Merger

      За долгие девять месяцев проживания в Корее, Кристофер невероятно соскучился по заряженным теплом и солнцем пляжам Сиднея.       На следующее утро после прилёта, он, не дождавшись, пока проснутся Ханна или Лукас, спешно накинул на тело гавайскую рубаху и надел синие шорты до колена. Мимолётно погладив по голове приоткрывшую сонные глаза Берри, он на цыпочках спустился по лестнице вниз и, прихватив из холодильника пару оставшихся со вчера бутербродов, беззвучно исчез за дверью.       Заскочив в любимые сланцы, не успевшие нагреться от солнечного света, Кристофер взъерошил пятернёй обесцвеченные до кипенно-белого кудри и отправился в гараж отца, чтобы выгнать оттуда их старый серый пикап.       Тёмное помещение обдало юношу запахом бензина, машинного масла и старого металла. — Чан-а, ты куда? — заставил его обернуться негромкий голос матери, кутающей озябшие от утренней прохлады плечи в лёгкий, местами вытершийся халат.       Её длинные волосы были собраны на одном плече, седина блестела в тёмной копне волос яркими вкраплениями и было видно, что женщина перестала бороться с этим явлением, но в глазах Чана она оставалась такой же молодой и прекрасной, как и всегда. — Мама, ты чего встала так рано? — улыбнулся ей нежно сын, ощущая себя в такие моменты куда моложе и меньше, чем он был. — Я же крался как мышка, чтобы никого не разбудить. — С возрастом начинаешь спать всё более чутко, — посетовала женщина с улыбкой и подошла к сыну, что был уже выше неё на целую голову, чтобы нежно пройтись руками по нечёсанной гриве волос. — Тем более ты приехал. Не могла толком уснуть от радости… — Ну мам… — засмущался Крис, потирая беспомощно шею рукой. — Так куда ты? — нежно огладив сына по щеке, продолжила выспрашивать она. — Хочу на пляж, — тихо, словно по секрету, признался ей Чан, заговорчески глядя в глаза из-под чёлки. — Я так соскучился по морю. Именно по нашему морю. Хотел съездить на тот пляж о котором вчера рассказывал Лукас… — вдохновлённо, начал рассказывать он, как лицо матери омрачилось, а руки испуганно вцепились в его предплечья. — Чан-а, это всё глупости, — мотнула головой Джессика, категорично неодобряя эту затею. — Ими пугают Лукаса такие же бестолковые мальчишки, как и он сам! Нет там никакого пляжа! Поедь лучше на наше обычное место. — Хорошо-о-о, — покладисто покивал матери Чан, на что она одобрительно улыбнулась ему и привлекла к себе за щёку, чтобы коротко чмокнуть в глубокую ямочку на другой. — Ну тогда езжай осторожней и возвращайся к обеду, ладно?

