Защитники

— Вы останетесь дома и точка. Чан говорит эту фразу уже раз седьмой за последний час, что немного начинает раздражать. Парень натягивает футболку, на секунду скрывая за тканью одежды недовольные, местами взволнованные лица членов стаи, и тяжело вздыхает, устало качая головой. — Он попросил меня прийти одному, понимаете? — как маленьким детям объясняет Бан, поднимая один палец, тем самым показывая цифру — ни с кем-то из вас, ладно? — И ты настолько уверен, что он тоже придёт один, что не хочешь брать нас даже для подстраховки? — фыркает Минхо, по привычке выгнув бровь — хён, это бред. — Минхо-хён прав — тут же поддакивает Хёнджин, цепляясь за руку рядом стоящего Чанбина, лицо которого выглядит нахмуренно — давай я пойду с тобой, м? Или кто-то из альф, хён… — Нет — обрывает младшего Чан, хотя делает так очень редко — слушайте, мы больше года враждуем с северной стаей. Поэтому сейчас, когда есть шанс наконец прекратить это, я не буду срывать его, показав своё недоверие их вожаку. — Хён, но это глупо! — Сынмин выглядит так, будто его очень раздражает то, что старший не понимает очевидных вещей — они год посягали на нашу территорию, воевали за добычу, а тут вдруг решили мир устроить. Так просто ничего не бывает, как ты не понимаешь? — Минни прав, хён — отзывается Джисон, но говорит парень так тихо, что Чан еле слышит — пожалуйста, не ходи один, это опасно… — Он в любом случае почувствует ваш запах — говорит Чан, чуть поджимая губы, потому что правда не хочет ругаться из-за этого — и посчитает это опасностью. Прошу, просто оставайтесь дома, всё будет в порядке. Я вернусь уже к вечеру, обещаю. — Альфа… — молчащий всё это время Феликс, шепчет почти неслышно, однако Чан от беспокойства и какой-то влажности в его голосе мелко вздрагивает, переводя взгляд на бету — пожалуйста… У меня плохое предчувствие, пожалуйста… Бан с большим усилием давит в себе порыв тяжело вздохнуть и остаться дома. Он просто подходит к Ёнбоку, и рядом стоящий с младшим Минхо чуть отходит в сторону, случайно наступив на ногу Хёнджину, позволив Чану прижать чуть дрожащего парня к себе, поцеловав в висок. Феликс лишь жмётся сильнее, обнимая за плечи маленькими ладонями, и громко сопит, будто старается надышаться запахом вожака прежде, чем тот уйдёт. — Эй, все хорошо, детка — мягко шепчет Бан, поглаживая парня по спине и ещё раз целуя в висок — твой альфа самый сильный, слышишь? Вы должны быть дома, пока я со всем разберусь. Альфа хочет, чтобы щенки были в безопасности, хорошо? Всё будет в порядке, обещаю, солнце. Чан, как и все в стае, знал о предчувствиях Феликса. Они бывали редкими и не всегда точными: сработали всего один раз из пяти или шести, когда Чонин во время охоты чуть не убил человека, не отличив его в темноте от животного. К слову, так в их стае появился Хёнджин. Однако, когда Ёнбок говорил, что что-то чувствует, все старались присматривать друг за другом чаще, держась вместе, пока странное чувство не пройдёт. Но сейчас это было слишком опасно. Чан не мог остаться дома, потому что шанс наконец прекратить войну, навсегда разграничив территории означал, что ему больше не придется думать о том, что его щенки будут в опасности или дискомфорте. Однако взять их с собой, даже кого-то одного для подмоги в случае чего, он тоже не мог, потому что правда хотел показать доверие и открытость для переговоров с другим вожаком. Замкнутый круг. — Чан, Ёнбок-и чувствует это — голос Минхо твердый и чуть взволнованный — послушай хоть его… — Он часто ошибается — лишь отзывается альфа, поглаживая младшего по светлым волосам — и сейчас нет других