Как Сид и Нэнси

За все семнадцать беспокойных лет своей жизни Манджиро никогда еще не испытывал настолько удушающей неловкости. Хвала всем богам за ночь и полумрак в салоне «Кадиллака», успешно скрывающих его раскаленно-красные щеки. Мирай вела машину молча и смотрела на дорогу так пристально, будто могла обратиться в камень от любого, даже мимолетного взгляда в его сторону. Манджиро и сам боялся глянуть на нее, поэтому скорчился на своем сиденье, отвернувшись к окну. В припорошенном каплями мелкого дождя стекле он видел смутное отражение Мирай — ему показалось, что на ее лице застыло угрюмое и разочарованное выражение. И он вполне заслужил ее злость, потому что… сделал то, что сделал. При одном воспоминании о том, как обрушился на нее, словно дикарь, поглощенный вышедшими из-под контроля эмоциями и желаниями, Манджиро хотелось скукожиться до размеров дождевого червя и ничтожно закопаться в самую глубокую нору, куда за ним не смогут пролезть разъедавшие его изнутри неловкость и смущение. Но самым ужасным был вовсе не поцелуй. О нет, если начистоту, то поцелуй был… ну… охуенным. Он не чувствовал ничего подобного раньше. В голове взрывались фейерверки, и кровь приливала ко всем нужным местам в теле, разум плыл в сладкой эйфории. Да, поцелуй был потрясающим. Ужасным было то, что Манджиро ляпнул после, когда его накрыло волной паники от осознания случившегося. Он струсил. Испугался, что Мирай решит, будто он что-то чувствует к ней, будто она ему нравится. И это «будто» было совершенно лишним: Манджиро действительно что-то чувствовал, и она действительно ему нравилась. Слишком сильно. Он не был совсем уж идиотом и вполне мог догадаться, что неравнодушен к этой девушке, так неожиданно вошедшей в его жизнь. Вот только нужны ли Мирай подобные чувства от него? После всего, что она пережила, любые намеки на симпатию со стороны мужчин, скорее всего, казались ей отвратительными. Манджиро не хотел быть ей отвратительным. И потому решил, что наилучшим выходом из ловушки, в которую он их загнал, будет сказать ей, что поцелуй был ненастоящим: он просто сделал это, чтобы остановить разгоравшуюся в ней истерику. «Настоящие поцелуи, конечно, совсем не так ощущаются», — с нервным смешком отоврался тогда красный до корней волос Манджиро. «Наверное. Мне не с чем сравнивать. Кроме... ну, его», — едва слышно пролепетала не менее красная Мирай, адресуя слова своим подрагивающим коленкам. От одного воспоминания о сказанном ею Манджиро хотелось взвыть и размозжить себе лоб о стекло в заляпанном дождем окне. Потому что, выходит, он испоганил для Мирай не просто поцелуй. Он испоганил для нее первый поцелуй после ублюдка Масаямы. Просто дайте ему сойти с этой планеты. Его самоуничижительное и препаскудное настроение, кажется, передалось и их автомобилю: «Кадиллак» ни с того ни с сего закашлялся, недовольно загрохотал железной начинкой мотора, а затем с металлическим скрежетом полностью отказался ехать дальше, сердито пыхтя повалившим из-под капота дымом. Мирай растерянно провернула ключ в замке зажигания — «Кадиллак» издал в ответ настолько устрашающий рев, что она торопливо отдернула руки от руля. Испуганно посмотрела на Манджиро, который хмуро поджал губы, но мысленно даже немного обрадовался происшествию: по крайней мере, оно дало им повод разорвать эту неловкую тишину, сводившую его с ума. — Похоже, мотор перегрелся, — сделал предположение Манджиро. — Выйду посмотрю. — Ты сможешь починить? — неуверенно спросила Мирай. Она нервно кусала губы, и от выражения ее лица, все еще загнанного и несчастного, у Манджиро нехорошо скрутилось что-то невидимое и болезненное под ребрами. — Я подрабатываю в автомастерских, так что в подкапотной начинке разбираюсь, — заверил он Мирай и выбрался на улицу. Уже через