Не плачь, еще одна осталась ночь.

Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой,

Ещё один раз прошепчу тебе: «Ты мой»,

Ещё один последний раз твои глаза

В мои посмотрят и слеза вдруг упадёт на руку мне,

А завтра я одна останусь, без тебя,

Но ты не плачь.

- Я хочу расстаться с тобой, Итачи. В шумном кафе, самом обычном и неприметном, возле витринного окна сидело двое. Мужчина и Женщина. Брюнет и Шатенка. Они сидели здесь почти два часа, про себя подумал бармен, что украдкой поглядывал на них время от времени, и с каждой минутой замечая нарастающей напряжение со стороны Женщины. Словно та набирала смелости для чего-то, но судя по тому, как переодически кусала губы, как отводила виновато взгляд в сторону, ей не хотелось говорить то, что надо было сказать. - Что? Почему? - Учиха, от неожиданных слов со стороны девушки, едва не опрокинул на себя кофе. Его в одно мгновение прошиб холод, который проникал в каждую клетку его тела, а сердце заставить замереть от нарастающей тревоги. Все же было хорошо у них! Так в чем же дело? Ссор в последнее время не было, да и зачем им это - оба взрослые люди, чтобы по пустякам нервы друг другу трепать. Не достаточно уделят внимания? Да, вроде, нет. Они вместе работают, почти каждый день видеться, украдкой пересекаются и дарят друг другу мимолетные поцелуи. Или же в плане секса он перестал удовлетворять ее? Он, конечно, слышал, что некоторые девушки имитируют оргазм, но немного подумав он отмел это предположение. То, как она стонет от наслаждения, ее выражение лица, когда он ее мучает, чтобы продлить обоюдное удовольствие; то, как она царапает его кожу, когда у него сносит крышу и переходит на быстрый темп - все это не может говорить о том, что она лишь притворяется. Правда ведь? Но, сейчас, смотря в холодные глаза напротив, он уже начал сомневаться. Кажется, что поводом будет служить одна из этих причин, как бы он этого не отрицал и был не согласен. - Я, - девушка на мгновение остановилась, мысленно считая до пяти и набираясь с духом, чтобы сказать эти четыре слова, которые станут концом ее счастья и началом адской к ненависти к себе. Но она не могла поступить иначе. София хотела быть честной. Перед собой. Перед Итачи. Но. Сил не было признаться. Девушка хотела сделать его счастливым, даже если это будет не она и произойдет только тогда, когда все воспоминания о ней полностью исчезнут из его памяти. - .. тебя не люблю. Всего четыре слова. Мир замер. Ей стоило пойти в актрисы - так она думает - раз смогла сохранить самообладание при виде шокированого мужчины и боли в глазах от сказанных ею слов. Он же отключился, пытаясь понять почему. Почему разлюбила? Что он сделал не так? В какой момент? И кто виноват в этом, что так произошло. Было больно. Настолько, что он начал задыхаться от нахлынувших эмоций. Хотел наорать на нее и, взяв за плечи, встряхнуть. Выяснить все причины для произнесения этих ужасных слов. Но. Он снова посмотрел в ледяные глаза напротив и затушил все порывы злости. - Тогда, - голос предательски его подвел и, вместо уверенного, выдал его сломленность с приправкой боли. - я не стану задавать вопросов, раз ты этого хочешь - пусть так. Но я попрошу о другом - подари последний раз. Софи, когда шла навстречу, конечно, предпологала, что будет больно, но она ошиблась, не могла и подумать, что настолько сильно. Вместо категоричного нет - кивок в знак согласия. Это все, что она могла сделать, чтобы загладить свою вину.

Не плачь, так получилось, что судьба нам не дала, С тобой быть вместе, где же раньше я была? Так поздно встретила тебя, но в этот миг Я знаю, что теперь твоя и только крик сдержу я завтра, А сейчас побудь со мной в последний раз, В последний раз.