вариантов. И времени тоже нет. — Но… — Хватит! Чан негромко рычит, заставляя всех парней вздрогнуть и замолчать, а бет и вовсе опустить головы, подчиняясь. Минхо хмурится недовольно, потому что не любит, когда вожак настолько упрямый, что перестаёт слушать их. Сынмин жмётся к Ли, будто не зная, что ещё сделать, и старший просто обнимает его за плечо, потрепав по макушке. Чанбин прижимает к себе Чонина и Хёнджина — оба выглядят печально, но при этом явно раздражённо. Ян всё кусает губы, будто останавливает себя от того, чтобы не наговорить лишнего. Джисон, тем временем, вдруг протискивается вперёд, прижимаясь к спине Чана и утыкаясь носом ему в лопатку. — Я люблю тебя — Бан слышит тихое признание на ухо, но Феликс всё ещё крепко прижимается к нему спереди, поэтому старший может только повернуть голову, мягко коснувшись губами чужой щеки и прошептав «Я тоже люблю тебя, Хан-и». — Наше место встречи в тридцати километрах к северу — говорит Бан, когда Феликс наконец отлипает от него, сразу же прилипая к Джисону, который тут же обнимает его — я вернусь вечером, возможно ближе к ночи. Я люблю вас. — И мы тебя, хён — за всех отвечает Минхо, подходя к старшему чуть ближе. Он всё ещё выглядит так, что видно, насколько ему не нравится это решение — будь осторожен. Если что — вой громче, хорошо? — Я всегда осторожен, Хо-я — улыбается Бан, одной рукой притягивая парня ближе за талию и касаясь губами его нахмуренного лба — ты за главного, смотри за щенками. — Как всегда, хён. Прежде, чем выйти за дверь, Бан целует каждого парня в лоб, крепко прижимая к себе. Феликс чувствует волнение в кончиках пальцев следующие несколько часов. Парни разбредаются по дому, занимаясь кто чем: Минхо заваливается на диван с книгой в руках, и раз за разом недовольно рычит, когда Сынмин тыкает его то в рёбра, то в пятки, смеясь довольно от того, что бесит хёна. Хёнджин рядом, только на полу, небольшим ножиком вырезает из дерева какую-то фигурку. Джисон завороженно наблюдает за ним, временами хваля навыки, а когда Хван предлагает научить его, то начинает ныть о том, что у него руки слишком кривые для этого. Чонин дремлет в кресле напротив, редко и совсем немного приоткрывая глаза, будто чтобы убедиться, что все щенки в порядке. Чанбин на кухне гремит посудой, потому что проиграл, и теперь может только недовольно ворчать о том, что в доме будто не восемь человек живёт, а двадцать. Ёнбок пытается тоже начать читать, но буквы перед глазами плывут, а лёгкое чувство волнения медленно перерастает в навязчивую тревогу всего за пару часов. Парень пытается отвлечься, занять себя хоть чем-то, но руки мелко дрожат, перед глазами будто пелена, а мозг обрабатывает окружающий мир так медленно, что звон разбитой тарелки, выпавшей из ослабевших пальцев, доходит до сознания только спустя десять секунд. — Феликс? Перед глазами обеспокоенное лицо Чанбина. Ёнбок сам вызвался убрать помытую посуду в шкаф, поэтому сейчас немного сожалеет о том, что выбрал для такой помощи неподходящий момент. Со внимательно рассматривает лицо парня, который смотрит в ответ будто невидящим взглядом, и берет его руку своей мокрой ладонью, утаскивая в гостиную. — Эй, вы чего там разбили, растяпы? Мы не богачи, чтоб каждую неделю посуду обновлять — в тоне Минхо лёгкое обвинение и насмешка, но они сразу пропадает, когда он видит побледневшее лицо Ли — Ликс, что с тобой? — Хён, ему хуже — Чанбин сажает младшего на диван, и все в гостиной, как по команде, переводят взгляд на его потерянное лицо. — Феликс… — Ли-старший опускается на корточки перед младшим, беря его ладони в свои, отчего