Не тот Узумаки.

Узумаки шел по узким переулкам, стараясь не попадаться на глаза. Сейчас ему было невыгодно тратить время на разговоры с жителями этой прогнившей до корней деревушки. Где я могу остановиться? — размышлял он, вспоминая, как однажды провёл месяц в крошечной однокомнатной квартире. Пальцы нащупали в кармане старый кошелек в форме жабки — такой же, как в его прошлой жизни. Ты все также здесь, со мной... Внутри оказалась связка ключей. По памяти, это были те самые — форма выреза подходила. Он запрыгнул на крышу и, двигаясь по верхним путям, направился к квартире. Это был привычный способ передвижения — быстрый, скрытный. С высоты он наблюдал за улицами, за изменениями в ландшафте деревни. Что-то оставалось прежним, как будто замерло во времени, а что-то казалось до боли чужим. Когда он подошел к нужному зданию, он был совсем чуть чуть взволновал. Этот момент был важен: именно он определит, в каком направлении двигаться дальше — заняться тренировками или сначала обустроить быт. Он открыл дверь и увидел бардак, вздохнув он подошел к холодильнику. Холодный металлический скрежет — и перед ним предстала пустота: внутри — засохшая коробка от рамэна и повешенная за хвост мёртвая крыса. Из еды остались лишь купоны на Ичираку — тот самый, где лапша вызывает галлюцинации. Не густо... это ещё мягко сказано. Как жил тот Наруто? Плыл по течению, в плену своих детских грёз и мечт? Нет смысла жаловаться на прошлое, нет смысла обращать внимание на свою боль, нет смысла обращать внимание на чужую боль. Пока у него есть возможность уничтожить этот мир, всё остальное — лишь пыль. Его часто спрашивали: «Зачем тебе это?» В любом случае сейчас тех, кто спрашивал, уже нет. А он — всё тот же. Он отмахнулся от мыслей и начал обустраивать комфортный быт, сперва — уборка. Он заметил, что мелкие ссадины после недавнего боя с Саске исчезли. Исцеляющий фактор при мне... значит, я всё ещё джинчурики. Это многое объясняло — в том числе и плохой контроль чакры. Примерно через пол часа он закончил уборку желудок напомнил о себе. Нужно было поесть. Настоящей, здоровой еды. Богатства клана Учиха пока были ему недоступны, так что денег хватало лишь на один приличный ужин. Но план у него уже был. В считанные минуты он оказался у лавки мясника. Окинув магазин взглядом, убедился — покупателей нет. — Демон!? — окликнул его мясник увидевший его с перекошенным от ярости лицом. — Убирайся отсюда! Понятно… Видимо, в этой жизни девятихвостый убил и его семью. Раньше этот человек знал мою репутацию и обходился вежливо. Без лишних слов Узумаки выбрал мясо — свежее, постное, полезное — и подошёл к прилавку. — Можно купить у вас это мясо? — Ты что, оглох? Возвращай на место и катись, пока я сам тебя не вышвырнул! Он вышел из-за стойки. В подтверждение своих слов. В тот момент, когда мясник отвлёкся, Узумаки незаметно взял мясной тесак с прилавка. Он рассмеялся, бросая на мужчину холодный, почти насмешливый взгляд. — Выпнуть меня? Похоже, вы совсем не понимаете, в каком положении находитесь. Он ударил мясника в живот — мощно, но сдержанно. Даже несмотря на его массивное телосложение, против даже самого слабого ниндзя обычные люди были ничтожествами. Мясник отлетел назад, глухо стукнувшись о прилавок. Когда тот открыл глаза, то первым делом увидел надвигающееся лезвие своего же тесака. Лицо Узумаки изменилось. Оно стало непроницаемым. — Закричишь — убью. Двинешься — убью. Сделаешь хоть что-то без моего ведома — убью. Теперь закрой глаза. Мясник застыл. Пот стекал по его вискам, руки дрожали. Он посмотрел на Узумаки с ненавистью... и подчинился. — Вот что тебя ждёт, если ослушаешься. Открой глаза, если понял. Он послушно открыл. И теперь в этих глазах не было ярости. Остался лишь страх. — Закрой лавку. На ключ. И принеси сюда всё мясо, что у тебя есть — только свежее. Вместе с мясом принеси и все свои сбережения, если узнаю что ты что-то скрыл то я убью тебя. Мясник, не отвечая, медленно двинулся к стойке, где висел связкой старый ключ. Я видел, как дрожали его руки. Видел, как в глазах загустел страх — но в страхе часто рождается глупость. Он рванул к двери, даже не пытаясь скрыться медленно — решил, что я блефую. Глупец. Я молча шагнул за ним, и в ту же секунду метнул тесак с прилавка со всей имеющейся силой. Лезвие вошло в шею мягко, как в податливую глину. Он захрипел, споткнулся, сделал ещё шаг... и рухнул лицом в пыль. Кровь брызнула на деревянные ступени, потекла по щели вниз, исчезая в песке. Крики образовались на улице перед заведением. Люди разбегались в панике, несколько шиноби с крыш мгновенно оказались на земле, окружая меня. Один из них — в маске — настороженно вытянул руку к катане. Я позволил дрожи пробежать по своим рукам. Губы заплясали, как у мальчишки, подавляющего слёзы. Чуть покрасневшие глаза — эффект