Пыль и свет

Город был мертв. Тэнэ шагал по развалинам, прижимая к груди автомат — последний подарок от отряда, которого уже не существовало. Небо затянуло пеплом, и даже днем приходилось пробираться через полумрак, как сквозь густой дым. Повсюду лежали разрушенные здания, поваленные деревья и трупы — много трупов. Нет, это были не человеческие тела. Вернее, их было сложно назвать людьми: лишние зверинные конечности, рога, уши, хвосты, чешуя... у некоторых даже отрастала густая шерсть и всё это теперь гнило под серым небом. Вирус распротранялся слишком быстро. Сначала были единичные случаи странных заражений, потом их становилось всё больше. Учёные и врачи утверждали, что это просто вспышка бешенства — пока у пациентов не начали проявляется животные черты. Они царапали когтями медсестёр, протыкали рогами исследователей, а те, у кого были крылья, в приступе агрессии выбивали стёкла и вылетали в окона. Те же, кто пытался лечиться дома, рано или поздно заражал или съедал своих близких. Инцифицированные выбравшиеся на свободу, нападали на мимо проходящих граждан, что давало вирусу больше шансов на распространение. Власти приняли решение — нужно как можно быстрее искоренить эту заразу. Тех у кого обнаруживали малейшики признаки вируса, забирали на опыты или, в худшем случае — уничтожали. Животных — первых и главных разносчиков болезни — истребляли. Леса вырубали и сжигали, а на их месте строили военные базы и лаборатории. Но, несмотря на все меры, это не помогало. Отсавались заражённые с помутнёным рассудком, которые прорывались в людные места, круша всё на своём пути, иногда разрушая здания одним ударом. А были и те, кто ещё не до конца потерял контроль над собой, но из-за кипящей внутри ярости их действия невозможно было предугадать. Такие особенно ценились — эксперименты на них давали больше результатов. Если, конечно, удавалось поймать обрацез до того, как он подорвёт себя или разорвёт на части собственными когтями. Кёниг резко поднял автомат, прижимая приклад к плечу. Прицелился. Палец твёрдо нажал на курок. Короткая очередь прокатилась эхом по пустой территории, словно раскат грома среди ясного неба. Побеждённая цель адски взвыла и рухнула замертво. Брюнет опустил автомат, медленно, будто задумавшись, но лицо не выражало ни единой эмоции. – Эй. Голос прозвучал слишком неожиданно, Тэнэ резко развернулся на звук, сжимая оружие ещё крепче, чем прежде. Он нахмурился, целясь на груду бетона, из которой, что-то осторожно, не торопясь выбиралось наружу. Это был парень: высокий, с длинными волосами пшеничного цвета, переднии пряди которых были седыми, практически безжизненными. На нём висел потрёпанный чёрный плащ, волочившийся по земле, когда незнакомец приближался с поднятыми руками в перчатках. Он поднял голубо-серые глаза на Кёнига, нечеловеческие зрачки-щёлки впились в него, будто заглядывая в самую душу. – Не стреляй, ладно? – голос звучал скорее устало, чем напуганно. – Я не заражён. И не бандит. Тэнэ не опустил оружие. – Почему я должен тебе верить? – он сделал шаг вперёд, не отводя ствола от головы парня. – Открой сумку. Кёниг продолжал держать одной рукой автомат нагатове, а другой резко дёрнул за молнию, та разошлась с трудом, обнажая содержимое сумки. Она была забита под завязку — бутылками воды и консервами. Брюнет поднял взгляд, вопросительно глядя на незнакомца. – Ты же военный, головой подумай. Если бы я был разбойником, то охотился бы за твоим припасами. А если бы был инфицированным — то я давно бы разорвал тебя на части. – Он опустил руки, даже не смотря на то, что холодный металл теперь упирался ему в грудь. Военный? Тэнэ едва не рассмеялся. Слишком смешно звучало это обращение, особенно в его сторону. Форма — всё, что осталось от этого звания. Он всё же опустил автомат Парень тут же протянул руку. – Дэмонтаниэль Келлерман, можно просто Дэмон, двадцать шесть. До всей этой эпидемии учился в меде, так что, в залатывании ран мне нет равных. Кёниг опустил глаза на черную перчатку, смотрел долго, задумчиво, но всё же пожал руку в ответ. – Тэнэ Кёниг. Мне тоже двадцать шесть. Последний выживший из отряда «Генетик». Он говорил