К чему приводит пение

      Ки́рис шла по коридору своего замка, чеканя шаг и негромко напевая очередную песню во славу Тьмы против Эру и Валар. По правде сказать, ей, как Королеве Остальского Времени, победившей Темного Духа Астрагора, петь песни такого содержания не пристало. Но Кирис никогда не волновали общепринятые нормы поведения и мнение окружающих – по крайней мере, в собственном замке наедине с собой она могла делать всё, что ей заблагорассудится. Будучи заядлой толкинисткой семнадцатилетняя Королева играла на гитаре, писала песни и стихи, состояла в ролевом движении и, несмотря на статус победительницы Темного Духа, считала, что Свет не всегда есть добро, а Тьма – зло. Избитая истина, но, увы, многие из окружения Кирис этого не понимали. Если говорить о мире Арды, то девушке резкое деление на чёрное и белое не нравилось, и не верила она в Абсолютное Зло. В конце концов, историю пишут победители.       И вот, напевая песенку, которая предрекала возвращение Мелькора из за Врат Ночи, Кирис внезапно почувствовала, как каменный пол под ногами исчезает, саму ее поглощает серебристое свечение, а сознание уплывает...

***

Спустя n-ное количество времени...       Придя в себя, девушка ощутила, что стоит на земле, но серебряная дымка все ещё затмевала обзор. Когда же свечение рассеялось...       — Кто ты, скрывающаяся за обличьем человеческого дитя? – Грозный голос принадлежал высокому голубоглазому мужчине с длинными белыми волосами, в белых одеждах. По обе стороны от него стояли ещё шесть мужчин и семь женщин, образовывая полукруг. Кирис оказалась напротив них, рядом с ещё одним мужчиной, который был явной противоположностью говорящему: чёрные волосы, черные глаза, черная одежда, в складках которой он, почему-то, прятал руки... Все пятнадцать личностей взирали на девушку одинаково настороженно. В голову Кирис начали закрадываться смутные подозрения. Однако, молчание затягивалось, взгляды становились все более пристальными, и девушка ответила:       — Доброго... – посмотрела на безоблачное небо, но не обнаружила на нем Солнца, – времени суток, дамы и господа. Мое имя Кирис. С кем имею честь говорить? – Как бы Королева не пренебрегала правилами в повседневной жизни, статус обязывал знать и уметь применять на практике правила приличия. В конце концов, в ситуации, где пятнадцать против одного, вежливость явно лишней не будет.       — Ты не знаешь кто мы? – удивлённо вздернул бровь Белый. Кирис пожала плечами: свои подозрения она решила оставить при себе, не веря в реальность всего происходящего. Белый же с немалой долей пафоса изрёк:       — Я – Манвэ, Король Мира и Владыка Ветров.       Кирис на мгновение замерла, затем смерила предполагаемого Манвэ скептическим взглядом. Девушка сомневалась в своей адекватности. Нет, в разговоре с друзьями она всегда шутила, называя себя сумасшедшей, но не до такой же степени... Галлюцинациями Кирис, вроде, никогда не страдала... Но неужели перед ней действительно стоят настоящие Валар? Как же так получилось? На ум просился только один вариант:       — Допелась... – тихо обречённо вздохнула девушка. Валар услышали и воззрились на нее с недоумением. Игнорируя испытующие взгляды, Кирис присела на корточки и провела ладонью над землёй, покрытой травой и маленькими полевыми цветами. Как Королева Времени девушка имела возможность определить, когда был сотворен тот или иной объект.       Сосредоточившись на грунте, Кирис узнала, что он был создан восемь часов двадцать семь минут назад. Вместе с Валар она находилась на полянке, окружённой деревьями. По пути к ближайшему дубу Кирис обнаружила, что помимо Валар на полянке находятся ещё и двенадцать... эльфов?! Да, уши острые... Точно эльфы... И ещё пятеро непонятных существ. Нечто среднее между Валар и эльфами. Майар, наверное. Решив не обращать ни на кого внимания, Кирис всё же дошла до дуба, чтобы обнаружить, что он был создан ровно тогда же, что и грунт: то есть восемь часов и уже двадцать восемь минут назад. И как это понимать? Если тут уже есть эльфы, а грунт и деревья созданы буквально недавно... Значит, эта территория – не Арда? Решив прояснить этот вопрос, девушка повернулась к Валар, которые продолжали молча сверлить ее взглядами. Но Кирис таким было не пронять.       — Дамы и господа, а не подскажите, где мы находимся?       А в ответ тишина... Четырнадцать Валар переглядываются, только Черный, очевидно, являющийся Мелькором, всё так же молча продолжал смотреть на Кирис, а затем внезапно сказал:       — Выяснить ответ на данный вопрос пока что не удалось.       — Ясненько... – Кирис слегка кивнула; сняла мантию, оставшись в тунике. На поясе меч, за спиной, скрытые чарами, крепились парные клинки. Кожаные штаны и сапоги завершали образ. Валар смотрели молча, эльфы смотрели с удивлением, Майар косились на Валар, чтобы понять, как стоит реагировать, и тоже молчали. Кирис тем временем расстелила мантию на земле, уселась по-турецки и начала в ответ так же молча разглядывать иномирян/галлюцинацию.       Первым не выдержал один из эльфов. Он решительно подошёл и спросил:       — Скажи, что ты делала, когда водила рукой над землёй и по дереву?       — Определяла время их создания, – будничным тоном откликнулась Кирис и похлопала ладонью по свободному участку мантии, приглашая эльфа сесть рядом: почему бы не побыть доброй с плодом своего же воображения? Эльф замешкался, но всё же приземлился около девушки. – Как тебя зовут?       — Куруфинвэ Феанаро.       Кирис вздохнула. Пришлось признать, что происходящее – не галлюцинация: Феанора девушка представляла себе совершенно по другому, и если бы ее воображение захотело бы создать этого эльфа, то выглядел бы он не так, как сейчас. И что ей в таком случае делать? Почему она вообще здесь оказалась? Хотя, чего греха таить, Кирис всегда хотела познакомиться с жителями Арды, и была рада предоставленной возможности.       Феанор продолжал:       — Неужто ты обладаешь подобным могуществом, дабы узреть час сотворения чего бы то ни было? – Во взгляде эльфа смешались подозрение, удивление и интерес.       — Обладаю, – Кирис решила не отрицать очевидное, хотя светить всеми своими возможностями она не собиралась.       Куруфинфэ собирался спросить что-то ещё, но в разговор вмешался Манвэ. Сулимо подошел, остановившись на расстоянии метра, его примеру последовали остальные тринадцать "светлых" Валар. Мелькор тоже приблизился, но держался в отдалении, наблюдая за происходящим со стороны с равнодушным выражением лица. Шрамов, кстати, не было, но руки, определенно обожжены, иначе он бы их не прятал. При этом Феанор ещё жив. Кирис внимательнее пригляделась к эльфам и Майар.       Трое рыжих, один блондин и трое темноволосых стояли в стороне от всех и смотрели на Феанора – очевидно, сыновья. Высокому эльфу с серебристыми волосами составляли компанию Майа и эллет невозможной красоты – видимо, Тингол, Мелиан и Лютиэнь. Остальные эльфы сбились в кучку, вид имели весьма потрепанный и взгляды некоторых, направленные на Феанора и его сыновей, горели ненавистью – определенно, представители Второго и Третьего Домов, которые, судя по всему, уже начали переход по льдам Хэлькараксэ. Один Майа с огненными волосам стоял рядом с Мелькором – Майрон, он же Артано Аулендил, Саурон, Гортхаур Жестокий, а по некоторым данным так вообще Ортхэннэр и Гортхауэр... Решив, что позже нужно будет прояснить вопрос с именами, Кирис окинула взглядом оставшихся трех Майар, личности которых установить не смогла, и сосредоточила внимание на Манвэ. Сулимо, сдержавший раздражение от такого явного пренебрежения своей персоной, заговорил:       — Людям силы, которыми ты обладаешь, не даны, – согласный кивок в ответ. – И ты не человек, – еще один кивок и преувеличенно невинный взгляд карих глаз. – Ты не эльф, – очередной кивок, и Манвэ, медленно начинающий закипать, – и не Майа, – кивок. – Так кто же ты?       Последние слова Сулимо уже процедил сквозь зубы. Валар стояли с каменными лицами, явно не довольные беспечностью и несерьезностью Кирис, зато Мелькор на пару с Майроном едва скрывали улыбки. Девушка была искренне удивлена способности Мелькора улыбаться: не потому, что тот Вселенское Зло, а из-за боли от обожжённых рук и... оков.       