какая-то чудесная связь

Веки Кроули затрепетали под настойчивым солнечным светом. Он был где-то в мягком, тёплом месте. Где-то, где пахло старой книжной пылью и застоявшимся чаем. По его голове скользили пальцы, ухоженные руки, которые он узнал бы где угодно. В любой жизни, в любой форме. Всегда эти руки. Он застонал, выражая протест против того, что ему не дают спать, и повернулся, уткнувшись носом в мягкий джемпер Азирафаэля. Это имело дополнительное преимущество: у Азирафаэля было больше пространства для движений, и он мог поглаживать его по затылку. Он знал, не глядя, что Азирафаэль смотрит на него с глуповатой улыбкой на лице, сдвинув очки на переносицу. Кроули не знал, как долго он проспал на этот раз - могло пройти несколько часов, а могла пройти и неделя, учитывая, как обычно всё происходило, когда Азирафаэль погружался в историю. Кроули пытался привлечь его внимание, но Азирафаэль был настолько поглощён рассказом, что не замечал его, поэтому Кроули пользовался возможностями, которые открывались перед ним в их жизни в Даунсе. Он забирался на колени к Азирафаэлю, клал голову ангелу на бёдра и дремал. Азирафаэль всегда медленно будил его, когда он заканчивал читать, вот так же, как сейчас. Нежное прикосновение, полное любви и обещаний, тихие слова, словно рассвет. Это было, как никогда бы не признался Кроули, абсолютное блаженство. Он наконец-то разлепил глаза и несколько раз моргнул, привыкая к яркому свету, проникавшему в их гостиную через большое эркерное окно. Было уже почти рассвело, судя по углу падения солнечных лучей. Они освещали волосы Азирафаэля, словно нимб, и отражались от пылинок, которые, как всегда, скопились там, делая его похожим на призрака, каким он никогда не хотел быть. - Привет, - сказал Кроули, внутренне поморщившись от того, как пьяняще может звучать это слово. Слова и буквы всегда были игрой Азирафаэля, его не удивило, что они предали его вот так. - Привет, дорогой, - прошептал Азирафаэль, как будто это было что-то тайное или личное только для них двоих. Он наклонился и нежно поцеловал Кроули в лоб, задержавшись чуть дольше, чем обычно. Кроули не смог найти в себе сил, чтобы возразить, потому что сонливость окутывала его так же крепко, как одно из нелепых пушистых одеял Азирафаэля, - удобно? - М-м-м-м, - промычал Кроули, не желая двигаться с того места, где он находился. Но так же неизбежно, как приливы и отливы, он почувствовал боль в конечностях, начиная с ног, из-за чего его пальцы на ногах поджались, а свод стопы прогнулся, затем боль распространилась на ноги и грудь, а потом на руки, пока он не зевнул, потянувшись всем телом, что каким-то образом притянуло его ещё ближе к Азирафаэлю. - Глупенький, - рассмеялся Азирафаэль, обнимая Кроули и прижимая его к себе так крепко, как только осмеливался. Кроули расслабился, прислонившись к груди Азирафаэля. Он мог бы снова заснуть прямо здесь, если бы Азирафаэль позволил. Азирафаэль размял шею, хрустнув костями от долгого бездействия. Он размял плечи, несмотря на то, что Кроули сейчас был слишком навязчив, пытаясь вернуть им подвижность. Кроули отложил это на потом: Азирафаэль всегда был скован после долгого чтения, и он всегда говорил, что руки Кроули волшебные. - Х-н-н... х’ршо... - невнятно пробормотал он, уткнувшись Азирафаэлю в шею и наслаждаясь тем, как тот хохочет от души. Теперь ему было легко смеяться, заставлять Азирафаэля смеяться было легко. Казалось, что даже самые простые вещи вызывали у него радость здесь, в мире, который не закончился. Кроули всегда хотел, чтобы он смеялся и улыбался. Более того, он всегда хотел быть ответственным за всё. - Конечно, ты, должно