В Маске Света и Тени

Год назад. Башня Героя. Первое знакомство. Тогда всё было иначе. Пахло красной и полированной сталью, в коридорах витал восторг, люди улыбались шире, чем обычно. Город только начинает смотреть на новых героев — и новых злодеев. Мир шоу, рейтингов и битв превратился в арену, где всё было чётко распределено: добро против зла, правда против лжи. Чёрное и белое. И среди этого полюса — он. Хаск. Ему было двадцать один. Волосы чёрные, взгляд ленивый, как если бы он уже знал финал этого представления. В руке он вертел ключ-карту, небрежно прислонившись к стене. За ним уже закрепилась репутация — «антигерой на минималках», который не столько играет роль злодея, сколько в ресторане, официально фальшивает сама идея делений на героев и призраков. Впрочем, публикация его обожала. Он был красив, остроумен, и всегда говорил правду — именно ту, от которой хотелось отвести взгляд. Её звали Блиц. Точнее, его — для всех остальных. Девушка, скрывающаяся за таким юным гением, молниеносного и безжалостного. Девятнадцать. Взгляд жёсткий, походка уверенная. Маска на лице — не для образа, а чтобы спрятать черты лица, которые можно было бы выдать правду. Она шла по коридору башни в первый раз, и каждый ее шаг звучал, как удар в сердце — нового, яркого, яростного. Хаск посмотрел на ее поверхность чашки с кофе. — Хм. Надеюсь, ты не из тех, кто заходит в шоу с пафосом и горящими глазами. Здесь такие быстро сгорают. — А ты? — голос был ровный, холодный. — Я? — Хаск потянулся, — Я здесь, чтобы напомнить всем, что чёрное — не всегда зло. Он не знал, что под этой маской — не только лицо, но и история. Ари — девочка, которая выжила там, где другие сдались. У нее не было права на слабость. Она решила стать героем. Но для этого пришлось стать кем-то другим. Блиц был исправлен таким образом. Быстрый, решительный, молчаливый. Никто не задает лишних вопросов. А если и задал — ответ получил размером. ... Год спустя. Прямая трансляция. На экране — разрушенный зал первого уровня Башни Света. Камеры летают, как насекомые, выхватывая каждый момент. В центре — Печать Героя Света. Артефакт, дающий возможность пройти в высшие уровни. Легенда, миф, символ. И он — снова в игре. Хаск. Появляется из тени. Пальцы — перчатки с магнатом. Лёгкое движение — и охранные дроны рушатся один за другим. Он движется легко, как будто знал планировку залов с рождения. Публика в восторге. — Это невероятно! — орёт диктор. — Легендарный Хаск вновь атакует! На другом конце — вспышка. Свет, электричество. Искажённый силуэт Блица. Камера выглядит — даже через маску видно: она составлена. Без пощады. Без страха. — Хаск! Ты не пройдёшь! — Не кричи, — отвечает он почти шепотом. — Не забывай, мы в прямом эфире. У них проблемы. Сотни, появившиеся во всем мире, принесли плоды. Ток-шоу и блогеры уже пишут заголовки. «Старые противники снова на поле!», «Тень и молния: кто победит?» Сражение длится почти шесть минут. По меркам эфира — вечность. Их удары вызывают взрывы, гравитационные волны, сотрясают фундамент. Хаск двигается с ленивой грацией, избегая атаки, а Блиц наращивает темп. Она на волосок от победы, но... он исчезает. Печатаю в руке. Камеры не улавливают, как он это сделал. Только тень и тишина. Победа злодея. Или действуют новые этапы. ... Позже. Башня Героев. В комнате отдыха пахнет кофе, пиццей и озоном от старого оборудования. Люди смеются, обсуждают бой. На экране — повторение разных ракурсов. Хаск сидит у окна. Пьёт кофе. Глядит никуда. — Ты видел, как он его обошёл? — смеётся парень у терминала. — Блиц вообще не заметил. — Ага, и это типа сейчас главный герой? — добавил кто-то сзади. Хаск не мешает. Он просто слушает. Он привык. Скрип двери. Тишина. Блиц. Он заходит молча. Чёрная куртка, чёрная маска. Волосы чуть длиннее, чем год назад. Движения отточены, почти механические. Взгляд острый, но без эмоций. Подключите к шкафчику, возьмите снаряжение. Все следят. Никто не говорит. Он уходит. Без слов. Только шаги. Холодные, чёткие. — И это наш рейтинг лидеров? — пробормотал кто-то. — Ни харизмы, ни юмора... Хаск молча выступил и выступил за него. ... Терраса. Ночь. Город пульсирует внизу, как живое Существо. — Эй, — голос Хаска тянется лениво. — Сегодня был неплохой парень. Почти поверил, что ты меня остановишь. Блиц поворачивается. Его глаза светятся злостью. — Это не игра, Хаск. Ты забрал печать. Это не «контент» — это провал. У тебя был шанс сделать по-другому. Но ты опять путь выбрал... дерьма. — Не будь пафосным, Блиц. — Хаск опирается на перилу. — Пойдём лучше, возьмём пива. Пара девчонок вроде собирались пришли. Расслабишься хоть раз. Блиц отшатнулся. — Ты серьезно? Думаешь, у нас есть время попить и повеселиться? Нас сейчас держит только рейтинг, но если ты будешь продолжать так — ты вылетишь. Или хуже — потянешь меня за себя. Хаск замер. Его рука дрогнула. Потом — кулак