Все никогда не бывает совсем так, как кажется

- Пфф, ты не знаешь, как нужно спать, - процедил Кроули с таким снисходительным презрением, что Азирафаэль едва не потерял сознание, просто чтобы досадить ему. Возможно, это было влияние вина. - То, что тебе нравится бездельничать, не значит, что я не могу, сказал Азирафаэль с серьёзным достоинством, а затем сморщил лицо, - подожди... Кроули опасно наклонился вперёд со своего места на краю дивана и протянул дрожащий палец. - Ш-ш-ш, ангел, ш-ш-ш. Не нужно притворяться. Всё в порядке. Мне всё равно, если ты не умеешь спать. - Я знаю, как спать, - настаивал Азирафаэль, выразительно постукивая кулаком по бедру. Поскольку в кулаке у него был бокал с вином, это привело к тому, что на его жилет и брюки брызнуло красным, - о, посмотри, что ты со мной сделал, - посетовал он, потирая пурпурные пятна. Кроули скорчил недовольную гримасу. - Я сотворю для тебя чудо. Позже. Когда снова почувствую свои пальцы. В любом случае, я мог бы тебя научить. Азирафаэль сонно посмотрел на него. - Чудотворить? - спросил он с праведным негодованием. - Чтобы уснуть, - к этому моменту Кроули наклонился вперёд так сильно, что было бы неправдоподобно утверждать, что он всё ещё сидит на диване. - Я говорил тебе... - Это будет здорово! Я знаю все-все-все уловки, - настаивал он, - я тебя устрою. Ты быстро начнёшь считать небесных овец. Это мой подарок тебе, теперь, когда мы на пенсии. На пенсии можно бездельничать. Хотя было бы преувеличением сказать, что здравый смысл Азирафаэля в тот момент подвёл его, какая-то часть его мозга включилась и начала лихорадочно перебирать варианты. - Ты научишь меня спать? - спросил он, и его разум внезапно наполнился образами шёлковой пижамы, отброшенных в сторону солнцезащитных очков, тел, плавно откинувшихся назад, и Кроули, шепчущего что-то приятное или, по крайней мере, успокаивающее ему на ухо. О да, здесь было много возможностей. - Совершенно верно. Он покрутил в руках ножку своего бокала. - Я бы не хотел тебя задерживать, - сказал он и поморщился от того, что из-за вина и привычки его слова прозвучали скорее уклончиво, чем искренне. Не так давно у них было несколько унизительно неловких разговоров, во время которых они изо всех сил старались похоронить топор войны под камнем с надписью "Наша сторона". И хотя он думал, что Кроули, скорее всего, закатит глаза, если он озвучит свой план, он всё же был полон решимости, пусть и смутно, в этот самый момент, меньше требовать от своего друга и проявлять больше заботы. - Никаких проблем, ангел, - произнес Кроули, взмахнув рукой. Азирафаэль покосился на него. Это было...? - Полагаю... если ты хочешь, - неуверенно сказал он, нащупывая границы происходящего, чтобы проверить, есть ли там слои. Было ли это просто возможностью пошалить и слегка подшутить, или Кроули действительно хотел это сделать? Кроули перенаправил неуклюжий взмах своей руки, прижав её к груди, и торжественно произнес: - Для меня будет честью помочь тебе совершить подобающий акт лени. Что ж, если он собирается настаивать... возможно, это шанс для Азирафаэля хоть раз побаловать Кроули. К тому же это был очень удобный повод провести ещё больше времени вместе. В своём пьяном состоянии он также пришёл к выводу, что между тем, как Кроули учит его спать, и тем, как они спят вместе, очень мало разницы, и это звучит просто чудесно. В конце концов, прошло уже несколько тысячелетий с тех пор, как он в последний раз пытался уснуть; небольшой курс повышения квалификации от мастера не помешал бы. И ему нравились все атрибуты отхода ко сну: переодевание в мягкую, уютную одежду, надевание... тапочек, чашка чего-нибудь успокаивающего, вечерние процедуры. Не говоря уже о том, что в наши дни у кроватей гораздо больше преимуществ, ведь люди изобрели такие умные вещи, как пружинные матрасы и пену с эффектом памяти. - Хорошо, - он поставил бокал на стол и наклонился вперёд, чтобы встретиться с Кроули где-то посередине, - когда мы начнём?

