал этот, казалось бы, самый банальный вопрос. но он желал уловить каждую эмоцию, что испытывает Бенкендорф, думая над ответом. но Александр, ни секунды не думая, твёрдо и уверенно ответил, поставив стакан на стол: — Мне нужны вы. эти слова стали для Николая неким "спусковым крючком". он в ту же секунду поднялся со своего места и встал над графом, поставив собственное колено меж чужих, а рукой упёрся в спинку стула. и чуть опустившись, император накрыл чужие губы своими. поцелуй был пробный. аккуратный, долгий. после него оба смотрели друг другу в глаза с минуту и только потом заговорили. — Так вот кого вы вечно выглядываете, mon cher, — голос Романова в ту минуту был похож на мурчание кота. — Я-то думал, что вы за какой-то дамой вечно наблюдаете. — А этой "дамой" оказались вы, — на губах мужчины появилась вялая улыбка и он постарался опустить свой взгляд в пол, но вечно натыкался на стройное царское бедро. — Смешно, не так ли? — А по-моему очень даже символично, — в голосе Николая была безграничная нежность. он внимательно изучал уже итак выученное вплоть до каждой мелочи лицо. — Посмотрите на меня, Саша. император подождал тех пор, когда карие глаза правда глянул на него и уже тише продолжил: — Сколько вы собирались от меня это скрывать? — Не знаю, Ваше Величество. До тех пор, пока вы сами бы этого не узнали. Романов тяжело вздохнул, потер устало глаза и положил ладонь на щеку мужчины. — Скажите спасибо, Саша, что я именно в этот день решил достать бутылочку рома. Иначе мы потеряли бы все шансы. Бенкендорф слегка опешил, а затем спросил: — Что вы имеете ввиду, Ваше Величество? — То, что я жду вас в своих покоях ровно через десять минут, Александр Христофорович, — он вновь склонился над ним и оставил на приоткрытых губах ещё один поцелуй. — Я даю вам время, чтобы вы убрали все документы по своим местам и явились ко мне. Будем с вами беседовать о том, что вы хотели скрывать от меня долгое время. J'ai vraiment hâte de te voir. и сказав это, Николай удалился, оставив графа один на один со своими мыслями и документами, хаотично оставленными на столе. прошло около восьми минут, прежде чем Александр постучался в дверь комнаты царя и услышал: "entre, Саша" . граф понимал, что шагает сейчас в новую реальность, которая всегда казалась ему лишь мечтами, которым воплотиться в жизнь не было никаких шансов. но он был ужасно рад, что ошибался. и что император принёс ром.