врезается в стену рядом. — Замолчи. — его голос низкий, но не громкий. В нем — гнев, усталость и то, что он не скажет вслух. — Я не просил твоего спасения, твоего контроля, Твоей паранойи. Я и так на своем месте. Ты — на своём. Оставь всё, как есть. — Нет, — короткий ответ. — Я не могу. Они молча смотрят друг на друга. Так близко — и так далеко. Потом Блиц разворачивается и уходит ночью. А Хаск остаётся. Ветер играет своими волосами. Он достаёт сигарету, поджигает. И смотрю на огни города, в которых отражаются и свет, и тень. ... Комната Блица. Запертой дверью. Она стягивает маску, бросает ее на стол. Зеркало отразило усталое лицо. Без косметики, без защиты. Просто она — Ари. Она садится на кровать и долго смотрит на телефон. Там — незавершённое сообщение: "Прости." Она не отправляет его. Она даже не знает, зачем его пишет. ... В это время в другом крыле башни Хаск заходит в свой кабинет. На столе — Печать Героя Света. Он работает с ней долго. А потом прячет в сейф. — Пусть думают, что я злодей, — шепчет он, — Иногда нужно быть монстром, чтобы разрушить систему. Он доставляет чертежи. Планы Башни. Кто-то бы сказал — он готовит новый стандарт. Но правда — глубже. Хаск что-то ищет. Что-то, что скрыто за всеми уровнями, героизмом и злом. И только один человек может остановить его. Или понимаю. Но этот человек даже не знает, что он — девушка. ... Поздний вечер. Башня Героев. Этаж 17. Личный сектор Блица. Здесь — тишина. Плотная, убаюкивающая, словно весь внешний мир выключен. Только неоновые огни города скользят по потолку через панорамное окно. Все здесь пропитано минимализмом и контролем: оружейные стойки встроены в стену, шкаф с бойцовским снаряжением без единой царапины, все на своих местах. Даже холодильник выдает ровно одну бутылку холодного апельсинового сока. Блиц сбрасывает маску, кладет на стол. Длинные волосы, распущенные на ночь, падают на плечи. Она заходит в душ. Струи воды стирают напряжение, но не думают. В голове — бой. Каждый удар. Каждый взгляд Хаска. Каждое движение, согласно заранее предсказанному. Она выходит из головы в спортивной майке и шортах, вытирая волосы полотенцем. Согласование к окну, открытие сок. Глоток — и горло сжимается. Не от напитков, от тишины. Execution screen. Новости. Повторы. Обсуждения. Ее парень с Хаском уже разобрали по кадрам. — «Блиц внешней хватки?» — звучит заголовок. — «Хаск снова обманул всех! Гений тактики или просто мошенник?» Она молчит. Она привыкла к этим словам. Они не ранят. Они строят броню. Она начинает тренировку. Не громко. Легкие удары в грушу. Тень на полуотмечении уверенные движения. Каждое движение точно. Без эмоций. Она оттачивает форму, как скульптор отсекает лишнее от мрамора. Через минут сорок, не вспотев ни капли, она садится на коврик. Вдыхает. Выдыхает. Берёт телефон. Применение Социальная активность героев. Не то чтобы она часто туда заходила, но... Хаск. Он выложил сторис. Без комментариев. Просто короткое видео. Бар. Смех. Девушки, парни, герои и даже один бывший злодей. Он — в центре. С сигаретой в зубах, с бокалом. Улыбается. Плескает пиво в бокал какому-то новенькому. Там было хорошо. Там все — вместе. Блиц часов. Листает дальше. Вторая история — он показывает карточку с символом Печати. И смайлик. Ее пальцы дрожат. Ona gasit screen. В комнате снова тишина. Только город гудит вдалеке. Она встает. Адаптация к зеркалу. Долго наблюдаю за своим отражением. — Что я упустил?.. — шепчет она, даже не замечая, что говорит вслух. Она не знает, что в этот момент Хаск отворачивается от столика, чувствуя странную пустоту. Мир разделен на кадры. Но истина — всегда между ними. Он сидел на крыше одного из старых зданий, где компания только что разошлась. Ветер трепал его пальто. Он задумчиво курил, глядя на экран телефона. Уведомление. "Блиц посмотрел вашу историю". Он выдержал взгляд. Усмехнулся. Лёгкая, едва уловимая грусть прошла по лицу. — Ну, посмотрел... Конечно, посмотрел... Мысли крутились в голове: «Он опять загоняется. Опять уверен в одиночку. Почему он так не умеет просто... быть?» Прошло два часа. Он посмотрел на часы, затушил сигарету, достал телефон и написал: "Буду у тебя через 30 минут. Привезу что-то вкусное. Не вздумай тренироваться, пока я еду." И правда. Через полчаса двери в квартире Блица отворилась без стука. Он всегда знал код. — Я пришёл с дарами, — заявил он, подняв пакеты над головой, как трофеи. В воздухе тут же распространился аромат жареных рёбер в медовом соусе. В другой руке — фруктовое пиво, лёгкое и почти безалкогольное, но с потрясающим вкусом. Ещё один пакет — с закусками: мини-бургеры, картофель, карамелизированные крылышки. Блиц вышел из кухни в футболке, волосы были собраны в небрежный пучок. — Ты что, с ума сошёл? После тусовки сразу сюда? Хаск пожал лишь плечами. — Ну, я же обещал. И потом... Я знал, что ты сидишь тут один и