несколько минут выяснилось, что «Кадиллак» подложил им грандиозную свинью: от перегрева разорвало шланг радиатора. Манджиро вынырнул из-под капота с глухим ругательством. Когда он в следующий раз увидит Рана Хайтани, подсунувшего им дышавшую на ладан тачку, тот узнает о себе много нового. И вряд ли уйдет домой без синяков на своей смазливой роже. Мирай, давно переодевшаяся в свои старые джинсы и худи, подошла к нему, зябко обхватывая себя руками. — Все плохо, да? — упавшим голосом спросила она, и Манджиро снова захотелось выругаться. А еще хотелось надавать самому себе пинков. Мирай доверилась ему, а он мало того, что не мог гарантировать ей стопроцентной помощи от Соры, так еще и оказался неспособен даже довезти ее до Хиросимы. Досада и злость полились в кровь ядовитой горечью. Впридачу ко всему Манджиро еще и с тормозов слетел на этом дурацком фестивале. Подобной потери контроля с ним не случалось уже давно, и он даже думать не хотел о том, как все это выглядело для Мирай. А теперь она застряла с ним посреди безлюдного поля со сломанной машиной. Какой же пиздец. — Сорвало шланг радиатора, и сам радиатор спекся к чертям, — мрачно объяснил он. — Придется вызывать сюда эвакуатор или искать другую машину. Мирай изменилась в лице от его слов, и от испуга в ее глазах Манджиро стало совсем тошно. Он не мог ее подвести. — Слушай, я что-нибудь придумаю, и… Гул мотора приближающейся машины оборвал его на полуслове. Они оба замерли, настороженно вглядываясь в светящий фарами автомобиль, который уже замедлял ход, явно намереваясь затормозить рядом с ними. — Майки, — напряженно проговорила Мирай. — Что, если это Юджи? — Ты прострелила ему ногу. Вряд ли он после этого сразу же запрыгнул в машину и погнался за нами. — Он точно сообщил о нас людям отца. Если это они… — Это не они, — отрезал Манджиро с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — У меня все еще есть пистолет Юджи. Эти слова Мирай заставили его резко посмотреть на нее. Белая, как первый снег, она смотрела на паркующийся у обочины автомобиль с отчаянной решимостью загнанного в ловушку зверя. Пистолет действительно остался у них, но Манджиро больше не позволит ей брать его в руки. Пускай он так и не научился прилично стрелять, но прятаться за спиной Мирай, пока она вытаскивает их из новой передряги, не собирался. Манджиро видел, как исказилось ее лицо, когда ей пришлось выстрелить в того говнюка, Юджи. Мирай ненавидела это. Он проследит, чтобы ей больше не пришлось делать ничего подобного. Но возможно… пистолет им и не понадобится. — Погоди-ка, — прошептал Манджиро, делая шаг вперед. — Якудза разве ездят на потрепанных пикапах? И правда, старенький пикап совсем не производил впечатления машины, которую использовали бы люди клана. Его дверцы со скрипом открылись, выпуская в ночь двоих людей. Это были парень и девушка, по виду их ровесники, оба темноволосые, одеты в простые синие джинсы и растянутые свитера. — Эй, ребята, — обратился к ним парень и дружелюбно улыбнулся. — Вам помощь нужна? Я увидел, что у вас, походу, тачка сдохла, и мы с сестрой решили остановиться. Стоящая за его спиной девушка мило улыбнулась и помахала им. Манджиро не сдержал облегченного вздоха, убедившись, что это вовсе не мордовороты якудза, но Мирай продолжала выглядеть настороженной и напряженной. — Да, у нас спекся радиатор, — с досадой сообщил он парню, который уже подошел к «Кадиллаку» и махал рукой, чтобы разогнать все еще клубившийся над капотом дымок. — Хреново, — прицокнул тот языком. — Такое посреди поля не починишь. — Что-то серьезное сломалось, да? — с сочувствием протянула его сестра, заглядывая ему через плечо. — Радиатор полетел, без него машина и десяти метров не проедет. Манджиро, хоть и сам прекрасно это понимал, помрачнел от