Мечты

Сколько бы тысяч или миллионов лет ни проходило, она всё равно оставалась такой же: в расцвете сил, всегда энергичной, деловой, одновременно очень строгой, грубой, но при этом решительной, целеустремлённой, всегда державшейся за своё. Именно так описывают её те, кому удавалось вторгнуться к ней поближе, чем к продавцу или «прохиндейке», как её ещё называли за хитрые слова, которые нанизывались, как на ниточку, а милый мужской голос прямо кричал, чтобы ей дали то, что ей нужно, или то, чего она хочет. Ей не было за это стыдно, она так жила всю жизнь: столько, сколько себя помнит. Она не представляла себя, работающей на какой-нибудь легальной, или ещё лучше, престижной специальности, ведь её бы просто не взяли. Она была рождена быть преступницей. Но что, если бы она такой не была? Бред. Все мысли о том, что она может выбраться из этого, просто бред. Все мечты и надежды о чём-нибудь более чистом для неё – всё бред. Но они так сладки… Как запретный плод. Как запретный плод, они просят, чтобы их достали и вкусили, не без усилий, конечно. Способна ли она? Способна ли она приложить все усилия, чтобы к ним добраться? Готова ли она жить? Именно жить? Крыша старого дома, которая не ремонтировалась с самой постройки, скрипела, впираясь в мозг. Да, конечно, её надо ремонтировать, но для девушки, которая постоянно существует от зарплаты до зарплаты, даже такое – роскошь. Она спала, как мёртвая, без снов. Странная, человеческая голова, обречённая навечно не открывать глаз, лежала в колыбельке: самодельной, из коробки, с подложенной ватой и лепесточками необычных цветов с лицами по бокам. Ухаживать за этой головой, делать для неё всё, на что она была способна, давало ей так нужное чувство полезности, принадлежности. Ей это приносило удовольствие и тепло. Постоянно быть занятой, не чаять в себе ничего – именно так она была воспитана. Именно так она должна жить в благодарность за её спасение, за новое тело. Она связала свою душу с тем, чтобы быть слугой для других, даже если ей это принесёт смерть, даже если она пойдёт в самую глубь, туда, куда никто бы не пытался. К самому боссу, самому правителю этих земель, или… к кому-то, кто должен им быть? Люди бегут за властью, мечтают быть всемогущими над всеми и перейти в самую высь иерархии, но даже с огромным желанием, политическими знаниями, связями, силами, никто не смог. Никто не мог, так в чём подвох? Пол под ногами крушится, оказываясь небом, она стоит в воздухе, пока все падают к ногам, многие не верят, шипят, сплетничают: «Как она могла?», но теперь всё равно. Она почувствовала сердце по-настоящему, тёплую и гладкую кожу рук, серую, как туча, похожую на… человеческую. Пора ей поднять руки ввысь, к самим богам, получить благословение быть тем, для чего она была создана на самом деле, вопреки всему, вопреки логике этого мира и пониманию каждого, кто был там рождён и видел это. Вот она - жизнь…

БАМС!

«Мммммммм», — потерев лицо, она вышла из идеальных фантазий, перед тем как увидела, что её мёртворождённое дитя лежало на полу - было сильный ветер. Уже озлобленная на себя за открытое на ночь окно, она побежала к нему, будто бы он мог чувствовать боль, но боль чувствовала она. Он заставлял её чувствовать. Ещё долгое время девушка не будет способна понять, через что она прошла в своём сознании. Имело ли это смысл вообще? Может, это было её отчаяние? Все мысли прерывает звонок: «Эна!...»