***

      Чан ехал по пустой дороге, деревья с розовыми листьями словно кометы проносились мимо. Прохладный ветер трепал его тяжёлые, фигурные кудри, словно у выточенной из камня статуи древнегреческого эталона красоты и искусства, старый пикап с треском и скрипом нёсся по тихим улочкам между высоток.       Кристофер уверенно сжимал в увитых выпуклыми венами руках старый потёртый руль и думал о том, что уезжая отсюда пять лет назад оставил здесь не только свою семью. Но и ещё кое-кого невероятно особенного.       Они ни разу не списывались и не созванивались, но чем ближе подходила время отлёта, тем труднее Чану было придумывать отговорки и оправдания для того, чтобы не заходить на его страничку в фейсбуке.       Незаметно над головой собрались тучи, а ветер усилился, все звуки, кроме шуршания колёс и приглушённой из-за рёва старого мотора музыки, словно исчезли. На секунду Чану показалось, что что-то мелькнуло справа, заставляя отвлечься от дороги, в следующий момент, он чудом сумел вывернуть руль, избежав столкновения с нёсшейся ему на встречу машиной.       Оглушительный визг шин на мгновение оглушил, в голове зажмурившегося Чана раздался долгий пронзительный писк. Пикап Чана оставил длинный тормозной след.             Остановив автомобиль окончательно, он тяжело выдохнул, облизав вмиг пересохшие губы. Машина, выскочившая навстречку, не тормозя умчалась вперёд. С трудом проморгавшийся Крис, у которого будто бы до сих пор мелькали перед затуманенным взглядом кадры всей его жизни, продолжал стоять на дороге. Сумасшедшее биение сердца оглушало его не хуже того тонкого писка, который никак не желал исчезать из головы. — Г-господи, чудом увернулся! — выдохнул он, устало роняя кучерявую голову на ободок руля. Ноги от пережитого страха словно онемели и попытавшись нажать на газ, Чан не сразу понял что всё это время жал на тормоз. — Блять! Блять! — разозлённо ударив по рулю, закусив губу и стряхнув со лба прилипшие волоски, Чан попытался завести пикап. Тот сразу же глох и не желал двигаться с места. — Да чтоб его! — удручённо воскликнул он и выскочил из машины.        На дороге никого не было, город спал, усилившийся ветер терзал листву деревьев, а тучи продолжали сгущаться. В воздухе отчётливо разлилась духота, как перед собирающимся полить дождём.       Крис обессиленно привалился спиной к высокой дверце машины и мучительно размышлял о том, стоило ли ему теперь вызвать эвакуатор и отправиться домой или всё же попробовать завести эту калымагу и доехать туда, куда собирался. — Что ж, хочешь ты того или нет, но мы приедем туда! — резко развернувшись, Крис заскочил обратно в авто и громко, даже скорее показательно, хлопнул дребезжащей дверью.       На этот раз пикап завёлся с первого раза и Чан не спеша поехал в сторону пляжа который через пару минут езды стал виднеться издали.       Припарковавшись недалеко от береговой линии, глядя на сотни метров оранжевого песка, Крис наконец-то выдохнул и грудь его наполнилась спокойствием пополам с запахом ещё спящего, спокойного города.       На широком и длинном абсолютно безлюдном берегу, у самого края облизывавших песок волн, на фоне вновь ставшего голубым неба, стоял одинокий силуэт. Юноша стоял к Чану спиной. Тот, выбравшись из машины, быстрым взглядом успел отметить его короткие влажные волосы тёмного цвета, и чёрную сетчатую толстовку с длинными рукавами, которая доходила ему лишь до середины спины и по сути ничего не скрывала, лишь подогревая интерес.       Широкая полоска обнажённой спины, плавно переходящая в талию и идущая вплоть до кромки чёрных пляжных боксеров, заставила Чана тяжело и шумно вздохнуть. Потому что вниз по округлым ягодицам и крепким, мощным бёдрам змейками струились капли воды, доходя до белоснежных, таких же мокрых носков.       