его слов, а еще от того, как резко осунулось лицо Мирай от неприятной новости. — Хорошо, что мы проезжали тут, — бодро объявил парень. — Подкинем вас до Сидзуоки. Я, кстати, Хиро, а мою сестру зовут Хироми. — Мы близнецы, — девушка подмигнула Манджиро и задержала на нем оценивающий взгляд, но он не обратил на это внимания, поглощенный угрюмыми мыслями. — Майки, — представился Манджиро. — А это… — Рен, — опередила его Мирай. Твердо добавила: — Меня зовут Рен. Она опасалась называть свое настоящее имя, и Манджиро прикусил язык, раздосадованный своей тупостью: он даже не задумался о том, что не следовало так открыто называться незнакомцам. — Сейчас подцепим вашу машинку к нашей и поедем, — хлопнул в ладоши полный энергии Хиро. — Крутая тачка, к слову. Раритет! Парень с восторгом разглядывал «Кадиллак», и его глаза блестели неподдельным восторгом. Хиро быстро отыскал в кузове пикапа трос, которым Манджиро помог ему соединить обе машины. Когда они вернулись к девушкам, обнаружилось, что те стоят в неловкой тишине. Хироми посматривала на Мирай изучающе, а та явно нервничала, не зная, куда себя деть в обществе незнакомой девушки. Манджиро вдруг вспомнил, как неловко и коряво она отвечала одноклассницам, пытавшимся завести с ней разговор. Ясно как день, что для Мирай общение со сверстницами было незнакомым, и оттого утомительным занятием. — Вам не накладно делать крюк до Сидзуоки? — спросил Манджиро, отвлекая внимание новых знакомых на себя. Он обращался к Хиро, но ответила его сестра: — Вовсе нет, мы как раз туда и едем. — Хироми снова улыбнулась ему, и Манджиро сконфуженно кашлянул. Он постоянно чувствовал на себе ее взгляд и от этого ему становилось неуютно. — У меня там есть на примете хорошая автомастерская, — разрядил обстановку Хиро. — Закинем вас туда. Он сел за руль пикапа, его сестра проворно забралась следом. — Давай сначала ты, — шепотом попросила Мирай, и Манджиро не стал пререкаться. Она выглядела еще более скованной и напряженной, чем на уроках в их неблагополучной школе. Мирай не сказала этого прямо, но ей было явно некомфортно сидеть вплотную к незнакомой девушке. Без лишних слов Манджиро забрался на длинное сиденье пикапа, а Мирай села последней и захлопнула за собой дверцу. В салоне было тесно, они плотно соприкасались бедрами и руками — Манджиро чувствовал жар и мягкость тела Мирай, отчего все внутренности то и дело проваливались в появившуюся из ниоткуда бездонную пропасть под его ребрами. Хироми сидела также впритирку к нему, но ее близости Манджиро почти не замечал, пока она не заехала локтем в синяк на его боку, пытаясь устроиться поудобнее. — Прости! — Хироми прижала ладонь ко рту, когда он не сдержал тихого болезненного шипения. — Сильно ударила? — А, нет, — процедил Манджиро сквозь зубы, чувствуя, как затихает пульсирующая боль в синяке. — Все ок. — Может, сначала в больницу заскочить? — Хиро наклонился вперед, чтобы посмотреть на них. — Вы оба выглядите потрепанными, простите за прямоту. Манджиро и Мирай быстро переглянулись, но этого беглого взгляда хватило им, чтобы вспомнить о живописной росписи из синяков и царапин на их лицах. Ничего удивительного, что Хиро обратил внимание на их разукрашенные физиономии. — Просто попали в небольшую аварию, — как можно непринужденнее соврал Манджиро. — С нами все в порядке, правда. — Извини еще раз. — Хироми сочувственно прикоснулась к его локтю и задержала пальцы на рукаве его толстовки немного дольше положенного. Мирай едва заметно поерзала рядом, и Манджиро, зажатый между двумя девушками, почувствовал, как начинают разогреваться его уши. Полгода назад он бы из себя выпрыгнул от такого расклада, сейчас же ему просто хотелось поскорее остаться наедине с собой и разобраться с вышедшими из-под контроля чувствами. Он