уверен, что ты ненормальный. — Не как ненормальный. Просто держу форму. — Ага, конечно. Форму... — он усмехнулся и поставил еду на стол. Они ели молчали первые минуты. Телевизор тихо заказал ленту новостей. Потом Хаск переключил на старого ужастика. Те, что с абсурдными монстрами и слишком громкими криками. И вот они уже смеются с нелепых сцен, хрустят картошкой, Блиц, будто расслабившись впервые за долгое время, откидывается на спинку дивана. Потом — чуть прижимается к плечу Хаску. — Эй, — говорит Хаск едва слышно. — Так вот ты какой, в неофициальной политике. Даже пугаешь чуть меньше. — Заткнись, — улыбается Блиц. — Или я снова начну говорить о технике боя. Тишина. Уютная. Тёплая. Потом, будто вдруг: — А почему ты ушёл? — спрашивает Блиц. Хаск на секунду замер. Потом отхлебнул пива, поставив банку на стол. — Ну увидишь в новостях, — сказал он, глядя в экран. — А пока... мы просто в момент. Блиц посмотрел на него. Долго. Молча. Потом снова прижался ближе, чуть приобнял его за талию. — Ладно… — тихо сказал он. Телевизор продолжал пугать глупыми монстрами, но в этой комнате было спокойно. Мир могого. Блиц чуть отстранился, посмотрел на Хаску серьёзнее. Свет с экрана бросил на его лицо странные тени. — Скажи… — голос его был тише, чем обычно. — Ты правда считаешь, что я теряю хватку? Хаск удивился, потом фыркнул и громко засмеялся. — Да брось ты. Это всё журналистские байки. Ты видела, как ты двигалась? Ты раз несла бы меня в клочья, если бы не эти фокусы с печатью. Всё под контролем, Блиц. Он говорил искренне. Без теней сарказма. И это, пожалуй, было даже страшнее, чем насмешки. Блицы существуют, про себя отметил: он правда так думает. Хаск немного замолчал, потом, опираясь на локтем на колено, посмотрел в сторону. — А ты помнишь, как мы встретились год назад? — вдруг спросил он. — Первый эфир. Первая драка. Первый раз, когда я подумал: «О, вот это проблема». Блиц усмехнулся: — Ты выглядел только на вечеринке. — А ты — словно уже год тренировался без сна, — хмыкнул Хаск. — Но скажи… Тебе было страшно? Пауза. Долгая. Блиц откинул голову назад. — Было. Я… не знал, что получится. Всё это — маски, шоу, рейтинги. Я хотел просто… быть пользователем. Но оказалось, что роль героя — это тоже игра. А иногда даже больше, чем у вас, «злодеев». Хаск случился. Глаза его на миг стала серьёзным. — Почему ты всё ещё здесь? Почему продолжаешь? Блиц прищурился. — Что если не я, то кто? Потому что где-то там есть дети, которые верят в то, что мы делаем. А ещё… — он замялся. — Это то, что я хочу, чтобы хоть кто-то среди нас был настоящим. Повисла тишина. Телевизор где-то там кричал, но в комнате было только их дыхание. — Ну уж, если мы оба такие драматичные, — сказал Хаск, — то, может, немного разрядим кухню? Он схватил банк пива и вдруг выплеснул немного на Блица. — ЭЙ! — вскрикнул Блиц, но на этой секунде сам потянулся за банкой и ливал в ответ. — Ты начал! — Ты первый засерьёзничал! Смех, брызги пива, суета. Они оба оказались мокрыми, скользя по полу, баночки катились в разные стороны. В какой-то момент оба упали, лежа на спине на холодной плитке, смотрели в потолок и переводили дыхание. Пауза. Смех затих. — Что это было сегодня за новичок? — вдруг спросил Блиц. Хаск усмехнулся: — Ага. Значит, всё-таки смотрел. Блиц ничего не ответил, просто повернулся в сторону. — Он твой фанат, кстати, — продолжает Хаск. — Мальчишка телепортацией. Говорил, что всё время смотрел твои бои. Очень хотел познакомиться. А ты опять не пришёл. — Я… — начал Блиц, но не закончил. Только тихо выдохнул. Они лежали рядом. Пиво остывало. Фильм докатывался до финальной сцены. И в этой комнате было то, что редко случается — искреннее, теплое молчание. **Утро следующего дня** Солнечные лучи пробивались сквозь легкие шторы, наполняя апартаменты Блица мягким светом. В воздухе пахло обжаренным хлебом, яйцами и свежесваренным кофе. Хаск уже был на ногах. Он встал рано — странное чувство спокойствия и тревоги тянуло его. Он убрал банки, вытер пол, положил грязную одежду и включил вытяжку. Пространство снова стало исправлено. Он даже перебрался в гостевую комнату, чтобы не смущать Блица. Маскировка не была открыта, и Хаск знал — пока рано. Он надел чёрную футболку и простые брюки, поставил кофе на плиту и принялся за завтрак: омлет с сыром и зеленью, поджаренные тосты, немного фруктов на блюде. Все выстроилось в таком порядке, как будто еда он приготовил завтрак не для друга, а для важного визита. Дверь в спальню тихо приоткрылась. Блиц объявлен, волосы растрёпаны, в длинной футболке и удлиненных штанах. Без привычной маскировки. Без очков. Без грубого выражения лица. Просто человек. — Доброе утро, — пробормотал он, ещё зевая. — Доброе. Садись. Я жду. Блиц сел за столом, немного удивлённый. Взял кружку и понюхал кофе: — Чёрный с корицей. Ты запомнил? Хаск пожал плечами: — Конечно. Я не безнадёжен. Они