Кирис обладала даром, о котором мало кто знал, и который сама девушка называла проклятьем – даром эмпатии. Разумеется, Кирис могла возводить ментальные заслоны, блокирующие эмоции и чувства других, и всё бы хорошо, вот только чужую боль девушка, пусть и приглушенно, продолжала чувствовать невзирая на все блоки. Кирис знала, что такое боль: ее постоянно окружали живые существа, у каждого из которых была своя история и свои страдания. Кирис знала, что такое боль, и скрывала ее за маской веселости. Никто не знает, но Темного Духа Астрагора Кирис не убивала и не сжигала: просто усыпила и оградила огненной стеной, под прикрытием которой Духа совершенно безболезненно забрала Хель. С Богиней Смерти Кирис была знакома давно и (несмотря на регулярные перепалки, в ходе которых девушка пыталась уговорить Хель избавить ее от дара эмпатии, а Богиня отказывала) поддерживала хорошие, даже дружеские, отношения.       Девушка не принимала никакого насилия ни в каком виде, и не важно над кем оно совершалось: над невинным мирным жителем или Темным Властелином. И если в ожогах на ладонях был виноват сам Мелькор, то оковы, которые непрестанно жгли, да еще и создавали трение с обожжённой плотью, создали Валар и снимать не стали...       Аура Мелькора буквально фонила непрекращающейся болью, и тем удивительней было наблюдать за вспышкой его веселья. Манвэ проследил, на кого направлен взгляд девушки, а увидев веселье брата, вспыхнул яростью и явно собирался сказать тому что-то нелицеприятное, но тут Кирис решила ответить на поставленный вопрос.       — Меня сложно отнести к какой либо конкретной магической расе, ибо во мне смешалась кровь трех народов.       — Каких? – Вопрос был задан женщиной, стоявшей подле Манвэ. Она обладала холодной красотой и, пожалуй, была бы прекрасна в своем совершенстве, если бы не ледяной взгляд застывших синих глаз. Варда.        — Ммм... – Кирис не была уверена, что говорить о родстве с вампирами пребывая в компании "светлых" – хорошая идея. Мелькор, правда, наверное, оценит, но вряд ли будет заступаться за незнакомку. Но Кирис опасалась, что Валар могут почувствовать ложь, да и в случае чего девушка надеялась, что сможет себя защитить. Хотя, с другой стороны, не будут же четырнадцать богов нападать на одну деву? Не будут ведь? – Вампиров, Духов и Светлых Фей.       И вновь минута молчания. Взгляды Мелькора и Саурона стали цепкими; эльфы смотрят с опаской; Феанор по-тихому смылся от греха Кирис и Валар подальше и присоединился к сыновьям; Валар переглядываются, очевидно, решают, что имеет больший вес: темные вампиры или светлые феи... Кажется, сошлись на том, что всё упирается в Духов, потому что от Манвэ последовал вопрос:       — А Духи светлые или темные?       — Серые, – лаконично отозвалась Кирис. Сулимо вздохнул, но, кажется, всё ещё не терял надежды узнать о девушке что-нибудь стоящее:       — Сколько тебе лет?       — Спрашивать девушку о ее возрасте неприлично! – возмутилась Кирис, но ответила:       — Официально – пятнадцать.       — Что значит "официально"?       — По документам.       — Что такое документы?       — Официальные бумаги.       — А не официально сколько тебе лет?       — Много.       — Сколько?       — Это долгая история...       — Мы никуда не спешим.       — Которую я не горю желанием рассказывать, – закончила Кирис.       Манвэ раздраженно выдохнул. Ещё никто, кроме, разве что, Мелькора, не смел разговаривать с ним в таком тоне. Ещё больше раздражало то, что сам Темный Вала на пару с Артано уже не скрывали своего веселья и откровенно насмехались над попытками Манвэ выудить информацию из этой девчонки. Но ладно Мелькор, так тут даже эти проклятые нолдор-изгнанники смеются над ним, Королем Арды!       Верный Тулкас уловил настроение своего Владыки и, зарычав, шагнул к дубу, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Кирис.       — Как смеешь ты подобным образом говорить с Королем Мира?!       Кирис мгновенно поднялась на ноги, положив руку на рукоять меча. Тулкас был головы на две выше девушки. Кирис подумала, что немного забылась, раздражая Манвэ: одно дело играть словами при общении с друзьями, другое – с незнакомым Королем. Но девушка почему-то испытывала необъяснимую (или объяснимую, если учесть неодобрение оковам Мелькора) неприязнь к Сулимо, и не смогла удержаться от выведения того из себя. Но нужно доводить дело до конца, идти на попятную поздно, а просить прощения непонятно за что Кирис не собиралась: в конце концов, она тоже Королева!       — Его Величество Манвэ является Королем мира Арды, а не моего. Это во-первых. Во-вторых, никаких оскорблений чести Короля я не нанесла. Я давала ответы на задаваемые мне вопросы, и ничего оскорбительного, так же как и неуважительного, они не несли.       Самым грустным для Манвэ был тот факт, что дева была права: она действительно не говорила ничего оскорбительного и неуважительного. И Тулкас это тоже понял. Но Гнев Эру в силу не очень развитого интеллекта не смог понять, что неуважительной была сама манера ответов. Манвэ не мог передать ему это ментально, ибо когда Тулкас был в ярости (а сейчас был как раз такой случай) его и без того небольшой разум затуманивался и отключался, и достучаться до него было невозможно. Произносить же Королю вслух обвинения в адрес девчонки было, по меньшей мере, унизительно.       Тулкас тем временем в виду отсутствия стоящих аргументов решил доказать свою правоту неоднократно проверенным методом – силой. Гнев Эру замахнулся мечом, Кирис вынула свой меч из ножен, собираясь блокировать удар, подкрепив оружие магическим щитом. Но опустить свой меч на меч Кирис Тулкас не успел: Мелькор за доли секунды оказался у него за спиной и схватил за запястье, остановив. Ни один мускул на лице Темного Валы не дрогнул, при том, что его самого прошило вспышкой боли от потревоженных ожогов. Кирис рвано выдохнула, отступив на шаг. Тулкас зарычал, резким движением вывернув руку из хватки Мелькора.       — Благородные светлые Валар, – произнес Темный с нескрываемым сарказмом и презрением, – нападают на юных дев? – В голосе послышались злость и возмущение.       — Кто бы говорил! Можно подумать, что ты такой благородный! – огрызнулся Тулкас.       — Я никогда на детей не нападал!       Со спины к Мелькору в это время приближались двое: один явно был охотником – Оромэ, второй, скорее всего, Аулэ. Манвэ с другими Валар отошел подальше; Майрон порывался пробиться к Мелькору, но его скрутили трое Майар, идентифицировать которых Кирис не смогла; эльфы отошли едва ли не на другой конец поляны и оттуда настороженно наблюдали.       Кирис понимала, что Валар собираются сводить с Мелькором старые счеты, а ее перепалка с Тулкасом и заступничество Мелькора послужили лишь поводом для продолжения давнего конфликта. Оттягивать неизбежное особого смысла, конечно, не было, но девушка понимала, что если б она не вывела из себя Сулимо, то ничего бы не случилось. Но кто мог знать, что в Мелькоре взыграет непонятно откуда взявшееся благородство?!       Стоять и смотреть, как трое собираются разбираться (явно не словами) с одним, Кирис не могла. Темный сверлил взглядом Тулкаса и не замечал ни Аулэ, ни Оромэ, который уже поднял меч. Решив не ждать, пока начнется вооруженная стычка, Королева взмахнула рукой, и по обе стороны от Мелькора замерцали золотистые магические щиты, оградив от Тулкаса, Аулэ и Оромэ. Все без исключения Валар удивленно уставились на девушку. Кирис объяснила свои действия, осуждающе глядя на Охотника и Ваятеля:       — Трое на одного – это бесчестно, нападать со спины – подло.       — Да ты хоть знаешь, кто он?! – возмутился Тулкас, указывая мечом на Мелькора.       Кирис равнодушно пожала плечами:       — Знаю. И что с того? – Кажется, больше всего словам девушки удивился Темный. – Это не отменяет сказанного мною. Какая разница на кого вы нападаете, если ваши действия – против чести?       Оромэ хотел возмутиться, но Кирис с нажимом продолжила:       — Опустите оружие. В своей Арде воевать будете. Мы тут все застряли черт знает почему и неизвестно на какой срок. Рано или поздно и мне, и эльфам понадобятся еда и вода. Жилье, кстати, тоже не помешает. Главная цель – выяснить причины нашего сюда попадания. План минимум – обследовать окрестности на наличие чего-нибудь полезного и не поубивать друг друга за время нашего здесь пребывания. Если есть возражения – слушаю. Если нет, предлагаю приступить к осуществлению плана.       Кирис убрала меч в ножны; посмотрела на Майар, которые держали Майрона, и того сразу же отпустили; удовлетворенно кивнула сама себе и, не убирая магических щитов, невозмутимо развернулась и направилась в гущу леса, что окружал полянку.

