Всегда с тобой.

Хаск лежит в своем комнате, уткнувшись носом в подушку. Вокруг хаос. И ладно бы это был Хаос подстать Оверлорду Казино. Но комната Хаска больше напоминала заброшенный дом, в котором не убирались годами. В тот момент у него не был сил. Ни сил, ни желания встать. Он лежал, свернувшись, под тонким одеялом, и смотрел в стену. Взгляд его был отрешенным. На мгновение он вспомнил, как точно также лежал в периоды хандры, когда он был еще жив и был человеком. Он не был любителем порядка, но вид собственной комнаты в казино приводил его душу в уныние. Хаск на мгновение закрыл глаза, стараясь уснуть. Но когда радио просыпается с помехами, Хаск понимает, что не заснет. Аластор, чтоб его, Радиодемон. Оверлорд казино лениво дернул ухом. — Ах, и вот мой хороший друг! — Аластор отмечает преувеличенно громко. Будь Хаск чуть более полон сил, ему было бы стыдно. За этот бардак в комнате, за то, что у него не было сил встать и поприветствовать другого Оверлорда должным образом. А… Были ли они вообще друзьями? Хаск великодушно делал вид, что ему было плевать, когда Аластор пытался заполучить его душу. Не получилось, сукин сын. По крайней мере, пока не получилось. Тем не менее, Аластор сейчас стоял, осматривая комнату, и заполнял тишину своей болтовнёй. Кисточки. Немного макияжа. Всякие безделушки. Куча бесформенных подушек, другая куча одежды. Хаск мог поклясться, что в прошлой жизни он был чертовым Плюшкиным из «Мертвых душ» Гоголя. Иначе какого хрена у него в комнате был такой бардак. Аластор почти смеётся, и Хаск запоздало понимает, что, скорее всего, он сказал это вслух. Тем не менее, Аластор охотно делает вид, что ничего подобного не было. Среди кучи трещащих слов Хаск разобрал «чай», «прогуляться» и «перекусить». Он издал усталый, протяжный, тихий звук. — Ал, будь другом, отъебись, а? — Хаск сказал тихо. — Я хочу побыть один. Аластор замолкает. Давненько он не видел Оверлорда казино таким жалким. — Ну же, мой хороший, — стуки каблуков приближаются к кровати. — Ты не можешь лежать тут целые- Аластор внезапно замолкает. Он почти осторожно, неестественно мягко подталкивает Хаска и приподнимает его за плечо. Оверлорд казино, ослабший от бессонницы и морального самобичевания, поднимает голову и смотрит на него. Карминовые и медовые глаза встречаются в коротком переглядывании. Эта секунда длилась вечность. Аластор внимательно рассматривал лицо химеры. Обычно всегда причесанные, пышные волосы, уложенные назад, были растрепаны и свисали на лицо оверлорда, придавая ему дополнительные десятки лет. Для Ада это как будто ничего и не значило. Но в этот момент он выглядел уставшим и хрупким. Будто хрусталь. Чуть надавишь и он разобьётся. Хаск молчал, надеясь, что Аластор оставит его в покое. Дай его разуму вариться в собственном дерьме. Но что-то в глазах радиодемона подсказало уставшему Оверлорду — хрен от него сейчас отстанут. Не дай бог, тот еще достанет пистолет, если у него вдруг появятся силы встать с кровати. — Что же, дорогой мой, выглядишь ты так себе, — буднично заявил Аластор, пряча тревогу за голосом. — Но нет ничего, что не исправила бы хорошая еда! Хаск недоверчиво приподнимает бровь. Аластор, не теряя времени, садится рядом с ним, напрочь игнорируя понятия личного пространства и собственного пузыря в то ли пять, то ли семь футов. — Не отстанешь? — Хаск тихо спросил. Зестиал был бы разочарован, увидев его таким. Внезапно в груди что-то колет. Нет. Зестиал был бы расстроен, напомнил он себе. Если древнейший Оверлорд найдет его, а Хаск был уверен, что это случилось бы достаточно скоро, он бы примчался на всех парах и лично вынес бы оверлорда казино из собственного заведения. — Ну разумеется, — Аластор фыркнул. Потом, подумав, тот смягчился. — Ну же, Хаскер. Тебе явно не помешает хороший чай и крепко перекусить. Хаск не стал спорить. Видя его ленивое согласие , Аластор неестественно бережно стаскивает его с кровати. Химера чувствует, как магия приводит его в, иронично, человеческий облик, и Хаск находит себя в одном из любимых заведений Аластора. Там, где много изысканных блюд и большое разнообразие напитков, не говоря уже об алкоголе.