молчали несколько минут. Ни героизма, ни сражений, ни шоу. Просто завтрак. Телефон Блица начал вибрировать. Он заглянул — десять пропущенных. Менеджер, агент, стилист, продюсер. — Тебе надо сегодня в рекламе сниматься? — спросил Хаск, не отрывая взгляда от того. — Ага, — отозвался Блиц. — Новая коллекция бренда LUX//STREET. Ещё интервью по вчерашнему эфиру. Пиар-отдел говорит, что нужна сила моей стойкости и хладнокровия. Пф. Хладнокровие... — Они не знают, что ты потом обливал меня пивом. Блиц усмехнулся, чуть приподнял бровь: — Если узнаете — повысят охваты. Хаск смотрел на него. Не на Блица как на героя эфира. А как на человека, уставшего, живущего в костюме чужих ожиданий. — Может, тебе просто... послать всем? — тихо сказал он. — И стать кем? Злодеем? — отозвался Блиц с иронией, но взгляд был благодарен. — Нет. Я ещё не закончил. Я должен быть там. — Тогда конец завтрака. Ты нужен будешь всем, но пока ты здесь — ты просто ты. Без камер. И они снова ели молчали. Но теперь — с пониманием. И уважением. Через два часа Хаск ушёл первым, бросив что-то на встречу на вечерней тренировке. Блиц провёл его к двери, повернулся, и только когда за ним закрылась дверь — выдохнул. Комната снова стала тишиной. Без разговоров, без шума, без взгляда, который всегда кажется видимым насквозь. Он сел на диван, потянулся, раскинув руки. — Ладно. Вперёд, герой, — пробормотал он себе. До приезда машины оставалось 40 минут. Он быстро зашёл в душ, умыл лицо холодной водой, собрал волосы и переоделся. Маска включалась автоматически: короткая стрижка, чуть более грубые черты лица, голос ниже. Он снова был «он» — Блиц. Герой эфиров, лицо глянцевых журналов. Выйдя из башни, он стал ждать. Тут подъехал чёрный лимузин. Окна зеркальные, чёрный хром, в номере — почти незаметный логотип агентства. Водитель даже не был отключен — просто нажал кнопку. Дверь открылась, и внутри уже сидела Лир, менеджер Блица. Вечерно в костюме, с планшетом, под кофеином. — Доброе утро, герой. Вот сценарий. Меньше фраз, больше поз. Он протянул планшет. Блиц взял его и начал читать. — «Встань лицом к свету. Сделай шаг. Смотри, как Ткань движется в ритме сердца. Блиц — энергия будущего. ЛЮКС // УЛИЦА». Серьёзно? — Это их стиль. Они платят. Ты звезда. А мы — играем. Блиц покачал голову: — Знаешь, иногда мне кажется, что Хаск был прав. Это всё театр. Лир усмехнулся: — Конечно театр. Но пока у тебя главная роль — пользуйся. Они ехали по улицам мегаполиса, сверкая отражениями от стекол небесных скрёбов. Попутно обсуждали вопросы: какие вопросы будут на интервью, какие нельзя комментировать, как обыграть бойца с Хаском, чтобы усилить напряжение для фанатов. — Вы ведь не касаетесь никого, что вы дружите? — Мы не дружим, — отрезал Блиц. — Ну-ну, — хмыкнул Лир. — Главное, чтобы это выглядело как конкуренция. Люди обожают соперничество. Блиц отложил сценарий и утвердился в окне. Машина повернулась к студийной зоне. — Давай просто сделай это быстро, — сказал он. — А потом я вернулся к нормальной жизни. — Нормальной? — поднял бровь менеджер. — Ты живёшь на 17-м этаже башни Героев. Ешь завтрак со "злодеем". У тебя есть фанаты и обязательства. Где тут "нормально"? Блиц ничего не ответил. Лишь чуть прикрыл глаза. Думая о высоком статусе сегодняшнего дня. ... Студия LUX//STREET Когда лимузин плавно остановился у входа в студийный комплекс, Блиц на секунду задержал дыхание. Перед ним раскинулось большое здание из матового стекла и чёрного металла, по дизайну напоминающего футуристический ангар. Над входом — огромная голографическая панель с логотипом бренда: LUX//STREET, под которой вращалась слогановая фраза «Движение — твоя легенда». Он вошёл внутрь, где его тут же окружили ассистенты. Пять человек в серой униформе вежливо направили его в гримёрку. На пути он улыбался, здоровался, бросал короткие фразы: «Привет!», «Рад видеть!», «Как дела?». Поймите, что он в своих стихах, и ни тени усталости на лице. Маска держалась крепко. Гримерная была просторной, со светящимися рамками вокруг зеркал и мягким белым светом, создающим эффект дневного сияния. В комнате уже ждали стилист и визажист. Стилистка — молодая женщина с короткими синими волосами и кольцами в ушах — протянула ему вешалку с одеждой: — Блиц, начнём с костюма номер три. Он для серии кадров «Скорость и свет». Костюм был выполнен в серебристом и белом цветах, с голографическими вставками, отражающими свет в следующих лазурях и золоте. Материал плотно облегает тело, образуя фигуру. Блиц переоделся на ширмой, после чего визажист — мужчина с узкими стрелками и перламутровыми ногами — аккуратно подправил ему брови, нанес легкую коррекцию на скулы и добавил блеска губам, сохранившись при этом «естественной боевой стилистике». Когда он вышел в основной павильон, глаза на секунду ослепли от прожекторов. Огромная фотостудия была разделена на несколько