Сломленый но не сломаный

По коридорам раздавались быстрые шаги. Топот маленьких ножек отдавался гулким эхом в коридорах, отражался от стен и звучал в длинных детских ушках. Коридор за коридором, пейзажи за окном сменяли один другой, на улицах виднелись радостные эльфы. Топот останавливается, эльф разворачивается к огромной деревянной двери и, чуть поразмыслев, наваливается на неё, отворяя. –Отец! Я пришёл как ты и просил! - радостный голосок раздался в огромной лаборатории. Ответа не последовало. Вздохнув и зыкрыв за собой дверь дитя вошло внутрь. Огромные стелажи книг, для которых рядом стояли лестницы: иначе было не залесть к самым верхним полкам. Тут же пара столов. Различные энциклопедии, записные книжки, чернила колбы, это явно походило на чьё- то рабочее пространство, при чем брожено оно было совсем недавно. Пройдя чуть глубже, примерно в центр зала, заострённые уши уловили шуршание, чьи- то движения, пару фраз брошенных шёпотом в пустоту и звук чирканья пера об бумагу. Золотая макушка развернулась, и таки увидев знакомую фигуру подбежала. – Отец, ты тут! - радостно просмеялся молец, на что получил не самый добрый взгляд и последующую за ним фразу. – Наконец- то ты пришел, Эграсель. - с секунду погодя более мягко добавил и кивнул указывая на рядом стоящий стул, – присаживайся, я хочу тебе кое что показать. Эграса послушно сел за стол и восхищённо наблюдал за отцом, пока тот дописывал какие- то записи и доставал пару склянок. – Сынок, ты же очень любишь своего папу? – Тадмавриэль встал напротив сидящего. Это был риторический вопрос, ответ на него был и так понятен. – Скажи, ты готов помочь папе в одном исследовании? – глаза ребёнка загорелись яркими искорками, пока чужая рука взяла его руку в свою. – Конечно, отец! Я всегода готов помочь тебе, - гордо заявил младший с яркой, неподдельной детской улыбкой. Он не услышал короткое, небрежно брошенное "хорошо" из чужого рта, не детской хватки на своей руке, последнее что он почувствовал– это адская боль. Гадкое болючее чувство разливалось по всей руке, пальцы немели, конечность отвисала. Из детского рта вырвался крик полный красной, яркой, такой же как провь боли. Глаза распахнулись, слёзы вырвались наружу, в то время как сам взгляд был затуманен густой пеленой страха. Рука ныла, нет, она изнывала, орала, но её отчаяние отражалось в переменной передаче импульсов к мозгу, всё чаще и сильнее напоминая о той боли. Затуманеный взгляд поднялся наверх, к своему отцу. В его глазах не было ни капли сожаления. Лишь озартный взгляд и довольная улыбка, насколько же это было отватительно. Его губы небрежно, с усмешкой бросили что-то по типу: "не переживай, Эграса, у меня есть лекарство для тебя!" и тут же силуэт метнулся в сторону, пока сам мальчик обнимал себя целой рукой за предплечье другой и тихо плакал...

***

В дверь раздался стук. Мальчик подбегает к двери и радостно растворяет её, но его улыбка тут же меркнет. На крыльце стоит его друг, всё тот же Эграса, но не тот. У Эграселя глаза сияли золотыми огоньками, он всегда был радостный, в отличае от этого: у него были красноватые и до сих пор чуть слезившиеся глаза, взгляд выражал пустоту, рука перевязана и эта чертова улыбка. Сказать Вальдхар ничего не успел, пришедший его перебил: –Вальд, смотри! Папа смог сделать лекарство способное скрещивать кости! Не бойся, мне уже не больно. Взгляд названного опустился в пол, и только одна фраза вырвалась из его рта:

–Эграсса... Эно не сработало...