Положа руку на сердце, Чан не мог припомнить, видел ли он со времён начала своего пубертата зрелище горячее, чем это.       Желание познакомиться затмило все предрассудки по поводу уместности знакомств на улице да ещё и в такое время, он уже приближался к одиноко стоящему парню семимильными шагами и отступать был не намерен. — У Вас всё в порядке? — окликнул незнакомца Чан, аккуратно подходя ближе.       Тяжёлый порыв ветра растрепал чужие волосы, а самого Криса окатил тяжёлой волной солёного запаха моря и влаги. Когда обоняния коснулись ноты сигаретного дыма и гари, Чан рассеянно оглянулся вокруг, пытаясь найти источник дыма или пожара, но увидев со всех сторон лишь чистое синее небо, решил, что ему просто показалось.       Незнакомец никак не отреагировал на его слова, продолжая стоять на берегу и обнимать себя руками. Крис подошёл ещё ближе. — Хэй! Всё окей? — коснувшись округлого плеча сквозь никак не защищающую кожу сеточку, Чан с удивлением ощутил насколько не просто холодной, а буквально ледяной она была. И юноша с громким оханьем, словно обжёгшись, вздрогнул, и резко, испуганно обернулся к нему сталкиваясь чуть ли не нос к носу.       Большие кошачьи глаза, чёрные как самая глубокая и беззвёздная ночь, расширились ещё больше в удивлении и узнавании. Крис тоже узнал чужое лицо, пропустив в грудной клетке удар сердца, его пухлые губы сами собой приоткрылись, а крылья носа затрепетали от силы втянутого в себя воздуха. — Ч-чан? — первой эмоцией на чужом невероятно красивом лице действительно промелькнуло удивление, но следом оно сменилось чем-то трудно определимым. — Что ты тут делаешь?!       Серьёзность тона, которым это было произнесено, могла бы насторожить или напрячь Чана, но он искренне любил эту милую особенность Минхо, когда он с каменным и малоэмоциональным лицом пытался сказать что-то обычное, что всё равно не смотря на все его усилия звучало крайне сухо, а порой просто грубо. — Good damn! Минхо? — Крис не поверил своим глазам, поддавшись ещё ближе, желая уловить тот запах, которым пахла его первая и до сих пор не забытая влюблённость, протягивая ладони к чужим, поджимаемым к груди рукам. — Это правда ты? Чан зачарованно смотрел на лицо Минхо и всё никак не мог насмотреться. — Да, — после недолгого молчания, кивнул Минхо, разглядывая чуть возвышавшегося над ним Кристофера, однако, словно придя в себя, зажмурившись, помотал головой, и с опаской проследил взглядом за чужими ладонями, которые тянулись к его собственным, сжатым в кулаки, рукам. Почему-то он сделал шаг назад, уходя от касания. — Но…что ты здесь делаешь? — Приехал в гости к родителям, — отмахнулся Чан и вновь шагнул ближе, внезапно слыша шум накатывающей волны, которая дошла и до его ног, обутых в сланцы. Опустив взгляд вниз, Чан увидел как носочки, на ногах Минхо вновь намокли. — Тебя не должно здесь быть, — низко опустив голову, пробормотал едва слышно себе под нос Минхо, однако Чан его услышал и нахмурился, возвращая взгляд к его лицу. — Что ты имеешь в виду? — мягко улыбнулся ему Крис, переставая пытаться коснуться его замёрзших рук и нежным касанием ладони погладил по опущенной голове, кончиками пальцев проходясь по чуть вьющимся на концах волосам. — Не рад меня видеть? — печально усмехнулся Крис в принципе понимая чужую холодность. Их встреча была подарком именно для него, а чем эта встреча являлась для Минхо оставалось лишь догадываться. Может и вовсе ничем значимым. — Дело не в этом, — словно прочитав его мыли ровно возразил Минхо, наконец встречаясь взглядом с неотрывно глядящим на него Чаном. — Но тебе нужно уходить отсюда… — Почему? — расплываясь в улыбке, которую просто не мог контролировать при взгляде на этого мужчину, поинтересовался Крис, но не сильно надеялся на ответ. Вернее, он был бы не важен. Просто