тематических зон. Камеры дронов кружили в воздухе, ассистенты суетились с планшетами, координаторы настраивали лазерные световые декорации. Первая локация — имитация нового города. Неоновые панели, зеркальный мокрый асфальт, силуэты высоток на фоне. Всё мерцало холодными результатами — синего, фиолетового и белого. Блиц возник на улице, ветер от вентиляторов развевал ему волосы, а сзади вспыхивали фейковые рекламные вывески. Он принял первую позу: стоял с чуть наклонённой головой и рукой, изображая отражающую свет. — Отлично! Держи взгляд! Сильнее, Блиц, ты — манифест будущего! — кричал фотограф. Камеры щёлкали. Свет двигался. На экранах появлялись изображения: Блиц в прыжке, Блиц с рукой, вытянутой вперед, как будто он пробивает преграду света. Его — сдержанная мощь, скрытый образ под взглядом. Следующий набор — «Улица и стиль». Блиц переоделся в чёрно-красный костюм с урбанистическими элементами: массивные ботинки, асимметричная куртка с металлическими молниями, перчатки без пальцев. Съёмка проходит на фоне граффити-стена, рядом с неоновыми знаками и арт-инсталляциями. Он позировал, сидя на капоте футуристического мотоцикла, с высокомерным прищуром и полуулыбкой. — Ты как будто говоришь: «Я пришёл забрать этот город», — ухмыльнулся фотограф. — Может, и правда пришёл, — шутливо бросил Блиц. Третий комплект был самым необычным. На него надели полупрозрачную рубашку с королевскими нитями, темными брюками и ремнем с гравировкой в ​​виде знаков света. Он стоял перед гигантскими зеркалами, окруженными светящимися линиями. Здесь съемка была медленной, камерной, почти интимной. На снимках отражались две Блица — одна смотрит вперед, вторая в зеркале — в сторону. Образец двойственности. — Это будет заглавный кадр кампании, — шепнул стилист. — Ты здесь не герой. Ты — человек. И это пугающе красиво. Каждый сет длился не более успешно, но за этот короткий срок Блиц сменил десять поз, выраженных лиц и перемен. Он знал, как повернуться, как задержать дыхание, как передать силу ни малейшим жестом. И всё это — на фоне истощения и тяжёлых мыслей. В перерывах он пил воду, иногда чай. Ассистенты принесли перекус, полотенце, поправляли костюмы. Стилист периодически подходил, чтобы обновить макияж или сменить аксессуар. Всё происходит быстро и точно. — Блиц, — обратился один из креативных директоров, — ты сверхэффективный. Редко, кто так держит темп. Ты родился под электрической лампочкой. — Может быть, — ответил Блиц и слабо улыбнулся. Но на душе всё ещё висело утро. Хаск. Завтрак. Тишина без камер. Он на секунду задумался — и фотограф это уловил. Сделал снимок, пока тот смотрел в сторону, а потом, через минуту, показал кадр на планшете: — Вот. Это ты. Без образа. Может, включим это в окончательную подборку? Блиц открывается. Почему нет. Последняя часть съемки была динамической. Камеры-пауки зависли под потолком. Блиц надел экзоскелет — тонкий, но прочный — для имитаций боя. Включены прожекторы, создающие ощущение бегущей огня. Он начал двигаться — пробежка, прыжок, разворот. Камеры фиксировали каждый поворот, каждое взмах руки. Ассистент подает световые мечи — тонкие полосы света, словно оружие. Он сделал серию выпадов, блок, крутился, как бы с опозданием. Всё это будет смонтировано с графикой — получится, если он дерётся в ином сопровождении. Наконец, съёмка подошла к концу. Все хлопали, одобрительно кивали. Режиссёр подошёл и похлопал его по плечу: — Это было мощно. Рекламу будут пересматривать. Ты снова на вершине. Блиц поклонился, улыбнулся. Снова включил образ. Но в голове всё звучал голос Хаска: «Ты просто ты. Без камер.» Он зашёл в гримёрку, переоделся, смыл макияж, собрал волосы назад. Осталось интервью. А потом, возможно, несколько минут тишины. ... Логово злодеев — подземный комплекс «Тень» Пока Блиц позировал перед камерой и отражал свет, Хаск сидел в дальнем крыле логова злодеев — массивного подземного комплекса, спрятанного под слоем бетона, титана и искажённой сигналов реальности. Комнаты здесь были просторными, но мрачными, освещёнными тусклыми синими лампами и проекциями картами, графиками и рейтингами. Он сидел за высоким столом, разложив перед ним планшет с досье молодых мальчиков. Наушники были зацеплены на шею, на столе стояла чашка остывшего кофе, а сам Хаск лениво перебирал варианты. Новые злодеи, потенциальные сцены для шоу, конфликты — всё это необходимо холодного расчёта. В комнате пахло синтетическим металлом и свежей кожей. — Ну и кто у нас тут… — пробормотал он, перелистывая досье по имени «Айзек». — Возможности: лазерные ленты. Звучит как очередной фонарик. В этот момент дверь с шипением открылась, и внутри вошёл высокий мужчина с серебристо-белыми волосами и глазами цвета замёрзшего озера. От него веяло холодом буквально — каждый его шаг оставлял лёгкий иней на полу. — Йо, Хаск, — хмыкнул он. — Видел вчерашнюю драку в