Огонь и пепел

Утро началось с раннего подъема и холодного душа, взбодрившего сонное сознание Тэхена. Поправив волосы и надев удобную одежду, он направился в столовую, уверенный, что будет первым. К его удивлению, за столом уже сидели Чонгук и Хосок, увлеченные тихой беседой. Заметив его, они прервали разговор, и по тому, как напряглись их плечи, омега понял, что обсуждали что-то важное. — Доброе утро, — произнес Тэхен, скользнув на свободное место. Они обменялись приветствиями, и омега принялся за завтрак. Стол ломился от невероятных блюд, ароматы которых переплетались в воздухе, создавая симфонию запахов. Свежая выпечка, фрукты, о которых в дистрикте можно было только мечтать, нежный омлет с травами и еще десятки изысканных яств. Стараясь отвлечься от мыслей о предстоящих тренировках, Тэхен перевел взгляд на панорамные окна, за которыми расстилался вид на Капитолий, окрашенный в золотистые тона восходящего солнца. Время летело незаметно. Из двух недель, отведенных им с момента жатвы, уже прошло около трех дней. Осталась неделя на групповые тренировки, после чего их ждала индивидуальная подготовка и оценка распорядителей игр. Последние дни перед ареной будут посвящены интервью и неофициальным встречам, призванным привлечь спонсоров. — Итак, мои прекрасные, — начал Хосок с нотками сарказма, но без обычной ядовитости. За эти дни Тэхен заметил, что ментор действительно стал относиться к ним серьезнее. — Я хочу, чтобы вы тренировались вместе, если, конечно, вы не против. Омега переглянулся с Чонгуком — оба отрицательно покачали головами, показывая готовность к совместным тренировкам. — Отлично, — кивнул Хосок, откусывая кусочек тоста. — Теперь хочу услышать про ваши сильные стороны и навыки, которые могут помочь на арене. Наступила пауза, пока оба трибута размышляли, перебирая в уме свои умения, которые могли бы стать преимуществом в смертельной игре. — Я умею охотиться, в основном из лука, — наконец произнес Тэхен, заметив, как брови ментора удивленно приподнялись. — Неплохо управляюсь с ножом. Пожалуй, это всё. Омега намеренно не стал упоминать о своей скрытности и умении передвигаться почти бесшумно — это был козырь, который лучше приберечь. — Отлично, это очень хорошо, — одобрительно кивнул Хосок, и в его глазах мелькнул профессиональный интерес. — С этим определенно можно работать. Красивый омега из дальнего дистрикта, который к тому же хорошо обращается с оружием — редкое сочетание. — Тэхен хорошо разбирается в ягодах и травах, — неожиданно добавил Чонгук, привлекая внимание. — Да и вообще с выживанием у него всё в порядке. Костер разжечь сможет, воду найти — тоже. Тэхен невольно задержал взгляд на профиле альфы, ощущая странное тепло внутри. Удивительно, но именно Чонгук научил его различать съедобные растения, показал базовые навыки выживания в лесу. Без него Тэхен никогда не смог бы самостоятельно добывать пропитание для семьи. Эта мысль заставила сердце сжаться от противоречивых эмоций. — А ты? — Хосок перевел взгляд на Чонгука. — Что с твоими навыками? Судя по телосложению, с силой проблем нет. — Я работал в шахтах, — кивнул альфа, машинально потирая ладонь, испещренную мелкими шрамами. — С физической силой действительно всё в порядке. Могу поднимать тяжести, выносливость тоже хорошая. Тэхен знал, что Чонгук преуменьшает. За годы тяжелого труда в шахтах альфа развил не только силу, но и удивительную выносливость. Тэхен несколько раз видел, как тот в одиночку поднимал грузы, с которыми обычно справлялись только два-три человека. Хосок откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. В его взгляде читалась смесь удовлетворения и расчета. — Что ж, неплохо, — произнес он наконец. — Чонгук, у тебя явное физическое преимущество, и это видно невооруженным глазом. Не показывай всё, на что способен, — приберегаем козыри для индивидуальной оценки. Тэхен, у тебя тоже хорошие навыки, но неизвестно, будет ли лук на арене. Перед распорядителями продемонстрируй всё, на что способен, а на групповых тренировках, как и Чонгук, работай