***

От лица Мелькора       Вспышка света перед глазами – и коридор Ангбанда сменяется зеленой поляной, окруженной лесом. Рядом появляется Ортхэннэр.       — Что произошло, Учитель? Где мы?       — Точно не в Арде, я ее не чувствую. И что произошло не знаю...       Внезапно материализуются Валинорские: Аулэ, Тулкас, Манвэ, Оромэ… А ещё Эонвэ, Олорин и Курумо-предатель... Усилием воли подавляю вспыхнувшую ненависть: сейчас не время и не место дабы позволить ей затуманить разум. Ментально прошу уже сорвавшегося с места Ортхэннэра остановиться и не совершать глупостей.       Валинорские выглядят растерянными, видимо, тоже не понимают, как здесь оказались. Смотрят на меня. Сейчас обвинят, что это я их сюда затащил...       — Ты! Что ты сделал, Про́клятый?       Ну вот, чего и следовало ожидать. Стоит ли отвечать?..       О, эльфы появились. Нолдор, которых изгнали из Валинора. Все замерли. Феанаро выступил вперед, вскинул голову... Гордый. Прямо смотрит на Манвэ. Нолофинфэ и Финдарато вынули мечи из ножен, но сражаться они собираются, судя по всему, с сыновьями Феанаро, а не с Валар. Хоть на это благоразумия у эльфов хватило. Впрочем, Куруфинфэ, кажется, всерьез собирается противостоять Манвэ. Забавно. Финвэ перед Валинорскими стелется, а сыновья его и внуки против них бунтуют.       О, Феанаро меня заметил... Отвернулся от Манвэ, идет ко мне. Ну да, из-за меня же он весь этот Исход затеял. Точнее, из-за этих проклятых Сильмариллов, в коих заключен свет Пустоты. Я честно пытался объяснить Куруфинвэ, что камни опасны для мира, он не послушал. Сам виноват, что мне пришлось прибегнуть к более радикальным методам и выкрасть Сильмариллы. Каюсь, не пытался постигнуть чувства Феанаро и не думал, что он настолько привязан к камням, что ради них организует массовый Исход из Валинора; одним родичам устроит братоубийственную резню, а других обречет на скитания во льдах Хэлькараксэ. Вздыхаю, и, прежде чем Куруфинвэ успевает обвинить меня во всех грехах мира, заявляю:       — Сейчас Сильмариллов при мне нет.       Феанаро возмущенно открывает и закрывает рот. Некоторое время сверлит меня взглядом. Я борюсь с желанием закатить глаза. Но внезапно возникла необходимость зажмуриться и пытаться закрыть уши: раздался пронзительный визг. Стиснув зубы от боли, когда поднял ладони, вспомнил о возможности просто ухудшить слух. Стало легче. Огляделся. Источником такого душераздирающего визга оказалась хрупкая эллет, слишком красивая даже по меркам своего народа. Принцесса Дориата Лютиэнь. Рядом с ней родители: Эльвэ и Мелиан. Они единственные, кто никак не отреагировал на визг: видимо, привыкли; в то время как нолдор бросились в рассыпную, даже Феанаро, и того как ветром сдуло. Что именно так напугало принцессу осталось тайной. Впрочем, возможно, с родителями она по осанвэ поделилась. Как бы то ни было, это ее проблемы...       Бедный Ортхэннэр смотрит на меня ошалевшим взглядом. Я вопросительно смотрю в ответ. Ментально получаю:       "Я просто не мог себе представить, что эльфы могут так визжать... они же музыку любят! Неужто их чувство прекрасного позволяет им издавать такие звуки? Тем более, такая хрупкая юная эллет."       Я слегка улыбаюсь.       "По-твоему, она должна была визжать более... музыкально?"       "Да! То есть, нет! По-моему, она вообще не могла быть способна так пищать! Но она способна. И это меня удивляет."       Весело хмыкаю. На самом деле, меня это тоже удивляет...       — Весело тебе, да, отродье Тьмы?       Агрх... Тулкас активизировался. Подходит ближе. И остальные Валинорские с ним... Встали полукругом.       Что делать? вспыхивает раздражение и злость. Злость на себя за свое бессилие. Я даже меч в руки взять не могу! Точнее, могу, через боль, но сильно с обожженными руками не повоюешь. И проклятые оковы... Они не только жгут, они ещё и магию блокируют. Не всю, но значительную часть. Ладно. Ведь могу ещё хоть что-то. Значит, буду сражаться до последнего. Терять больше мне нечего. Но... есть Ортхэннэр, Ученик. Что они сделают с ним? В Мандос? За Врата Ночи?       "Ортхэннэр… Отойди."       "Куда?"       Действительно, куда? На другой конец поляны? Да хоть бы и так, лишь бы не полез меня защищать... Тогда его тело уничтожат, а дух развеют. А если он не будет вмешиваться его, скорее всего, пощадят... Но как ему объяснить это? Ученик, определенно, не захочет и не будет прятаться за моей спиной, ожидая, когда Валинорские победят...       "К эльфам и Майар. Если они захотят напасть, ты их сдержишь."       Судя по мимолетному скептическому взгляду, он не поверил и догадался об истинных моих мотивах. Эх...       "Ортхэннэр… Пожалуйста... Я тебя прошу... Хоть кто-то должен остаться жить и хранить нашу память. Пожалуйста, Ученик..."       В ответ послышался раздраженный вздох. Ортхэннэр развернулся и пошагал к эльфам, но до меня донеслась упрямая мысль:       "Я всё равно вмешаюсь, если дело примет скверный оборот".       Нам обоим было понятно, что дело при́мет скверный оборот, и примет очень скоро...       Раздался громовой хохот Тулкаса:       — Что, бросил тебя твой прислужник?       Решить, что отвечать, да и стоит ли, я не успел: воздух рядом со мной засеребрился, а после явил... человеческую девочку? Юную девушку? Карие глаза, чёрные волосы, одета в непонятное темное подобие плаща... Нет, она не человек. Но, определенно, юная. И в ней есть сила, природу которой определить я не могу... Странно...       Манвэ тоже понял, что перед ним не человек...       Кирис – странное имя, но красивое. Интересно, что оно значит?       Манвэ удивляется тому, что девочка нас не знает. Глупо. Она определённо не из Арды, откуда же ей знать о нас?       — Допелась... – тихо и с некоторой долей смирения и обречённости произносит Кирис. Как это понимать? Ответ на этот вопрос интересует всех без исключения, но девочка игнорирует направленные на нее взгляды, садится на корточки и проводит рукой над землёй. В этом действии точно есть нечто связанное с магией. Но что? Идёт к кромке леса. По дороге видит эльфов и Майар и не скрывает своего удивления. Проводит рукой над корой ближайшего дерева – и снова магические потоки неясного значения.       — Дамы и господа, а не подскажите, где мы находимся?       Очевидно, девочка благодаря этим странным действиям что то для себя поняла. Интересно, что?       Валинорские переглядываются. Неужто решают, что отвечать? А что плохого в том, чтобы сказать правду? Все молчат. Скажу тогда я:       — Выяснить ответ на данный вопрос пока что не удалось.       По правде говоря, никто и не пытался, но это уже нюансы...       — Ясненько... – и лёгкий кивок в ответ. Девочка сняла свой плащ, расстелила на земле. Надо же, у нее на поясе меч. И за спиной точно какое-то оружие, невидимое.       О, Феанаро не выдержал. Кто бы сомневался... Но спасибо ему: теперь известно, что девочка определяла время создания объектов. Интересно, это как вообще?       Валинорские приближаются к девочке, видимо, тоже заинтересовались. Ко мне подходит Ортхэннэр, смотрит с осуждением. Вздыхаю. Нужно его отвлечь, а то сейчас выскажет всё, что он думает обо мне и моих просьбах не лезть на рожон.       "Давай подойдем ближе к девочке. Мало ли что..."       Осуждение во взгляде никуда не пропадает, теперь ещё и глаза закатывает, но с предложением согласился, и на том спасибо.       — Людям силы, которыми ты обладаешь, не даны. И ты не человек. Ты не эльф, и не Майа. Так кто же ты?       Кирис кивает едва ли не на каждое слово и смотрит... преувеличенно, наигранно... как будто издевается. Манвэ тоже это понял. Ха. Забавно видеть, как девчонка выводит из себя "Короля". В разговор вмешивается Варда: видимо, поняла, что у мужа дела с контролем эмоций плохи. Забавно. Кирис почему-то смотрит на нас с Ортхэннэром и почему-то удивляется. И во взгляде мелькает боль. Странно. Но в ее поведении вообще всё странно. И забавно. Манвэ тоже на меня смотрит. Собирается что-то сказать. Но его перебивает девочка с заявлением, что в ней есть кровь вампиров, Духов и светлых фей.       Любопытно. Тхурингветиль бы оценила. Кто такие Духи представить не сложно. А что представляют из себя светлые феи? И почему светлые? Есть и темные?       Манвэ начинает допрос. Я на его месте не рисковал бы так репутацией. Ха-ха. Приходится сдерживаться, чтобы не засмеяться. Ортхэннэр тоже веселится. Девочка явно издевается. Интересно, почему? Манвэ ведь ей ничего плохого не сделал... Чисто из вредности? Но зачем?       О нет. Тулкас. И последствия за неуважительное общение.       — Как смеешь ты подобным образом говорить с Королем Мира?!       Девочка вскочила на ноги, рукой потянулась к мечу.       — Его Величество Манвэ является Королем мира Арды, а не моего. Это во-первых. Во-вторых, никаких оскорблений чести Короля я не нанесла. Я давала ответы на задаваемые мне вопросы, и ничего оскорбительного, так же как и неуважительного, они не несли.       Смотрю на Ортхэннэра.       "Стой здесь. Не вмешивайся."       Тулкас замахивается мечом. Перебор. Как он смеет?! Нападать на девочку, ребенка! Хотя, чего от "светлых" ожидать... Меня захлестывает злость. Призвав на помощь все доступные силы перемещаюсь за спину Тулкаса. Хватаю за запястье, останавливая. Шшшш... Больно... Вытерпеть. Переждать. Не позволить им увидеть мою слабость. Девочка выдыхает так, будто ей тоже больно. Странно. Тулкас выворачивается. Боль. Но злость сильнее:       — Благородные светлые Валар нападают на юных дев?       — Кто бы говорил! Можно подумать, что ты такой благородный!       — Я никогда на детей не нападал!       За спиной слышны шорохи: определенно кто-то подходит. Впрочем, какая разница, если всё равно... Ой. Что это? Золотистое, магическое... Щит?! Поворачиваюсь. Кирис стоит с решительным и необычайно серьезным видом. Это она поставила щиты. Чтобы что? Защитить меня?!       Я потерял дар речи. Ладно Ортхэннэр, он мой ученик, но эта девчонка?! Злость на Тулкаса отступила перед возмущением вперемешку с удивлением. Зачем она вмешивается? Думает, я бы не справился? Ладно, я б действительно не справился, но... кхм. Да она хоть знает, за кого заступается?       — Трое на одного – это бесчестно, нападать со спины – подло.       Не знал, что в слова можно вложить такое количество осуждения. Значит, девочка за честь и справедливость. Похвально, но...       — Да ты хоть знаешь кто он?! – возмутился Тулкас, указывая острием меча на меня.       Кирис равнодушно пожала плечами:       — Знаю. И что с того?       Я не ослышался? Она это серьезно? Не знаю откуда она знает, кто я, но если знает... Заступается за Великого и Ужасного Темного Властелина?       — Это не отменяет сказанного мною. Какая разница на кого вы нападаете, если ваши действия – против чести?       Действительно... А она не боится, что я как Темный Властелин ее убью? Не боится гнева Валинорских? У нее вообще есть инстинкт самосохранения? Она понимает, что творит?       — Опустите оружие. В своей Арде воевать будете. Мы тут все застряли черт знает почему и неизвестно на какой срок. Рано или поздно и мне, и эльфам понадобятся еда и вода. Жилье, кстати, тоже не помешает. Главная цель – выяснить причины нашего сюда попадания. План минимум – обследовать окрестности на наличие чего-нибудь полезного и не поубивать друг друга за время нашего здесь пребывания. Если есть возражения – слушаю. Если нет, предлагаю приступить к осуществлению плана.       Ого. А кто такой Черт?.. Какая мощная... отповедь. И какая серьезная и адекватная речь от юной девочки. Кирис убрала меч в ножны; посмотрела на Майар, которые держали Ортхэннэра – определенно рвался мне на помощь – и Ученика сразу же отпустили. Девочка удовлетворенно кивнула и, не убирая магических щитов, невозмутимо развернулась и направилась в гущу леса.       Замечательно. И что теперь делать? Пойти за ней? И что я ей скажу? Предъявлю претензии за установку щитов? Смешно. Смотрю на Ортхэннэра, в ответ прилетает мысль:       "Учитель, ты пойдешь за ней? Если хочешь поговорить с ней наедине, я в другую часть леса пойду. Подальше отсюда. Иначе мы со светлыми точно передеремся, а предотвратить драку, очевидно, способна только Кирис, которая ушла."       "Ты прав. Да, пожалуй, пойду за ней. Будь осторожен."       "Ты тоже."       Хмыкнув про себя, развернулся и пошел вслед за девочкой. Не знаю зачем, правда, но это всяко лучше, чем оставаться на поляне в окружении врагов.

