goodnight n go

— Эй, хочешь выпить сегодня вечером? Как обычно, всё начинается именно так. Тебе, вероятно, стоило сказать «нет». Ты уже играла в эту игру раньше. Ты точно знала, что имел в виду Хансоль, когда предложил потусоваться после репетиции группы, потому что это никогда не было просто «тусовкой». Ты даже не знаешь, почему всё еще ходишь на эти репетиции. Долгое время ты избегала их — это было не в твоем стиле, ты никогда не стремилась быть фанаткой местных групп. Твой сосед по комнате Сынчоль приглашал тебя раз за разом, и каждый раз ты отказывалась под предлогом домашней работы, пока Чоль всё-таки не убедил тебя прийти «всего один раз». Сначала он хотел, чтобы ты послушала новую песню, над которой они работали. Но потом он познакомил тебя с остальными участниками, и после этого пути назад уже не было. Ты не могла не выделяться, так как твои глаза всегда тянулись к Хансолю. Он настаивал, чтобы ты называла его настоящим именем, а не сценическим псевдонимом. С первой же репетиции ты была очарована им: тем, как его длинные пальцы легко танцуют по грифу гитары, тем, как хрипнет его голос, когда он поет, тем, как у тебя перехватывает дыхание, когда он сжимает микрофонную стойку и откидывает голову назад в экстазе. Он вызывает привыкание. Именно поэтому ты снова и снова оказываешься на заднем сиденье его машины. Каждый раз было легко притворяться, что всё будет по-другому. Вы заходили в бар, садились за столик в глубине, заказывали напитки и болтали ни о чем. — Тебе понравился новый материал, который мы играли сегодня? — Да, я знаю, что Чоль очень рад исполнить его в субботу. — Ты что-нибудь писал в последнее время? — Ммм, немного. Я чувствую вдохновение. Мы могли бы вернуться ко мне, и я мог бы показать тебе... Но он никогда этого не делает. Хансоль не был плохим парнем. Он всегда платил за твои напитки, был вежлив и умел слушать. Он просто не хотел большего, и именно здесь всё разваливалось. Вы немного проводили время вместе, потом расходились и не общались до следующей недели. Ты не ходила на их выступления, он не писал сообщений, вы не ходили на настоящие свидания. Только этот бар каждый четверг после репетиции. Казалось, его это устраивало. Тебя — нет. И всё же каждый раз ты снова оказывалась в его объятиях. Он стонет тебе в губы, прижимая тебя к выцветшим кожаным сиденьям своей старой «Хонды». Его поцелуи небрежные и нетерпеливые, пальцы запутываются в волосах у основания твоей шеи. Ты чувствуешь вкус пива и дыма в его дыхании, но по какой-то причине это тебя не беспокоит. Может, ты привыкла, а может — это просто потому, что это он. Хансоль всегда позволяет тебе задавать темп, но сегодня он, кажется, не может держать руки при себе. Его пальцы скользят по твоей талии так же, как по струнам гитары: осторожно, но жадно. Каждое прикосновение намеренное, импульсивное. Если в этих отношениях и есть один плюс, так это то, что он чертовски хорош в этом. Действительно хорош. Иначе ты бы не проводила столько ночей на парковке этого паршивого бара. Это придает тебе горькой уверенности: он должен чувствовать то же самое, иначе он бы не продолжал звать тебя. По крайней мере, это взаимно, даже если ты хочешь, чтобы всё было иначе. — Я могу отвезти тебя домой, — предлагает он, когда всё заканчивается. На этот раз кажется, что он говорит это искренне. Ты хочешь этого. Боже, ты так сильно этого хочешь! Чтобы он приехал к тебе, остался на ночь, и еще на одну, пока твоя квартира не перестанет быть только твоей. Но ты не можешь так рисковать. — Я вызову такси, — отвечаешь ты. — Тогда я подожду с тобой. Тишина в машине становится