тот вздрагивает — Феликс, детка, что ты чувствуешь сейчас? Ли вдруг жмурится сильно и какое-то время молчит, будто обдумывая ответ. Всё в комнате молча ждут, лишь Хан ближе жмётся к Хёнджину, а Сынмин забирается на колени Чонина, будто прося эмоционального тепла. — Мне страшно, хён… — шепчет Феликс одними губами, распахивая глаза и вновь смотря прямо на Минхо — я не… Я не знаю это слишком, хён… — Т-ш-ш, всё хорошо, детка — старший мягко гладит чужие ладони большими пальцами, рассматривая лицо — скажи, ты ощущаешь что-то кроме страха? — Гнев — Ли едва заметно кивает, снова говоря одними губами — нам нужно… Нужно быть с Чаном… Мы должны… — Почему, милый? — тихо спрашивает Чанбин, устраиваясь под боком младшего — с ним что-то случится? — Я не… Это так много, я не могу… — Феликс морщится, будто от боли, и его лицо искажается от нескольких эмоций сразу — пожалуйста… — Феликс, на что похоже то, что ты чувствуешь сейчас? — Минхо говорит мягко, но нетерпеливо, чуть встряхивая ладони парня своими — давай, детка, скажи мне. — Нет, я не могу… Хён, я не могу… — Ты должен, слышишь?! Твой альфа нуждается в тебе, давай! — Минхо, не надо так… — позади тихо шепчет Хёнджин, закусывая губу и сильнее прижимая Джисона к себе — ты же знаешь, как это действует… Лицо Ёнбока вдруг теряет все краски. Он открывает глаза, смотря на Минхо без единой складки волнения на коже. Но в глазах… Ли кажется задыхается от того, сколько боли и страха в глазах младшего, сменивших свой цвет с карих на золотые. — На что это похоже, Феликс? — всё так же ровно спрашивает Минхо, однако внутри всё дрожит так, что кажется, внутренности на ружу ползут. — На смерть. Через пять минут Минхо хмурым взглядом пересчитывает макушки своих щенков, на секунду задерживаясь на пороге дома перед тем, как всё же закрыть дверь и сойти на траву. — Чан нас убьёт… — говорит рядом стоящий Чонин, тоже смотря на парней. Запахи беспокойства, страха и ярости смешиваются в один, от которого хочется закрыть нос. — Это лучше, чем кто-то убьёт его. Они бегут так быстро как только могут. Минхо впереди, рядом Чанбин, недалеко позади Хан и Сынмин. Хёнджин немного справа, Феликс чуть отстал, но с ним Чонин. Мимо мелькают бесконечные деревья и кусты, и Ли правда не понимает, как на такой скорости ещё не вписался во что-нибудь колючее. Их стая не бегала так быстро и долго очень давно. Обычно во время охоты они более проворны и хитры, нежели быстры. Глаза у многих давно сменились с карих на красные или золотые, но никто даже не смел просить передышку. Даже Ёнбок, состояние которого стало лучше совсем немного — его все ещё чуть трясло, голова кружилась — наотрез отказался остаться дома. Отчаянный рык слышится примерно за три километра. Он заставляет покрыться мурашками, а волосы встать дыбом не только на затылке. Минхо едва успевает заметить на пути ель, чтобы вовремя прийти в себя и обогнуть ее, не сбавляя хода. Это Чан. И он зовёт на помощь. На поляне всего пять человек. Сынмин не сразу понимает, что парень, который с громким болезненным стоном падает на землю, их вожак. Чан весь в крови и грязи, его одежда порвана почти полностью, и вид такой, что ещё немного — отключится. Его избивают сразу двое — один высокий, но явно накачанный, второй чуть ниже, но такой же сильный. Их лица и тела тоже в крови и ранах, но они, в отличии от Чана, стоят на ногах. Чонин замечает на другом конце поляны валяющееся тело. Оно не двигается не дышит и факт того, что это не их вожак очень радует. Видимо сам Чан смог разобраться с ним. А потом он видит вожака чужого — это мужчина лет сорока с прической ёжиком