вполсилы. Он сделал паузу, отпив кофе, и продолжил более серьезным тоном: — Но не перестарайтесь — вы не должны выглядеть слабыми перед другими трибутами. Найдите баланс. На публике держитесь вместе и помогайте друг другу, хотя, — он улыбнулся уголком губ, — я вижу, что с этим у вас проблем не будет. Тэхен и Чонгук молча кивнули, жадно впитывая каждое слово ментора. Несмотря на его ворчливость и цинизм, они начинали понимать, почему Хосок когда-то выиграл свои Игры. Они договорились встретиться в одиннадцать у лифта, где Джин должен был сопроводить их на первую тренировку. Возвращаясь в свою комнату, Тэхен размышлял о стратегии, предложенной Хосоком. Рекомендация держаться вместе поразила его своей жестокостью. Они с Чонгуком знакомы много лет, между ними сложились теплые отношения, и теперь им советовали тренироваться вместе, быть рядом... зная, что на арене они станут соперниками, и лишь один из них сможет выжить. Жестоко. Но где-то в глубине души Тэхен был рад этой возможности. "Возможно, это наши последние дни вместе," — думал он, подбирая одежду для тренировки. Омега хотел выжить, хотел победить, но понимал, что шансов у него не так уж много. У Чонгука их было больше. От этой мысли становилось одновременно горько и спокойно — если уж ему суждено умереть, пусть хотя бы Чонгук вернется домой. Когда часы показали без десяти одиннадцать, Тэхен направился к лифту. Чонгук уже ждал его там, переодетый в тренировочный костюм — одинаковый для всех, но сидевший на каждом по-разному. На омеге плотная ткань облегала тело, подчеркивая изящные линии фигуры, тонкую талию и длинные ноги. Тэхен в очередной раз ощутил неловкость от того, как одежда акцентировала его привлекательность — то, что Капитолий так настойчиво пытался превратить в товар. На Чонгуке же форма сидела совершенно иначе — подчеркивала мощь плеч, рельеф мышц на руках и прессе, создавая образ воина, готового к бою. Тэхен невольно залюбовался — альфа выглядел невероятно красиво, в его облике сочетались сила и какая-то звериная грация. Чонгук тоже не мог отвести взгляд от стоящего рядом омеги. В этот момент Тэхен поймал его взгляд, и что-то промелькнуло между ними — мимолетное, но глубокое понимание, не требующее слов. Спустившись на тренировочный этаж, они сразу же оказались в центре внимания. Другие трибуты уже собрались там, разделившись на группы, словно стаи хищников, отмечающие свою территорию. Профессионалы — представители первого, второго и четвертого дистриктов — держались особняком, излучая почти осязаемую ауру превосходства. Тэхен невольно изучил их взглядом. Эти трибуты были любимцами публики не просто так — почти каждый год их дистрикты посылали добровольцев, годами тренировавшихся для этого момента. Они выглядели здоровыми, сильными, опасными. От них исходила хищная, животная энергия, заставляющая инстинктивно держаться на расстоянии. Омеги-профессионалы были заметно крупнее и мускулистее Тэхена и других омег из бедных дистриктов. Их тела, казалось, были созданы для боя — гибкие и сильные одновременно. Альфы же выделялись еще сильнее — высокие, с отточенной годами тренировок мускулатурой, они превосходили даже Чонгука, который и сам был далеко не мелким благодаря работе в шахтах. Неприятный холодок пробежал по спине Тэхена, когда он поймал на себе их оценивающие взгляды. Профессионалы разглядывали его с жадным интересом, их глаза задерживались на фигуре омеги дольше, чем следовало бы. На Чонгука же они смотрели по-другому — оценивая его как потенциальную угрозу, прикидывая, сколько усилий потребуется, чтобы его устранить. Остальные трибуты выглядели куда печальнее. Альфы, хоть и были крупнее Тэхена и некоторых омег, несли на себе явные следы голода и лишений — худые, почти истощенные тела, выступающие кости, впалые глаза и нездоровый цвет кожи. Омеги выглядели еще более хрупкими, некоторые едва держались на ногах. Среди них выделялись лишь немногие, как Чонгук и сам Тэхен, которые благодаря охоте и частичной поддержке от Чонгука сохранили относительное здоровье. Тэхен