"Парадиз"

      Дазай не знал, что с ним не так. Но знал, что он не такой, как другие. Он отличался от других детей. Ему казалось, что он выше их. Он умнее, спокойнее, рассудительнее. Но было в нём то, что отличало его ещё больше. Он был слишком хладнокровным и лишён эмпатии. Однажды он попытался заживо закопать другого ребенка. Он не собирался его убивать, по крайней мере сейчас. Дазаю хотелось лишь наказать его. Тот ребенок нажаловался родителям на Дазая, рассказав, что тот убил собаку. В тот день, когда Осаму неспеша бросал землю в яму с ребенком, прибежала его мать и спасла якобы невинного мальчика. Дазай помнил этот взгляд собственной матери. Она смотрела на него, как на настоящего монстра. Это раздражало. – Ты же сам видишь, какой он! – женщина билась чуть ли не в истерике перед собственным мужем. Ей было страшно, она понимала, что породила настоящее чудовище и что с этим делать она и представить не могла. – Он однажды точно убьет! Точно!       Отец, так же как и мать, не имел представления, что делать с Дазаем. Может именно поэтому родители стали более холодны и отстранённее.       Но самое худшее для Дазая было то, что они были ещё одной помехой для него.       Однажды Дазай снова убил животное. Это была собака. Он вспорол ей живот. Для Дазая это был лишь интерес и не более. Живот собаки был больше, чем у других особей, вот ему и стало интересно, беременна ли она или просто толстая. – Что ты делаешь? – мальчик, старше Дазая лишь на год, подошёл сзади. В его голосе не было упрека, лишь детский интерес.       Дазай обернулся на голос. Его руки были в крови и не только потому что он проводил "вскрытие". Собака умудрилась укусить его, пока сопротивлялась. Осаму молча смотрел на мальчика, а тот в свое время осматривал его и убитое животное. – Чего тебе надо? Уходи. – отозвался Дазай в надежде прогнать любопытного ребенка. – Ты поранился? – мальчик и не собирался уходить, несмотря на то, что был расстерян и, скорее всего, напуган. – Как тебя зовут? Я Одасаку.       Дазай не отвечал на вопрос, просто молча ждал, когда нежданный гость уйдет. Но Ода не уходил. Он достал из сумочки бинт. Это удивило Дазая. Зачем вообще ребенку бинт? Но дальнейшие действие удивило его сильнее. Ода взял раненную руку Дазая и начал забинтовывать её. – В следующий раз будь осторожнее. И то, что ты сделал с собакой... Не делай так больше.       После Дазай ещё несколько раз видел Одасаку в школе. Ода всего был добрым и улыбчивым. Его все любили, а Осаму избегали, называли монстром. Когда Дазай проходил по коридору, все шугались от него, шептались за спинами, боялись даже смотреть. В такие моменты Дазай думал "Хочу быть как он", имея ввиду Оду. Они даже не разговаривали. Дазай всегда просто наблюдал. Наблюдал и наблюдал, запоминая то, что ему нужно изменить, чтобы в будущем стать как можно больше похожим на настоящего человека.              Осаму иногда ходил в церковь. Он садился на скамейку, складывал руки и молился. Долго молился. Он просил бога о помощи. Хотел, чтобы бог не дал ему стать монстром.       Но это не помогло. В один момент он всё же убил. Убил человека. Случилось то, чего он, как и его родители, так сильно боялись. Он стал настоящим монстром. Дазай не смог сдержать свою истинную сущность. Он убил собственных родителей. Конечно, это случилось не просто так. Его родители стали относиться к Осаму ещё хуже. Мама даже пыталась отправить его, но ничего не вышло. Дазай знал, за что с ним так, но простить этого не мог. В одну ночь, дом погрузился в тишину и был залит кровью. А Дазай стоял у двух мертвых тел и пристально наблюдал. "Я же просил тебя. Умолял. Чтобы ты не дал мне стать монстром.."       