и сигаретой в руке. Он расслаблен, будто аристократ, смотрящий бои гладиаторов, но сам в них не учавствующий. На его лице лишь ухмылка, которая стирается сразу же, как он замечает пришедших. Минхо не думает. Он видит кровь, слышит слабеющий зов своего вожака и этого вполне достаточно, чтобы без раздумий рвануть в драку. Те парни так заняты Баном, что даже не замечают их, хотя их вожак явно подаёт сигналы о новой компании. Минхо с Чанбином растаскивают парней не сговариваясь и почти одновременно, по одному на каждого. На поляне только смешанный рык, звуки драки и крики, отчего не понятно, кто кому что пытается сказать. Хёнджин и Сынмин, уворачиваясь от проходящих с обоих сторон Чана драк, берут альфу за руки и оттаскивают к краю поляны. Тот, кажется, где-то на границе сознания, и явно не понимает кто и куда его тащит, но все ещё пытается сопротивляться, однако поддается после того, как чувствует запах волнения и облегчения. — Чан-и… — Феликс, все ещё слишком чувствительный и уставший, оседает на землю, тут же подползая к старшему и оглаживая ладонями его лицо, размазывая при этом кровь — альфа… — Ликс-и… — Бан отвечает совсем тихо, и из-за рыка и прочего шума очень сложно разобрать его слова. — Да, хён, я здесь… — плачет Ли, расцеловывая лицо старшего, наплевав на кровь и грязь — всё хорошо, любимый, всё хорошо… — Мы здесь, альфа, мы рядом… — тихо плачет Джисон, беря ладонь старшего в свою и целуя грязные пальцы — всё хорошо… Хёнджин слышит рык Минхо и тут же не раздумывая бросается к нему, видя, как чужой альфа душит Ли, прижав своим телом к земле. Хван влетает в него с разбега плечом, повалив на траву и дав возможность Минхо подняться, но тут же получает когтями по плечу, чувствуя, как кровь пропитывая порванную рубашку. — Брысь! — рычит старший, грубо отталкивая Хёнджина, и снова бросается на чужака, выпустив когти. Хван знает, что Ли обязательно скажет ему спасибо позже. Вместе с подзатыльником. Чанбин вырубает бету, несколько раз со всей силы ударив его по лицу. Парень обмякает, и Со наконец поднимается с него, вытирая кровь с рук о кофту. Парень крутит головой, пытаясь найти своих щенков: Минхо всё ещё катается по траве с другим альфой, пачкая всё вокруг кровью и громко рыча, Сынмин бежит к нему выпустив когти, и Чанбин мог бы остановить его, да только уже видит, как Ким цепляется за волосы чужака, припечатывая его голову к земле. Кажется, за этим следует хруст костей. Джисон и Феликс рядом с Чаном: по рукам обоих тянутся чёрные вены, и парни слегка морщатся, потому что по вожаку видно, что больно ему достаточно сильно даже для них двоих. Хёнджин мгновение спустя опускается рядом с ними, пальцами расчёсывая спутанные волосы Бана и вытаскивая из них листья и маленькие веточки. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь… Семь… Паника только успевает накатить быстрой волной, как тут же спадает, потому что Чонин сам попадается на глаза. Парень примерно на середине поляны, в паре метров от самого Со, такой же потрепанный и измазанный, но… — Чонин… — ошарашенно шепчет Минхо, наконец вырубив альфу под собой, и смотрит широко распахнутыми глазами на самого младшего альфу стаи. Глаза Яна горят красным. Когти выпущены, и парень одной рукой держит вожака чужой стаи, буквально проткнув его в районе солнечного сплетения. Мужчина что-то хрипит, слабо дёргается, однако силы Чонина хватает, чтобы держать руку почти прямо, смотря при этом на него снизу вверх. — Чонин, детка… — Минхо оживает первым, поднимаясь на ноги и осторожно делая пару шагов в сторону Яна — эй, посмотри на меня. Мы не убиваем, слышишь? — Малыш, посмотри