***

      Несмотря на изначально боевой и решительный настрой, Кирис уже около часа бесцельно слонялась по лесу. Поляну покинула гордо, но, едва скрывшись за деревьями, сорвалась на бег. Несколько минут бездумно на предельной скорости бежала, а остановившись, упала на землю с твердым намерением обдумать все произошедшее. Но кипящая энергия не позволяла долго сидеть на одном месте, поэтому Кирис поднялась и медленно потопала куда глаза глядят, прокручивая в голове и анализируя встречу со средиземцами и валинорцами.       Результаты мыслительного процесса были следующими: во-первых, попадание на полянку вместе с жителями Арды – интересное событие, которое, однако, должно нести в себе некий смысл. Ну не может быть, чтобы Кирис появилась здесь без причины. Но почему именно она? Да и кто был способен собрать Валар, Майар, эльфов и Королеву Времени на одной территории, созданной, очевидно, специально для них? Эру? Хель? Леди Магия? Но это всё вопросы философские... А есть проблемы более насущные: например, что делать?       Будучи Королевой Времени Кирис прекрасно знала, что, вопреки распространённому мнению, изменять ход событий – не страшно и не опасно... если уметь видеть будущее... События, что описаны, например, в Сильмариллионе, являются основной и наиболее вероятной веткой вероятности. Но, определенно, должны быть и побочные ветки, чья вероятность воплощения ниже, но не равна нулю. Любое действие Кирис должно быть предусмотрено какой либо из веток и далее события будут развиваться так, как предопределяет эта ветка. Можно сказать, что судьба всех действительно предрешена.       И вот, решив посмотреть на возможные варианты развития событий, Кирис сознанием потянулась в будущее... чтобы обнаружить, что оно туманно. То бишь, веток вероятностей бесчисленное множество и вероятность осуществления каждой из них стремиться к нулю. Миленько. Теперь вся ответственность за свои действия лежит исключительно на Кирис, а не на судьбе. Впрочем, возможно, это и к лучшему... Основной ветки вероятности тоже нет, значит, портить и изменять уже нечего. Можно делать то, что считаешь нужным и самой вершить свою судьбу. Впрочем, теперь выбор каждого жителя Арды – их личный, свой выбор.       Тяжело вздохнув, Кирис решила разобраться с еще одним вопросом: Мелькор. Что вообще с ним такое, а? На эвентуального Моргота он явно не похож. Да и не было на руках Моргота оков, вроде. Только ожоги на ладонях. Тогда кто он? Мель Кори из Черной Книги Арды? Но у него волосы черные, и всей боли мира в его глазах нет... Зато есть оковы и благородство... Кирис снова вздохнула. Видимо, здешний Мелькор являет собой нечто среднее между Морготом и Возлюбившим Мир. Тяжелый случай. Кирис хотела помочь Темному не взирая на степень его "темноты", но честно не представляла, как это сделать:       "Не подойти ведь и не сказать "Здравствуйте, Ваше Темнейшество Вала Мелькор! А давайте я попробую с Вас оковы снять и руки излечить". Это даже не смешно... Хотя... Так, всё, довольно. Интересно, в Арде же все друг к другу на "ты" обращаются... Значит, мне тоже всем "тыкать"? Неуважительно как-то... Хотя когда меня это волновало?.."       Мыслительный процесс был прерван шорохом за спиной. Кирис резко обернулась, выхватывая парные клинки и кляня свою беспечность, расслабленность и не вовремя отключившуюся паранойю. А ещё Королеву волновал вопрос: почему ее аура, всегда замечающая присутствие малознакомых личностей, никак не среагировала?       Возмутителем спокойствия оказался сам предмет тяжелых раздумий – Мелькор. Вала остановился, завидев воинственно настроенную деву. Сама Кирис, окинув взглядом Темного и убедившись, что он не проявляет агрессии, убрала оружие, пожав плечами:       — Рефлекс.       Мелькор на это оправдание никак не отреагировал, лишь внимательно смотрел на Кирис. Девушка тихо вздохнула и приняла серьезный вид, ожидая тяжелого диалога. Чего ожидать от Темного Валы Кирис не представляла. Могла ли она задеть его гордость, защищая? И если да, то что ей за это будет? Кто бы что ни думал, но инстинктом самосохранения (или его подобием) Кирис всё же обладала...       — Зачем?       — А почему нет?       — Ты сказала, что знаешь кто я. Не боишься? – Мелькор прищурился, слегка склонив голову к плечу.       — Ты первым встал на мою защиту. И говорил, что никогда не нападал на детей.       — И ты этому веришь? – насмешливо поинтересовался Темный. – Я мог солгать, дабы ты прониклась доверием, чтобы потом использовать тебя в своих целях.       — Верю. Если бы ты ставил перед собой такую задачу, то навряд ли сейчас бы выкладывал мне свои планы. Это во-первых. Во-вторых, я чувствую ложь и фальшь, коих ни в твоих словах, ни в намерениях не было.       — Я Темный Властелин. В моей власти смущать умы и души; искусно плести сети лжи, не вызывая подозрений даже у тех, кто намного старше и мудрее тебя... – голос Мелькора завораживал, и, возможно, мог внушить страх и трепет перед величием Валы, но Кирис таким было не пронять.       — Я правильно понимаю, что ты сейчас пытаешься убедить меня в твоей опасности и ужасности? – с ухмылкой спросила девушка. В ответ Мелькор как-то разочарованно вздохнул и укоризненно глянул на Кирис. Оперся плечом на ствол дерева и совершенно нормальным голосом спросил:       — Зачем ты над Манвэ издевалась? Он ведь тебе ничего не сделал.       — Вот именно! Даже не поздоровался, когда я появилась! – Кирис ляпнула первое, что пришло в голову. Ну не говорить же в самом деле, что разозлилась из-за оков?       — Ты серьезно? – Учитывая, с каким подозрением Мелькор это произнес, он готов был поверить, что девушка действительно настолько сумасшедшая, чтобы дерзить из-за отсутствия приветствия.       Кирис обреченно вздохнула, давая понять, что дело всё же не в приветствии. Темный не стал настаивать на ответе, за что девушка была ему очень благодарна.       Спустя минуту напряженного молчания стало очевидно, что разговор зашел в тупик. Но Кирис очень кстати вспомнила о первоначальной цели ее похода в лес и не очень уверенно предложила:       — Может, пойдем поищем что-нибудь? Ну, источник воды, еду, может, кого живого встретим...       — Давай, – Мелькор оторвался от дерева. – В какую сторону пойдем?       Кирис пожала плечами:       — Вперед, – и развернулась в ту сторону, куда шла, до появления Темного.