заметил, что профессионалы окидывали жадными взглядами и других омег, но неизменно возвращались к нему. В памяти болезненно всплыли прошлые Игры, когда профи намеренно ловили омег и держали их до конца, используя для своего извращенного удовольствия, прежде чем убить. Иногда смерть была быстрой и милосердной, иногда — долгой и мучительной. "Я лучше умру, чем позволю им коснуться себя," — мысленно поклялся Тэхен, непроизвольно напрягшись. Хорошо, что он умел быстро бегать и с легкостью взбирался на деревья — эти навыки могут стать его единственным шансом на спасение. Внезапно перед трибутами появился альфа — высокий, широкоплечий, с безупречной военной выправкой. Его глубокий, монотонный голос прокатился по залу: — Добро пожаловать на тренировку перед семьдесят четвертыми ежегодными Голодными играми. Меня зовут Ахен, и я буду вашим главным тренером. Он методично объяснил правила — те самые, о которых предупреждал Хосок, но трибуты всё равно слушали с предельным вниманием. От этих нескольких дней зависели их шансы на выживание, и никто не хотел упустить ни единой детали . — Не игнорируйте станции выживания в пользу оружия, — настоятельно рекомендовал Ахен, обводя трибутов серьезным взглядом. — Большинство из вас погибнет не от рук соперников, а от голода, жажды или отравления. Природа — такой же беспощадный убийца, как любой трибут. Когда их отпустили, профессионалы немедленно устремились к секции с оружием, где начали демонстрировать свои отточенные навыки. Звон металла и свист клинков, рассекающих воздух, заполнили тренировочный зал. Остальные трибуты невольно съежились, наблюдая за этой демонстрацией силы. У некоторых задрожали руки, другие отступили еще дальше, словно пытаясь стать незаметными. — С чего начнем? — голос Чонгука вырвал Тэхена из мрачных размышлений. Омега моргнул, возвращаясь к реальности: — Думаю, стоит освежить знания узлов. Чонгук кивнул, и они направились к станции с веревками, где на больших экранах демонстрировались различные виды узлов. Тэхен пытался сосредоточиться на обучающем видео, но его взгляд постоянно возвращался к другим трибутам — то к самодовольным профессионалам, совершенствующим свои смертоносные навыки, то к бедным альфам и омегам, многие из которых впервые держали в руках оружие. Спустя час они перешли к станции разведения огня. Инструктор терпеливо показывал способы добычи пламени без использования спичек. Тэхен старательно изображал обучение, хотя эти навыки были отточены у него годами охоты. Чонгук рядом демонстрировал ту же сдержанность, хотя Тэхен знал — альфа мог развести костер практически в любых условиях. Работая над очередным методом розжига, Тэхен был вынужден наклоняться над импровизированным костром. При каждом движении он чувствовал, как взгляды других трибутов прожигают его спину. Тренировочная форма натягивалась, еще сильнее подчеркивая изгибы его фигуры. До его слуха доносились приглушенные комментарии, грубые и недвусмысленные шепотки. "Пусть говорят что хотят," — решил для себя Тэхен, выпрямляясь. — "Пусть смотрят. На арене я буду неуловим." Страх и отвращение боролись внутри, но омега старался игнорировать все взгляды и слова. Самым болезненным оказалось то, что профессионалы не преминули упомянуть его происхождение. Светлые волосы и глаза явно выдавали капитолийские гены, делая Тэхена чужаком даже среди трибутов. Гадкие шутки про его папу особенно задевали, но он стоически держался, делая вид, что не слышит их. После изматывающего первого дня тренировок они едва добрались до своих комнат, мгновенно проваливаясь в глубокий сон. Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Они продолжали вместе перемещаться между станциями, стараясь не привлекать излишнего внимания. Но сегодня появился новый элемент — на отдельном балконе собрались распорядители Игр. Альфы и омеги в вычурных капитолийских нарядах наблюдали за тренировками, потягивая напитки из хрустальных бокалов. Большую часть времени они увлеченно беседовали друг с другом, лишь изредка бросая оценивающие взгляды на трибутов внизу. Тэхен периодически ощущал их взгляды на себе — тяжелые, оценивающие, словно они выбирали товар на рынке. Стоило ему обернуться, как взгляды быстро отводились. Омега знал: его внешность выделяла его среди остальных. Он был единственным со светлыми волосами, носителем капитолийских генов в море темноволосых трибутов. Время от времени Тэхен замечал, как распорядители о чем-то совещаются с инструктором, задают вопросы, собираются в небольшие группы. Ахен отвечал на их вопросы, но не переставал наблюдать за трибутами, готовый вмешаться при малейшем намеке на конфликт. Вскоре Тэхену наскучило изучение примитивных навыков, и он предложил Чонгуку переместиться к секции лазания. Там раскинулась сложная конструкция из переплетенных канатов, уходящих вверх, образуя хитросплетения с разнообразными перепадами высот и проходами. Омега с интересом разглядывал эту паутину, предвкушая возможность проверить свою ловкость. К их удивлению, на полосе уже кто-то тренировался — хрупкая фигура с невероятной легкостью скользила между канатами, словно танцуя в воздухе. Тэхен застыл, завороженный этим зрелищем, и даже Чонгук, стоявший чуть позади, не отрывал взгляда от изящных движений маленького трибута. Фигура стремительно взбиралась вверх, перепрыгивала с троса на трос, проскальзывала сквозь узкие переплетения с такой естественностью, будто родилась среди этих веревок. Спустя несколько минут виртуозного представления фигура ловко спрыгнула на пол, и Тэхен с Чонгуком увидели, что это был омега из одиннадцатого дистрикта. Совсем юный, лет шестнадцати, невысокого роста, с худощавым, но жилистым телом. Его светло-карие глаза казались неестественно большими на бледном лице, усыпанном веснушками. Во всем его облике чувствовалась настороженность дикого животного, привыкшего к постоянной опасности. Тэхен не смог сдержать искреннего восхищения: — Вау, это было действительно здорово! — Поддерживаю, — кивнул Чонгук, одарив молодого омегу редкой короткой улыбкой. — Очень впечатляюще. Омега из одиннадцатого заметно смутился от неожиданной похвалы. Его щеки покрылись легким румянцем, а взгляд опустился к полу. — Спасибо, — тихо произнес он, и в его голосе слышался мягкий южный акцент. — Вы тоже молодцы. Я наблюдал за вами. На этом их неловкий разговор оборвался. Каждый пошел своей дорогой, но Тэхен и Чонгук остались в секции лазания, проверяя собственные силы. К удивлению обоих, у них получалось неплохо — годы лазания по деревьям во время охоты и работа в шахтах сделали их тела сильными и гибкими. Так проходили все дни тренировок. Тэхен и Чонгук держались обособленно, стараясь избегать лишних контактов с другими трибутами. На обеды они ходили вместе и садились отдельно от остальных, которые тоже разбивались на маленькие группки, забившись по углам столовой. Только профессионалы вели себя раскованно, громко разговаривая и смеясь за своим столом, словно находились не на смертельном состязании, а на отдыхе в родном дистрикте. Их уверенность и самодовольство оказывали гнетущее воздействие на остальных трибутов, включая Тэхена и Чонгука. Впрочем, следуя наставлениям Хосока, пара из двенадцатого дистрикта всё же сумела продемонстрировать достаточно навыков, чтобы профессионалы наблюдали за ними на расстоянии, не пытаясь запугать физически, как это происходило с более слабыми трибутами. Каждый вечер Хосок и Джин засыпали их вопросами о прошедшем дне — что они делали, как вели себя другие трибуты, кто обращал на них внимание. Пара терпеливо отвечала, понимая важность этой информации. Трезвый Хосок был более собранным и внимательным, чем в пьяном состоянии, хотя его прямолинейность и цинизм временами утомляли. Впрочем, присутствие ментора, действительно заинтересованного в их судьбе, придавало сил. Наконец настал день индивидуальных показов — самый нервный и, казалось, бесконечно долгий момент предигровой подготовки. Двенадцатый дистрикт вызывали последним, и с каждым исчезнувшим за дверями трибутом нервозность Тэхена и Чонгука только нарастала. Ожидание было