Милая Ибуки

Сидя в караоке-зале, мы не поем, однако ее голос слышим даже сквозь хорошую звукоизоляцию стен. Ибуки Мио по-своему милая. Пожалуй, слишком по-своему. Легко поддается на провокации, заводится с пол оборота, ругается и топает ногами, но все же — помогает во многом. С неохотой, выкатывая одни и те же дурацкие условия — главное, сделать вид, как мне не хочется их принимать, чтобы выжать из строптивой девчонки максимум пользы. О да, Ибуки — весьма полезный ресурс, который из нашего класса я разглядела первой. Который доступен не всем. Но если сравнить ее с оружием, она — меч, в который вселился черт. Слишком уж много собственного «ценного» мнения, с которым нужно считаться. Ибуки — та еще чертовка. — Ай, — я шикаю, чувствуя неприятный толчок по голени. Мгновенно отвечаю в два раза сильней. — Ты чего пинаешься? — Ты меня бесишь, — сердито поясняет она, скрещивая руки на груди. Я уже не удивляюсь и даже не злюсь. Официант принимает наш заказ — как всегда, только напитки, мне — кофе, ей — чай с лимоном и льдом. И мы снова молчим. — Ну и? — не выдерживает она. — Зачем ты меня сюда вытащила? Кидаю на нее выразительный косой взгляд. — Но это ты меня позвала! — отвечаю возмущенно, уже готовясь достать смартфон. — Что? Не пори чушь! — Вот! — предоставляю неопровержимое доказательство. «В 16 жду тебя в караоке-зале. Приходи, поняла? Иначе я тебя прикончу. Нет. Я в любом случае тебя прикончу». «Дружелюбие» Ибуки — насмешка над всеми правилами социума. Ее нежелание признавать неприятную правду доходит до абсурда. Да и мне тоже сложно поверить в реальность причины, по которой она вытянула меня сюда. Она хмуро смотрит в экран, и напускная агрессия в лице слегка уступает появившейся беззащитности. — Ну да, и что? — впрочем, она до последнего будет нападать, сколько бы противоречий не было в ее словах. — Да кому ты вообще нужна — звать тебя куда-то! Все, я передумала! — она вскакивает с дивана, однако я перехватываю ее руку, прерывая попытку уйти. — По всей видимости, тебе, — отвечаю невозмутимо. А в сердце разжигается что-то — кажется, любопытство. Эта чудачка теперь никуда не уйдет. Ибуки пытается вырваться из моей хватки, но в итоге — сама падает, вынужденная сесть обратно. — Н-ничего подобного! Чем больше агрессии — тем сильнее проявляется ее уязвимая сторона. Установка близости с человеком — то, чего она боится сильнее, чем даже быть избитой Рьюеном или Амасавой. Нет. Их она не боится вообще. Но она боится меня, ту, кто не гнушается пойти на простой человеческий контакт, пусть и со своими нюансами. — Надо отдать должное, твое сообщение было смелым шагом навстречу социальной жизни нормального человека. — Нет! Нет! Что ты вообще несешь? Она начинает сыпать ругательствами, топать ногой и громко стучать по столу. — Довольно, — я стараюсь оставаться спокойной, но не могу сдержать улыбку. — Звукоизоляция этих стен не выдержит такого сильного порыва со мной сблизиться. — Аргх! Да заткнись ты уже! Форма ее агрессии сейчас влечет за собой посыл: «Все так и есть, ты права». Такой уж язык у Ибуки, и я постепенно понимаю его все лучше и лучше. Мы не дружим, не делимся секретами и часто грыземся, но я чувствую, что между нами образовалась необъяснимая эмоциональная связь. Я понимаю, что за ее агрессией, отвращающей окружающих, порою скрываются попытки сказать что-то важное. И если это услышать, то Ибуки раскрывается с другой стороны. Эту сторону не смог раскрыть даже проницательный гений Аянокоджи, но смогла я. И поэтому я могу использовать ее потенциал во всей красе. Эти рассуждения звучат логично и вместе с тем так фальшиво. Я поняла это в момент, когда Аянокоджи спросил меня: — Готова ли ты пожертвовать Ибуки ради нашего класса? Ее имя вспышкой отозвалось в моем сердце и отзывается до сих пор. Раз за разом прокручивая этот вопрос в голове, я все больше теряю уверенность в первоначальном ответе. Особенно сейчас, когда я смотрю в это сердитое лицо и искренне улыбаюсь. — Эй, ты чего замолчала? Что ты там себе надумываешь? — Думаю, как бы ответить тебе на твое признание. — К-какое еще признание? — она уже не может сдержать растерянность, что делает ее положение уязвимым. Вернее, так ей кажется. Она в любом случае уже попалась в эту ловушку. Атмосфера между нами меня подкашивает, а ее — душит. Я пододвигаюсь ближе к ней — она вроде и сопротивляется, но лишь парочкой матерных шепотом. Я знаю, что скрывается за ее желаниями-нежеланиями, но она сделала достаточно. На следующих шаг она не осмелится, а когда никто не может решиться, вся ответственность ложится на лидера — пусть и не самого лучшего. Лидера, которому приходится подбадривать самыми нелепыми доводами, лидера, у которого тело начинает дрожать. — Эй, ты что… Я обхватываю ее голову слегка вспотевшей ладонью и касаюсь губ, сразу же отстраняясь. Внезапно становится страшно. Так чувствуют себя люди, решившиеся на первый шаг через пропасть? Боже… зачем… зачем я только что это сделала? Эти вопросы быстро улетают из головы, не дожидаясь ответа. Пожалуй, слишком быстро. Вместе со страхом, вместе со всеми сомнениями. Никогда не думала о своем первом поцелуе, но если бы представила, это точно было бы по-другому. Но я все равно не чувствую дискомфорта или чего-то неправильного. Никаких мыслей, никаких обдумываний, насколько рационально я веду себя — боже, ну конечно же нет — не тепло, не жарко, ни-че-го. Ибуки вскакивает со стула, отшатывается, вылупив глазищи. Орать, стучать по столу и затеять драку, которая приведет к немедленному исключению — это было бы так в ее духе, и все же. Она продолжает с ужасом смотреть на меня. Молча. Злится — может быть. Но есть что-то еще… И от этого «что-то», пробудившегося сейчас в Ибуки, я получаю все. Запоздалую обволакивающую теплоту, приступ страсти и величайшее удовольствие. Если это — не максимум ее уязвимости, то каков этот максимум? Какой максимум я хочу от нее получить? Впрочем, я сразу отбрасываю эти мысли и смакую то выражение, что получила сейчас. Но хорошего помаленьку — и я едва могла рассчитывать на большее. Чертовка по имени Ибуки Мио, ничего не выкрикнув напоследок, впервые убегает от меня в турбо-режиме, оставляя в одиночестве и уверенности, что это — не последняя наша встреча тет-а-тет. Ибуки Мио, по-моему, милая.