баре? Весело у тебя там было. Бывший злодей, теперь охранник… Не ожидал, что ты его вот так вырубишь. Хаск не обернулся. Его голос был тихим, но резким: — Нечего комментировать моего героя, ясно? Если я молчу в башне — не значит, что буду терпеть это на людях. Мужчина со льдом, которого все здесь звали просто Фрост, усмехнулся, прислонившись к стене: — А он сделал то же самое ради тебя? Ты ведь не дурак. Он герой. А ты — нет. Хаск наконец поднял взгляд. Глаза были спокойные, но острые, как лезвие ножа: — Хочешь — проверь. Но если хочешь сохранить свои пальцы — закрой тему. Фрост лишь приподнял бровь, но отступил. Он не боялся, но знал, что с хаском шутки плохи, особенно когда тот говорит таким тоном. — Ладно, ладно. Просто разговор. Лучше скажи — ты ведь тоже думаешь, что пора запустить новую партию? У нас же появился новенький герой. Надо под него создать образ антагониста. А ты у нас главный в этом. Хаск облокотился на кресло, пальцами стуча по краю стола: — Надо. Иначе парень загнётся от скуки и камер. Кто у нас из кандидатов на роль злодея? Фрост протянул ему планшет. На экране — несколько лиц. Все молоды, харизматичны. Возможности — от звукового контроля до кислотных теней. — Я бы выбрал то, что с иллюзиями. Эффектный, любит шоу. А у нас всё равно всё крутится вокруг рейтингов и картинок, — предложил Фрост. Хаск задумался. Он думал не только о рейтингах. В его голове всё ещё звучали слова Блица, вспоминались утренние сцены, завтрак, взгляд через чашку кофе. Всё это делало выбор посложнее. Он не мог допустить себе ошибку. Не в мире, где каждый шаг на сцене — это новая маска. — Ладно, — заметил он. — Иди, подготовь его. Через два дня начнём кастинг и проверка на поле. Пусть герой почувствует себя в центре. А я пока… — он встал, потянулся, — …пойду кое с кем пересекаться. Оказывается, он умеет прыгать, когда за ним охотятся. Фрост ухмыльнулся: — Или наконец он упадет, если ты исчезнешь с его горизонта. Хаск ничего не ответил. Он направился к лифту, сжимая в кармане маленькую флешку — новый план партии, который никто, кроме него, не должен был видеть. Пока в мире шоу продолжается, Хаск продолжает собирать свою собственную игру — одну, в которой ролики уже не казались такими простыми. Медленно закрывающиеся двери лифта отрезали шум логова, голос Фроста и шум шагов других злодеев, как щелчок по стеклу. Тишина внутри металлической коробки казалась почти уютной, стерильной. Хаск нажал на кнопку самого верхнего уровня — личные покои, его «убежище над хаосом». Он прислонился плечом к стенке лифта, всматриваясь в единственное отражение на металлической поверхности. Взгляд был чуть более уставший, но не сломленный. "Интересно, чем сейчас занят Блиц?" — он думал, чувствуя, как в уголках губ появляется еле заметная улыбка. Год. Всего год этот парень уже стал частью его жизни. Не просто партнер, не просто герой в противоположном лагере. Это было... что-то другое. Глубже. Почти как вызов самому себе — держаться на расстоянии, но всё равно втягиваться. «Он сейчас, наверное, стоит перед выключателем со своей идеальной улыбкой. Всё ещё не понимает, что его скоро используют». В лифте мигнул свет, как бы подтверждая его мысли. Хаск ожидает. Совет был обеспокоен. Всё больше новых героев, новые лица на рыбках, рейтингах. Старым игрокам было тесно. Неудивительно, что они говорили о реформе — новой системе отбора, где преемственность исчезнет, ​​если прежний герой ещё жив. Это касается только одного — роль передачи станет искусственной. Эмоции уйдут. Связь прерывается. Хаск сжалился над ним. — «Они хотят убить сам дух этой игры... Сделать героев брендом. Злодеев — статистиками. А такие, как я и Блиц, просто выжмут и выкинут». Миг. Молчание. — «Не сработает. Я этого не допущу». Он оттолкнулся от стены, чувствуя, как в груди снова разгорается азарт — та внутренняя искра, что вела его с самого начала. Но сейчас было иначе. Теперь это было не только ради себя. Когда лифт наконец открылся, перед ним предстала полутёмная комната с панорамным видом на город — окна тонули в неоне, а стены были завешаны голографическими экранами с анализами, рейтингами, последними новостями. На одном из экранов — стоп-кадр с трансляцией: Блиц в рекламном костюме улыбается, будто ничего не произошло. Хаск подошёл ближе, уставился на экран. — «Ты играешь свою роль идеально... даже когда не хочешь». Он провёл пальцем по стеклу, показывая стирающую улыбку с лица героя. «Но скоро тебе придется выбрать. Маска или реальность». Он повернулся ко второму монитору, где отображалась секретная переписка Совета. Коды, фразы, приказы. Один файл был помечен как «Проект: Преемник». Хаск активировал программу-расшифровщик. Сердце билось чаще. «Если они захотят отнять у нас право быть легендами... я сделаю легенду сам. Из нас». Он сел в кресло и начал приводить команду. --- Блестящие лимузины мягко