несложный. — Я-я не хотел… Оно… оно само… Шиноби замер, прищурившись. — Успокойся. Что произошло? — Я просто… просто хотел купить мяса. Он… он выскочил с тесаком, начал кричать… Я испугался… побежал… он за мной… Я глотнул воздух, склонив голову, будто очень сильно нервничал. — Я не хотел. Я защищался… Он бросил взгляд на тело, затем — на меня. Молчание длилось несколько долгих секунд. Потом кивнул: — Ладно. Пойдём к Хокаге. Он всё выслушает. Держись, сейчас будет трясти. Я молча кивнул. Он подхватил меня под руки — и мир разорвался. Шуншин всегда был резким, почти болезненным, особенно если ты не управляешь им сам. Пространство потянулось, воздух свистнул у ушей. В следующий миг я уже стоял на знакомом деревянном полу — у дверей кабинета Хокаге. Стражник постучал, и почти сразу из-за двери раздался голос: — Входите. Тяжёлые створки распахнулись, и я вошёл, стараясь сохранять лицо. Комната встретила теплом, запахом табака и бумажной пыли. За столом, как всегда, сидел Хирузен. Он поднял взгляд от бумаг, и уголки его губ приподнялись в мягкой, почти отеческой улыбке. — Наруто? — Голос у него был спокойный, ровный. — Присаживайся. Расскажи, что случилось. Хороший актёр. Спокойствие, забота, маска понимания — всё на месте. Если бы я не знал, кем он был в прошлом, мог бы поверить. Я сел, не слишком быстро, не слишком уверенно. Спина чуть согнута. Губы дрожат. Взгляд бегает. Всё, как надо. — Я… я убил человека… Пауза. В кабинете повисла гробовая тишина. Лишь лёгкий скрип пера в руке шиноби у двери. Хирузен замер. — Что? — Голос стал жёстче, но не взрывной. — Немедленно расскажи. Как это произошло? Я глубоко вдохнул. Глаза увлажнились, голос надломился: — Я… я просто хотел еды… я был голоден… Лапша уже осточертела. Очень хотелось мяса. Потом я пошёл в лавку. А он… он выскочил на меня с тесаком, начал кричать, гнался за мной… Я… я испугался… он гнался… а потом... Я опустил голову, плечи затряслись. Слёзы — лёгкие, управляемые — побежали по щекам. Тихий всхлип. Хирузен молчал. Не перебивал. Просто смотрел. Его глаза, как обычно, скрывали настоящие мысли. Наконец он тихо произнёс: — Спокойно. Я тебе верю, Наруто. Ты не виноват. Ты защищался. Иногда… это неизбежно. Ты ведь хочешь стать Хокаге? Я кивнул — коротко, упрямо, как будто у меня были силы только на это. Он жестом подозвал стоящего в углу шиноби, что-то прошептал ему. Тот, не задавая вопросов, исчез. — Смерть — это не шутка, Наруто. Но и убивать ради защиты — не преступление. Ты столкнулся с тем, с чем сталкиваются все шиноби рано или поздно. И ты остался жив. Это уже подвиг. Он потянулся к ящику, достал купюры, аккуратно разровнял. — Вот возьми. Купи себе столько еды сколько захочешь, а потом отдохни. Я займусь этим делом, и поговорю с жителями. Мы всё уладим, хорошо? Я протянул дрожащую руку, принял деньги. Слишком уверенно — чуть замедлился, сделал вид, что пересчитываю неуверенно, будто сам не понимаю, зачем это делаю. Тысяча рьё. Половина месячного пособия. — Спасибо… спасибо вам, Хокаге… — прошептал я, опустив голову. Хирузен кивнул, положил ладонь мне на плечо. — У тебя всё будет хорошо, Наруто. Только не держи это в себе. Говори, если станет тяжело. Понимаешь? Я не ответил. Просто смотрел в пол. Сожаление — это маска, но маска должна быть идеальной. Выходя из кабинета, я уже перебирал в голове, на что потратить деньги. Часть — на еду. Часть — на одежду. Этот оранжевый костюм... Такое впечатление, будто его шил либо умалишённый ниндзя, либо глухой к здравому смыслу модник. Что хуже — не знаю. Возле второго мясного ларька меня встретил новый продавец. Его взгляд — будто приговорённый увидел палача. Слухи разошлись довольно быстро. Их страх — моё везение. — Мне мяса. Желательно посвежее. Он ничего не сказал, просто кивнул. Достал кусок — жирный, хороший, пахнущий недавней разделкой. — Деньги есть? — Только сто Рьё, — Соврал я, глядя ему прямо в глаза. Он сжал губы. Промедлил. Но всё же протянул мясо. Хотя стоит этот кусок явно больше. Правильное решение. Потому что в этом выборе для него есть только два варианта: мясо — или жизнь. Он выбрал первое. А я — оба. Сунув покупку в сумку, я двинулся домой. Надо поесть. Надо поспать. Без этого — ни чакры, ни толку от тренировок. На улицах меня уже узнавали. Кто-то оборачивался и быстро прятал взгляд. Кто-то делал вид, что не замечает. Почти столько, сколько я себя помню, мне было всё равно. Для меня всегда существовала только цель — всё остальное не имело значения. Пусть меня будут терзать двести лет — если в конце я выберусь, всё, что было до того, утратит смысл. Если сейчас я стану нелюдимым, если стану изгоем, если люди будут сторониться меня — тем лучше. Это лишь приближает меня к тому, чего я добиваюсь. Эта жизнь начиналась с крови, но больше не будет нищеты. Только порядок. Только цель.