Дазаю удалось избежать наказания. Он был ребенком и, разумеется, в его сказку о неизвестном приступнике все поверили. Но это не спасло мальчика от детского дома. Для Осаму это ничего не значило. Ему было плевать родительский дом или нет.       В новом месте Дазай старался вести себя приближённее к "человеку". Но спрятать свою натуру удавалось недолго. В один день, он наткнулся на ребенка, который игрался с мертвым котёнком. Дазай наблюдал за этим, а после подошёл к нему. Он впервые видел кого-то, кто отличается от других, как и он. – Это ты сделал? – спросил Дазай, рассматривая мертвое животное. Оно было не в самом лучшем состоянии. Порезанное, со сломаннными лапами. – Да, я. Пожалуешься на меня теперь? – светленький мальчик повернул голову к Дазаю. Осаму сразу понял этот взгляд. Он видел его в зеркале. – Нет. Ты порезал неправильно. Нужно здесь. – Осаму указал на нужные места пальцем. – Тогда животное проживет дольше и будет интереснее. – Правда? Ого! А ты умный! Давай дружить с нами, а?! – сразу же предложил новый "друг". – С "нами"? – Да! Со мной и Федей! Меня кстати Коля зовут! – Гоголь протянул руку в знак закрепления их знакомства и дружбы.       Дазай никогда не нуждался в друзьях или приятелях. Но он видел, что те, кто держаться кучкой, часто оказываются сильнее одиночек. А эти двое были в добавок "особенными", такими же, как и Дазай. Поэтому он и согласился.       С тех пор они стали держаться вместе. Всегда и везде. Другие избегали их, воспитатели относились к ним как к монстрам. Всё же, скрыть свою сущность полностью было невозможно. Как бы Дазай не притворялся, как бы ни старался, он был тем, кем являлся. Он запирал тех, кто ему неугоден в кладовой, в туалетах или в шкафах. Фёдор и Гоголь тоже в этом участвовали, поэтому наказывали троих. Осаму не пугало наказание. И всё же он не понимал, почему он вообще должен отвечать за то, что делает с другими. Они ведь сами виноваты.       Дазай чувствовал себя прекрасно, наказывая тех, кто ему не нравился, тех, кто мешал ему. Но вскоре этого становилось недостаточно. Он вспоминал это прекрасное чувство, когда в его руках был нож, а рядом лежали трупы. Тогда он чувствовал себя лучше, чем когда-либо. Он хотел ещё, хотел больше. Став старше, он снова стал убивать. Сначала это были подростки со школы. Его жертвой мог стать практически кто угодно. Это мог быть какой-то хулиган, который плохо себя повел с ним или с его "друзьями". Или, может быть, это мог быть тот, кто пролил сок на рубашку по своей неосторожности. С каждым новым убийством, Дазай чувствовал себя всё лучше. Со временем он понял, что именно чувствует. Он чувствовал превосходство. Дазай был сильнее, был умнее, казалось, он управлял жизнями других людей. Жить кому-то или умереть – все это мог решить Дазай. Это приближало его к "богу". И это чувство росло с каждым убийством. Осаму не наказывали, ведь он не был пойман. Он все делал чисто, а его игра в "человека" на людях, позволяла ему сливаться с толпой и быть менее подозрительным.       Когда Дазай стал совершеннолетним и выпустился из детского дома, они с Гоголем и Достоевским переехали в квартиру. Фёдор давно уже подрабатывал на разных работах и копил деньги. Денег хватало, чтобы платить за съемное жилье. А Дазай тем временем поступил в университет. Он достаточно хорошо изучил человека, чтобы быть максимально похожим на всех. Это позволяло ему продолжать убивать и в стенах университета и при этом всё ещё оставаться безнаказанным. К тому же, Николай и Фёдор присоединились к нему. Они стали не просто сожителями или друзьями, но ещё и партнёрами. Вместе они убивали, зачищали улики. Осаму оставался доволен тем, что нашёл себе напарников, хоть и сам прекрасно справлялся со всем. Теперь, работая вместе, можно было качественнее совершать преступления и быть незамеченным.       