***

Кроули с подозрением оглядел пижаму Азирафаэля. Он выбрал льняную ночную рубашку в синюю полоску, ночную шапочку в тон и домашние тапочки. - Когда ты всё это купил? - спросил Кроули. Азирафаэль прихорашивался. - Разве они не в чудесном состоянии? Едва ли требуются какие-то чудеса, - это было возможно только потому, что ночная рубашка впитала в себя всю ангельскую радость и надежду, наполнявшие гардероб, и сохраняла свою свежесть почти два столетия в отчаянном желании, чтобы её действительно можно было надеть на один день. - Зачем тебе ночная рубашка, если ты не... нет, неважно. Полагаю, я должен быть благодарен, что мы можем вычеркнуть этот пункт из списка. Ладно, покажи мне кровать. - Как смело с твоей стороны, дорогой, - пробормотал Азирафаэль, кокетливо хлопая ресницами, чтобы скрыть, что на самом деле он был слегка шокирован. Кроули попытался скорчить рожицу и прочистить горло одним и тем же движением, но в итоге выглядел так, будто подавился при чихании. - О, заткнись, ангел, - прохрипел он, - ты знаешь, что я имею в виду. Поколебавшись всего мгновение, Азирафаэль послушно повёл Кроули в свою квартиру-студию по чёрной лестнице, о существовании которой он вспоминал лишь изредка, когда она была спрятана за дверью кладовки. С тех пор, как он открыл свой шкаф в начале вечера и перебрал то, что, как он знал, было большим количеством вариантов одежды для сна, чем было разумно для существа, которое само не спит, его нервы были на пределе. Он знал, как это будет выглядеть, и пребывал где-то между радостным предвкушением и леденящим ужасом от этого открытия. Когда они вошли, он отошёл в сторону и резко кивнул в сторону ужасно оптимистичной двуспальной кровати, которую он купил после того, как приобрёл магазин. Тёмно-синие льняные простыни и такое же одеяло были такими же старыми и ухоженными, но матрас он обновлял примерно раз в полвека. Кроули обошёл кровать, рассматривая простую дубовую раму, покрытую тёмным ореховым лаком. Единственным украшением была пара распростёртых крыльев, вырезанных на прямоугольном изголовье. Одеяло было сдержанным, с тёмно-синими квадратами, в которые были вплетены звёздочки цвета слоновой кости, обрамлённые широкой бархатной каймой. Азирафаэль заказал его у милой "старушечьей" пары, которая с первого (настоящего) дня открытия его магазина любила бродить по нему и делиться сплетнями, но ничего не покупать. Внезапно Кроули бросился на кровать, перевернувшись в воздухе так, что приземлился на спину, раскинув руки в стороны. - Ангел, - сказал он, уставившись в потолок. - Да? - Этот матрас новый. - О да, - он сложил пальцы перед животом, - кажется, я сделал это всего несколько лет назад. - А рама и покрывало... не в твоём обычном стиле, да? Азирафаэль скорее пожал плечами, чем согласился, чувствуя, как его лицо начинает смущённо краснеть, прежде чем он строго напомнил своему телу, что ему нечего стесняться. Он всё уладил более двухсот лет назад, так что теперь нет смысла волноваться. Кроули повернул голову к Азирафаэлю, судорожно сглотнул и сделал глубокий вдох. - Ангел, кому принадлежит эта кровать? Он подошёл ближе и провёл тонкими пальцами по краю одеяла, чтобы не смотреть на Кроули. - Гостям. - Азирафаэль. Он раздражённо выдохнул. - Диван вряд ли будет удобен, если однажды вечером кто-то напьётся до беспамятства и не сможет вернуться домой. Я подумал, что будет практично иметь готовую альтернативу. Кроули молчал так долго, что Азирафаэль был вынужден поднять взгляд. Брови демона были невыносимо мягкими. - С тех пор, как?.. "Это важная истина, которой нужно поделиться с Кроули", - сурово напомнил себе Азирафаэль. Осязаемое и, будем надеяться, убедительное доказательство эмоций, возможно, невысказанных, но не забытых, которые Кроули, по его мнению, испытывал большую часть времени. Он заставил себя встретиться взглядом с Кроули. - Вскоре после того, как я открыл магазин. Последовала пауза, достаточно долгая, чтобы брови Кроули поползли вверх. - Я спал на этом чёртовом диване в день премьеры, - заметил он. Азирафаэль смутился и снова принялся восхищаться замысловатым узором на одеяле. - Да, ну... возможно, меня вдохновило то, как неловко ты себя чувствовал, - он бросил на Кроули слегка осуждающий взгляд из-под ресниц, - ты больше никогда не оставался у меня на ночь. Кроули пожал плечами. - Я подумал, что ты можешь поднять шум из-за того, что это небезопасно. А на этом диване действительно неудобно спать. - Нам больше не нужно беспокоиться о безопасности, - пробормотал Азирафаэль, - или не так сильно. Если... если тебе когда-нибудь захочется вздремнуть... ты всегда можешь подняться, знаешь ли. В горле Кроули заклокотало, прежде чем он кивнул. Чувствуя себя одновременно воодушевлённым и немного растерянным от такой откровенности, Азирафаэль сел на край кровати. В соответствии с законами Ньютона, как только вес Азирафаэля прижал матрас, Кроули вскочил с кровати и начал расхаживать по тесной квартирке. Азирафаэль невольно вспомнил готического фламинго. - Ладно, значит, спать, - сказал Кроули слишком громко для маленького помещения, - ничего особенного, на самом деле. Получил свою кровать, взял удобную одежду. Теперь остается только лечь ничком и отключить мозги. Он поморщился всем ртом и снял солнцезащитные очки. - Это может быть уловкой, учитывая твою, э-э... - Что "мою"? - сдержанно спросил Азирафаэль, всё ещё чувствуя себя уязвлённым поспешным бегством Кроули с кровати. - Все твои умные мысли там, наверху, - быстро вставил Кроули, указывая сначала на свою голову, а затем на голову Азирафаэля, - там всегда что-то щёлкает от мыслей и, э-э, прочего. Как Бентли, летящая по Лондону на скорости девяносто. Нужно заставить тебя