***

Двадцать три минуты спустя       — Расскажешь про свой мир?       — Расскажу. Мир наш делится на две планеты... Планеты это... как бы объяснить...       — Я знаю, что такое планеты, – усмехнулся Мелькор.       — О, прекрасно! Так вот, первая планета – Остала, вторая – Эфлара. На Остале преимущественно живут люди, их подавляющее количество. Но кроме них на Остале живут практически все Духи, а также все маги – люди, обладающие магией, вампиры, оборотни. Ещё остались восемь эльфов. На Эфларе живут часовщики – люди, управляющие временем и Светлые и Темные Феи. Феи – это, условно говоря, создания с шестью крылышками, рост которых меньше людского в пятнадцать раз. Светлые феи от Темных отличаются только цветом крыльев...       — У каждого народа свой правитель?       — В основном – да. Исключение составляют Духи. Они напрямую подчиняются Королеве Остальского Времени, своего правителя у них нет. В принципе, Королева Остальского Времени имеет власть и над другими народами планеты и их правителями, но редко этой властью пользуется. Так же как и Королева Эфларского Времени редко прибегает к выдаче указов правителям народов Эфлары.       — Интересно. А к каким народам принадлежат Королевы? Кто они? Кто их выбирает?       — Ну... – лгать Кирис не хотела, но и так сразу выкладывать, что одна из Королев – она сама, девушка тоже не горела желанием. – Выбирает Королев Магия из самых достойных, из тех, что принесли пользу миру. Сами Королевы являются сестрами... В них смешалась кровь трёх народов.       — Прям как в тебе, – хмыкнул Мелькор. Кирис благоразумно промолчала, сосредоточившись на неровной тропинке и надеясь, что Темный не будет развивать тему Королев, но надежды не оправдались:       — Как их зовут?       — А зачем тебе эта информация?       — Просто интересно. Или имена засекречены?       — Не засекречены, – вздохнула Кирис и призналась:       — С Королевой Остальского Времени ты сейчас и говоришь. А сестру мою зовут Василисой.       Мелькор аж остановился от неожиданности и удивлённо посмотрел на девушку. Медленно поговорил:       — Значит... Ты – Королева...       — Да. А что, не похожа?       — Почему же? Предотвращение конфликта и твоя речь, перед уходом в лес вполне соответствуют Королеве. Просто, ты юна...       Кирис весело хмыкнула и заговорщики тоном сообщила:       — Моей сестре вообще четырнадцать, а она тоже Королева, – Уже серьезно продолжила:       — Если честно, то меня саму удивляют наши должности. Мы действительно ещё, по большому счету, дети. И ни у меня, ни у Василисы не было совершенно никакого опыта правления, и не учил нас никто править. И я честно пыталась всеми правдами и неправдами отделаться от статуса Королевы, но, увы, Магия была непреклонна. Видишь ли, тысячу лет назад было произнесено одно пророчество, после исполнения которого, главная героиня, девушка, станет Королевой Остальского Времени... И как бы я не сопротивлялась, в центре пророчества суждено было оказаться мне. С Василисой всё намного запутаннее, но она сыграла большую роль в спасении Эфлары, за что и была удостоена чести стать Королевой.       Мелькор кивнул, пребывая в задумчивости. Кирис снова опустила глаза на протоптанную кем-то дорожку, по которой они шли... И резко остановилась. Тихо настороженно позвала:       — Мелько-ор...       Услышав странный тон спутницы, Вала вынырнул из раздумий и вопросительно посмотрел на деву.       — Мы идём по дорожке.       — Да. И что? – не понял Темный.       — Мы идём по протоптанной кем-то дорожке.       Теперь Мелькор тоже осознал странность происходящего. Кирис же решила усугубить ситуацию, оповестив:       — Кстати, та полянка, на которой мы недавно находились была создана около десяти часов назад. Возможно, этот лес был создан раньше... Хотя, дерево, около которого я сидела, сотворили одновременно с полянкой...       Кирис провела ладонью над ближайшим стволом:       — О... А этому дереву сто тридцать семь дней... Интересно... Но тут определённо есть кто-то живой...       Мелькор сосредоточенно слушал девочку одновременно пытаясь понять, кем была протоптана дорожка. Впрочем, безуспешно.       — Пойдем дальше или вернёмся назад? – спросил Темный.       Кирис вздохнула: впереди – непонятно кто, позади – Светлые, и неизвестно, что хуже.       — Из огня да в полымя. Я за то, чтобы продолжить путь. Тем более, я, кажется, чувствую журчание реки. Но, с другой стороны, нас всего двое. И если что-то случится...       — Далеко ли отсюда река? – поинтересовался Мелькор.       — По моим подсчётам... приблизительно, десятая часть лиги разделяет нас...       — Давай тогда дойдем до реки, осмотримся, а после повернём назад.       На том и порешили.