неловко прокашлялся и на всякий случай уточнил еще раз: — Вам точно по пути? — Даже не сомневайся, — бодро ответил Хиро, разгоняя пикап и поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что «Кадиллак» на прицепе не вихляет по дороге. — Я сам нередко чинюсь в этой мастерской, ну а в Сидзуоку мы вообще едем по большому делу. — В пригороде завтра будет проходить бесплатный концерт, посвященный Sex Pistols, — сообщила Хироми. Она грациозно накручивала на палец прядь шелковистых темных волос, и кончик локона то и дело задевал рукав Манджиро. — Мы к нему полгода готовились! — с энтузиазмом хохотнул Хиро. — Это моя любимая группа. Вы, случайно, не туда же направлялись? — Э, нет, у нас… другие планы, — уклончиво пробормотал Манджиро, чувствуя, как окаменела сидевшая вплотную к нему Мирай. — Мы едем к… к родственникам. Почти правда: ведь Сора действительно стала бы его семьей, если бы не постигшая их трагедия. — Если вдруг решите туда заглянуть, точно не пожалеете, — прозвенел нежный голосок Хироми. — Я бы так хотела поехать туда с парнем! Которого еще надо найти. — Она игриво хихикнула, а затем сощурила темные глаза и, глядя на Манджиро, невинно поинтересовалась: — Вы давно вместе? Манджиро подавился слюной и закашлялся. Мирай рядом с ним напряглась так сильно, что ему показалось, она треснет, если ее коснуться. От этого тоненько кольнуло в центре груди. Он, конечно, тоже не ожидал подобного вопроса, но то, как отреагировала на него Мирай… Все из-за того дурацкого поцелуя! Потому что он, как ополоумевший неандерталец, полез к ней против ее воли. В тот момент эмоции затопили Манджиро с головой, захлестнули безудержной лавиной. Мирай была такой испуганной, а в нем бурлила лава адреналина и так сильно хотелось хоть немного ее успокоить, поделиться с ней этими полыхающими чувствами. Он не должен был лезть к ней. А теперь ей, должно быть, стало противно от одного предположения, что между ними могло быть что-то… такое. — Мы не встречаемся! — торопливо брякнул Манджиро и поморщился от громкости своего голоса. Нервно хохотнул. — Вовсе нет. Рен моя… моя сестра. Манджиро мог поклясться, что на этих словах Мирай бросила на него какой-то странный взгляд, но он продолжал упрямо смотреть вперед, на убегавшую из-под колес машины дорогу. Смотреть в окно было безопасно. Смотреть на Мирай было страшно. — Серьезно? — добродушно удивился Хиро. — Никогда бы не подумал. Вы не очень похожи. — У нас разные матери. Ложь родилась легко и естественно: в конце концов, Манджиро не раз слышал подобное по отношению к себе и Эмме. После этого разговор не клеился. Хироми то и дело ерзала, невзначай касаясь ногой бедра напряженного Манджиро. Мирай молча смотрела в окно, и он не мог разгадать, о чем она думала. Хиро включил магнитолу, откуда полился хриплый, с надрывными нотками голос Сида Вишеса. Манджиро и сам частенько слушал Sex Pistols, поэтому музыкальное сопровождение его вполне устраивало. До Сидзуоки они добрались уже через двадцать минут, а еще через десять припарковались у рекомендованной Хиро автомастерской. Вердикт «Кадиллаку» оказался неутешительным: ремонт займет как минимум сутки. Искать другую машину было рискованно и сложно — светить документами нельзя, поэтому прокат авто отпадал, да никто и не сдал бы машину в аренду двоим несовершеннолетним соплякам без водительских прав. Продолжать путешествие автобусом или поездом было и вовсе опасно. Ничего не оставалось, кроме как снять номер в мотеле. Оказалось, что Хиро и Хироми уже сняли комнату в небольшом апарт-отеле: они предложили проверить, остались ли там свободные номера. К тому моменту Манджиро и Мирай устали настолько, что даже не стали возражать. По дороге в мотель Манджиро изо всех сил молился, чтобы им удалось снять два отдельных номера.