переключиться на пониженную передачу, чтобы ты мог поставить машину на парковку и безопасно заглушить двигатель. Азирафаэль был возмущён тем, что у Кроули хватило наглости даже вскользь упомянуть о проблемах Азирафаэля с тревожностью размером с город. Но в целом, судя по тому, что он помнил о своих предыдущих попытках уснуть, это была не такая уж неудачная метафора, и он неохотно признал, что Кроули сравнил его с его любимой машиной. Он издал довольный звук, встал и подошёл к изголовью кровати, чтобы начать подготавливать его для сна. - Я понимаю, что нужно расслабиться и очистить разум. Или, по крайней мере, сосредоточиться на дыхании. - Видишь? У тебя получилось, - сказал Кроули, подпрыгивая на носочках, - возможно, я тебе здесь даже не нужен. Азирафаэль встревоженно поднял взгляд. - О, но... - он пытался найти оправдание, - я хочу быть уверен, что делаю всё правильно, конечно. И я не смогу узнать, так как буду спать. - Ты хочешь, чтобы я смотрел, как ты спишь? - в голосе Кроули не было и тени осуждения, на которое, по мнению Азирафаэля, заслуживала эта просьба, произнесённая так прямо. Он ожидал, что это был жуткий фанатичный энтузиазм. - Если ты будешь так любезен, - согласился он, потому что с таким же успехом мог бы принять участие в этой безумной шараде, в которую они ввязались. Кроули кивнул и направился прямиком к мягкому креслу, которое Азирафаэль поставил в углу на случай, если ему захочется подняться наверх и почитать. Кроули устроился на нём поудобнее, наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и свесил солнцезащитные очки с пальцев. - Хорошо, ангел. Устраивайся поудобнее, - скомандовал он. Азирафаэль подавил желание закатить глаза и устроился под одеялом, сложив руки на животе. - Вот и мы, - сказал он, закрывая глаза, - довольно уютно. - Хорошо, хорошо. Теперь... попробуй представить себя там, где ты можешь полностью расслабиться. Просто... постарайся не слишком усердно представлять. Не хочу, чтобы ты случайно чудом угодил в ванну, полную какао или чего-то в этом роде. - Кроули. - Ладно, затыкаюсь. Азирафаэль поглубже зарылся в матрас и удобнее устроился на подушке. Что-нибудь расслабляющее. Он представил, как сидит в своём любимом кресле в магазине, держа в одной руке увлекательную книгу, а в другой - какао (каким бы банальным оно ни было). Уютно устроившись в своём любимом домашнем халате, он слушает что-то в стиле барокко, а Кроули развалился на диване с мобильным телефоном в руке именно там, где его мог видеть Азирафаэль. Это действительно была невероятно расслабляющая визуализация, в которую было легко погрузиться. Вероятно, это было связано с тем, что в последние несколько недель, когда пыль после апокалипсиса улеглась, он проводил с Кроули почти все вечера. Он задумался, а затем забеспокоился, не начнёт ли у него вырабатываться условный рефлекс, если визуализация сработает, и он не будет чувствовать сонливость каждый раз, когда пытается читать в этой очень распространённой ситуации. Это было бы неидеально. С другой стороны, могут ли у ангелов вообще вырабатываться условные рефлексы? В конце концов, его тело, каким бы удобным оно ни казалось, на самом деле не было им самим. Однако можно рассматривать это как программирование им своего тела. Сон и расслабление во время чтения и потягивания какао были очень чувственными, телесными переживаниями. И от его внимания не ускользнуло, что у Кроули выработалась своего рода павловская реакция на Азирафаэля, который строил ему глазки, в конце концов, ангелы и демоны были из одного рода-племени. С другой стороны, можно было бы поспорить, что то, как он смотрел на Кроули, а Кроули потакал любой завуалированной просьбе Азирафаэля, было не привычным следствием причинно-следственных связей, а скорее активным общением. Они разработали интимную систему условных знаков, которая позволяла ему просить о том, что было слишком опасно произносить вслух, точно так же, как он научился расшифровывать движения бровей и губ Кроули, когда тот надеялся на божественное вмешательство, чтобы смягчить последствия ада. Это не всегда был идеальный язык, но он неплохо служил им на протяжении нескольких столетий. Теперь казалось вполне естественным говорить что-то, а затем умоляюще смотреть на Кроули, или слышать определённую интонацию в голосе Кроули, а затем проверять расстояние между его бровями, чтобы убедиться, что интонация была мольбой. Они оба чувствовали себя довольно комфортно в этой манере. Но он не мог не признать, что это была довольно ограниченная форма общения, как и всё в этом мире, зависящая от обстоятельств и, следовательно, подверженная неверному толкованию. Например, он думал, что, согласившись на этот фарс, он, возможно, потакает желанию Кроули найти повод сблизиться с ним, а значит, и своему собственному желанию сделать то же самое. Но то, как Кроули сбежал от него раньше, наводило на мысль, что он, возможно, не так заинтересован в сближении, как думал Азирафаэль. Может быть, этим упражнением Кроули просто потакал тому, что, по его мнению, было желанием Азирафаэля? Может быть, Азирафаэль в какой-то момент во время пьяной болтовни, которая привела их к теме сна, умоляюще посмотрел на Кроули? От этой мысли у него сжалось в груди. В конце концов, нет особой разницы между телячьими и оленьими глазами. Возможно, он просто был сентиментален, и Кроули воспринял это как невысказанную просьбу. Он перебрал в памяти события того вечера в поисках подсказок. И вообще, почему они заговорили о сне? - Ангел, если ты ещё сильнее напряжёшься, то достигнешь критической массы и развалишься на части, - протянул Кроули из угла, -ты всё ещё визуализируешь? Что-нибудь расслабляющее? Ах да. Визуализация.