катились по гладкому асфальту, учитывая городскую вибрацию. За окнами мелькали неоновые вывески, высокое здание, лица фанатов на цифровых билбордах. Блиц молчал, лист сценария интервью, глаза автоматически бегали по строкам, пока одна строчка не заставила его резко остановиться. > «Есть ли у вас романтические интересы? Например, к героине Природы — Лиан?» Он моргнул. Прочитал ещё раз. — Что?.. Листает ниже. Еще хуже: > «Поклонники надеются, что между вами и Лиан завязываются чувства. Планируете ли вы внедрить эти отношения в будущее?» — Чего?! — голос вырвался резко, почти со сдавленным возмущением. Он откинулся на спинку сиденья, прижав текст к груди. — Это кто вообще такие вопросы написал?! Менеджер, седай мужчина в стильном тёмно-сером костюме, не отрываясь от планшета, пожал плечами. Словно такой режим и ждал. — «Маркетинговый отдел. Провели соцопрос, автори: фанаты обожают идею «парных героев». Романтика, преданность, сильная девушка рядом с классическим парнем — классика жанра. Вирусный трафик обеспечен. Тебе не нужно ничего настоящего, просто… намёк. Пару фраза. Улыбки." Блиц не ответил. Он уставился в окно, брови сдвинуты, челюсть напряжена. — Я что, не могу быть просто героем? Без придуманной драмы и выдуманной любви? Менеджер произнес и наконец оторвался от планшета. Повернулся к нему всем. — «Ты не просто герой, Блиц. Ты продукт. Образ. Идеал. Пока ты сияешь, система живёт. Если хочешь действовать, двигайся вверх, тебе нужно играть по их правилам». Молчание. Блиц сжал пальцы на листах надписи. Они чуть затряслись. — А если я не хочу в это играть? Если бы я не Лиана выбрала, то просто... Он оборвал себя. Лишние слова — риск. Слишком близко к правде, к поддержке, которую он прячет. — Я сделаю интервью. Но на свои условия. Ни слова об отношениях. Менеджер задумчиво взглянул на него на несколько секунд и снова улыбнулся, почти искусственно: — «Посмотрим, что видят режиссёры. Главное — помни: камера любит, когда ты улыбаешься». Блиц отвернулся, снова взглянув в окно. Отражение в стекле было заказано сильного, уверенного героя. Но внутри он ощущал себя как в камере. Придуманной, ухоженной, сверкающей — но всё равно клетке. --- Через двадцать минут. Студия. Лимузин остановился у стеклянного здания гигантского комплекса. Съёмочная площадка для интервью была уже готова: белый фон, лампа, камера, суетящиеся ассистенты. На стене — логотип нового бренда одежды, лицом которого стал Блиц. Он прошёл через коридор, как будто сквозь происшествие — все оборачивались, кивали, улыбались, и он в ответ кивал автоматически, вежливо, без души. Перед началом съёмки его ещё раз припудрили, поправили воротник на костюме. Улыбка — по расписанию. Камера — как приговор. — Начали! Первый вопрос — привычный. «Как вы выдерживаете себя после победы?» Он отвечает — уверенно, отрепетировано. Второй — о тренировках. Третий — об идеалах. Четвёртый — удар в живот: > "Фанаты замечают, что между вами и героиней природы Лиан есть особая химия. Можете это прокомментировать?" Он на долю секунды замер. Камера продолжала работать. В ухе щёло — менеджер подаёт сигнал. Мол, улыбнись, поговори по сценарию. Но Блиц делает удивление. Медленно, сдержанно, а потом говорит: — Я уважаю Лиан как боевую партнёршу. Она сильная, уверенная и достойная внимания. Но — нет. Между нами ничего нет. Коротко. Чётко. Без фальши. Неловкая пауза. Камерман чуть сдвинулся объективно. Режиссёр за кадром нервно моргнул. Блиц сохраняется, мягче: — Знаете, я понимаю, что фанатам хочется романтики. Но... иногда герой должен быть просто героем. Не любовник. Не идеалом. Просто — человек, который делает свою работу. — И напоследок. Поединок с Хаском. Больная тема или мотивация для роста? Блиц посмотрела прямо в камеру. В его взгляде уже не было мягкости. — Это поражение — временная мера. Он наклонился ближе, голос стал холоднее: — Хаск — хитрый и опасный. Один из самых умных противников, которого я встретил. Но я найду его слабость. Загоню в ловушку, из которой он не выберется. И в этот момент он станет тем, кем должен быть с самого начала — пленником. Врагом, лишённым силой. Я — тот, кто закроет за ним дверь в тюрьму для злодеев. Он медленно выдохнул и твёрдо добавил: — И пусть боится взглянуть мне в глаза. Потому что в них — всякая моя ненависть к нему. В студии повисла гробовая тишина. Ведущая попытка смягчила тон, но эффект не был достигнут. Этот момент уже мгновенно расходился по соцсетям с заголовками: «Блиц не удержался — объявил войну Хаску?». <Тем временем в логе злодеев.