Мой одуванчик

      — Ох, спасибо, Кейтаро… Но не стоило…       Возле домиков всегда росло много одуванчиков. Больших, пушистых, жёлтых, словно маленькие солнышки! И смотря сейчас в смущённые, наполненные небесной синевой глаза Хантера, я видел, как в них плясал тот же солнечный свет.       — Я подумал, что на тебе это будет красиво смотреться.       На его волосы осторожно опустился венок. Один непослушный локон упал на лицо, и, не удержавшись, я заправил его за ухо Хантера, смущая парня еще сильнее. Дарить одуванчики так по-детски, но мне необъяснимо захотелось это сделать. Просто небольшую приятную вещь для своего возлюбленного. И, видя его реакцию, в груди разлилось что-то тёплое, словно солнце согревало изнутри.       Хантер закрыл рот кулаком. И когда на его лице закраснел румянец, я понял, что всё это было не зря. Какой же же он милый, когда смущён!       — Когда увидел их, то сразу подумал о тебе. Мне кажется, ты на них похож, — с улыбкой пояснил я, почесав затылок. Наверное, со стороны я выгляжу таким же красным, как и Хантер. Хорошо, что возле озера мало кто ходит, и никто нам не помешает.       А после меня сомкнули в объятиях. Почувствовав родное тепло, я уткнулся носом в чужую макушку, крепко прижимая к себе. Сердце забилось быстро, часто, как летний дождь. И так не хотелось отпускать.       — Спасибо тебе, Кейтаро, — даже не видя его лица, я понял, что тот улыбается. И это было приятнее любых слов.       — Пустяки. Это ведь обычные одуванчики. За такое можно не благодарить.       — Мне просто приятно, что ты сделал это для меня. И знаешь, вышло очень даже красиво, — парировал он.       Я люблю тебя. Как же сильно люблю.       Над нашими головами синело летнее небо, по которому плыли рваные пушистые облака. Полдень. На территорию лагеря легла жара. После конца мероприятий все разошлись по своим углам, чтобы отдохнуть, написать родителям, поговорить с друзьями и заняться другими обыденными вещами. Только мы с Хантером остались возле озера. Но, кажется, стоит пойти в другое место. Я уже начал переживать, не перегреется ли Хантер на такой жаре, но он меня опередил:       — А чем я похож на одуванчик? — вдруг спросил он, чем ввёл меня в небольшой ступор, и я почувствовал, как мои щеки начали гореть. Я совсем не ожидал этого вопроса! Как бы объяснить…       — Ну… Они милые, светлые, нежные, прямо как ты.       Думая, как глупо это прозвучало, я снова зачесал затылок, стараясь скрыть смятение. Но, кажется, Хантер не обратил на это внимание.       — Спасибо, Кейтаро. Это очень мило, — сказал он, тихо хихикнув.       Сейчас мы были близко, но мне отчаянно хотелось стать еще ближе. Несмотря на жару, его ладонь была на удивление холодной, когда я взял её. На тонкой коже проступали острые костяшки и тянулись голубые вены, как лозы сказочного цветка. Аккуратно взяв ладонь, я поцеловал еë. Медленно, смакуя момент, наблюдая за чужой реакцией. В его глазах читалась любовь, и я аккуратно потянул его к себе.       Губы Хантера были сухими, когда я прикоснулся к ним своими. Зарывшись одной рукой в блондинистые волосы, такие мягкие, как шёлк на ощупь, вторую я положил на его щеку, поглаживая большим пальцем бледную скулу, стараясь передать всю любовь, что была во мне. Чтобы через прикосновения он понял, как дорог мне. Поцелуй был долгим, мокрым. И как же его было мало. Мы растягивали этот момент, наслаждались каждым движением, каждым вдохом. А когда отстранились, то еще долго не могли перевести дух.       — Кейтаро, — прошептал он, как в бреду.       — Да, Хантер? — тихо ответил я, продолжая смотреть ему в глаза.       — Я люблю тебя.       Вместо ответа я нежно целую его в лоб, шепча, что тоже сильно его люблю. Но солнце не сбавляло накал, и, почувствовав жар на макушке Хантера, я вспомнил о своем беспокойстве.       — Хантер, — беру я его за руку. — Пойдем в домики. Тут слишком жарко, лучше пойти в тень и немного отдохнуть.       И обхватив ладонь, Хантер с улыбкой пошел за мной. И я уверенно мог сказать, что его счастливая улыбка светилась намного ярче любого солнца.       Думаю, это будет прекрасным воспоминанием в моем дневнике.