В Маске Света и Тени

Хаск закрыл за ними дверь комнаты, ту самую, в которой когда-то уже укрывал Блица. Комната была освещена приглушённым светом, мягким и тёплым, как бы специально созданным для того, чтобы стереть границу между реальностью и снами. Блиц, не колеблясь, снова обнял Хаску, прижимаясь ко всему телу. Неделя разлуки, недосказанности и боли, словно тяжёлым комом, стояла в горле, но сейчас, в эту тихую ночь, он хотел только одного — почувствовать, что всё ещё имеет значение. Хаск стоял спокойно, что заставило его прильнуть. Лишь лениво произнесено с лёгкой усмешкой: — Ты хоть не вытирай сопли об мою спину, пожалуйста. Блиц всхлипнул коротко — то ли от обиды, то ли от смешки — и, в отместку, чуть сильнее сжал пресс Хаска ладонями. — Все время видел тебя только в футболках… Даже мой менеджер видел больше, чем я, — с легкой обидой проворчал Блиц, скользкими руками по рельефу его тела. Хаск тихо рассмеялся, вибрация смеха приятно отозвалась под пальцами Блица. — Блиц, мы оба парня, — спокойно сказал он, слегка наклоняясь к его уху, — ты серьезно думаешь, что у нас могут быть какие-то отличия? Блиц хмыкнул, не предлагая вариантов. Его рука, движимая любопытством и внутренней смелостью, медленно опустилась ниже — к ширинке короткой Хаски. Пальцы осторожно коснулись ткани, ощупывая ее под теплом тела. Блиц резко остановился, глаза широко распахнулись. Он слегка отстранился, смущённо моргая. Хаск чуть напрягся, ощущая, как рука Блица скользнула ниже, к его шортам. Он едва заметно вздрогнул, но не отстранился. — Эй, — его голос стал чуть ниже, с чуть уловимой хрипотцой. — Тебе прям так важно лично всё проверить? Блиц поднял на него глаза, в которых смешались смущение и легкая дерзость. — Просто... хочу убедиться, — пробормотал он, убирая руку, но не отходя. Хаск усмехнулся, одним движением развернув Блица к себе, осторожно приобнял за талию. — Ну, раз уж ты проверяешь, скажу честно, — его голос стал почти бархатным. — Отличий действительно нет... кроме того, что ты умудряешься делать меня совершенно безоружным. Блиц вспыхнул, но не отвернулся. Он только сильнее прижался к нему, чувствуя, как бешено стучит собственное сердце. — Значит, у тебя тоже есть слабость... — прошептал он. Хаск тихо рассмеялся, обняв его крепость. — Только одна. И она сейчас стоит передо мной, — признался он, заходя носом в макушку Блица. В комнате повисло странное, теплое молчание. Где-то вдалеке слышался глухой шум воды, еле слышное эхо океанариума. Ночь вокруг будто затаилась, о принуждении их наедине со своими чувствами. — Я скучал, — наконец прошептал Блиц, едва слышно. Хаск замер на секунду, а потом нежно погладил его по спине. — Я знаю. Я тоже, малыш. Комната была теплой, пахло кофе и чем-то родным, спокойным. Свет был приглушённый, едва вспыхнувший очертания фигуры. Хаск сидел на кровати, полураздетый, лениво опершись на спинку подушки. Блиц устроится рядом, всё ещё не до конца веры, что может быть так близко к нему, без лишних слов и страховки. Хаск наблюдал за Блицем с полуулыбкой, в его взгляде было что-то среднее между нежностью и легкой насмешкой. Блиц дрожащими пальцами коснулся живота Хаски, его мускулистой линии пресса, а затем, чуть ниже. Хаск дернулся едва заметно, но не отстранился. — Нервничаешь? — хрипло спросил он, изучая Блицу. — Немного... — признался тот, сжав зубы. — Просто... хочу всё сделать правильно. Хаск фыркнул тихо и обхватил ладонь Блица своей, направляя ее. — Расслабься, малыш... Не спеши. Почувствуй. Он чуть направлял его движение — медленно, уверенно, позволяя Блицу изучить его ритму, его дыханию. Блиц оглянулся на выражение лица Хаска, стараясь уловить каждый ответ: лёгкий выдох, полузакрытые глаза, напряжение мышц. Тишину прервал лишь их дыхание и редкие тихие камни. Хаск иногда дает краткие подсказки, шепча: — Медленнее... вот так... Или, усмехнувшись, ворчал: — Не рви, я тебе ещё пригожусь. Блиц улыбнулся в ответ, постепенно набирая уверенность. Он ощущал под