мучительным — трибуты не возвращались в зал после своего выступления, что лишь усиливало напряжение. — Не волнуйся, — подбадривал Чонгук, когда они остались вдвоем. Он заметил, как напряглись плечи Тэхена, хотя внешне омега сохранял невозмутимость. Только влажные ладони выдавали его состояние. За годы знакомства альфа научился читать эти мельчайшие признаки волнения. — Просто покажи им мастер-класс, и всё будет хорошо. Ты справишься. Слова Чонгука, произнесенные с такой уверенностью, придали Тэхену сил. Он благодарно кивнул, глядя в темные глаза альфы, невольно отмечая, насколько они красивы даже в холодном искусственном свете тренировочного центра. — Ты тоже, — тихо ответил он. — Выложись на полную. В этот момент механический голос объявил имя Чонгука, и альфа исчез за массивной стальной дверью, оставив Тэхена наедине с собственными мыслями и страхами. В тишине пустого зала омега думал о семье — о папе и братишках-близнецах, ждущих его в двенадцатом дистрикте. Мысль о них придавала решимости. Всё, что он делает здесь, — ради их будущего. Пятнадцать минут спустя механический голос вызвал последнего участника, и Тэхен, отерев вспотевшие ладони о ткань тренировочного костюма, вошел в знакомый зал. Прохладный воздух помещения приятно освежал разгоряченную кожу, на миг даря облегчение. Но стоило омеге пройти вглубь зала и поднять взгляд на балкон, где собрались распорядители, как вся его уверенность испарилась. Почти никто не обратил на него внимания. Элита Капитолия увлеченно беседовала, потягивая напитки из хрустальных бокалов и поглощая изысканные блюда. Лишь пара человек мельком взглянула на него, окинув равнодушно-оценивающим взглядом, и вернулась к разговорам. Распорядители явно устали после длинного дня просмотров и потеряли интерес к последнему трибуту. Тэхен почувствовал, как внутри закипает горечь, но сдержал эмоции. Ему не оставалось ничего, кроме как приступить к демонстрации навыков. Он начал с трав, методично сортируя их по свойствам — лечебные, ядовитые, съедобные — делая это с такой скоростью и точностью, что даже самый опытный лекарь был бы впечатлен. Затем перешел к секции проверки ловкости, демонстрируя свою способность перемещаться по сложной полосе препятствий — прыгая, перекатываясь, перелезая через барьеры с кошачьей грацией. Спрыгнув на пол, довольный своим выступлением, он бросил взгляд на балкон. К его разочарованию, распорядители по-прежнему почти не смотрели в его сторону. Только несколько пожилых альф наблюдали за ним с таким выражением лиц, которое заставило омегу внутренне содрогнуться — в их глазах не было профессионального интереса, только плотоядное любопытство. Подавив приступ отвращения, Тэхен решил перейти к финальной части своего выступления — стрельбе из лука, навыку, который он бережно хранил все дни тренировок, не показывая никому. Лук в тренировочном центре был легче и современнее того, к которому он привык, с непривычно тугой тетивой. Но это не остановило омегу. Глубоко вдохнув, он натянул тетиву, и на выдохе отпустил стрелу. Она вонзилась точно в грудь манекена. Недостаточно впечатляюще. Тэхен снова натянул лук, сосредоточился и выстрелил второй раз. Стрела поразила цель прямо в сердце с такой точностью, что это вызвало у него мрачное удовлетворение. Воодушевленный успехом, он повернулся к балкону, ожидая хоть какой-то реакции. Но распорядители, от чьей оценки зависела его жизнь на арене, полностью игнорировали его, увлеченно обсуждая какие-то светские новости. Внутри омеги что-то надломилось. Годами он учился держать эмоции под контролем, скрывать их от посторонних глаз. Но сейчас, после дней изматывающего нервного напряжения, постоянного страха и неизвестности, что-то щелкнуло. Гнев, такой редкий для него, начал подниматься изнутри горячей волной. Он начал методично выпускать стрелу за стрелой, превращая безликий манекен в подобие дикобраза. Каждый выстрел был точен и беспощаден — в голову, в левый глаз, в правый глаз, в колени, в шею и, наконец, в пах. Манекен щетинился стрелами, как ощетинивается