***

- Чай! - воскликнул Кроули чуть позже, размахивая электрическим чайником, который очень удивился, обнаружив, что живёт в тесном шкафчике Азирафаэля на кухне. - Приятная, расслабляющая чашка, э-э, чего это? Валерии? Валиума? Валерианы! - Я думал, ромашка - это традиция. - Да, но на вкус и запах это похоже на разбавленную кошачью мочу. Азирафаэль всё ещё сидел на кровати, следуя указаниям Кроули. Он предпринял ещё несколько попыток визуализации, но, похоже, не мог удержать свои мысли от скатывания в бездну. Это было неудивительно: одной из причин, по которой он давным-давно решил, что сон приносит больше хлопот, чем пользы, было то, сколько усилий ему требовалось, чтобы настроиться. Поэтому одна неудачная попытка не слишком его расстроила. Кроули, однако, настаивал на том, что ему нужно "продолжать думать о чём-то сонном" и оставаться в постели, пока он не испробует следующий трюк из своего арсенала... как будто, если он встанет с кровати, это может свести на нет всю проделанную работу. Кроули взял одну из белых кружек с ангельскими крыльями, которые, казалось, появлялись, когда Азирафаэль отворачивался, а затем пакетик для заварки и жестяную банку с рассыпным чаем. Не совсем британская, но достаточно близкая к этому душа Азирафаэля посчитала, что для вечерней чашки чая это слишком вычурно, не говоря уже о том, что у него не было ни пакетика для заварки, ни жестяной банки. Наблюдая за тем, как Кроули суетится вокруг, Азирафаэль пытался просто наслаждаться тем, что о нём заботятся. Но беспокойство, вызванное его недавними размышлениями, не проходило, клубясь в его лёгких и заставляя его пальцы дёргаться и теребить швы одеяла. Кроули, казалось, получал удовольствие, но мысль о том, что Кроули делает это из чувства долга, а не по своим невыразимым причинам, пустила корни и не хотела уходить. Он не хотел, чтобы Кроули был здесь в качестве одолжения или из чувства долга. Он хотел, чтобы Кроули был здесь просто потому, что ему этого хотелось, потому что ему нравилось делить пространство, смех и близость с Азирафаэлем. - Тебе не обязательно это делать, знаешь ли, - выпалил он, сжимая пальцы так сильно, что они заболели. Кроули оторвал взгляд от дымящегося чая и долго смотрел на Азирафаэля, прежде чем прищуриться. - Сдаёшься, ангел? - в его тоне сквозило притворное сочувствие, но в прищуренных глазах читалась насмешка. - Всё в порядке. Не все из нас могут быть чемпионами по сну. Полагаю, я продолжу нести эту ношу в одиночку. Невыносимо. Абсолютно невыносимо. - Сон - это не спорт. - Конечно, это так. Ты знаешь, насколько сложны эти вещи, если ты пытаешься заставить их работать дольше двенадцати-тринадцати часов за раз? - он выразительно указал на свое тело. - Нужно привести их в тонус. Развить мышечную память. Если ты не хочешь случайно впасть в кому, я имею в виду, - плохо подавленное содрогание намекало на прошлые неудачи. - О, просто принеси мне чай, - сказал Азирафаэль, закатывая глаза. Кроули, как обычно, неторопливо пересек комнату и протянул Азирафаэлю чашку с дымящимся содержимым. Однако его напускная уверенность пошатнулась, когда он отпрянул от прикосновения пальцев Азирафаэля, когда тот потянулся за чашкой. Азирафаэль пытался убедить себя, что это была просто реакция на жар почти кипящей жидкости, которая наконец просочилась сквозь поверхность кружки. Он не мог в это поверить.

***

Фарфоровая ванна - это пруд, а в пруду плавают утки. - У них есть уши? - спрашивает он, и безликий демон с ворчанием убирает уток. Зачем он так суетится? Всегда требует особого отношения. Разве он не понимает, что у него проблемы? - Да, - говорит он. - Если ты демон, то ты сделаешь это, - гудит принц Вельзевул со своего трона, неумолимая и так близко расположенная к бортикам ванны, что Азирафаэль беспокоится, как бы не забрызгать ее, когда он будет забираться внутрь. Сапоги Вельзевул, похоже, могут пострадать от влаги, а он здесь, чтобы вытащить Кроули из неприятностей, а не навлечь на себя ещё больше. - Что ж, я определённо не могу быть ангелом, - в отчаянии говорит Азирафаэль. Они не должны узнать. - Мне нужно снять эту одежду, - настаивает он, потому что должен хорошо заботиться о вещах Кроули; Кроули рассчитывает на него. Теперь они все вокруг него, теснятся, но не прикасаются, молча осуждающе наблюдая, как он наклоняется и снимает с Кроули одежду, слой за слоем. На земле нет чистого места, куда бы он мог их положить, и он нервничает. Но нет, вот его пушистый цилиндр. Он переворачивает его и засовывает внутрь одежду Кроули, часы, цепочку и очки. Если бы он надел цилиндр, то мог бы исчезнуть вместе с ним, как в фокусе. Вода слегка колышется и испаряется под тяжёлым взглядом множества демонов, собравшихся вокруг. Когда Азирафаэль заглядывает в воду, он видит своё отражение. Он в панике оглядывается, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь ещё. К счастью, никто не заметил, но они могут раскрыть его уловку в любой момент. Ему нужно быстро войти в воду, чтобы размытое изображение исчезло. Он неуклюже забирается в воду, которая не кажется мокрой, но очень холодная. Такой праведно холодный, что обжигает. Он горит. - Нет! - кричит он, пытаясь выбраться обратно и одновременно яростно вытирая воду с рук и груди Кроули. От вытирания вода только размазывается и быстрее впитывается в веснушчатую кожу. - Знай своё место, - говорит Михаил и не даёт ему выйти. Тело Кроули растворяется вокруг него. Он чувствует, как его сущность ускользает, и тщетно хватается за собственные руки (руки Кроули), пытаясь остановить это. Но он неумолимо поднимается из Кроули, из Ада, удерживаемый неумолимой святой нитью. - Остановись! - рыдает он, хватаясь за руки Кроули, которые тают и испаряются, как сухой лёд в термосе. Кроули смотрит на него из-под воды, и в его глазах, сияющих, как расплавленная сера, горят страх и предательство. Когда он открывает рот, чтобы закричать, Азирафаэль слышит его крик не снизу, а сверху, отражающийся от сияющего стекла и холодного мрамора. Затем вода снова становится неподвижной, пустой и холодной, и его наполняет непоколебимая уверенность в том, что Кроули ушёл, и это его вина.