пальцами всю живую силу Хаски, чувствовал, как его тело реагирует на каждое прикосновение. Хаск положил руку на затылок Блица, слегка поглаживая, как бы подбадривая. Когда напряжение в теле Хаска стало почти ощутимым, Блиц ускорил движение, чувствуя, как то сильнее всё сжимает простыни под собой. В какой-то момент Хаск тихо выругался себе под носом, запрокинув голову назад, и это был самый искренний знак того, что всё было сделано правильно. Спустя мгновение Хаск тяжело выдохнул и, не открывая глаз, притянул Блица к себе, обняв за талию. — Вот так... хорошо, Блиц... Его голос был теплым, ласковым, немного охрипшим. Блиц прижался к нему щекой, ощущающей, как быстро колотится сердце Хаски под его рукой. И в этом мгновении — полные тишины и кварталы — не было больше страха или боли, только родные, нашидшие друг друга. Хаск отдохнул, его грудь тяжело вздымалась. Он лениво склонился над Блицем, нависая всей своей массой. Блиц слегка замотал голову и попробовал оттолкнуть его, запинаясь в словах: — Нет, Хаск... рано... нельзя... фу... Но Хаск, ведомый смешением чувств и желаний, будто не слышал или не хотел слышать. Его рука уверенно скользнула под футболку Блица. И когда ткань задралась выше, он замер. На теле Блица был аккуратный корсет — тугой, сдерживающий, скрывающий мягкие черты лица, которые никак не могли принадлежать парню. Сердце Хаска громко стукнуло в грудь. Молча, осторожно, с каким-то почти благоговением, он освободил Блица от корсета, сдвинул ткань в сторону и уменьшил, чуть пухлую грудь. Нежную, прямо. Хаск провёл ладонью по обнажённой коже, очевидно, осознавая, что это не иллюзия. Его взгляд стал мягким, почти трепетным. — Значит... Ари — это ты настоящая, малышка? — прошептал он. Не ожидая немедленного ответа, он медленно наклонился и нежно лизнул один из тонких сосков, наблюдая за реакцией Блица. Блиц задрожал под ним, невольно следуя, его тело активно подавалось навстречу этому новому, неожиданному ощущению. Щёки его залились румянцем, а пальцы вцепились в простынь. — Хаск... — слабо прошептал он, голос его дрожал. Хаск поднял голову, его взгляд был серьёзным, внимательным, в нём больше не было грубости — только тихое восхищение и уважение. — Всё в порядке... Я здесь, малыш, — произнёс он хрипло, касаясь губами плеча Блица. Он не торопился, давая Блицу время привыкнуть к новой степени отличия. В эту ночь спешить было некуда. Хаск внимательно смотрел на Блица — на Ари — как будто боялся спугнуть это хрупкое доверие, которое сейчас расцветало между ними. Его ладонь скользнули по тонкой талии, по обнажённым рёбрам, аккуратно приподнимаясь к груди. Он медленно, почти торжественно, обхватил нежную округлость ладонью, ощутил тепло и трепетал под пальцами. Блиц вздрогнул и невольно издал тихий стон, такой лёгкий и искренний, что Хаск почувствовал, как внутри у него что-то приятно сжалось. — Тише, малыш, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигало кожух. Он тяжелее провёл кончиком языка во время соску, пока пальцами нежно ласкал первый — осторожно, а затем, как бы хотел изменить каждый ответ. Ари выгнулась под ним, ее губы раскрылись в беззвучном удивлении. Хаск замедлил движение, наблюдая, как ее тело отзывчиво дрожит в его руках. Ему нравилось видеть, как ее щеки розовеют, как пальцы вцепляются в его плечи. Ему хотелось дарить ей только удовольствие, без спешки, без грубости — только тепло и ласку. Он чередовал мягкие круговые движения пальцами и легкие покусывания, прижимая Ари, тихо постанывать под ним. — Такая нежная... такая настоящая... — пробормотал он, вновь захватывая сосок губами, чуть сильнее, чем прежде. Ари, не сдержався, задохнулась и сжалась всем телом, чувствуя, как волны сладкой дрожи начинают накрывать ее одну за другой. Хаск не отпускал ее — только ласкал ещё настойчивее, чувствуя, как в её теле нарастает напряжение, как дыхание становится всё более сбивчивым. Он знал, что она близка... Хаск чувствовал, как под его ладонями дрожит