загнанный зверь, но даже этот впечатляющий демонстрация мастерства не привлекла внимания распорядителей. Обида и гнев переполняли Тэхена. Только потому, что он последний, только потому, что он из беднейшего дистрикта, они могут так пренебрежительно относиться к нему? Он хотел жить. Он хотел, чтобы у него был шанс вернуться домой к семье. Неужели он не заслуживал даже минуты их внимания? В этот момент слуги внесли на балкон очередное блюдо — запеченного поросенка с ярко-красным яблоком во рту. Распорядители оживленно столпились вокруг, предвкушая очередное гастрономическое удовольствие. Никто даже не повернул головы в сторону терпеливо ожидающего оценки трибута. Что-то щелкнуло в голове Тэхена. Без раздумий, почти инстинктивно, он направил лук в сторону балкона и выстрелил. Стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась прямо в яблоко, торчащее изо рта поросенка. Воцарилась оглушительная тишина. Распорядители застыли с выражением шока и ужаса на лицах. Бокалы выпали из рук, расплескивая дорогие напитки по белоснежной скатерти. Все взгляды были прикованы к голубоглазому омеге, стоящему внизу с луком в руках. Тэхен глубоко дышал, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Адреналин пульсировал в жилах, заставляя кончики пальцев дрожать. — Спасибо за внимание, — произнес он с преувеличенной вежливостью, отвесив церемонный поклон. Не дожидаясь, пока его отпустят, Тэхен положил лук на место и быстрым шагом покинул зал. Лифт, словно почувствовав его состояние, мгновенно доставил его на этаж двенадцатого дистрикта, где уже ждала вся команда — Чонгук, Джин, Хосок, Енджун и другие. Не дав им опомниться, омега стремительно прошел мимо и заперся в своей комнате. Только оставшись наедине с собой, он позволил эмоциям вырваться наружу. Горячие слезы хлынули из глаз, и он беззвучно разрыдался, прикусив подушку, чтобы никто не услышал его плача. Теперь всё кончено. Его убьют. И не только его — его семью тоже могут наказать. Где это видано, чтобы трибут стрелял в распорядителей? Нужно быть сумасшедшим для такой выходки, и, возможно, Тэхен действительно сошел с ума от напряжения последних дней. О хорошей оценке не могло быть и речи. Скорее всего, сегодня он своими руками подписал себе смертный приговор, и теперь осталось только ждать неминуемой гибели и молиться, чтобы она была быстрой и милосердной. Успокоиться ему удалось не скоро. Почти два часа он лежал на кровати, глядя в пространство невидящим взглядом, не реагируя на голоса, зовущие его из-за двери. Внутри была пустота и странное оцепенение, пришедшее на смену взрыву эмоций. Только ближе к вечеру, когда приближалось время объявления оценок, Тэхен наконец вышел в общую комнату, где уже собралась вся команда. К этому времени его глаза перестали быть опухшими, а лицо вновь приобрело естественный цвет, скрывая следы недавних слез. — Наше золотце вышло в люди, — тут же отреагировал Хосок, придумав очередное прозвище для омеги. Чонгук при его появлении сразу напрягся, с тревогой вглядываясь в лицо Тэхена. — Как ты? — Все хорошо, — хрипло ответил омега, и тут же прочистил горло, чувствуя неловкость от звука собственного голоса. — Отлично, — кивнул Хосок. — Теперь хочу послушать, как всё прошло у вас? Насколько всё плохо? Тэхен понял, что ментор специально ждал его, чтобы узнать о результатах проверки. От этого стало немного стыдно, но он постарался не показывать своих чувств. — Ну, не могу сказать, что всё очень плохо, — начал Чонгук, поглядывая на Тэхена с беспокойством. — Они проверяли моё терпение, это точно. Только после того, как я начал кидать тяжелые снаряды, обратили внимание. Хосок хмыкнул с видом человека, который слышит именно то, что ожидал: — Кто бы сомневался. Небось эти старые омеги на тебя слюни чуть не пускали, — Чонгук в ответ издал короткий смешок, подтверждая догадку. — Это хорошо. А ты, Тэхен? Омега заметно побледнел, вспоминая свою выходку, о которой теперь глубоко сожалел. Внутри всё сжалось от страха перед последствиями. — Они что-то сделали? — осторожно