***

Мирай не знала, куда себя девать от неловкости. Свободный номер в мотеле оказался, конечно же, всего один, и им с Манджиро предстояло провести в нем ближайшие сутки в компании друг друга и сковавшего их обоих напряжения. Еще вчера ее мысли даже не задержались бы на этом факте. В конце концов, они с Манджиро не просто ночевали в одном номере прошлой ночью — они спали вместе на одной кровати. Но это было вчера, когда они, вымотанные и обессиленные, даже не обратили внимания на такие глупости. Теперь же реальность треснула и раскололась на два замкнутых мирка: в одном из них было темное «вчера», во втором — зыбкое «сегодня». А соединял эти два мира шаткий мостик поцелуя, который, по словам Манджиро, даже не был настоящим, но заставил Мирай балансировать на этом ненадежном мосту, боясь сделать шаг. Манджиро прямо сказал ей, что это не был настоящий поцелуй. Вроде бы, после этого все должно было стать на свои места, если бы не одна проблема: Мирай ответила на его «не-поцелуй» по-настоящему. И теперь ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения. Едва они зашли в номер, Манджиро пробурчал что-то невразумительное и торопливо скрылся в ванной. Будто сбежал от нее. Мирай не сомневалась, что он жалел о своем порыве. Лучше бы надавал ей тогда пощечин, чтобы прекратить истерику — к боли она привыкла, а вот к… От воспоминания о том поцелуе краска снова полилась на щеки неконтролируемой лавой. Мирай прижала к лицу ладони и зажмурилась. Нужно перестать думать об этом. Манджиро не видит ее в романтическом свете, он ясно дал это понять, а еще вчера она и сама даже не подумала бы о нем в таком ключе. Так ведь? Все, что занимало ранее мысли Мирай: как бы не попасться в лапы Юджи и людей приемного отца, как выжить и спастись. Но в предательском «сегодня», после этого ненастоящего поцелуя, она думала о Манджиро почти все время. Совсем извелась от мыслей о нем. Он вел себя скованно и отстраненно, поэтому Мирай не решалась даже посмотреть на него лишний раз. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он подумал, будто она испытывает к нему что-то… такое. Ему это будет не нужно и противно, ведь она… …убийца. Она убийца. Тошнота подкатила к горлу, и Мирай прижала ладонь ко рту. На долю секунды ей показалось, что ее пальцы все еще обагрены горячей кровью, которую она пролила на глазах Манджиро. Воспоминание об ужасе, случившемся в душном номере лав-отеля, всплывало в ее голове кровожадной акулой, пожирало ее самообладание мысль за мыслью. Очевидно, что Манджиро помогал ей из жалости, и за это она должна быть ему благодарна. Она и была. Позволять себе думать о нем, вспоминать тепло его губ и улыбку — на это Мирай не имела права, поэтому запретила себе даже смотреть в его сторону. Как это вообще случилось? Как она допустила, чтобы Манджиро Сано стал вызывать столько трепета в ее душе? Мирай казалось, она все еще чувствует его рваное дыхание на своих губах, но ведь неосознанное притяжение к нему на самом деле проснулось в ней куда раньше этой ночи. Она просто не хотела обращать на это внимание. Когда же это случилось? В тот момент, когда он соврал другу, приняв на себя вину за ее преступление? Или когда оттолкнул от нее жестокого монстра, хотевшего растерзать ее в грязном номере лав-отеля? А может, это случилось в кабинке колеса обозрения, где она впервые за долгое время почувствовала себя действительно живой? Потому что была рядом с ним. Это все не имело значения. Манджиро явно стало неприятно, когда Хироми, предположила, будто они пара — не даром ведь он так горячо запротестовал и сразу же назвал их братом и сестрой. В тот