на хёнов — вторит Сынмин, держась за плечо Ли чуть дрожащими руками — ты не должен этого делать… — Он хотел убить мою стаю — рычит Чонин, вонзая свои когти чуть глубже, отчего мужчина болезненно хрипит — он пытался отнять мою семью. И теперь я убью его. — Чонин, нет… — Чанбин делает пару шагов в его сторону, но младший вдруг рычит и на него — малыш, послушай… — Нини… Ян замирает на мгновение, приоткрывая рот, и поворачивает голову в сторону. Там, за несколько метров от него, Чан едва шевеля губами, зовёт его своим голосом, привлекая внимание застеленного пеленой ярости мозга. Младший сглатывает громко, руки начинают чуть дрожать, а внутренний волк на секунду замирает, когда слышит: — Ты не убийца, малыш… Чужое тело падает на траву со стоном боли. Ян поджимает пересохшие губы и смотрит на мучения чужого вожака сверху вниз, чуть кривя лицо от отвращения. — Радуйся, что моя стая воспитала меня выше убийства такого отродья как ты — ровно, с ноткой злой жалости и отвращения говорит парень — но учти — попадёшься мне ещё раз, даже они меня не удержат. Ноги чуть дрожат, пока Ян идёт в сторону стаи и окончательно подгибаются, когда на ружу вырывается тихий всхлип. Чанбин успевает подхватить парня до того, как он осядет на траву, и крепко прижимает его к себе, поглаживая по спине. — Всё хорошо, малыш — шепчет Со, слыша ещё один всхлип — всё закончилось, ты молодец. Минхо держит под руку Сынмина, чья сломанная кость ноги начинает потихонью срастаться. Старший ругается на него, не стесняясь в выражениях, но Ким лишь прижимается крепче, утыкаясь носом в чужое плечо. — Больше никогда!.. — всё ещё рыдает Феликс, кулачком ударяя Чана по груди, срывая с его губ болезненный вздох — слышишь меня? Никогда так не делай! А если б мы не успели?! — Вы успели… — хрипит альфа, поглаживая парня по мокрой щеке и сам еле сдерживая слезы — я даже не сомневался… Рядом рыдает Джисон, которого обнимает такой же рыдающий Хёнджин. Минхо осторожно опускает на землю Сынмина, который тут же прижимается к телу вожака, касаясь его губ лёгким поцелуем. Ли-старший садится следом, зарывая пальцы в волосы старшего, и смотрит на его лицо, на котором кроме крови не осталось ничего инородного, с мягкой улыбкой. — Ты такой глупый… — с долей привычного недовольства журит Минхо, хотя в его голосе отчётливо слышно облегчение. Чан на это только усмехается тихо, встречаясь с ним взглядами — глупый, ужасно глупый доверчивый хён… — Просто дурак — поддакивает Со, приближаясь к ним и всё ещё придерживая Яна за талию — никогда больше не смей так поступать с нами, Чан. Или я сам лично прибью тебя. Чонин отлипает от Чанбина, который почти что нёс его к общей куче, и сразу прижимается к вожаку под тихий смех последнего. Ян трётся носом о грудь старшего через почти полностью порванную футболку, размазывая слезы, и смотрит на его лицо, видя на нем лишь усталость и спокойствие. — Спасибо… — шепчет Ян одними губами, прижимаясь ими к ключице парня — если бы не ты, я бы… — Всё хорошо, Нини — тихо отзывается Бан, вытирая большим пальцем остатки слёз с чужого лица — ты молодец. — Ты бы отказался от меня, если бы я всё же… — Нет. Никогда, малыш. Чонин поджимает губы в улыбке, касаясь поцелуем линии челюсти старшего. Парни вокруг тихо хлюпают носами, беты теснее жмутся к вожаку, альфы дают им пространство для этого, однако тоже касаются то там, то тут. Волки внутри перестают выть и биться как сумасшедшие, сворачиваясь клубочками и тихо засыпая. — Спасибо, что не послушали… — шепчет Чан, но его слышат абсолютно всё, тихо мыча и улыбаясь в ответ — защитники мои.