Не здесь, не сейчас (и именно поэтому — да)

Они вернулись со съёмок поздно. Было уже за полночь, город выдохся, студия закрылась. Илья что-то бурчал про сцену, которую режиссёр хочет переснять, но Женя не слушал. Он смотрел. Он ждал. Когда дверь квартиры закрылась, Женя не дал ему и слова сказать. Прижал к стене, резко, но точно. Руки — на запястья, губы — к шее. Не поцелуй. Укус. Метка. — Ты слишком много говоришь, — шепчет он. — Я же предупреждал, что вечером ты мой. — Я думал, мы устанем, — Илья смеётся, но голос дрожит, когда Женя чуть сильнее сжимает его запястья и тянет вверх. — Устану я — отпущу. А пока ты слушаешь. Он ведёт Илью по коридору, не отпуская рук. Как вещь. Как собственность. Они заходят в спальню — и Женя уже знает, чего хочет. Шаг, второй. Илья оказывается на коленях. Сам. Без приказа. Готов. Принят. — Сними рубашку, — говорит Женя. Тихо. Почти нежно. Но с таким тоном, что не послушаться — невозможно. Илья подчиняется. Медленно. Сознательно. Поднимает руки, обнажает торс. Свет скользит по его коже, и Женя обводит взглядом всё — от ключиц до живота. — Слишком красивый. Надо спрятать. Он достаёт галстук — свой, чёрный, шёлковый. Обматывает вокруг глаз. Узел крепкий. Зрение выключено. Илья замирает. — Лучше? — Да, — только шепчет. Женя касается его тела — не спеша. Пальцы по груди, ногтями по боку. Потом резче — с силой, с нажимом. Оставляет следы. — Тебе нравится, как я тебя делаю? — спрашивает он, в ухо. — Да… — Громче. — Да. Мне нравится быть твоим. Женя доволен. Он уже полностью собрал власть в руки. Царь. Император. Он ведёт Илью на кровать. Кладёт. Привязывает руки к изголовью. Галстук, второй. Умеет. Знает, как. Делает красиво. Профессионально. Илья лежит растянутый. Глаза закрыты. Дыхание сбито. Женя садится рядом. Смотрит на него с высоты. — Ты не представляешь, насколько ты красив в бессилии. Не от страха — от добровольности. Он касается снова — живот, бёдра, внутренняя сторона колена. Илья стонет. Он весь дрожит. — Прошу… — Ты просишь? — Женя усмехается. — Как мило. Но я ещё не закончил с твоими нервами. Он опускается на него — весом, теплом, властью. Его голос — единственное, что сейчас держит Илью в мире. — Моё. Ты весь мой. Ты знал это с первого раза. Признай. — Моё тело... под тобой, потому что я хочу. И да — я знал, — шепчет Илья. — И мне это нравится. Женя целует его. Долго. Владея. Захватывая. Он не спрашивает, что можно. Он берёт.