Ари, ее тело отзывалось при каждом его движении, каждом прикосновении. Он ласкал ее соски, осторожно, чуть-чуть на углубления подушечками пальцев, чтобы поймать самые тонкие нотки наслаждения. Блиц — теперь Ари, настоящая, без маски, без грубых слов — прерывисто дышала, уткнувшись лбом в плечо Хаска. Она цеплялась за него, как за большую, что держало ее на плаву в этом мире ощущений. Хаск опустил голову к ее шее, опустив туда едва заметные поцелуи, не торопясь. Его губы скользили вдоль тонкой линии ключицы, опускаясь всё ниже к груди. Он прикусил кожух возле соски, нежно, почти играючи, затем обвел его язык, заставляя Ари всхлипнуть. Ее бёдра естественным образом извивались под ним, тело требовалось больше, глубже, сильнее. — Ты такая красивая… — прошептал Хаск прямо ей в кожух. — Настоящая, Ари. Ее глаза были прикрыты, губы приоткрыты, дыхание все чаще сбивалось на судорожные трусы. Она думала что-то сказать, но стоны и дрожь не давали всей мысли. Хаск продолжал ласкать ее грудь, чередуя движения — от легких кругов пальцев до аккуратных посасываний сосков, от поцелуев до мягких покусываний. Он, как показал ее ответ, запомнил, что доводит ее до предела. Ари выгнула согласие ему, непроизвольно вжимая грудь в его губы, ловя ещё больше ласки. — Не сдерживайся, малыш, — хрипло сказал Хаск, подняв глаза, полной темной нежности. — Здесь ты можешь быть собой. Он знал, как сложно ей было отключить контроль. И именно поэтому хотел подарить ей момент, когда она могла просто почувствовать. Без страха. Без боли. Только он и она. Ари всхлипнула, когда его язык заиграл с ее чувствительным соском, рука легонько пожала второго. Ее тело дернулось, пальцы вцепились в его волосы, притягивая к себе поближе. Хаск послушно подчинился — и в следующий миг почувствовал, как под ним Ари сотрясает дрожь. Ее дыхание сбилось окончательно, бедра выгнулись вверх, почти в отчаянной попытке спастись от нарастающего жара. Он замедлил ласки, чтобы продлить это наслаждение, чтобы дать ей возможность прожить каждую секунду. — Хорошая девочка... — прошептал он, его голос был мягким, обволакивающим. — Расслабься, малыш... я рядом. Эти слова сломали последние остатки сдержанности. Ари зажмурилась, ее тело содрогнулось в легкой, но затяжной волне оргазма. Она не закричала — только выдохнула его, всхлипывая и цепляясь за Хаску, как утопающая. Хаск держал свои корни, не отпуская, пока дрожь не спала. Его рука нежно гладила ее спину, помогая ей вернуться в реальность. Прошло несколько минут до того, как Ариила отдышалась и открыла глаза. Она встретилась с его взглядом — там было всё: забота, тепло, гордость. — Видишь? — мягко сказал он, слегка касаясь ее ношения. — Тебе не нужно бояться быть собой. Ари тихо окунулся. Губы ее дрожали от эмоций, но на лице уже не было ни стыда, ни страха — только искренняя, доверчивая нежность. Хаск осторожно перевернулся на спину, притянул ее к себе, укладывая на грудь. Она устроилась рядом, прислушиваясь к его ровному сердцебиению. Его рука продолжала медленно гладить ее волосы, плечи, спину. — Ты такая сила, — пробормотал он, целуя макушку. — Но ты не одна. Ари спрятала лицо на груди, не зная, что сказать. Она просто слушала его дыхание, ощущала тепло его тела — и впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Они лежали так долго — может, минута, может, вечность. За окном раздавался приглушённый шум океана, где-то вдалеке перекликались чайки. Всё вокруг было нереально спокойно, будто мир замер в ожидании нового начала. Хаск слегка улыбнулся, чувствуя, как Ари расслабляется в его объятиях. — Знаешь, — сказал он негромко, — у нас ещё всякая ночь впереди. И я хочу, чтобы ты запомнила: я никуда не уйду. Ари подняла голову, ее глаза сияли влажным блеском. Она потянулась вверх и тихо поцеловала его в уголок губ. Неловко, несмело, но с такой искренностью, что Хаск ощутил, как в груди у него становится тепло. Он усмехнулся и обнял ее крепость. — Вот так лучше, — проворчал он добродушно. — Теперь