***

Они пообедали. Большую часть диалога вел Аластор, Хаск же, выпивая кофе, кивал и старался не спать. Аластор был удивительно проницателен. После хорошей еды ему стало лучше. Ненамного, правда, но, по сравнению с тем куском отчаяния, который лежал и тух в собственной кровати, сейчас Хаск чувствовал себя почти живым. Они провели время за прогулкой. Хаск почувствовал, что Аластор, который никогда не отличался тактом, был удивительно внимательным. На мгновение Оверлорд казино подумал, что Аластор знал, что ему плохо, и черт бы знал, что побудило Аластора прийти к нему и буквально вытащить его из дома. Точно не совесть. Может жалость. А может… Может, ему действительно не все равно. Когда Хаск как-то решил поиграть в русскую рулетку поздно вечером, Аластор был так зол, что обычная улыбка не смогла скрыть от оверлорда казино: радиодемон был… Почти в ужасе. Он был так напуган. Хаск никогда не видел его паникующим. Хаск сказал ему на следующее утро, что там не было пуль. Лишь холостые патроны. Это немного сгладило его косяк, но осадок остался. — Если ты чувствуешь, что тебе тоскливо, зови меня, — небрежно сказал Аластор, по джентльменски усадив его рядом с собой на скамейку. — Это еще зачем? — Хаск сдержался от ехидных комментариев. Это было бы меньшим, что он мог сделать для Аластора за его беспокойство. -… Мне не нравится мысль, что ты можешь провести в одиночестве целые сутки и более. — Аластор нехотя признался. Хаск растерянно моргнул и даже на мгновение почувствовал себя тронутым. — Не говори Зестиалу, — они оба произносят в унисон. Взглянув друг другу в глаза, они неожиданно для себя смеются. Впервые за долгие последние несколько дней Хаск улыбается и почти смеётся, искренне и без фальши. Аластор на мгновение чувствует облегчение. Они оба знали, что Зестиал будет знать, рано или поздно. Если они хотели не получить выговор от старика, то Хаск должен был принять помощь. А Аластор — следить за тем, чтобы химера не покрылась мхом в собственной комнате. Впрочем, они оба успешно делали это.

***

Ближе к вечеру они возвращаются в казино. Хаск поймал себя дремающим на собственном диване. Аластор сидел рядом, и Хаск не придумал ничего лучше, чем положить голову на колени Аластору. Любого другого радиодемон разодрал бы в клочья за такую дерзость. Хаск зевнул, пока длинные тонкие пальцы мягко поглаживали его скальп. «Спи» — движения и язык тела Аластора мягко говорили ему, пока на фоне играла лёгкая джазовая музыка. Хаск обнаглел настолько, что перевернулся набок и, обняв несколько подушек, уткнулся щекой в бедро Аластора, чувствуя носом ткань штанов радиодемона. — Не знаю, что делал бы без тебя, — Хаск мягко бормочет, закрыв глаза. Он не заметил, как Аластор искренне приподнял брови в удивлённом жесте, но почувствовал, как рука в перчатке мягко погладила его по шее. — Ну, ну, не стоит благодарностей, мой хороший, — Аластор отзывается. Его голос чуть тише и мягче, чем обычно, и голова Хаска, в последнее время постоянно сжатая в тисках боли, благодарно расслабляется. В этот момент голос Аластора кажется ему… Мягкой. Как пианино на фоне. А с бардаком в комнате он разберётся, он сонно думает и ловит себя на том, что засыпает, пока Аластор мягко проходится кончиками пальцев по его волосам, массируя ему голову. В тот вечер они оба заснули на его диванчике в офисе Хаска. Конечно, у них побаливали плечи на следующий день, но… Хаск в кои-то веки чувствовал себя живым.