Шло время, Достоевский работал, зарабатывая на жизнь, а Дазай учился, обеспечивая хорошее будущее себе и своим напарникам. Осаму всегда считал Гоголя идиотом, ведь того никогда ничего не интересовало кроме игр. Да и притворялся он плохо, всегда был достаточно странным и мог вызвать подозрение. Поэтому Фёдор и Дазай решили, что будет лучше держать его дома под присмотром, как свою зверушку. Иначе, Коля мог бы своим поведением привлекать слишком много ненужного внимания. Особенно тем, что постоянно издевается над животными в округе.       Но Дазаю становилось скучно. Простые убийства больше не приносили таких яркий чувств и эмоций. Надо было найти что-то новое. Что-то, что могло бы снова дать Дазаю почувствовать себя выше остальных, приблизиться к "богу". Ему нравилось, когда его жертвы просили сжалиться, просили остановиться, умоляли о пощаде. Он хотел слышать это дольше, хотел дольше слушать их мольбы и их крики. Но это было невозможно устроить, так как всегда нужно было спешить. Тогда Фёдор предложил ему идею. Нужно найти то место, где можно будет и жить, и убивать. Место, где можно будет держать жертв до той поры, пока не надоест с ними играть.       Этим местом стало общежитие, в которое троица переехала после того, как Дазай закончил учебу и устроился работать хирургом. Достоевский долго собирал деньги, а зарплата хирургов помогла ещё быстрее осуществить задуманное.       На четвертом этаже располагалось общежитие, где жили Дазай, Фёдор и Николай, а так же куда заселялись постояльцы – будущие жертвы серийных убийц. А на третьем этаже был рай для пыток. Место было отдаленное, рядом никто не жил, вокруг было мало людей. Можно было играть с людьми сколько угодно. Дазай снова чувствовал себя прекрасно. Все эти крики, все эти звуки ломающихся костей, мольбы и пощаде. Всё это приносило ему удовольствие. И не только ему. Гоголю и Достоевскому нравилось это не меньше.       На людях Дазай был прекрасным хирургом, добрым лечащим врачом, который всегда всех выслушает, всегда улыбнется, говорит нежно, мягко, со всем уважением. А вне работы и общества был серийным убийцей, "богом", манипулируя жизнями людей и играя с жертвами.       Но даже этого было недостаточно. Крики и мольбы были одинаковыми. Всегда все было по одному сценарию. Хотелось нового. Хотелось большего. Играть с людьми становилось все скучнее и скучнее. Тогда и появился Чуя. Осаму было достаточно только посмотреть на него, чтобы понять – он особенный. Нет, не такой "особенный" как сам Дазай или его партнеры. Но он и не такой, как все его жертвы. Чуя не станет умолять. Не станет "делать всё, что угодно", чтобы его помилолвали. Чуя не такой. Дазай захотел именно его. Сначала Осаму не мог понять, что именно он чувствует. Была ли это так называемая любовь? Или что-то другое? Дазаю нравилась идея о "любви". Было бы интересно познать любовь, но эта любовь отличалась от "человеческой". Это было желание обладать. Осаму хотел владеть Чуей. Хотел, чтобы Чуя принадлежал ему и только ему. Он хотел, чтобы такой особенный человек, как Чуя, был его игрушкой до тех пор, пока не надоест. Да и к тому же, имея свою личную игрушку, свое творение, Дазай бы чувовал себя ещё ближе к "богу". Тогда он бы не просто управлял жизнями, он бы обладал ещё и одной особенной жизнью. Жизнью Чуи.       Эта идея плотно засела в его голове. Остальное стало совсем не важным. В его голове, в его глазах, был только Чуя. И Осаму пойдет на что угодно, лишь бы завадеть им. А что будет после того, как Чуя ему наскучит? Всё то же, что и с другими. Просто убьет его. Но а до тех пор, Чуя должен будет принадлежать только ему.