спросил Чонгук, подойдя ближе с явным беспокойством. — Тебя обидели? Тэхен поспешно покачал головой, и Чонгук заметно расслабился. — Тогда что? Почему ты так убежал в свою комнату? — Я... — Тэхен запнулся, собираясь с духом. — Я выстрелил в распорядителей. В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только приглушенным звуком телевизора. У Джина задергался глаз, и он побелел так, что, казалось, сейчас упадет в обморок: — Ты что?! — Технически, не в них, — поспешил уточнить Тэхен, видя реакцию окружающих. — Я выстрелил в яблоко, которое было во рту свиньи на их столе. Они... они совсем не обращали на меня внимания, и я... разозлился. Все молча смотрели на него, не зная, как реагировать на такое откровение. Внезапно тишину разорвал громкий хохот — Хосок смеялся так, что чуть не упал со своего места. Его раскатистый смех заполнил всё пространство, но никто больше не присоединился к веселью. — Хотелось бы мне видеть их лица в этот момент, — выдавил он, вытирая выступившие от смеха слезы. — И что было дальше? — Ничего, — пожал плечами Тэхен. — Они застыли в шоке, а я поклонился и вышел. — Тебя не отпустили? — в ужасе переспросил Джин, не веря своим ушам. — Нет, я просто ушел. — Молодец, золотце, — с неожиданным одобрением отозвался Хосок. — Что сделано, то сделано. — Не понимаю твоего спокойствия, — возмутился Джин, нервно заламывая руки. — Это ужасно! Боже мой, я даже боюсь подумать о последствиях! — Тем не менее, — вмешался в дискуссию Енджун, сохраняя профессиональную невозмутимость, — нам нужно быть готовыми к любой реакции. Скорее всего, Тэхен не получит высокого балла. Нам остается надеяться на оценку Чонгука, а там уже будем ориентироваться по ситуации. Все согласились с предложением Енджуна, молча признавая неизбежность низкой оценки. Тэхен уже не расстраивался — скорее, просто принял реальность. Внутри осталась лишь тихая надежда, что его семью оставят в покое. Всё остальное он как-нибудь переживет. — Знаешь, — неожиданно произнес Хосок, задумчиво покручивая в руках пустой бокал, — маленькая оценка не так опасна, как может показаться. Иногда высокий балл — это скорее проклятие, чем благословение. Тэхен вопросительно поднял брови, и ментор пояснил: — Высокая оценка превращает тебя в мишень для профи. Они сразу начнут охоту, не давая шанса даже вздохнуть. А с низким баллом... — он пожал плечами, — ты становишься невидимкой. Они посчитают тебя легкой добычей и займутся более опасными соперниками. А тем временем ты можешь тихо выжидать своего момента. Омега медленно кивнул. В словах Хосока был резон — без спонсоров будет тяжело, но привлекать еще больше внимания профессионалов тоже не хотелось. Возможно, невысокая оценка станет своеобразным щитом, позволит ему затеряться на арене, пока остальные истребляют друг друга. Большой экран на стене ожил, и в комнате воцарилась напряженная тишина. Шоу началось с появления Чхве Хвана — любимого ведущего Капитолия, с его фирменной ослепительной улыбкой и волосами цвета электрик. — Добрый вечер, дорогие зрители! — его энергичный голос буквально вибрировал от восторга. — Сегодня мы узнаем результаты персональных тренировок и объявим оценки, присвоенные распорядителями нашим отважным трибутам! Он объяснил, что оценки ранжируются от одного до двенадцати, где двенадцать — практически недостижимый идеал, свидетельствующий о выдающихся способностях. Даже профессионалы редко получали выше десяти баллов. Джин нервно теребил краешек своего шелкового шарфа, пока на экране появлялись первые результаты. Как и ожидалось, трибуты первых четырех дистриктов выделились высокими оценками — восемь, девять, десять. Неожиданно третий дистрикт, обычно не причисляемый к профессионалам, тоже показал впечатляющие результаты. Омеги не отставали от альф, получая такие же высокие баллы. У остальных дистриктов дела обстояли хуже. Средняя оценка колебалась около пяти, иногда поднимаясь до шести или опускаясь до четырех. Никто не получил больше семи. Когда дошла очередь до юного омеги из одиннадцатого дистрикта, с