***

Азирафаэль резко выпрямился, и в горле у него застрял всхлип. Комната была наполнена тенями и теплом, и на какое-то дезориентирующее мгновение ему показалось, что он всё ещё Внизу. Вес одеяла на его ногах и мягкая ворсистая кайма бархата под его руками немного успокоили его. Он был в своей спальне, а не в Аду. Маленькая рациональная часть его разума зафиксировала этот факт, словно бросая якорь в бушующие волны опустошения, которые всё ещё раскачивали его. - Кроули? - полупрокричал-полувсхлипнул он. В углу комнаты что-то дёрнулось и фыркнуло. Обернувшись, он увидел, что Кроули выпрямляется, сидя в кресле с откидной спинкой в его уголке для чтения. - Х-х-х-х? - ответил Кроули, повышая голос от волнения и поднимаясь на ноги. - Что случилось? - хрипло и приглушённо спросил он. Азирафаэль уставился на него, пытаясь избавиться от всё ещё не покидающего его ощущения, что Кроули ушёл, безжалостно анализируя помятую внешность демона: торчащий в сторону пучок волос, прилипших к спинке кресла, бледный отсвет его обнажённых рук в темноте, неуклюжие движения его ладоней, когда он потирал лицо. Это работало не очень хорошо. - Иди сюда. Пожалуйста, - хрипло попросил он, лишь слегка удивившись, обнаружив, что его рука уже протянута, а пальцы напряжены. Кроули резко моргнул, его лицо сморщилось, когда он явно попытался стряхнуть с себя сон, но он не возражал. Он придвинулся ближе, пока не смог ухватиться за протянутую руку. - Ангел? - спросил он, на этот раз мягче, как будто понял, что непосредственной опасности нет. Азирафаэль крепко сжал руку Кроули, сначала в рукопожатии, а затем переплетя их пальцы, когда на него нахлынули воспоминания о том, как вода испарялась с его кожи. - Мой дорогой, боюсь, мне нужно, чтобы ты посидел рядом со мной минутку, - признался он настолько ровным тоном, насколько смог, -если ты не возражаешь, - добавил он, когда его беспокойство немедленно усилилось воспоминаниями о прежней пугливости Кроули. - Да, конечно, - пробормотал Кроули, без колебаний подходя ближе и плюхаясь на край кровати, закидывая одну ногу на одеяло, а другую оставляя на полу в качестве опоры. Эта поза позволила Азирафаэлю придвинуться ближе и прижаться к нему плечом к плечу. Он прижал их сцепленные руки к своей груди. Если бы он думал, что ему это сойдёт с рук, он бы взвалил Кроули на себя и прижал к себе, как неуклюжего плюшевого мишку, но, похоже, в этом не было особого достоинства (теперь, когда сон отступил настолько, что он мог вспомнить, что у него вообще было какое-то достоинство) и он не мог избавиться от мысли, что Кроули лишь потакал тому, что должно было быть вопиюще очевидной потребностью. Позже он, возможно, смог бы оценить, насколько обоснованным было это предположение. Однако сейчас он не думал, что способен на что-то большее, чем сидеть, дышать и пытаться убедить свое тело не дрожать, жадно впитывая ту близость, которую Кроули был готов терпеть ради него. После долгой паузы Кроули хрипло произнес: - Плохой сон? Азирафаэль, не зная, что может вырваться у него изо рта, если он его откроет, промычал в знак согласия. - Это дерьмо, - согласился демон, уже снова зевая. Он широко зевнул и почесал шею, - думаешь, ты сможешь снова уснуть? Азирафаэль резко покачал головой. Что-то в этом движении, казалось, вывело Кроули из полусонного оцепенения. Мышцы его руки слегка напряглись, и он гораздо более бодрым голосом спросил: - Какао? - Звучит заманчиво, - прохрипел Азирафаэль. - Хорошо, - Кроули выпрямился и потянул их за сцепленные руки,-пойдём, ангел. Я даже не буду использовать чудо, чтобы это сделать. Кроули не жаловался, когда ему пришлось готовить какао одной рукой, или на то, что Азирафаэль всё это время маячил неподалёку. Когда Азирафаэль засомневался, стоит ли возвращаться в постель, Кроули ничего не сказал, а просто повёл их обратно вниз по лестнице в книжный магазин. Когда они наконец добрались до дивана, он подвинулся к краю, чтобы Азирафаэлю было куда сесть рядом с ним. И когда Азирафаэль устроился поудобнее, сжимая кружку в свободной руке, Кроули прижался к нему сзади, и они сидели, прижавшись друг к другу, плечом к колену. - Ты можешь рассказать мне, если хочешь, - тихо сказал он, - это может помочь. Азирафаэль задумался, прежде чем на мгновение плотно сжать губы. - Может быть, в другой раз, - солгал он. Будучи трусливым созданием, он крепко прижался к Кроули, впитывая в себя упрямую телесность его тела, скользкую тьму его ауры. - Всё, что тебе нужно, ангел, - пробормотал Кроули приглушённым голосом. Азирафаль изо всех сил старался не воспринять это как обвинение.