слышать его голос уже являлось запретным удовольствием. Пусть говорит что угодно, лишь бы продолжал мяукать и дальше. — Место нехорошее… — туманно отозвался Минхо, продолжая смотреть на него странным, печальным взглядом. — Ты слишком красивый, чтобы я ушёл просто так… — выдал как на духу и тут же получил в ответ закатанные под самые верхние веки глаза, от чего тут же негромко засмеялся. — Ча-а-ан, ты не понимаешь… — раздражённо прогудел Минхо, едва не топая от досады ногой в мокром носке. — Так объясни… — продолжал беззаботно флиртовать Чан, потому что не собирался покидать Минхо ближайшее никогда.       Но Минхо не спешил ничего объяснять, он, слишком, как на взгляд Криса, фантастический для этой реальности, весь звал и манил к себе. Тем как блестели его глаза, большие и внимательные, как часто-часто порхали вверх-вниз его густые длинные ресницы, всякий раз когда он начинал волноваться. И родинка на идеальном, быть может немного длинном, но таком правильном носу, как всегда притягивала взгляд. — Знаешь, я думал, что наконец-то увидев тебя не смогу и слова сказать… — заговорил Чан, всё же взяв Хо за холодные, как ледышки, пальцы, чтобы потянуть за собой на песок, садясь на чуть подсохший его край. Поупиравшись пару секунд, но сдавшись под щенячьим взглядом, смотрящим на него снизу-вверх, и улыбкой с глубокими ямочками на щеках, присел напротив него юноша, не обращая внимания на то, как морские волны раз за разом делали его бельё мокрым и холодным. — … Ты, — коротко облизав губы, негромко прервал он Чана, потому что в какую-то секунду желание узнать, очевидно, оказалось сильнее желания прогнать его прочь. — …правда думал обо мне? — Конечно я думал о тебе! — затряс головой словно огромный счастливый пёс Крис, всё же вызывая на чужом серьёзном лице долгожданную, робкую улыбку. — Старался думать поменьше, чтобы не скучать так сильно, но… Но погоди. Я не то хотел сказать, — очаровательно засмеялся Чан и, взъерошив волосы ладонью, продолжил. — Я впервые за пять лет вижу тебя лично и ты…в купальнике? — спросил Крис у часто-часто заморгавшего Минхо, что тот, словно забыв во что был одет, опустил взгляд на свою одежду, после чего посмотрел на Чана и настороженно ему кивнул. — И, несомненно, ты такой хорошенький! — завопил Чан, сгребая пискнувшего, а потом зашипевшего что-то нечленораздельное, Минхо в медвежьи объятия. — Я что, в Раю? — рассмеялся счастливо Чан, окрылённый своим счастьем, ощущая как крупно вздрогнула добыча в его руках. — Ты совсем замёрз, — прошептал он на стремительно наливающееся нежным бархатно-вишнёвым оттенком ушко, торчащее среди прядей пахнущих морем и солью волос. — Мне кажется, на этом пустом и одиноком пляже только я могу согреть тебя до температуры нагретого солнцем песка.       По коже Минхо пробежало стадо мурашек, сладкий голос Чана, зачаровывал его не хуже песен сирен. Прикрыв трепещущие ресницы, кажущиеся совсем уж тёмными на фоне фарфорового, необычайно светлого, как для жителя Австралии цвета кожи, он обнял вжимающего его в себя Чана.       С наслаждением выдохнув, он грелся о тепло пышущего жаром тела, и жался к твёрдым мышцам, которых у Чана не было прежде. Хотя Чан и без них всегда мог согреть его, одной своей улыбкой и тем самым взглядом, которым он больше ни на кого не смотрел.       Глядя на город за спиной Чана, что всё больше и больше погружался в туман, Минхо судорожно вдыхал и выдыхал такой тёплый и живой воздух рядом с ним. Вспоминал его парфюм и просто запах тела.       Пожалуй, он мог кое-что сделать…и для себя и для Чана.       Вздрогнув, от ощущения ледяных пальцев, что скребли по коже головы, запутавшись в жёстких обесцвеченных волосах, Крис немного ослабил свою хватку, чтобы заглянуть в чужое бледное лицо, которое наконец-то раскрасилось небольшим румянцем.       