ты моя, маленькая упрямица. Ари хихикнула, впервые за долгое время без грусти. И в этот момент она поняла — возможно, всё ещё можно исправить. Возможно, этот разбитый мир ещё научился на чудо. Ари, всё ещё посмеиваясь, продолжала нежно вести рукой вдоль напряжённого члена Хаски. Ее прикосновения были легкими, почти ленивыми, но в этой расслабленной ласке ощущалась нескрываемая жажда большей. Хаск приглушённо простонал, опустив голову к её уху. Его теплое дыхание коснулось нежной кожи, за щекой Ари поёжиться от возбуждения. — Это тебе что, антистресс? — его голос был хриплым и игривым. Ари тихо засмеялась, мягко пожав плечами. — Да, — призналась она, чуть сильнее сжав его в ладони. Улыбка тронула губы Хаска. Он выдерживал себе короткий смешок, а затем, с помощью своих теневых щупальца, аккуратно подхватил девушку за талию. Без замедления он усадил ее на свой крепкий горячий пресс, прижимая к себе так, чтобы она всем телом ощущала его тепло, его силу. Ари замерла, чуть ошарашенная этой легкой демонстрацией силы, но в ее глазах читался интерес и ожидание. — Не хочешь тогда снять с себя остатки одежды? — спросил Хаск, глядя на нее с едва заметной улыбкой. Ари растерянно моргнула. — Прям так?.. — переспросила она, чувствуя, как щеки начинают пылать. Хаск только окружает, не сводя с нее взгляда, полного поглощения и желания. Его щупальца, обвив ее запястья, не удерживали — слегка мягко касались, как бы приглашая, а не задерживать. Сердце Ари забилось быстрее. Вдохнув глубже для храбрости, она медленно, неловкими движениями начала снимать с себя остатки одежды. Ткань-шорты шуршала, скользя по коже. Футболка примерилась за них, и в какой-то момент она осталась совсем беззащитной — голой, обнажённой перед ним. Одежда упала на пол бесшумной кучкой. Хаск смотрел на нее, не пытаясь скрыть восхищение. В его глазах не было похоти, только нескрытое обожание. Ари дрожащими руками прикрыла грудь, инстинктивно пытаясь спрятаться от его взгляда. — Эй, — мягко произнёс Хаск, протягивая руки и аккуратно отводя её ладонь в сторону. — Нечего тут скрывать. Ты красивая. Ари на миг затаила дыхание, чувствуя, как волна нежности накрывает ее голову. Она осторожно устроилась на его животе, всем телом ощущающая, наконец он горячий и живой под ней. Их кожа соприкасалась, и это произошло от разряда электричества. Хаск провёл ладонями вдоль её бедер, медленно поднимаясь к талии, затем выше, к груди, которую он ласково, осторожно провёл пальцами, вызывая у Ари тихий, неосознанный стон. Он снова приблизился к ее лицу, Шепча: — Ты просто совершенство, малыш... И когда их губы вновь оказались в мягком, глубоком поцелуе, между ними не осталось больше никаких барьеров. Только желание быть ближе к другу, раствориться в этом тепле, бесконечном мгновении. Их поцелуй стал всё глубже, жарче, но в нём по-прежнему сохранялась удивительная мягкость. Хаск как будто боялся спугнуть это хрупкое, драгоценное чувство, которое сейчас наполняло их глаза. Ари осторожно скользнула ладонями по его длинным плечам, опираясь на него, а Хаск медленно скользил пальцами по ее спине, ощущая каждую дрожь, каждый трепет ее тела. Он терпеливо двигался, словно хотел дать ей время привыкнуть, почувствовать себя в полной безопасности. — Расслабься, малышка, — прошептал он ей на ухо, нежно целуя линию шеи. — Мы не спешим. Я хочу, чтобы ты наслаждалась каждым моментом. Ариэль слегка притихла, затаив дыхание. Она чувствовала, как от его голоса всё внутри неё сладко замирает. Хаск осторожно провёл ладонью по её бедру, затем медленно поднял руку выше, ласкую её талию, живот... Его пальцы скользили по её коже, вызывая мурашки. Он, как бы, запомнил ее утром, нежно и осторожно исследуя каждый изгиб ее тела. Ари, всё ещё сидящее на его животе, немного приподнялось, и их взгляды встретились. В глазах Хаски не было ни тени насмешки, только тепло, терпение и небольшой вопрос: «Ты готова?» Она снова обратилась, и Хаск позволил своим рукам скользнуть