***

"Всё это стало довольно масштабным", - подумал Азирафаэль, сидя в постели с ворохом подушек и валиков, с дымящейся чашкой тёплого молока на прикроватном столике, в комнате, освещённой тёплым светом соляной лампы, и под печальную мелодию китовых песен, доносившуюся из динамика, который, вероятно, где-то припрятал Кроули. И всё же, глядя на Кроули, который, как всегда, прятался в кресле в другом конце комнаты, он не мог не думать о том, что этого недостаточно. - Седьмая попытка - удачная, - сказал Кроули, словно проводя ритуал. Его волосы торчали в разные стороны сильнее, чем обычно, из-за того, что он их постоянно поправлял, готовясь к сегодняшней попытке. Азирафаэль не считал, что вопиющее злоупотребление идиомой заслуживает чего-то большего, чем осуждающий взгляд. - Что? - проворчал Кроули, хотя и негромко, возможно, из уважения к довольно агрессивному настроению, которое он создал. - Семёрка - счастливое число. Даже священное. Совершенно неземное и многозначительное. Азирафаэль закатил глаза и постарался не придавать слишком большого значения тому, что Кроули вставил в разговор эти ставшие такими многозначительными слова. В конце концов, не так давно они бросались подобными насмешками друг в друга, как снежками, и от старых привычек трудно избавиться... как говорится, и как он с ужасом осознавал, играя в эту шараду. - Знаешь, я не уверен, что это стоит всех этих хлопот, - сказал он, не в силах скрыть раздражение в своем тоне, - я имею в виду сон, - поспешил он уточнить. Меньше всего ему хотелось, чтобы Кроули подумал, что он неблагодарен за его усилия. После первой попытки и кошмара ему так и не удалось снова заснуть, и Кроули пришлось заняться настоящим исследованием. Но с каждой неудачной попыткой Азирафаэль всё больше беспокоился о следующей, так что теперь, несмотря на то, что его комната была настоящим спа-салоном для сна, он чувствовал, как головная боль от напряжения пытается заявить о себе, несмотря на его решимость игнорировать её. Всё это начинало, как ни странно, утомлять. - О, сон - это прекрасно, - настаивал Кроули, - кроме того, я уже видел, как ты засыпал под солнечным лучом во время чтения. Скорее дремал, чем спал по-настоящему, но тебе, кажется, это нравилось. А теперь представь, что ты спишь достаточно долго, чтобы твое тело могло нормально перезагрузиться! Ты почувствуешь себя совершенно новым ангелом, обещаю. Азирафаэль посмотрел на ту сторону кровати, на которой он постоянно лежал, и почувствовал себя неловко, оставляя её пустой при каждой попытке. Это была единственная упрямая надежда, которая заставляла его соглашаться на каждую всё более безумную идею Кроули о расслаблении: он не был готов отказаться от фантазии о том, что они спят вместе. Потому что, несмотря на то, что Азирафаэль с каждой попыткой всё больше нервничал, Кроули становился менее раздражительным из-за случайных прикосновений. До такой степени, что Азирафаэль подумал, что, возможно, Кроули иногда так резко реагировал на физическую близость из-за нервов, а не из-за дискомфорта. Конечно, Азирафаэль всё ещё не набрался смелости предложить Кроули присоединиться к нему. Может быть, после успешного сна он наберётся смелости. - Полагаю, последняя попытка не повредит, - сказал он. - Вот это дух, - протянул Кроули. Азирафаэль забрался под одеяло и недавно установленное утяжелённое покрывало. Подушка из пены с эффектом памяти с охлаждающими вставками поддерживала его голову и шею, а валик под коленями обеспечивал идеальное положение позвоночника. Ему было очень удобно, и обстановка в комнате располагала к расслаблению. И всё же он был начеку. Бесформенные тревоги таились в глубине его сознания, хотя он и отказывался признавать их. - Я слышу, о чём ты думаешь, - проворчал Кроули, - как будто в двух комнатах звонит телефон, и гудки идут в два раза быстрее. Азирафаэль раздражённо выдохнул. - Я стараюсь изо всех сил. Думаешь, мне нравится, каким... каким настойчивым он может быть? - он прикусил язык. Кроули не нужно было слышать его нытьё, когда он изо всех сил старался помочь. - Что, если... Когда Кроули замолчал, Азирафаэль повернул голову и посмотрел на него. Кроули тоже смотрел на него, но, казалось, встретил его взгляд лишь с мрачной решимостью. - Что, если...? - подсказал он. - Послушай, я делал кое-что для Уорлока, когда он не мог уснуть. Судя по плотно сжатым губам, Азирафаэль мог бы подумать, что он собирается предложить лёгкую пытку. Вот только Кроули всегда был до неловкости нежен со своим подопечным. Ах, возможно, именно в этом и крылось колебание. - Я готов попробовать почти всё, - сказал он, не кривя душой. - Нгк. Ладно. Ну. Эм, тогда перевернись на живот. Я просто, э-э... - он вскочил на ноги и побрел к кровати, как плохой кукловод, не контролирующий свои нити. У Азирафаэля перехватило дыхание, когда он увидел, как тот приближается, широко раскрыв глаза в почти ослепительной надежде, что Кроули присоединится к нему. Затем Кроули нетерпеливо помахал рукой, и Азирафаэль, очнувшись от оцепенения, двинулся, чтобы выполнить просьбу. Устроившись поудобнее, поправив подушку, одеяла и покрывала, Кроули медленно сел на свободную половину кровати. Азирафаэль смотрел на него с выражением, которое, как он надеялся, было вежливым любопытством, но опасался, что оно слишком сильно напоминало взгляд ошеломлённого лесного существа. Он невольно затаил дыхание, когда Кроули повернулся лицом к изголовью, закинув одну ногу на кровать, но оставив другую свисать с края. "Что", - лихорадочно размышлял Азирафаэль, - "я могу сделать, чтобы побудить его полностью отдаться мне, не произнося просьбу вслух?" Он был так сосредоточен на том, где дальняя нога Кроули исчезала за краем кровати, что ему пришлось подавить дрожь, когда что-то прижалось к его спине. - О! - Нехорошо? - спросил Кроули, уже убирая руку. - Нет-нет! Ты просто удивил меня, мой дорогой, вот и все, - поспешил сказать Азирафаэль, - успокаивающее прикосновение! Да, звучит как раз то, что надо. Отличная идея. Пожалуйста, действуй поскорее. Он закрыл рот так резко, что его зубы громко клацнули. Последовала почти невыносимая пауза, прежде чем он снова почувствовал твёрдое прикосновение руки Кроули к своей спине. - Ты в порядке, ангел, - пробормотал он, - просто... сосредоточься на мне... на моей руке. Затем он стал медленно водить рукой вверх и вниз по спине Азирафаэля. Даже сквозь одеяло и утяжеленное покрывало Азирафаэль чувствовал тепло его руки. Давление было успокаивающим, надёжным. Он мог представить, как с каждым движением от плеч к пояснице Кроули разглаживал его нервно сведённые лопатки. Или, может быть, медленно размять его напряжённое тело, чтобы его было легче уговорить растянуться на кровати. Как масло на тост. Или ароматное масло на жаждущую кожу. - Тебе это нравится? - прошептал Кроули. - Да, - невнятно пробормотал он и тут же уснул.