Минхо осторожно улыбнулся ему в ответ напряжёнными губами и едва ощутимым касанием огладил гладко выбритый подбородок костяшками пальцев. — Так согрей меня, — прошептали ему в самые губы и выдержка Чана на этом официально закончилась.       Он рывком уложил Минхо на себя, спиной опускаясь на песок, а затем перевернулся, накрывая собой Минхо и придавливая к прохладному песку весом всего тела.       Приподнявшись с часто вздымавшейся груди, Кристофер прошёлся поцелуями крупных, обжигающе горячих губ по округлым коленкам поджавшего ноги Минхо. Юноша тихо дышал, смотрел на него своими невероятно красивыми, большими глазами снизу-вверх и подталкивал сделать с собой всё самое грязное и подлое, что только можно было придумать.       Помотав головой из стороны в сторону, чтобы вымести из неё всё то самое тёмное, что в нём когда-либо было, Чан протянул ту руку, которой не опирался о песок, к чужой щиколотке, чтобы нащупать пальцами не просто мокрый, а буквально ледяной белый носочек. — Не хочешь их снять и погреть ступни о мой пресс? — с горящими, полностью чёрными, из-за затопивших радужку зрачков, глазами Крис, облизнулся, вновь проходясь взглядом по груди и животу, которые совсем не скрывала чёрная сетчатая ткань. — Ты не настолько горячий, — с усмешкой помотал из стороны в сторону головой Минхо, пряча сияющие звёзды и галактики в своих игривых, чуть прищуренных глазах. — Вот как? — с такой же игривой усмешкой спросил Чан, замечая, каким же нереальным был этот юноша даже с песком в спутанных разметавшихся волосах.       Стянув всё-таки с одной ноги носок, хлюпающий в руке, Чан отбросил его куда-то в сторону, проводя рукой вверх по ноге Минхо. Нежным ласковым движением достигнув колена, он стал скользить пальцами вниз по мягкому прохладному бедру, пока под тихие вздохи Минхо не добрался до кромки его мокрых плавок.       Чан отчётливо видел, как нежная чувствительная кожа под его прикосновениями становилась гусиной, а песок, отпечатавшись на бледном одном боку и бедре, делал Минхо очень похожим на присыпанное пудрой угощение.       Мягкий живот, в отличие от живота Чана, лишённый и дорожки волос и пресса, выглядел очень вкусным и нежным на ощупь. Его хотелось прикусить. Хотя бы губами. И Крис, склонившись над дрогнувшим от щекотки телом, вызванной его горячим дыханием, позволил губам мягко припасть к холодной коже, облизать её в тягучем поцелуе, а затем прикусить. Резко, больно, но всего лишь губами.       Минхо под ним вздрогнул и заскулил, найдя руками чанову голову и тут же запутав пальцы в его волосах, пока горячие губы продолжали пробираться под сетчатую толстовку, постепенно сдвигая ткань всё ближе к ключицам. Его тело буквально плавилось от того жара, который таил в себе Чан. И после бесконечно долгого холода ночи, который он запомнил последним, пламя Чана снова делало его невероятно живым.       Крис не касался его как-то особенно, но кровь закипала в жилах от всей той страсти, которая крылась в каждом незначительном жесте.       С Чаном Минхо не нужно было много, чтобы почувствовать, как в холодных плавках стало тесно и горячо, а кожу прошил знакомый жар, делавший всё тело чувствительнее.       Ощутив горячий мазок широкого слюнявого языка на одном из сосков Минхо прикрыл заслезившиеся глаза и с наслаждением негромко простонал, упираясь затылком в песок и прикусывая нижнюю губу. Ощутить следом горошиной соска горячий хмык и острые зубы оказалось не менее горячо и волнительно. — Крис! — не в силах больше молчать и просто вздыхать в пустоту, позвал его Минхо всё сильнее обнимая руками за голову. — Крис… — проскулил он, в нетерпении разводя ноги шире, в бесконтрольном желании поддаться навстречу.       