момент Мирай окончательно уверилась во мнении, что Манджиро противна даже мысль о ней, как о девушке. Если бы ее не было рядом с ним, он мог бы не таясь принять откровенный флирт Хироми: Мирай прекрасно видела, с каким интересом на него смотрела эта девушка, хорошенькая, будто куколка. Мирай чувствовала себя лишней. Досадной обузой. А еще она чувствовала себя несчастной, грязной и жалкой. Раздерганные эмоции сводили с ума, путали разум и все ее реакции. Манджиро вышел из ванной, и Мирай вздрогнула от щелчка двери. Он заметил это и пробормотал: — Прости, не хотел напугать тебя. — Все нормально, — торопливо ответила она. Щупальца неуютной тишины протянулись по воздуху между ними: они будто потеряли способность нормально общаться друг с другом. Этот дурацкий поцелуй, который даже не был настоящим для него, сломал все то, что так радовало и согревало Мирай рядом с Манджиро. Она не должна была отвечать ему, когда он не-целовал ее. Нужно было просто отстраниться тогда — и сейчас не было бы этих жутких недосказанности и напряжения. С ужасом почувствовав предательское жжение в глазах, Мирай пробормотала что-то о необходимости умыться и сбежала в ванную еще быстрее, чем Манджиро до этого. Слезы обожгли щеки одновременно с щелчком замка на двери. — Какого черта, — в сердцах выдавила Мирай и принялась раздраженно вытирать бесившие ее слезы. — Успокойся. Прекрати, ну же! Шмыгнув покрасневшим носом, она вперилась угрюмым взглядом в свое отражение в зеркале. Весьма неприглядное, к слову: пронизанные слезливой краснотой глаза, покрытые неровными пятнами щеки, спутанные волосы. Синяк на виске уже наливался лиловой глубиной и выглядел неприятно, разбитые губы припухли от все еще катившихся из глаз слез. Наверное, Манджиро почувствовал во рту кровь, когда не-целовал ее. Наверное, ему это было неприятно. — Какого хрена ты сопли распустила? — зло спросила Мирай у своего потрепанного двойника в зеркале. Она действительно сейчас ревела из-за парня? После всего, через что прошла за эти дни? Быть того не может. Но вся усталость, шок и стресс, казалось, только и ждали любого, самого ничтожного толчка, чтобы пролиться наружу лавиной эмоций, которые она слишком долго сдерживала. Мирай устала. Больше всего на свете хотела бы исчезнуть и больше не думать о крови на своих руках, которая останется на них, даже если она сдерет кожу с ладоней до мяса. Глупо думать о Манджиро и переживать из-за того, что она ему не нравится. Мирай и себе-то самой не нравилась, так о чем тут говорить? — Прекращай этот цирк, — велела она расстроенной девушке в зеркале и включила холодную воду, чтобы убрать воспаленную красноту с заплаканных глаз. Когда она вышла из ванной, Манджиро сидел на кровати — хвала богам, их в номере было две — и сосредоточенно печатал что-то в своем телефоне. — Дракен передает тебе привет, — обронил он, не взглянув на нее. Мирай ничего не ответила, и Манджиро поднял голову, должно быть посчитав ее молчание просьбой объясниться. — Я сказал ему назначить отрядам Токийской Свастики почасовые дежурства возле моего дома, — пожал он плечами. — На случай, если туда заявятся якудза. — Ты правда думаешь, что кучка районных хулиганов сможет защитить твою семью от людей моего отца? — не сдержала скептицизма Мирай. — А что еще мне остается? — неожиданно вспылил Манджиро. Он впервые повысил голос, обращаясь к ней, впервые обратил на нее свое раздражение. Его реакция ощущалась хлесткой пощечиной, и Мирай невольно отступила на шаг назад. Но уже через миг поджала губы, а следом сжала и подрагивающие кулаки. Она не имела права чувствовать себя уязвленной, а вот у Манджиро