Руки дрожали. Они зашли в номер отеля, самый ближайший от них, и Итачи горько смотрел на спину стоящей впереди девушки. Кажется, эта ночь станет одним из самых печальных воспоминаний его жизни. Мужчина подошел к ней, когда Женщина, развернувшись к нему лицом, стала медленно снимать с себя одежду. Пуговицы белоснежный блуза легко растегнулись, открывая вид на аккуратную грудь, облаченную в бежевый кружевной лифчик. После того, как верхний элемент одежды упал на пол, тонкие ручки принялись снимать черную, кожаную юбку до колена, а за ней вслед за предыдущей одеждой улетели и капроновые колготки, оставляя хозяйку в одном нижнем белье. Каштановые волосы, больше напоминающие горячий шоколад, мягко струились вдоль хрупкое тела, очерчивая все достоинства женского тела. Она была прекрасна. Даже, если смотрит на него как на чужого и с таким холодом в ореховых глазах. Он подошел к ней. Брительки от лифчика, благодаря его руке, опустились вниз, а губы его прикаснулись к тому месту, на котором они держались. Он целовал ее, казалось, бесконечно долго. Ключицы-предплечье-шея-губы-шея-ключицы. Итачи слегка, как показалось ему сначала, толкнул ее на кровать, но, судя по ее лицу, с силой немного перебрал. Ну и пусть. Сегодня он отпустит себя. И, хоть, вы скажите, что это неправильно, но ему было слишком больно. И ничего с собой поделать не мог. Сесть сверху на нее, посмотреть глаза в глаза - видимо, в его взгляде быдо что-то, что напугало ее и заставило непроизвольно дернуться. Итачи, сняв льняную рубашку и откинув ее в сторону, не позволил ей удрать. Поздно. Желание с каждым поцелуем, которые перешли уже на грудь, все нарастало. Прежде, чем продолжить, он оглядел комнату, проверяя на наличие чего-то, чем можно связать руки, а после он вспомнил про ремень. Кожаный аксессуар плотно обвил запястья девушки, а затем крепко закреплен к спинке кровати. Одной рукой он начал сжимать и расжимать левую половинку груди, губами присосавшись в сосок другой. Оглушенный болью он не слышал ни стонов, ни просьб быть нежнее. Чем больше желание наростало - тем грубее он становился, словно пытаясь вытрясти правду. Минуты через две он все же перестал мучить грудь, переодически меняя местами губы и руку. Кстати, вторая же рука была занята другим делом, а именно опустилась вниз, к трусикам. Длинные пальцы стали гладить клитор сквозь ткань: то быстро, то медленно, а иногда указательным пальцем заходя и выходя из влагалища. Итачи выпрямился. Осмотрел картину, что предстала перед ним и не мог поверить, что она разлюбила его: дрожащая, от наслаждения и удовольствия, шептавшая его имя от наплыва оргазма, но последнее он, конечно же, не мог ей сейчас позволить. Учиха, немного подумав, продвинулся на кровати поближе к ее лицу, растягнул ширинку и достал член, что достаточно долго изнывал от возбуждения, которое становилось трудновато стерпеть. Половой орган оказался прямо напротив ее лица. - Соси. - Она готова была кончить лишь от одного его взгляда, полного ярости и злобы, а вот приказной тон едва ее не добил. Видя это Итачи шепнул ее по ягодице, оставляя красный след от руки на коже. Он знал. Она любила делать минет. Теплый рот сначала накрыл голову, губами едва прикасаясь, а после заглатывая почти на половину. Звездочки перед глазами сами по себе появились, честно. Верх. Вниз. Итачи чуть не задохнулся когда она, через несколько минут, взяла его член полностью. Именно в этот момент он не выдержал и начал полностью контролировать процесс, двигая тазом вперед, назад. И, когда почувствовал, что разрядка близка, прекратил, с небольшим сожалением освобождая ее рот. Снять брюки и трусы не заняло много времени, после чего он, навис на девушкой так, чтобы их лица были напротив. И одним резким движением вошёл полностью, полностью заполняя ее собой. Ее выражение лица, от такого грубого проникновения, он запомнит на всю жизнь: расширннные, от удивления, глаза; приоткрытый рот, и тяжелое, сбивчивое дыхание. Он входил полностью, потом также выходил и все по кругу, пока не надоело. Решение этой проблемы пришло быстро. Итачи, в несколько движений, повернул ее на бок и задрал ногу наверх, чтобы тут же погрузиться в неё. Входил. Выходил. Позы менялись с завидной быстротой: то наездница, все также с завязанными руками за спиной; то сидя, но при этом она сидела спиной к нему, а ноги девушки были крепко прижаты к ее груди. И так всю ночь. Он знал, что когда проснется утром, ее не будет. Утром он даже не разочаровался, когда не застал ее в постели. Ведь, знал же. Теперь-то, когда все окончательно закончилось, он мог позволить себе отпустить себя и выпустить эмоции наружу. Полностью разрушенный номер, пару тысяч долларов на восстановление - это не большая цена за то, чтобы отпустить её.

много лет спустя.

Итачи стоял на кладбище напротив могил своих родителей, которые скончались так давно, что уже и не припомнить. Нет, сегодня он просто нвещает их, он хоронит другого близкого ему человека. Жену. Женщину, которая стала для него другом, партнером по жизни, что безмерно уважал. Это был просто политический брак между семьями, поэтому неудивительно что в их браке отсутсвовало такое понятие - любовь. Уважать? Да. Подружиться? Запросто. Но не любить. В своей, уже достаточно долгой, жизни Итачи Учиха любил всего одну женщину. Забыть ее он так и не смог, переодически вспоминая последнюю совместную ночь. Она, наверное, счаслива. На хмуром лице, покрытом морщиными и складками, как никак уже за шестьдесят перевалило, едва проглядывалась улыбка. Он шел медленно, опираясь на тонкую палочку из дерева и стараясь не запнуться об траву, корни которых в некоторых местах переплетались между собой. - Пап, пошли, скоро дождь начнется. К нему подбежала его дочь. Невысокая ростом блондинка с ясными, как день, голубыми глазами. Хорошо, что хоть не ореховые, а не то он мог сорваться и отойти в мир иной куда раньше. Девушка взяла отца под логоть, но это все равно не спасло его от того, что он все же споткнулся на ровном месте. Пока поднимался с мокрой земли, благодаря дочери, взгляд его случайно упал на могилу, напротив которой упал, и замер. То ли от того, что узнал человека на фото, то ли от года смерти, когда человек был похоронен. Фотография по могильной плите отображала его первую любовь. Двадцать пять лет как они расстались в тот день. И, также, двадцать пять лет и один день, как она умерла. Он плакал, только теперь понимая почему все так произошло.