***

Семь минут спустя...       Тропа действительно вывела к реке. Берега были ужасно высокие: река текла в расщелине, а само течение было на удивление быстрым. Однако Кирис всё равно собиралась набрать воды.       — Для того, чтобы набрать воду нужен сосуд, – оповестил Мелькор.       — Спасибо, я в курсе, – Закатила глаза Кирис.       — Ты не сможешь добраться до воды. Обрыв слишком крутой, практически вертикальный.       — Я не собираюсь идти пешком. У меня есть идея...       — У тебя нет никакого сосуда, – сказал ещё одну очевидную истину Темный.       — Сейчас будет, – пообещала Кирис. Сорвала с ближайшего дерева пару листков, подкинула их слегка вверх, а в воздухе листы превратились в не маленьких размеров вёдра. – Такое подойдёт?       Мелькор, удивлённо взиравший на сиё действо, недоуменно спросил:       — Зачем тебе одной столько воды? Или ты собираешься нести всё это на поляну для общего пользования?       — Ну да... – как само собой разумеющееся протянула девушка.       — Зачем? Пусть сами себя обеспечивают, кому надо. Там взрослые эльфы, никто не мешает им самим найти реку.       — Но у них нет сосудов... – неуверенно возразила Кирис.       — Там Тингол с женой. Они как-то ведь основывали целое королевство с нуля. И посуду как-то создавали... В конце концов, у эльфов целых четырнадцать Валар и четверо Майар в распоряжении. Уж с тем, как создать посуду, уверен, они разберутся.       Кирис легко рассмеялась думая о том, что иногда нужно всё таки быть эгоисткой. Внезапно смех прервался и девушка прислушалась к своей магии, которая просто таки вопила о приближающейся опасности.       — Мелькор, кажется, у нас проблемы... Что-то надвигается...       Едва Кирис успела договорить, как раздался тихий свист. Девушка быстро окружила себя и Мелькора магическим щитом – и вовремя: в него вонзилась стрела. Королева озадаченно переглянулась с Темным. Стрелы посыпались градом, однако, видя, что они не возымели должного эффекта, из-за кустов высыпались вооруженные до зубов...       — Это что, ваши орки?.. – с подозрением в голосе поинтересовалась Кирис.       — Увы, да... – Мелькор явно напрягся, потянувшись к мечу. Кирис удивленно вздернула бровь:       — А разве они тебе не должны подчиняться?       Мелькор поморщился:       — Вопреки распространённому мнению, я этих тварей не создавал, не искажал... или что там мне приписывают? И отношения к ним не имею. И власти у меня над ними нет.       — Ясно.       Орки, которые на несколько секунд замерли, решительно пошли в наступление. Их было много. Слишком много для двоих, позиция которых и так была не очень выгодная: стояли спиной к обрыву.       Кирис выхватила клинки, Мелькор – меч. Девушка быстро спросила:       — Я сейчас опускаю щит, и мы вступаем в бой?       — Другого не дано. Нужно не дать им нас окружить или оттеснить еще ближе к реке. Или в саму реку. Опускай! – скомандовал Темный.       Щит исчез. Орки возликовали. Кирис и Мелькор вступили в бой.       Участвуя в своем первом сражении, девушка осознала, что дела лично для нее, как для эмпата, очень плохи: Кирис чувствовала усилившуюся боль Мелькора, на которую накладывалась боль получающих ранения и умирающих орков. Кирис терпела, но с каждой минутой всё яснее осознавала, что столько боли не выдержит. Даже для нее это перебор. Девушка продолжала наносить ранения и уклоняться от ударов, но делала это автоматически, основные силы бросив на создание сильного ментального блока, надеясь, что получится отгородиться от боли. Но не получалось. Отсутствие должной концентрации на битве сыграло злую шутку, и какой-то орк, подобравшись со спины, успел полоснуть девушку кинжалом по спине, прежде чем встретить смерть от ее руки. Неудача с ментальным заслоном и ранение породили раздражение и злость на себя. Решив, что чем быстрее умрут все орки, тем быстрее пройдет боль, Кирис принялась рубить врагов с утроенной силой.       Мелькор сражался, стиснув зубы. К его ужасу, спустя десяток минут и одно полученное ранение, он понял, что силы на исходе. "И это самый сильный Айну?! Девочка и то вон сражается... Хорошо, кстати, сражается...". Злость от осознания своего бессилия и боль захлестывали Темного, и он продолжал крушить орков...

