А что, если...

      В общем гуле университетского кафетерия звонкими нотами распадается громкий смех Джисона. Громкий, потому что ему абсолютно плевать на то, что о нём подумают сидящие в этом месте люди. Более того, он убеждён, что всем абсолютно так же плевать на него, потому что голодные студенты заняты сейчас набиванием желудков, а не обмыванием косточек веселящегося Джисона. В общем, преград нет, а Хан о них и не думает.       Не думает так же и перед тем, как надеть серое худи с изображением зайца, показывающего средний палец. Возможно, это ответ всем тем, кто его осуждает. А возможно, просто стечение обстоятельств, при котором это была единственная одежда, не лежащая на сушилке или в корзине с грязным бельём. Или просто порыв души. Кого вообще волнуют причины выбора кофты?       А ещё Джисон никогда не прокручивает в голове разговор по телефону перед звонком. Он просто берёт, набирает нужный номер и импровизирует. Если нужно подойти к кому-нибудь - просто подходит. Нужно познакомиться с кем-нибудь в клубе? Без проблем. Хочет сделать комплимент? Берёт и делает. Он не видит смысла думать, потому что это отнимает силы и время. Ты никогда не узнаешь, какой из сценариев проиграется, пока не попробуешь. А Джисон не любит гадать и не верит в звёзды, карты и что там ещё. Он убеждён, что свою жизнь строит сам и никто и ничто не определяет её, кроме него самого. Вот и не тратит впустую на переживания и так маленькое количество времени, отведённое человеку.       Но все убеждения Джисона испаряются, когда в кафетерии он видит парня с пушистыми каштановыми волосами в абсолютно идентичном худи. Минхо милый, мягкий, почти недоступный, очень скромный и чертовски обаятельный. Хан даже стихает и просто в наглую смотрит (любуется) на жующий рот и большие глаза. Он игнорирует слова друзей. В его голове сейчас прыгает обезьянка с тарелками и набатом выкрикивает сомнения, собирая всех почти дохлых тараканов в голове. Джисон долго боролся с этими насекомыми, для каждого выделил койку и кормит их по расписанию, чтоб не вылазили и не мешали жить, но долбанная обезьяна, которая выходит из спячки в редких случаях волнения, сейчас отрывается по полной и портит годами выстроенную стену уверенности и беспечности.       Пока Хана не толкают в бок, он не реагирует и даже не замечает, что его взгляд палят, но смущённо отворачиваются. Когда до Джисона это всё же дошло, он обессиленно падает на раскрытые ладони на столе и скулит.       – Я в его глазах, наверно, выглядел как сталкер какой-то.       – Не наверно, а так и есть, - Хёнджин быстро получает локтем по рёбрам и ойкает.       – Хёнджин, ты вот вообще не помогаешь, - Феликс хмуро смеряет друга взглядом и переключает своё внимание на страдающего парня. - Джи, что с тобой? Я тебя таким никогда не видел. Разве что по рассказам со школы представлял, но мы уже давно не школьники…       – Не знаю, - тянет всё ещё лежащий на ладонях Джисон. - Просто, - он поднял голову, но лишь чтобы положить подбородок на сложенные руки, - он как-то так действует на меня, что я начинаю теряться. Он ведь такой красивый, идеальный, милый, что аж сожрать хочется, но при этом особняком держится, вот я и, почему-то, думаю, что он меня даже слушать не станет. Может, подумает, что ради шутки к нему подошёл? Или чтобы поразвлекаться? Или поиздеваться? Или…       – Так! Стоп, - Хёнджин поднимает ладони вверх, забирая всё внимание себе. - Останови свой поток тревоги, а то мне аж самому тревожно становится. Я уже даже и не помню, когда последний раз слышал эти бредни от тебя. Ты же теперь мистер “сначала делаю, потому думаю”, неужели так сильно влюбился, что все годы работы над собой коту под хвост? Так дело не пойдёт.       – Хёнджин прав. Не ты ли всегда учил меня не загружать свою голову беспочвенными мыслями? Где тот Хан, который плюёт на мнение людей и делает, что хочет, даже не утруждая себя хоть каплей сомнений?       – Вот-вот. Так что давай организуем уже вам свиданку и узнаешь, что он думает. Как ты там говорил? “Мне всё равно, что они обо мне подумают, я тоже много чего думаю, хотя не думаю, но вот и они не думают”, - Хёнджин специально понижает голос, изображая Джисона, чем вызывает у того лёгкую улыбку.       – Вы, конечно, правы, но это другая ситуация. Мне не всё равно, что он обо мне подумает. Я хочу быть в его глазах как минимум человеком, которому можно доверять, а как максимум - таким же идеальным, как он в моих, - Джисон снова утыкается лбом в ладони. Феликс мягко поглаживает его волосы. Пытается успокоить. - Остановите эти ебучие мысли уже, они меня с ума сведут.       – Так, - внезапно подаёт голос Сынмин, который до этого молча сидел и просто слушал разворачивающуюся драму. Все резко оборачиваются на него. - Я написал Чанбину, который ходит с ним вечно. Он сказал, что Минхо не против встретиться после пар сегодня, - и прикладывает трубочку к губам, как ни в чём не бывало. Будто не он только что устроил личную жизнь своему лучшему другу.       Три пары глаз выражают абсолютно разные эмоции. Феликс смотрит облегчённо и благодарно. Хёнджин - с восхищением. А Джисон - с шоком, страхом, благодарностью и злостью. Так много всего намешалось в карих радужках, но Сынмин почти безразлично выдерживает весь этот шквал безмолвных чувств и пьёт свой айс американо из трубочки.       – Ты что сейчас сделал?! - Джисон таращится на него, заламывает брови и не знает, какую всё-таки эмоцию юзануть. Вроде он и счастлив, что сможет встретиться со своим объектом воздыхания, а вроде и зол, что такое сделали за его спиной (хотя тот сидел перед лицом).       Сынмин на это пожимает плечами и закусывает кофе каким-то печеньем.       – С этим парнем ты возвращаешься в свою тревожную эру. А зная тебя, ты так и просидишь, пока он сам к тебе не подойдёт или мы тебя к нему не притащим. Верни нашего Джисона, включи свою харизму и засоси его уже.       Феликс на эту речь пожимает его руку и хлопает по плечу, а Хёнджин молча соглашается и утирает невидимую слезу. Джисон, вроде как, воодушевляется.       – Возможно, ты прав, - Хан выпрямляется и резко выдыхает, освобождаясь от громкой обезьянки с тарелками. Флаг ей в лапу и попутного ветра в сраку. - Но я всё ещё не хочу ударить в грязь лицом.       – Так не ударь, - просто отвечает Хёнджин с набитым ртом и видит закатанные глаза Джисона. - А что, это твои базовые мысли с первого курса. Не забивай голову ненужными мыслями и вперёд.       – Согласен.       – Ладно, - сдаётся Джисон и морально готовится к возможному свиданию.

***

      Минхо давно начал замечать на себе внимательные круглые глаза парня, получившего репутацию урагана. Такой же безразличный к последствиям и громкий. Но он вовсе не разрушительный. По крайней мере, в этом убеждён сам Минхо. Ну не могут улыбка в форме сердечка и родинка на левой щеке приносить разруху. Джисон похож на банный лист, прилипший к спине, но никак не на Катрину. И это импонирует Минхо.       Однако Ли не спешит впускать в свою мягкую душу людей. У него у самого только два друга, да и те ещё со школы. С Чанбином, так получилось, они поступили в один университет, а Чонин всё же выбрал другой, но является таким же близким человеком. Минхо и не жалуется, его всё устраивает. Так безопаснее, удобнее и привычнее. Он скромный с незнакомцами, неразговорчивый, но достаточно прямолинейный, чтобы к нему не захотели лишний раз подойти.       Но когда он слышит от Чанбина о желании Джисона познакомиться, то почему-то не колеблется. Он легко соглашается и думает, что тоже хотел бы познакомиться с совершенно не тревожным на первый взгляд парнем. Как будто глаза-полумесяцы из-за улыбки с дёснами вселяют спокойствие и внушают доверие.       После последней пары он идёт на место встречи, где стоит автомат с напитками, которые очень пристально разглядывает щекастое лицо. Белый свет освещает его и отражается бликами в больших глазах. Кажется, Джисон очень сосредоточен, ведь даже не замечает подошедшего Минхо и обкусывает свои губы.       