> Хаск сидел в просторной комнате с переменными потолками. На экране — трансляция интервью. Он только что доел остую лапшу и пил темное пиво. Когда Блиц начал говорить о «ловушке», Хаск замер. — И пусть боится… — прозвучало с экрана. Он не моргнул. Несколько секунд смотрел на экран. Потом хмыкнул, провёл рукой по волосам, и, не отводя взгляда, пробормотал: — Ну ты даёшь… вот это ты вошёл в роль, герой. Он откинулся на спинку кресла, сделал глоток пива и, слегка усмехнувшись, добавил: — Или, может… ты сам начинаешь верить в это? За спиной кто-то спросил: — Что, задело? — Нет, — ответил Хаск с лёгкой усмешкой. — Просто смешно… как сильно нужно ненавидеть, чтобы так хорошо врать себе. Он выключил экран, поднялся с места и направился к выходу. — Пора готовить "ловушку", герой. Только не удивляйся, если в ней окажешься ты сам. --- После интервью он ушёл быстро, не ожидая обсуждений. В раздевалке он молча переоделся, снял пиджак, оставшись в чёрной рубашке. Глаза устремлены в зеркало. Взгляд — напряжённый. Телефон мигнул. Сообщение от Хаска. > "Ты был хорош. Рейтинг подрос. Даже без поцелуев с домом." Уголок губы дёрнулся. Усмешка. Он напечатал в ответ: > "А ты что, смотрел? Думал, ты занят злодейством и жареными рёбрами." Ответ пришёл сразу: > "Я могу быть в двух местах одновременно. Особенно, если мне важно." Блиц посмотрел на экран чуть дольше, чем нужно. Потом включил телефон и, ни слова не говоря, вышел из студии. После вспышки вспышки камер, нескончаемых рукопожатий и дежурных улыбок на прощание, Блиц наконец выдохнул и, слегка уставший, сел в машину. Внутри его уже ждал менеджер, устроившись с планшетом и термосом кофе. — Ну что, шикарно отыграл, — усмехнулся он, не глядя. — Вирусные клипы с твоим «пусть он боится взглядом мне в глаза» уже разлетаются, как горячие пирожки. Блиц не ответил, лишь пробежался пальцами по экрану телефона. Вверху —".: «Хаск: «Ты, конечно, дурак, но сказал красиво. Я уже купил себе майку с цитатой. PS Зайду позже — покажу тебе кое-что.»» Блиц чуть усмехнулся, но не стал присутствовать. — Кстати, — продолжает менеджер. — Пока ты раздумываешь, убей своего «заклятого врага», давай я напомню реальный план на эту неделю. Он повернулся к нему и в привычной для себя манере начал перечислять: — Первое. Утверждаем контракт с брендом «InfinityWorn» — они хотят, чтобы ты участвовал в кампаниях с Лианой. Фото, пара видео и обязательные посты с хештегами «#greenheartlove». — Второе. Вы с Лианой должны посетить вечернее мероприятие. Улыбки, вздохи, возможно — поцелуй в щёку. Рейтингов добавить. — И третье. Завтрашнего дня с тобой будет ходить новенький стажёр. Совет хочет начать делать «обучение через наставников». Так что будет, окей? Блиц оторвался от окна: — Какой ещё стажёр? — Ты же слышал. Он фанатеет от тебя. Выступал на спортивных аренах. Мальчишка лет 17-18. По словам Хаски — телепорт и чересчур эмоциональный. Вроде как, уже видел тебя живую... хотя ты тогда не пришёл. Наверное, это добавило драматизма. Блиц закатил глаза, но ничего не ответил. <Башня героев. Зал собраний.> Как только он пересёк просторный зал с мозаичным потолком и боковыми окнами, Блиц ощутил на себе взгляды. После интервью стало очевидно, что новость об «обострении конфликта с Хаском» облетела всё здание. За овальным столом уже сидели несколько представителей и героев. В центре, чуть в стороне, стоял новичок. Парень выглядел немного взъерошенным: коротко остриженные каштановые волосы, худощавое телосложение, глаза, полная решимость и явная попытка выглядеть «строго». На поясе — тонкий пояс со случаями камеры телепорта. Он поднялся, как только увидел Блица. — Герой Блиц. Меня зовут Элиан. Я… — пауза, нервный вывод. — Я… буду вашим стажёром. Это честь. — Привет, — коротко ответил Блиц, — рад знакомству. Элиан посмотрела на него как-то слишком внимательно, глядя, словно через него. А потом вдруг резко спросил: — Простите, если сразу грубо, но... Как вы можете быть героем, если всё ещё не поймали Хаска? Словно кто-то в комнате тихо выдохнул. Блиц нахмурился, один из читающих героев хмыкнул и прошептал: — Сразу в лоб. Элиан не отводил взгляда. Он не выглядел дерзким — скорее, раненым. Словен вопрос пришел из чего-то личного. — Потому что я играю в долгую, — ответил Блиц, ровно. — И потому что это не всё так просто, как ты думаешь. — Так и должно быть, — упрямо ответил парень. — Вы — главный герой. Все смотрят на вас. Блиц немного прищурился. В нём что-то ёкнуло. Эта фраза... она звучала не как упрёк, а как... разочарование? Или даже предательство? Он отступил на шаг и перевёл взгляд на одного из кураторов: — Можно, я с ним побеседую позже наедине? — Конечно, — ответил тот. — Он теперь прикреплён к тебе в гости. Делай с ним, что хочешь. В пределах кодекса, конечно. Блиц открывается. Затем обратился к Элиану: — Идём. Посмотрим, как ты двигаешься в бою. Начнём с арены. Раз уж ты так хочешь быть героем — покажи, на что научился. Парень напрягся, но повернулся с той же упорностью. Внутри же у Блица всё бурлило. И не только из-за дерзости Элианы. Но и потому, что тот знал. Или чувствовал. А значит — рано или поздно, под маской начнут копаться не только злодеи, но и герои....