***

Они ужинают в "Ритце". Икра и гренки, торт и шампанское, шоколад и кофе, довольство и Кроули. Азирафаэль знает, что они что-то обсуждают, но по изгибу губ Кроули понимает, что это не что-то важное. Вместо этого он наслаждается хорошей едой и компанией. Он протягивает Кроули лакомые кусочки на конце вилки или ложки и чувствует, как его распирает от счастья каждый раз, когда его дорогой друг наклоняется вперёд, чтобы принять угощение. Они продолжают трапезу, пока Кроули не разрезает свежую буханку бриоши, отламывает щедрый кусок и макает его в масло и зелень, лежащие на столе. Он подносит его ко рту Азирафаэля с мрачным выражением лица. - Ты обещаешь всегда позволять мне соблазнять тебя? - Да, - отвечает Азирафаэль и с жадностью откусывает. - Тогда почему ты не обращаешься со мной как с настоящим мужем? - требует Кроули. Азирафаэль волнуется и спешит поправить столовые приборы. Они были женаты? Он не помнит ни церемонии, ни клятв. Он что, забыл пойти? Была ли какая-то записка, которую он куда-то задевал? Он ужасно рассеян на своём посту. Но, конечно, Кроули сказал бы ему, если бы они заключили другое соглашение? В конце концов, он не может представить, что у него хватило бы смелости сделать предложение. - Мне очень жаль, дорогой, но когда мы поженились? Я, кажется, не могу вспомнить. - Мы поклялись защищать друг друга от бед. Мы были одной плотью, - настаивает Кроули, - освящённые водой и очищенные пламенем. - О, так вот что мы сделали? - пищит он. - И в хорошие, и в очень плохие времена. Пока смерть не разлучит нас, - не без доброты говорит Кроули, - ангел, ты мастер символизма. - Боже мой, как я мог не догадаться! - он хлопает себя по карманам в поисках кольца, браслета... чего-нибудь, что он мог бы подарить. - Мне так жаль, дорогой. Пожалуйста, прости меня. - Я не всегда могу выполнять всю работу, ты же знаешь. - Конечно, я знаю. Я стараюсь, клянусь. - Попытка - не всегда удачный ход, - говорит Кроули. Он стоит, прислонившись к одной из арок беседки, и выражение его лица такое же недоверчивое, как и тогда, - у тебя не очень хорошо получается. Он говорит это как извинение. - Пожалуйста, я всё сделаю правильно, - умоляет Азирафаэль. Но он не может сдвинуться с места, чтобы подойти к Кроули. Он чувствует себя замороженным в собственной плоти, его руки безвольно висят по бокам. По его лицу текут слёзы, но Кроули остаётся невозмутимым. - Я всё жду, когда ты меня догонишь, - обвиняет он. Теперь он отступает, медленно удаляясь, но всё ещё пристально наблюдая за Азирафаэлем, ожидая какого-нибудь движения, попытки присоединиться к нему. Азирафаэль плачет, изо всех сил пытаясь продвинуться вперёд, но он словно упирается в невидимую стену. - Кроули, подожди, - умоляет он.