тяжелой. Ты хочешь сказать ему, чтобы он сел в такси вместе с тобой. Хочешь возразить, что он слишком пьян, чтобы вести машину, что ему нужно выспаться в твоей постели. Но ты молчишь. Эта сцена повторялась слишком часто. Иногда хочется смеяться над собственной наивностью. Иногда — встряхнуть его за плечи и заставить повзрослеть, поставить ультиматум. А иногда хочется просто плакать из-за потраченного впустую времени. Но ты никогда не перестанешь бежать к нему, когда он зовет. А он никогда не перестанет звать. Наконец, на стоянку въезжает машина такси. Ты выходишь, покачиваясь на ногах. — Пока . Спокойной ночи, — он широко улыбается и машет рукой. — Ты придешь на репетицию на следующей неделе? И ты обнаруживаешь, что киваешь. — Это будет последний раз, клянусь, — шепчешь ты себе под нос, стоя в вестибюле клуба. Сегодня прохладно. Ты морщишься от запаха табачного дыма и смотришь на экран телефона. Хансоль написал тебе после той встречи. Не просто «как добралась», а приглашение. > Хансоль: привет, просто хотел убедиться, что ты добралась домой > Хансоль: кстати, в субботу мы играем в Phoenix, и мне интересно, есть ли у тебя планы? я хочу тебя увидеть > Хансоль: может, мы могли бы поужинать потом или что-нибудь еще, если ты не против > Хансоль: надеюсь, ты будешь там Ты была шокирована. Он и раньше звал тебя на концерты, но это всегда звучало как дежурная фраза. А теперь... теперь он сказал, что хочет тебя видеть. Зал переполнен. Ты пробираешься к дальней стене, стараясь быть незаметной. Ты не сказала ему, что придешь. Ты надеялась просто посмотреть выступление и улизнуть, оставшись лишь тенью в толпе. Огни гаснут. Занавес раздвигается. Сынчоль в центре, Вону за барабанами, Мингю с басом. И Хансоль. Ты ненавидишь то, как твой взгляд мгновенно находит его. На нем тот самый толстый красный ремень гитары. Даже издалека ты видишь, что он нервничает. Его пальцы подрагивают — ты знаешь, что в обычных условиях они тверды как скала. Его взгляд мечется по залу, он кого-то ищет. Ищет тебя? Группа играет одну песню за другой. Время летит в замедленной съемке. Ты любуешься тем, как его каштановые волосы падают на лицо, как он теряется в музыке. Это единственное, в чем ты уверена — он любит то, что делает. Концерт подходит к концу. Толпа требует бис. — Бис? — Сынчоль смеется в микрофон. Он переглядывается с Хансолем. — Да, думаю, мы можем исполнить еще одну. Ты уже собираешься уходить, чтобы не попасть в давку, но голос Чоля заставляет тебя замереть: — Сегодня мы сыграем что-то особенное. Совершенно новую песню, которую никогда раньше не исполняли. Хотите услышать? Зал взрывается криками. Хансоль прочищает горло и подходит к микрофону. — Эта песня о девушке, в которую я влюблен, — начинает он. — Я надеюсь, что она здесь сегодня, но не виню ее, если нет. Потому что я думаю, что всё испортил. Если ты там... мне жаль. Я знаю, это ничего не исправит, но надеюсь, тебе понравится. Он начинает играть. Это не та музыка, которую ты слышала на репетициях. Мягкая, незнакомая мелодия. Кажется, что комната исчезает, и вы снова только вдвоем. Ты вспоминаешь, как он играл тебе в машине, придумывая глупые оправдания вроде «мне нужно проверить настройку». Теперь ты понимаешь — он просто хотел произвести на тебя впечатление. Но зачем, если он не собирался идти дальше? Может быть, ты сама была слишком слепа всё это время? Шоу заканчивается. Свет заливает зал. Ты стоишь у сцены, борясь с желанием сбежать. Но он видит тебя. Его лицо озаряется таким облегчением, что у тебя перехватывает дыхание. Он жестом просит людей расступиться и спрыгивает со сцены прямо к тебе.