А Чан продолжал то покусывать, то облизывать затвердевшую горошинку соска, держа в венистых руках мягкую, аккуратную талию елозившегого под ним тела. — Крис, почему ты словно знаешь каждое чувствительное место моего тела? — спросил Минхо, роняя горячие вздохи и изнывая от напряжения, которое скопилось в его окрепшем члене. — Просто со мной ты весь — чувствительное место, — наконец оторвавшись от его покрасневшей груди, распухшими губами прогудел Чан, полностью довольный собой и тем, как раскраснелось и словно растаяло всегда невозмутимое красивое лицо Минхо. — Коснись меня, — просит Минхо, приподнимая голову и всячески пытаясь вложить эту просьбу своими искусанными губами в чужие. Но Чан лишь улыбается и садится, потому что он ещё не закончил, однако Минхо не даёт ему и дальше вести, взбираясь поверх чужих бёдер и усаживаясь на них верхом. — Наконец-то ты оттаял, ледышка, — припадая к подставленной шее поцелуями, после которых стали наливаться бордовые пятнышки, прорычал Чан. — Я уже думал, где же старый добрый Минхо, — скользя горячими крупными ладонями по гладким и скользким из-за специфичной ткани плавок пышным ягодицам, Чан с удовольствием сжал их, а затем, под шумный и высокий вздох Хо, оттянул в стороны, заставляя колечко мышц сладостно дрогнуть. — Я... всё это время… был здесь, — потираясь освобождённым из плавок членом о высунутый из шорт член Чана, а также периодически о его напрягшиеся кубики пресса, а сосками о чужую грудь, сквозь фильтр сетчатой ткани, Минхо с серьёзными паузами, но всё же отвечал на вопрос. — Знаешь…мы делали это лишь однажды, — скользнув пальцами к судорожно сжимающемуся колечку, приговаривал на покрасневшее ушко, Чан. Минхо жался взмокшим лбом к его виску и шумно сглатывая, часто дышал, едва сдерживая на языке лишние звуки. — Но мне никогда не забыть, какой ты чувствительный там, внутри, — нежно лаская дрожащую мягкость самыми кончиками смоченных слюной пальцев, проник Чан внутрь. — М-м-х, — опустив голову на широкое плечо Криса, дрожью в трясущихся ногах и вспышками импульсов во всём теле, Минхо ощущал как правильно давили и распирали его внутри волшебные пальцы Чана. — Т-ты можешь войти… Чан, ты можешь… — шептал он тихо, вперемешку с поцелуями, которыми осыпал лицо и шею Чана. — Нет, ещё нет, Хо-я, — усмехнулся Чан, ощущая как аккуратные холодные пальцы Хо, окутали его, готовый взорваться, член. — Ах-х-х, какой ты! — контраст температур подточил его выдержку, но всё же не настолько, чтобы входить в свою первую любовь, когда он оставался неподготовленным.       Упорно растягивая Минхо внизу, не смотря на своё нетерпение и чужой скулёж, Крис слизывал испарину с его шеи, слёзы с щёк и сцеловывал недовольство с искривлённых сладостной мукой губ так, словно это было самой вкусной вещью на свете.       Чану вечно хотелось бы смотреть на то, как заламываются чужие брови, как губы истязаются очаровательными кроличьими зубами и слышать, как нежный голос Минхо становился всё громче и громче. — Может достаточно? — с надеждой спросил Хо, не особо надеясь на положительный ответ, но неожиданно почувствовал как три чужих пальца покинули его тело. — Сделаешь кое-что для меня? — ссадив аккуратно парня со своих бёдер на песок, встал на колени Чан. — Что угодно, — ответил Минхо, подбирая под себя ноги и садясь перед Чаном на колени на японский манер. — Встань, пожалуйста на четвереньки, — смотря на жаждущего Минхо сверху-вниз, с мягкой, плавящей кожу, улыбкой попросил Крис. Губы Минхо немного приоткрылись, словно слов Чана он ждал, как лакомство, которое хозяин даёт послушному питомцу, сидящему у своих ног. — А затем… опустись своей восхитительной грудью на песок.       