это монотонно, не договаривая. Конечно, Тэнэ не мог разбрасываться правдой: когда это всё началось, он проводил опыты над Людьми — теми, кто ещё не потерял контроль над собой. – Предлагаю сделку. – Дэмон крепче сжал его ладонь, не отпуская. – Часть моих припасов на возможность согреться. Ну, если у тебя конечно есть где. Теперь они шли вместе, потому что идти в одиночку было самоубийством. – Раньше тут был парк. Я кормил голубей. Пальцы в чёрных перчатках скользили по деревянной скамейке — вернее, по тому, что от неё осталось: металлическим ножкам и обломкам спинки. – Теперь их едят, – буркнул Тэнэ. – Ну, знаешь, не обязательно было это говорить. – Келлерман улыбался, но брюнет видел, как его пальцы сжались в кулаки, когда они проходили мимо тел — человеческих и не совсем. Они углубились в лес, ступая по ветхому мосту, который служил переправой через небольшую речушку. Впереди показался охотничий домик, обнесённый колючей проволокой. Окна были забиты фанерой или плотной тканью, пригвождённой гвоздями. – Подними свой плащ, а то зацепишься и кубарем полетишь в воду. – крикнул Тэнэ, отставшему Дэму, который замер, вцепившись в свою сумку. Кёниг тем временем протиснулся через узкий проход в ограждении. Внутри домика было пусто, будто здесь никто и не жил: кровать — просто матрас с одеялом, да и то больше похожее на простыню; рядом комод с пустой банкой из-под таблеток, бинтами, наполовину опустошённой бутылкой воды, пачкой сигарет; на стуле — аккуратно сложенная одежда; посередине комнаты — обеденный стол с пакетами сухпайка. Пока Дэмон осматривался, Тэнэ забросил обломки старой мебели в камин. Когда любопытство гостя было удовлетворено, он уселся перед огнём, скинув капюшон. Отведя мешающие пряди за уши, он открыл лицо — в его небесных глазах отражалось пламя. – Давно я не был в чём-то похожем на дом. – слабо улыбнулся он, протягивая у огню руки в перчатках. – Трудно назвать это домом. - Тэнэ присел рядом, изучая профиль собеседника. Нежные черты, красивее чем у любых моделей, потому что выглядели настоящими. Дэмон подтянул колени к груди и не поворачивая головы, спросил уже серьёзнее: – Что случилось с твоим отрядом? Вас расформировали или... – он замолчал, нервно сжимая край плаща. – Я их убил. Ответ прозвучал тихо, но твёрдо. Дэмон замер, медленно повернувшись. Его зрачки, до этого узкие, как у змеи, вдруг расширились, словно у кошки. Тэнэ отвернулся, уставившись в пустоту. — У меня не было выбора. Он помнил тот день как сейчас. Тихая ночь. Холодный бетон под ногами. Костёр мягко потрескивал, он держал оружие наготове, крепко стиснув его в руках. Его товарищи спали в палатках и полуразрушенном здании, а он, с красными от недосыпа глазами, вглядывался в пожирующую лес тьму. Пронзительный вопль разрезал тишину. – Я даже не успел понять, что произошло. Когда прибежал на крик, было уже поздно. Он был заражён и бросился на меня… Пришлось застрелить. - Голос Тэнэ дрогнул, когда он вспоминал об этом. Отряд «Гинетик» — специализировался на уничтожении заражённых и отлове особо редких экземпляров для лабораторий. В его рядах были не только военные, но и учёные, проводившие предварительные опыты над мутантами. Тэнэ всегда считал это бесчеловечным. Втайне он подкармливал тех, кто ещё сохранял рассудок — их держали в клетках, как животных. Они смотрели на него с благодарностью, ждали, словно преданные псы. – Один из таких образцов смог выбраться наружу. Забрался в палатку, укусил одного, потом другого… Зараза распространилась на всех. Кёниг сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Те, кто ещё не был заражён, держали оборону. Но в итоге выжил только я. Дэмон слушал молча, с пониманием в глазах. Потом осторожно положил руку ему на плечо. — Ты не виноват. Он долго молчал, прежде чем тихо спросить: — А что случилось с теми… заражёнными? Тэнэ повернулся к нему. Их лица оказались слишком близко. Дэмон вздрогнул, но не отстранился. — Я отпустил их. Никто не заслуживает такого обращения. Даже мутанты. – его глаза слегка покраснел, но слез не было. Дэмон приоткрыл рот. Его плащ соскользнул с плеч — и за спиной мелькнуло что-то… Крылья?