***

Теплые руки сжимали и трясли его за плечи. - Азирафаэль, проснись, ну же, - прошипел Кроули, и было слышно, что он изо всех сил старается подавить панику. Этот тон вызвал в нём дюжину различных сочувственных реакций, от острого беспокойства до праведного гнева. Это пробудило его настолько, что он понял, что лежит в постели, уткнувшись лицом во влажную подушку. - О! - воскликнул он и приподнялся на неуклюжих руках, чтобы доказать, что может это сделать. - Чёрт, ладно, может, сон - не такая уж хорошая идея, - прохрипел Кроули. В какой-то момент он, должно быть, встал с кровати, потому что теперь он стоял рядом с ней, со стороны Азирафаэля, и его руки парили рядом, не касаясь, - у тебя по два кошмара на каждый. Азирафаэль сделал несколько судорожных вдохов и попытался усилием воли избавиться от истерического потрясения, вызванного сном, которое медленно исчезало, как отпечаток его головы на подушке. Он не думал, что уже может говорить, но вслепую нащупал руку Кроули. Тонкие пальцы без колебаний сжали его руку. Это прикосновение успокаивало так, как он и представить себе не мог. "Кроули не отказывался от него целых шесть тысяч лет (по крайней мере, когда это было важно)", - твёрдо напомнил он себе. Даже когда он нёс всякую чушь о побеге, он появлялся как чёрт из табакерки или излучал столько несчастной энергии "приди и найди меня", что Азирафаэль не мог не прийти. Если бы он добрался, Кроули встретил бы его. Он всё ещё учился возвращать долг последовательно и своевременно, но Кроули предоставлял так мало возможностей для практики, и он был довольно нерешителен. Кроули действительно был очень терпелив и просил так мало. И вместо того, чтобы воспользоваться столь щедрым предложением, он сглотнул и признался. - Нет, это было не так плохо, как в прошлый раз. Начало сна было очень хорошим, - он вздохнул и надул губы, - ты позволил мне накормить тебя тортом. Когда он осмелился поднять взгляд, Кроули изумлённо смотрел на него сверху вниз. - Тебе приснилось, что ты кормишь меня тортом? - он казался скорее растерянным, чем возмущённым или обиженным, что Азирафаэль воспринял как хороший знак. - Прекрасный захер-торт, - он сжал пальцы Кроули, - ты всегда так смущаешься, когда я пытаюсь предложить тебе что-нибудь, когда мы куда-нибудь идём, что я давно перестал пытаться. Боюсь, мои самые смелые мечты довольно скучны. - Х-н-н-г-х. Кроули, казалось, был немного озадачен этим признанием, но в то же время это наводило на мысль, что Азирафаэлю, возможно, удастся улизнуть и откусить кусочек, когда они окажутся в более уединённом месте. Это стоило обдумать для пикника, который он собирался устроить, когда снова станет достаточно тепло. - Хм, ну... значит ли это, что ты хочешь попробовать ещё раз? Азирафаэль вгляделся в лицо Кроули. Ему хотелось бы узнать истинное значение всего этого для Кроули прямо из головы демона. К этому моменту он уже не мог считать это просто неуместным предположением, которое Азирафаэль хотел проверить. Возможно, у Кроули возникла безумная идея, и ему нужно было довести её до конца хотя бы из чистого упрямства. Азирафаэль предположил, что он всегда мог... - Дорогой мой, - сказал он, прежде чем успел до конца сформулировать парализующую мысль, - я прихожу к выводу, что моё умение спать, возможно, важнее для тебя, чем ты показываешь. Иногда лучше всего действовать, не раздумывая. Кроули издал впечатляющий поток возмущённых гласных и полуобразованных согласных. Когда он, казалось, не собирался переходить к полноценному отрицанию, Азирафаэль повернулся на кровати лицом к нему. Он взял Кроули за другую руку, на мгновение задержавшись, чтобы насладиться тем, что тот не вздрогнул, и прижал обе руки к груди. - Кроули, я не думаю, что мне хотелось бы попробовать снова, не попросив тебя присоединиться ко мне. Понимаешь, я собирался с духом, чтобы попросить тебя. Это единственная причина, по которой я вообще согласился попробовать, что я мог бы... ну, соблазнить тебя. Но я бы не хотел, чтобы ты соглашался из чувства обязанности. И иногда ты отстраняешься, если я приближаюсь, но в другой раз ты этого не делаешь, и я не знаю, - он выдохнул через нос, - я хочу сказать, что, если ты не против, я бы очень хотел узнать, что всё это значит для тебя. Прежде чем я попрошу тебя. Переспать со мной. Руки в его ладонях были неестественно неподвижны, и он подумал, что Кроули, должно быть, ввёл свое тело в своего рода аварийную стазисную программу. И чем дольше длилось молчание, тем сильнее он чувствовал, как его собственные брови, приподнятые в надежде, опускаются. О, беспокойство. - Тебе не обязательно, - прохрипел он, - мне не обязательно спрашивать. Мы могли бы забыть обо всём этом, если хочешь, - он попытался ободряюще улыбнуться, но не был уверен, что у него получилось. Кроули, заикаясь, вернулся к жизни, и было слышно, как у него в горле застревают слова. - Нет, ангел, я, м-м-м, не хочу. Я имею в виду, я хочу. Я бы, э-э, я бы хотел. Присоединиться к тебе, - он замолчал, поморщившись всем телом, и поднял лицо к потолку. - Я подумал, что это может быть, э-э, слишком. В следующий раз, когда мне захочется вздремнуть. В компании. Не хотел ничего говорить на случай, если окажется, что ты не любишь спать, - он слегка наклонил голову, чтобы поймать взгляд Азирафаэля. - Не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным, - с сожалением признался Кроули. - О боже, какая путаница. - Ага. Азирафаэль отпустил одну руку Кроули, чтобы тот мог повернуться и эффектно откинуть одеяло на открытой стороне кровати. - Ну, эта часть, по крайней мере, проста, - заявил он, - дорогой Кроули, я бы хотел снова попробовать заснуть, и я бы хотел, чтобы ты присоединился ко мне. Просьба о чем-то столь интимном, столь непосредственном заставила его тело буквально затрепетать от излишнего адреналина, но он все равно вздернул подбородок с видом неуверенной победы. Он попросил то, что хотел. Вслух! - Конечно, ангел, - сказал Кроули. Он попытался пройти к своей стороне кровати лёгкой походкой, но ему пришлось дважды щёлкнуть пальцами, прежде чем он смог успешно переодеться в свою чёрную атласную пижаму. Забираясь в кровать, он выглядел как демон, пытающийся сложить оригами из всего тела, но Азирафаэль решил притвориться, что не замечает этого, и тоже забрался под одеяло. - Мне снова потереть тебе спинку? - приглушённо спросил Кроули, когда они оба устроились поудобнее. Азирафаэль посмотрел на него и был поражён тем, как сильно Кроули, обычно такой сдержанный, проявлял свою мягкость, когда лежал, окружённый подушками и бархатом. Он не смог сдержать слащавую довольную улыбку. - Вообще-то, я собирался спросить, как ты относишься к тому, чтобы обниматься, и не хочешь ли ты на этот раз быть большой или маленькой ложкой. Что-то вроде удивления и уязвимости промелькнуло на лице Кроули. - На этот раз, да? - Я думаю, будет справедливо, если мы будем меняться. - Вот как? Что ж, тогда... - он плотно сжал губы и резко перевернулся на спину, лицом к Азирафаэлю. - Мило, - выдохнул Азирафаэль и пересёк разделявшее их небольшое пространство. Он прижался к Кроули так сильно, как только мог. С помощью мысленного приказа, обращённого к матрасу, он даже смог полностью обхватить Кроуи руками, чтобы прижать его так крепко, как он мечтал... гораздо дольше, чем ему хотелось бы сейчас думать. В этот момент он прижался кончиком носа к коротким волоскам на затылке Кроули и услышал удивлённое ворчание демона. - Ты немного сдерживался, ангел? - спросил Кроули с лёгким присвистом. Он положил руку на предплечье Азирафаэля и прижал его к груди. Азирафаэль довольно заурчал и потёрся ступнями о ступни Кроули, наслаждаясь плавным скольжением чешуек, которые чувствовались сквозь его кожу. Потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы привыкнуть к тому, что они так близко друг к другу (вытянуть конечности, поправить подушки и одеяло), но в конце концов они устроились. Теперь Азирафаэлю ничего не мешало наслаждаться тёплым, крепким телом Кроули в своих объятиях. Он с готовностью подстраивал своё дыхание под равномерное расширение и сжатие спины Кроули, прижатой к его груди. Он позволил острому, горячему аромату Кроули медленно окутать его, а мягким волосам, гладкой коже и скользкому атласу - занять остальные его чувства. Он полностью сосредоточился на ощущении Кроули, близкого и безопасного, которым он мог наслаждаться. - Спокойной ночи, ангел, - пробормотал Кроули, уже слегка заплетающимся языком от надвигающегося сна. - Спокойной ночи, дорогой, - прошептал он в ответ, наслаждаясь ощущением тёплого атласа на своих губах. Тело Кроули стало тяжелее и почему-то ещё более ценным в его руках, когда демон погрузился в сон. Это было похоже на якорь, мягко тянущий его вниз, в безмятежные тёмные воды. Азирафаэль держался, уверенный в том, что они вместе проходят этот путь. Он проспал всю ночь, и ему приснился коттедж на берегу моря.