Список на выживание

Этот роман содержит сцены, которые могут быть триггерными для некоторых читателей. В книге поднимаются темы: • Саморазрушения и рискованного поведения • Употребления алкоголя и наркотиков • Токсичных отношений и эмоциональной нестабильности • Сексуального контента • Семейных конфликтов • Психологических проблем (депрессия, тревожность, панические атаки) История не романтизирует деструктивное поведение, но и не обходит его стороной. Читайте с осторожностью. Я просыпаюсь в 6:42 утра, за три минуты до будильника. Он все равно зазвенит, и я все равно его выключу, но эти три минуты — мое личное время. Я просто лежу, глядя в потолок, и думаю: "Еще один день". Я не уверена, зачем мне эти мысли. Они приходят автоматически, как дыхание или моргание. Еще один день — еще одно доказательство того, что я здесь, что я существую, хотя и не хочу. Меня зовут Эмили. Мне девятнадцать. Я учусь на втором курсе в каком-то престижном колледже в Нью-Йорке, где студенты носят толстовки с логотипом кампуса, заказывают латте без сахара и жалуются на стресс, хотя никогда по-настоящему его не испытывали. Я изучаю английскую литературу, потому что когда-то верила, что книги могут спасти меня. Теперь я в этом сомневаюсь. Встаю с кровати и плетусь в ванную. В зеркале отражается девушка с ввалившимися глазами, слишком бледная даже для зимы. Когда-то я красилась, но теперь мне все равно. — Доброе утро, — шепчу я своему отражению. Оно не отвечает. *** Колледж — это игра, в которую я больше не хочу играть. Все притворяются, что здесь так здорово, что это лучшие годы нашей жизни, но я не понимаю, что в них такого лучшего. Я сижу в аудитории на задней парте, жду начала лекции и бездумно вожу ручкой по блокноту. Остальные болтают, смеются, проверяют телефоны. Кто-то делится домашкой, кто-то обсуждает, где заказать суши на вечер. Они живые. Они хотят чего-то, строят планы, договариваются встретиться. А я просто существую. Профессор заходит в аудиторию, и разговоры стихают. Он начинает лекцию о постмодернизме, о том, как язык — это всего лишь игра, а реальность субъективна. Когда-то я бы слушала с интересом, делала заметки, задавала вопросы. Теперь мне все равно. Я открываю блокнот, но пишу не конспект, а цифру: 38. Тридцать восемь дней с тех пор, как я последний раз чувствовала что-то, похожее на радость. Я не помню, что это было. Может, луч солнца, пробивающийся сквозь серое небо. Может, момент, когда песня в наушниках идеально совпала с ритмом шагов. Может, случайная улыбка незнакомца. Но это было давно. После занятий я медленно иду по кампусу. Вокруг меня кипит жизнь: студенты бегают с рюкзаками, спорят, смеются, переписываются с кем-то. В библиотеке у входа сидит парень с гитарой, играет что-то тихое, но теплое. Я останавливаюсь, слушаю. На мгновение музыка проникает сквозь мою броню. А потом я иду дальше. Мне нужно в кофейню за углом. Это почти ритуал — взять черный кофе, найти столик у окна, смотреть на улицу. Колокольчик на двери звенит, когда я вхожу. Запах кофе здесь густой, уютный, но он меня не утешает. За стойкой стоит девушка с короткими голубыми волосами и пирсингом в носу. Я ее знаю — она работает здесь давно. — Привет, Эмили, — говорит она, узнавая меня. Я киваю. Я не знаю, откуда она помнит мое имя, но мне все равно. — Как обычно? — Да, — отвечаю я. Она делает кофе быстро, ловко. Пока жду, я замечаю, что руки у нее в татуировках — звезды, цитаты, крошечные рисунки. Наверное, у нее есть истории, которыми она могла бы поделиться. Может, она знает, каково это — чувствовать себя так, как чувствую я. Я хочу спросить, но не могу. Она ставит передо мной чашку. — Тяжелый день? Я поднимаю глаза. Она смотрит на меня с легкой улыбкой, но в ее взгляде что-то теплое, настоящее. Я могла бы сказать правду. Что я устала. Что я не вижу смысла. Что я гуглила ночью, как умереть. Но я знаю, что люди не хотят слышать такие ответы. — Нормально, — говорю я. Она кивает, будто понимает, что за этим словом скрывается что-то большее. Я беру чашку, иду к столику у окна. Кофе обжигает губы, но я не обращаю внимания. На улице люди живут дальше. Они спешат по своим делам, разговаривают по телефону, смеются. Интересно, заметил бы кто-нибудь, если бы меня не стало? Я живу в кампусе, в обычной, ничем не примечательной комнате. Стены бледно-желтые, мебель стандартная: кровать, стол, шкаф. Окно выходит во двор, где иногда собираются студенты — кто-то играет на гитаре, кто-то сидит в траве с книгами, кто-то просто смеется без причины. Раньше у меня была соседка — тихая, незаметная, почти такая же, как я. Но пару недель назад она перевелась в другой корпус, и мне сказали, что скоро подселят кого-то нового. Я надеялась, что "скоро" никогда не наступит, но оно наступило. Когда я вернулась в комнату после лекций, чемоданы уже стояли у двери. — О, ты здесь! Привет! — раздался радостный голос. Я подняла глаза. На моей кровати сидела девушка. Ну, вернее, уже не моя кровать — моя оставалась у окна, а теперь вторая была занята. Я смотрела на нее, и первое, что бросилось в глаза, — волосы. Ярко-розовые, как жвачка, взъерошенные, будто она только что проснулась или никогда не заботилась о порядке. Уши, нос, бровь — все в пирсинге, маленькие серебряные кольца блестели при свете лампы. — Я Вивиан, но можно просто Вив, — сказала она, широко улыбнувшись. Я не знала, что ответить. — Эмили, — только и выдавила я. Вив вскочила и протянула руку. Я не привыкла к таким жестам, но пожала ее. Руки у нее теплые, шершавые, с короткими ногтями, покрытыми облупившимся черным лаком. — Ты не против, если я чуть-чуть разложусь? — спросила она, кивая на чемоданы. Я только кивнула. Вив не ждала второго приглашения — начала вытаскивать вещи, закидывать их в шкаф. Я смотрела, как появляются рваные джинсы, кожаная куртка, стопка футболок с названиями групп, которые я даже не знала. На стену она сразу же повесила плакат с каким-то панк-группой и постер из «Бойцовского клуба». Я вдруг поняла, что эта комната больше не будет тихой. Прошло несколько часов. Я сидела за своим столом, листала конспекты, но не могла сосредоточиться. Вив все еще обустраивалась. Она двигалась так легко, так непринужденно, будто жила здесь всегда. Вдруг она бросила рюкзак на кровать и спросила: — Эм, слушай, ты не против, если ко мне зайдет друг? Я моргнула. — Сейчас? — Ну да. Он близко живет, в соседнем корпусе. Хотела с ним поболтать, заодно познакомлю вас. Я не знала, что ответить. Мне не хотелось ни с кем знакомиться. Мне вообще ничего не хотелось. Но сказать «нет» я тоже не могла. — Ладно, — пожала я плечами.