Минхо тут же принял эту позу с мазохистским удовольствием ощущая как мелкие песчинки начали впиваться ему в колени и локти, где сетчатая ткань их не спасала. Чан пристроился сзади, обводя округлые, манящие ягодицы сперва своим взглядом, а затем уже трясущимися от нетерпения руками. Увитые венами, они скользили ладонями по мягким, прохладным от песка полушариям, оглаживая и щекоча.       Минхо, уткнувшись лицом в сложенные руки, хныкал от чужой неторопливости, но не осмеливался тереться членом о песок, потому что приятного в этом точно было бы мало.       Крис утешающе погладил Минхо по чувствительной пояснице и наконец, набредя блуждающими по коже пальцами на так и не снятые до конца плавки, очень медленно и неторопливо стянул их по крупным, тренированным бёдрам вниз.       Не удержавшись, он повёл по обеим ногам вверх-вниз, пытаясь обхватить чужие ляжки ладонями, но сделать это, естественно, было просто невозможно. Однако Минхо от того, что бёдра его мяли и сжимали, плавился и стонал, поддаваясь задницей назад, чтобы соприкасаться с горячим и толстым членом Криса.       И Чан решил больше не разочаровывать Хо, плавно и неторопливо входя внутрь его тела. — О-х-х, Ч-чан-и! Да! — простонал благодарно Минхо, с силой подмахивая движениям Чана.       Но Крис с силой удержал его бёдра на месте и задал свою амплитуду: чёткую и ритмичную. Как у машины.       И вот от этого ритма, неукоснительного, с одним и тем же темпом и глубиной, Минхо заскулил и застонал уже в голос, роняя слёзы на сетчатую кофту, так ему было хорошо и пусто в голове. Наконец-то его брали так, как он того заслуживал. — Ты лучши-и-и-ий, — стонал Минхо, закатывая глаза, отдаваясь во власть сильных рук о которых всегда мечтал. Сперма из собственного члена давно расплескалась по песку под ним, а несколько мелких капель уселись на внутренней стороне его бёдер. Но ничего из этого не имело значения. — Нет, Хо-я, это ты лучший, — всё же сбиваясь с ритма и ускоряясь, в погоне за собственным оргазмом, шептал Чан, крепко зажмурив глаза.       Вытащив член в последний момент, Чан кончил на покрасневшие от ударов мошонки и яиц ягодицы едва дышавшего на песке Минхо.       Полежав без сил несколько минут, Минхо наконец перевернулся на спину и пододвинувшись ближе к Чану, которого ожидаемо стало клонить в сон, прошептал, глядя в небо, вновь окрасившееся в новый цвет.       Это был оранжевый, неописуемо красивый закат, раскрасивший собой всё небо и облака. — А помнишь, ты написал песню? — глядя теперь только на лицо начавшего дремать Чана, со слезами на глазах и в голосе, спросил у него Минхо. — Мне так понравились слова… — Это ты про какую? — сквозь стремительно утягивающую его дрёму из последних сил спросил Чан. Глаза не открывались. — «Ляг со мною рядом, время умирать» … — самым нежным голосом, на какой только был способен, почти детским, напел Минхо, вновь переводя взгляд на окрашенное красками солнца небо. — «В твоих руках я засыпаю, забывая страх»…       Лицо Криса, расслабленное и умиротворённое в полудрёме, не двигалось, шевелились лишь губы, подхватившие песню. — «Ляг со мною рядом, время умирать… И в лучах заката твои глаза блестят от слёз»…

***

— Чан-а! Чан-а! Господи, сделайте что-нибудь! — после сна с Минхо на пляже, Чану казалось странным слышать словно сквозь вату взволнованный голос матери. Да и тело чувствовалось слишком больным и усталым для простого сна на песке. Страх готов был побежать по венам, но сознание вновь уплывало от него. — Джессика, успокойся! Не мешай врачам бороться за него! — кажется, это был голос отца, но Чан не мог разобрать слов и вникнуть в их смысл.       О чём они говорили? — А куда увезли того урода? Он же не скрылся с места аварии? — В полицию его увезли! И, Ханна, ты тоже успокойся! Сейчас Чана увезут в реанимацию и всё будет под контролем! Он с нами, он справится. Обязательно. — Я не смогу пережить то, что пережили родители Минхо, Джон. Просто не смогу… — Всё будет хорошо, Джесс. Он выберется.