Минхо прочищает горло.       – Привет, - он чуть улыбается и неловко машет рукой. Не привык знакомиться.       Джисон от неожиданности чуть дёргается и поворачивает лицо, так и застывая на месте.       Честно, у Хана было пару идей, как и с чего начать разговор. Для разбавления атмосферы он даже запомнил пару тупых подкатов, чтобы посмеяться. С них, а не с него, само собой. Но, стоя перед обворожительным Минхо, он впервые за всю жизнь задумывается: “А что, если я ему не понравлюсь?”. И эти многочисленные “а что, если” кружат в его голове в темпе сальсы, заполняя собой черепушку, в которой обычно кружит одно перекати поле. Из его мыслей выводит сладкий голос волнующегося Минхо.       – Ты здесь?       Джисон наконец отмирает и заикается. Точнее, коротит.       – Да… - он мысленно бьёт себя по лбу и старается собраться, а то первое впечатление уже не очень. - Прости, я… я просто не ожидал, - и потирает затылок вспотевшей ладошкой, не зная куда деть глаза, руки, ноги, себя, в конце концов.       После тихого “ничего” от Минхо наступила какая-то странная тишина. Странная, потому что даже для категории “неловкая” она слишком неловкая. Джисон себя сейчас закопает.       – Эм… будешь что-нибудь пить? - Хан думает, что он всё-таки не безнадёжен, раз смог открыть рот.       – М… давай кофе.       А Минхо немного веселится. Внутри, конечно. А конкретно его веселит и даже удивляет неприкрытое волнение Джисона, который пытается чуть дрожащими руками вставить монеты в тонкую щёлочку. У него получается только после волшебного “да блять” и с третьей попытки. Минхо не волнуется, он сразу расслабился, когда столкнулся с удивлёнными глазами, будто парень увидел сошедшего с какого-нибудь известного портрета лучшего художника героя. А может и не будто. В любом случае, Минхо не чувствует опасности от того, кто протягивает ему баночку кофе и смущённо улыбается. Вообще, Ли хочет над ним как-нибудь поиздеваться за постоянные смущающие его взгляды, но решает не мучить беднягу.       – Так ты пригласишь меня уже на свидание или как? - Минхо набирается смелости и всё-таки игриво наклоняет голову вбок. А у самого сердце отбивает в грудной клетке чечёточный ритм. Тем не менее, он внимательно смотрит на краснеющего Джисона, который то ли расплачется, то ли рассмеётся сейчас. Тот выбирает третий вариант - закрыть лицо ладонями и проскулить.       – Это было так очевидно?       – Есть немного, - Минхо еле заметно выдыхает от спадающего волнения, осторожно подходит и нежно касается чужого запястья, отводя руку Хана. - Ты как-то слишком много думаешь, прекращай. Так что там со свиданием?       – Ты издеваешься, да? - жалобно говорит Джисон, но открывает лицо, чувствуя на левой руке тепло от мягких пальцев. От этого трепетного касания по стенкам грудной клетки мажет крыльями белая птица, устроившая там гнездо. Джисон рад, что это не обезьянка с тарелками. Наконец-то.       Минхо звонко смеётся и разгоняет ветер из бесконечных “а что, если”, оставляя после них полнейший штиль. Джисон готов упасть перед ним на колени вот прям сейчас.       – Нет, ты просто милый.       – Давай встречаться, - не думая, выпаливает Джисон и впервые чувствует брешь в обороне беспечности. Он жалеет. Возможно, совсем капельку. Но в глазах напротив он не видит осуждения или неприятия. Лишь веселье и озорные огоньки. Как-то и жалости не остаётся.       – Рано, сладкий, мы ещё не ходили на свидание, ты ещё не выучил моих котов, а я не знаю, какие у тебя ещё есть интересные худи в шкафу, - Минхо обводит глазами белые очертания на сером фоне, которые прямо сейчас носит и на своей груди, и усмехается.       – Тогда пойдём на свидание. Куда захочешь.       Минхо легко соглашается и позже после кафе, где они ели сладкие чизкейки, целует Джисона прямо в родинку на левой щеке. А Джисон снова коротит, но в этот раз от переполняющего его счастья. И сладкого следа от губ на его коже.