которым они едва перекинулись парой слов, комната наполнилась удивленными возгласами. Трибут получил восемь — невероятно высокий результат для дальнего дистрикта. — Ничего себе, — выдохнул Тэхен, ощущая странную гордость за мальчика, чьего имени даже не знал. — Видимо, все те трюки на канатах произвели впечатление. Чонгук восхищенно кивнул, откидываясь на спинку дивана. В его глазах читалось уважение. Наконец, наступила очередь двенадцатого дистрикта. Воздух в комнате будто сгустился — казалось, никто не смел даже вздохнуть. Имя Чонгука прозвучало из уст ведущего, и после томительной паузы... — Десять! — объявил Хван, и цифра вспыхнула на экране золотистым светом. Комната взорвалась радостными возгласами. Джин восторженно захлопал в ладоши, помощники заулыбались, Хосок одобрительно хлопнул Чонгука по плечу. Но радость мгновенно сменилась напряжением — следующим должны были объявить результат Тэхена. Тэхен почувствовал, как пересохло во рту. Ладони вспотели, и он непроизвольно сжал их в кулаки, готовясь услышать свой приговор. — И у нашего последнего участника из двенадцатого дистрикта, — Хван сделал драматическую паузу, выдерживая момент, — необычайно красивого огненного омеги Ким Тэхена... Время растянулось, превратившись в бесконечность. Тэхен почувствовал, как Чонгук рядом с ним затаил дыхание. — Какая неожиданность! — голос ведущего взлетел до фальцета. — Одиннадцать! Это самая высокая оценка в этом году! Мир вокруг Тэхена словно застыл, а затем взорвался. Помощники радостно завизжали, обнимая друг друга. Джин издал восторженный вопль, в его глазах блестели слезы счастья. Хосок, не сдерживая эмоций, победно вскинул кулак: — Йес! Да, детка! Ты смог! Енджун, обычно сдержанный и собранный, тоже не скрывал радости. А Тэхен просто застыл, не веря своим ушам. Он смотрел на мерцающую цифру "11" на экране и думал, что у него галлюцинации, что это какая-то ошибка, что все это — просто жестокий сон. — Да, да! Вы смогли! У вас нереально высокие оценки! — Хосок, переполненный энергией, метался по комнате с широчайшей улыбкой. Он схватил стоявшую на столе бутылку шампанского и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. — Я знал, что ты сможешь, — тихо произнес Чонгук, и его голос, спокойный среди всеобщего безумия, заставил Тэхена наконец очнуться. На лице альфы сияла нежная улыбка, а в темных глазах плескалось столько тепла, что у омеги перехватило дыхание. — Ты умничка, Тэхен. С этими словами Чонгук обнял его, мягко, но крепко прижимая к себе. Тэхен замер от неожиданности, а затем медленно поднял руки, обнимая альфу в ответ. Прижавшись к его широкой груди, он ощутил ровное биение сердца и успокаивающее тепло. В этот момент исчезли все страхи, вся неуверенность, всё понимание того, что ждет их впереди. Остались только эти руки, это тепло и чувство абсолютной защищенности. Тэхен не хотел думать о том, что совсем скоро они станут врагами, что будут бороться за свои жизни, возможно, даже друг против друга. Сейчас он просто хотел наслаждаться моментом, быть счастливым, пусть недолго, с человеком, которого хотел видеть рядом всю жизнь. — Я не верю, — тихо произнес он, нехотя разрывая объятия и отстраняясь, хотя все его существо противилось этому. — Верь, золотце, — Хосок улыбался так широко, как никогда раньше. — Ты им понравился, и это просто великолепно. Вы оба хорошо поработали. Чонгук, — он перевел взгляд на альфу, — ты тоже молодец, отличная работа. Они еще долго обсуждали результаты — свои и конкурентов, анализировали возможные причины такой высокой оценки, строили планы на дальнейшие этапы. Енджун пообещал Тэхену что-то невероятное для интервью, а омега лишь рассеянно кивнул в ответ. Усталость накатывала волнами, вытесняя эйфорию от успеха. Все эмоциональные американские горки этого дня — от глубокого отчаяния до немыслимого триумфа — полностью истощили его. Сейчас Тэхен хотел только одного — упасть в постель и забыться сном, хотя бы ненадолго сбежать от реальности, где даже самый большой успех был лишь прелюдией к смертельной игре.