были все основания злиться на нее. Ведь это из-за нее его семья оказалась в опасности. Из-за того, что он выбрал помочь ей. — Извини, — пробормотал Манджиро и устало запустил пальцы в растрепанные волосы. Под его глазами темнели глубокие синяки недосыпа. — Я не хотел кричать. Он не должен был извиняться перед ней. Уж точно не он. Решение было простым и, откровенно говоря, так и просилось наружу. Мирай это казалось единственным выходом из опасной ситуации, в которой Манджиро оказался по ее вине. — Послушай… — осторожно прошептала она. — Думаю, тебе лучше вернуться к семье. Ты мог бы просто дать мне контакты Соры, я свяжусь с ней сама и попрошу о помощи. Если она действительно честный коп, как ты говоришь, то я смогу с ней… — Тебе так не терпится от меня избавиться? — с неожиданной горечью перебил ее Манджиро, поставив Мирай в тупик своим вопросом. Она растерянно уставилась на него, совершенно сбитая с толку. — Что? — Мирай не сдержала нервного смешка, вырвавшегося из горла против ее воли. — Ты что такое говоришь? — Ты на меня даже не смотришь! — в раздражении взмахнул руками Манджиро. — Это из-за того… потому что я сорвался на фестивале, да? «Нет же, дурак, из-за того, что для меня тот поцелуй значил слишком много, а для тебя не значил ничего!», — так и хотелось крикнуть Мирай, но она сдержала себя усилием воли. Раздражение, исходившее от Манджиро плотными волнами, странным образом действовало на нее, распаляло ее собственную досаду. — Не все в этом мире крутится вокруг тебя, Майки, — резко бросила ему Мирай, немного стыдясь неуместного мстительного удовлетворения от того, что могла уязвить его своими словами так же, как он уязвил ее. — И, к твоему сведению, ты тоже на меня не смотришь! Манджиро возмущенно открыл рот, обвинительно выставил палец в ее сторону, но сказать ничего не успел — раздался мягкий стук в дверь. Они оба замерли посреди перепалки и настороженно уставились на закрытую дверь номера. Вряд ли якудза так вежливо стучали бы, если бы обнаружили их в этом мотеле… — Ребята, это я, Хироми, — послышался за дверью мелодичный голосок. Мирай кольнуло изнутри мимолетной досадой. Зачем она пришла? Манджиро бросил на нее угрюмый взгляд, вздохнул и пошел открывать дверь. — Приветики, — прощебетала Хироми, по-кошачьи глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Как вы обустроились? — Нормально, — коротко отмахнулся Манджиро, но Хироми его грубоватый ответ, похоже, нимало не смутил. — Мы с братом сегодня вечером идем в местный бар, там будут танцы и караоке, — мило улыбнулась она, продолжая поглядывать на Манджиро. — Я подумала, может ты тоже хотел бы сходить. С сестрой, конечно, — торопливо добавила она, и Мирай едва сдержала раздраженное хмыканье. — Я не думаю, что… — замялся Манджиро. — Мы пойдем! И Хироми, и Манджиро уставились на нее с настороженным удивлением на лицах, но Мирай проигнорировала это. Пускай решение отправиться в бар с малознакомыми людьми было верхом безрассудства после всего случившегося на фестивале, но ей хотелось быть безрассудной. Мирай осточертело бояться и чувствовать себя виноватой. К тому же поход в клуб давал возможность побега из этого номера, в котором они с Манджиро проторчали бы весь вечер наедине друг с другом и закупоренным напряжением пополам с неловкостью, от которых хотелось лезть на стену. — Мы пойдем, — уверенно повторила Мирай, с вызовом глядя на Манджиро, который смотрел на нее с хмурой растерянностью. На слегка помрачневшую Хироми она демонстративно не обращала внимания. Мирай наверняка совершала ошибку, она понимала это, но отступать не собиралась. И будь что будет.