быть, всё ещё уставший, - сказал Азирафаэль, перехватывая его поудобнее, - давай выпьем кофе. Если бы Кроули был достаточно бодрым, он бы вскрикнул, когда Азирафаэль встал, легко поднял его и отнёс на кухню. Но вместо этого он мог только крепче вцепиться в него. Азирафаэль посадил его на столешницу и попытался заняться приготовлением кофе. Но его усилия были сведены на нет тем, что Кроули вцепился в его джемпер и потянул его обратно, чтобы встать между коленями Кроули. - Ты такой приставучий, когда просыпаешься, мой дорогой. - Тебе это нравится, - невнятно пробормотал Кроули, прежде чем наклониться для поцелуя. Это было неуклюжее и скованное движение, окрашенное дымкой сна и заторможенности. В первый раз он промахнулся, вместо этого поймав губами уголок рта Азирафаэля. Во второй раз промахнулся, когда Азирафаэль слишком сильно изменил угол наклона. Но в третий раз всё получилось - мягкое прикосновение губ к губам. Ничего поспешного, ничего лишнего. Поцелуй, который говорит: "привет, я скучал по тебе, пока спал". Поцелуй, который говорит: "я тоже скучал по тебе, хотя мы оба были здесь". Такой поцелуй можно получить в конце книги. Этот поцелуй породил ещё один, а затем ещё несколько, прежде чем Азирафаэль наконец неохотно высвободился из объятий Кроули, бормоча что-то о том, что Кроули никогда не просыпается без чашки кофе и что, как бы ему ни хотелось сегодня просто поваляться в постели, он очень хочет пойти на тот милый фермерский рынок неподалёку, и ещё какие-то слова, которые Кроули не смог разобрать. Он был слишком занят, с тоской глядя на профиль Азирафаэля, освещённый утренним солнцем. Вздернутый нос, завиток волос. Он слез со стола, решив, что это несправедливо, что он только смотрит, но не прикасается. Кроме того, ему было холодно. Ангел был тёплым. Это была вся логика, которая ему была нужна, чтобы оправдать что угодно. Кроули прижался к Азирафаэлю (который, к его чести, не позволил этому помешать его благословенному рту двигаться), уткнувшись лбом в затылок ангела. Он обхватил Азирафаэля за талию, и Азирафаэль нашёл минутку, чтобы пару раз похлопать его по руке. Он счёл это разрешением, которое ему было нужно, чтобы просунуть руки под джемпер ангела. В конце концов, там было намного теплее. Азирафаэль подпрыгнул и вскрикнул, повернувшись в объятиях Кроули и едва не опрокинув кофейник. - Змей, - сказал он тоном, который должен был звучать обиженно, но прозвучал ласково. - Мне холодно, - сказал Кроули так красноречиво, как только мог. Его руки снова нащупали край джемпера, пробрались под него к тёплой спине Азирафаэля и ещё более тёплым местам на его плечах, где оставались сложенные крылья, - тебе тепло. Азирафаэль вздохнул и обнял Кроули в ответ. - Ладно, ладно. Полагаю, тебе не стоит замерзать, пока не сварится кофе. - Не хочу замёрзнуть, - невнятно пробормотал Кроули, прижимаясь к нему. Азирафаэль поцеловал его в макушку, уткнувшись носом в волосы Кроули, и начал напевать. Какую-то старую мелодию, которой не было места в этом мире. Кофейник закипел, наполняя графин жидкостью, и её запах начал возвращать Кроули в мир бодрствующих. Через несколько минут всё будет готово. Азирафаэль приготовит для него всё так, как он любит, и они сядут за кухонный стол, чтобы выпить. Потом они пойдут на рынок, купят вкусных овощей на ужин, может быть, испекут пирог (осень уже началась, и они наверняка испекут несколько чудесных яблочных пирогов). А завтра и каждый последующий день они будут жить той жизнью, которую создали вместе. В течение бесчисленных минут, часов, дней и столетий. Эту жизнь они создали для себя; здесь, друг с другом.