к ее бёдрам, помогая ей немного приподняться. Его щупальца мягко обвил ее талию, удерживая легко, почти невесомо, как бы нежные потоки воды. Ари снова положил руки ему на плечи, а затем, дрожа от волнения, осторожно направил своего члена к себе. Ее сердце бешено колотилось. Хаск почувствовал это, и его ладонь легла ей на спину, поддерживая, согревая. — Спокойно, — снова шепнул он. — Только тогда, когда ты сама этого захочешь. Ари слабо улыбнулась, ее губы дрожали от эмоций. Она опустилась чуть ниже, ощутив, как голова его члена касалась ее входа. Тепло разлилось внутри нее ещё до того, как они соединились полностью. Хаск был терпелив. Он просто держал ее, предоставляя ей полную свободу. Его щупальца не торопили, только поддерживали, говоря напоминая: «Я здесь. Всё хорошо.» Ари медленно, сантиметр за сантиметром, взяла его в себя. Лёгкая боль смешалась с волной странного сладкого удовольствия. Она прижалась лбом к его плечу, едва слышно всхлипывая от захватывающих ощущений. Хаск провёл рукой по её спине, поглаживая, утешая, чтобы привыкнуть к нему. Когда она полностью опустилась на него, Ари тяжело вздохнула, а Хаск тихо выдохнул, стараясь держать себя, чтобы не напугать ее резкими движениями. Он прижался щекой к своей виску, шепча: — Ты невероятная… такая смелая, красивая такая… Они остались так на несколько долгих секунд, просто обнявшись, чувствуя друг друга всем телом, каждым прикосновением к коже. Потом Ари начала медленно двигаться сама, ведомая своему ритму. Их тело начало находить идеальный вариант, как будто давно были созданы другом для друга. И в эту ночь, в тишине заброшенного океанариума, под шёпот теней и шорох волн за стенами, между ними рождается нечто гораздо большее, чем просто страсть. Что-то теплое, глубокое, настоящее. После душа, укутавшись в одно большое одеяло, они легли на расширенную кровать. Хаск притянул Ари к себе, обняв за талию, девушка устроилась ему на груди, слушая размеренное биение сердца. В комнате было тихо — лишь слабое мерцание аквариумных огней проникало сквозь полупрозрачные перегородки. Ари долго молчала, рисуя кружочками карандаша на его коже. Хаск, казалось, никуда не спешил, просто был рядом, гладя ее по спине. Наконец, она нарушила тишину: — Хаск… — голос ее был мягким, почти шёпотом. — Нам нужно поговорить. Хаск коротко хмыкнул, давая понять, что слушает. Он знал, что она не просто так начинает такие разговоры после сделки. — Ты ведь знаешь, что Советы и герои… они не оставят нас в покое, — Ари подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом. — Они будут искать, будут строить планы. И я... я не хочу, чтобы ты зря рисковал собой. Хаск прищурился, его рука остановилась на спине. Он молчал, как это было сказано. — Предлагаешь отступить? — спросил он без насмешки, скорее с тихим интересом. Ари пожала в дальнем крае одеяла. — Ненадолго, — выдохнула она. — Просто... не лезь им прямо сейчас в глаза. Собери силы, подумай, как лучше сделать. Ее голос дрожал. — Ты мне нужен живой, Хаск. А эта война... она не стоит того, чтобы ты проиграл. Хаск медленно выдохнул, притянул Ари ещё ближе и поцеловал её в лоб. — Я думал, что мне уже нечего терять, — прошептал он. — А теперь понимаю, что ошибся. Ари крепче вжалась в него, чувствуя, как больно отзываются о его словах в сердце. — Ты не один, — сказала она. — Ты нужен мне. И не как оружие в этой глупой игре. А как ты, настоящий. Несколько секунд они просто лежали в тишине. Потом Хаск, всё ещё твердая опора её в объятиях, тихо сказал: — Хорошо. Ради тебя, малыш, я приторможу. Во время. Он усмехнулся едва заметно. — Но только потому, что у меня появился повод дожить до завтра. Ари улыбнулась сквозь слезы и прижалась к нему всем телом. В ту ночь им больше ничего не нужно было — только ощущение, что, несмотря на весь хаос снаружи, здесь, между ними, всё будет хорошо. Тихое «спасибо» растворилось в темноте, а за окном, словно поддерживая их клятву, медленно зажглись огоньки океанариума.