***

      …Кирис в очередной раз взмахнула клинками, прикончив врага, и развернулась в поисках новых орков, однако, таковых не обнаружилось. Весь берег был завален трупами и залит кровью. Пренеприятнейшее зрелище, однако, мертвые орки, как ни крути, лучше живых. Осмотрев себя, Кирис пришла к неутешительному выводу, что вся в крови, впрочем, так же, как и Мелькор.       Темный уже убрал меч и стоял с опущенными руками, тяжело дыша. Кирис больше не чувствовала боли орков, однако, боль Валы никуда не делась. Выдохнув, девушка взмахом руки очистила себя от крови, и медленно подошла к Мелькору, поморщившись от рези в спине.       — Мелькор… – девушка осторожно коснулась его плеча. Темный вздрогнул и вскинул взгляд. – Пойдем-ка отсюда, – тихо продолжила Кирис.       Дождавшись согласного кивка, девушка, поддерживая Валу за плечо, направилась в лес. Мелькор шел с отсутствующим видом и даже не заметил, когда Кирис и на его одежду наложила очищающее заклинание. Зато девушка увидела сочащуюся из другого его плеча кровь. Как только они углубились на несколько метров в глубь леса, Кирис заприметила поваленное дерево, усадила на него своего спутника и сама присела рядом. Спустя минуту молчания девушка тяжело вздохнула и опустила все ментальные блоки, позволяя себе чувствовать все эмоции Темного. А после, зажмурившись от сумасшедшего круговорота эмоций, основную часть которых составляли отчаяние и злость, решительно повернулась к Мелькору и тихо, но требовательно произнесла:       — Давай руки, – И первая протянула к Вале руки, ладонями вверх. Мелькор, вынырнув из каких-то, очевидно, совсем не веселых размышлений, недоуменно посмотрел на девочку. Та повторила:       — Давай руки. Я попробую снять оковы. И залечить ожоги.       Недоумение, удивление, надежда, сомнение и обреченное смирение отразились в глазах Мелькора. Он отрицательно покачал головой:       — Нет. Не получится.       — А ты пробовал?       Мелькор молчал. "Однажды снять оковы пытался Ортхэннэр. Не получилось. Но ведь я действительно просто поверил, что ожоги никогда не заживут... Может и правда получится...". Надеяться не хотелось, чтобы потом не разочароваться. Но Кирис продолжала настаивать:       — И у меня другая магия, ты же знаешь. Разреши мне попробовать, пожалуйста...       Их взгляды встретились. Спустя несколько долгих мгновений Мелькор согласно кивнул и протянул руки. Кирис поднялась с дерева, чтобы присесть перед Темным на корточки. Рана самой девушки уже зажила, благодаря быстрой регенерации вампиров.       Кирис аккуратно положила ладони на оковы – те были обжигающе ледяными, и почувствовала, что Мелькору это касание причинило новую боль. Вздохнула. Сконцентрировалась на своей магии, раскрывая ауру. Золотое свечение окутало Королеву, а после плавно перетекло на руки Темного, полностью избавляя от боли. Мелькор судорожно выдохнул, ошеломленно глядя на золотую дымку. Кирис же сосредоточенно напитывала магией оковы, которые, не выдержав такого количества энергии, пошли трещинами и осколками опали на землю. Тогда девушка осторожно взяла обожженные ладони в свои, делясь магией и направляя ее на лечение ран. Рана на плече затянулась почти мгновенно; ожоги на ладонях и запястьях, пусть и медленно, но тоже заживали.       Мелькор с трепетом и неверием наблюдал, как руки исцеляются, золотистая дымка исчезает, а Кирис счастливо и облегченно вздыхает: рада, что всё получилось. Только сейчас Мелькора накрыло осознание, что теперь он свободен. Действительно полностью свободен. Благодаря Кирис.       Девушка встала, и Темный поднялся следом. Шагнув ближе, он нежно обнял Кирис. Она осторожно ответила на объятия.       — Спасибо, – тихо сказал Мелькор. – Я уже и не думал про возможность избавления от оков... и боли. Но ты подарила мне надежду, исцеление и... свободу... И ко мне снова возвращаются силы и магия, – Будто в подтверждение, вокруг Айну закружилась дымка его ауры, которая, почему-то, была не черной, а серебряной. – Спасибо тебе, Кирис! Ты оказала мне великую помощь, и слов благодарности мало... – Мелькор запнулся, чувствуя, что девушка отрицательно качает головой.       — Не мало. Я рада, что ты рад. И больше мне ничего не нужно.       Кирис почувствовала необъяснимое желание раскрыть свою ауру, хоть в этом и не было необходимости. Но девушка решила не сопротивляться...

Золото смешалось с серебром

"...Явлением редким почитается единение сути магической, кое является и единением духовным..."

Из трактата "Об отмеченных Магией"

***

      Ортхэннэр брел по лесу уже, пожалуй, третий час. Ничего интересного, или опасного, или хоть сколько-нибудь полезного за это время он не обнаружил. Оставалось только думать. И все мысли обращались к Учителю и странной деве по имени Кирис. Как прошла их встреча? Как объяснить поведение девочки? Для чего она появилась? Почему заступилась за Учителя? Как отреагировал Учитель на ее заступничество, учитывая то, что он не любит, когда его защищают? Множество вопросов и все без ответов...       Ортхэннэр в сотый раз прокручивал в голове возможные варианты дальнейшего развития событий, когда внезапно ментально почувствовал, что что-то изменилось. Майа застыл, прислушиваясь к себе. Ментально потянулся к связи с Учителем и удивленно охнул: от звезды, что в ментальном поле обозначала Мелькора, тянулась ниточка связи к ещё одной, лишь немного уступающей в размерах, звездочке. Она ощущалась так же, как и Учитель: как нечто близкое, теплое и родное. Ортхэннэр узрел истинное имя новой звезды – Кирис. Вынырнув из ментального поля, Майа сел на землю, пытаясь понять то, что увидел.       Но внезапно его ослепила вспышка – такая же, как и перед перемещением на полянку – и лес сменился темным коридором. Но это не был Ангбанд.

***

      Ауры слились воедино. На душе стало необычайно легко. И тепло. И странное, но от того не менее приятное, чувство защищенности. И уверенность, что теперь всё будет хорошо. И... подсознательное осознание правильности происходящего: такое впечатление, будто именно этого момента я ждала всю свою, пусть и не долгую, но полную тревоги жизнь... Мелькор испытывает схожие чувства... Улыбается... Я тоже не скрываю улыбки...       Сквозь пелену аур замечаю смену окружающей обстановки. Мелькор тоже заметил. Аккуратно отстраняюсь и пытаюсь рассмотреть, куда мы попали...       — Нужно ауры собрать, – сквозь смех говорит Мелькор, наблюдая за моими бесплодными попытками разглядеть хоть что-нибудь. Согласно киваю. Одновременно сворачиваем ауры, после чего удивленно переглядываемся.       Ой... Это что? Мой замок? Тот самый коридор, с которого я попала на полянку?       Растерянно смотрю на Мелькора и сообщаю:       — Мы в моем мире...       Теперь он тоже растерян.       Ой! Что за яркий свет?! О... Саурон… Или как его на самом деле зовут? Нужно спросить.       — Уважаемый Майа, а как тебя зовут?       Мелькор удивленно смотрит. А что такого? Зато Саурон, кажется, ещё не до конца отойдя от перемещения, машинально ответил:       — Ортхэннэр.       — Приятно познакомиться!       Майа рассеяно кивнул и посмотрел на Мелькора:       — Учитель... Что произошло? Во-первых, где мы на этот раз? И... Теперь между вами связь?       — Связь? – Спросили мы это хором, и по взгляду Ортхэннэра стало понятно, что теперь наличие связи очевидно.       — Гм... Да, пожалуй, связь есть... – Мелькор неопределенно взмахнул рукой...       — Твои руки, Учитель! – Ортхэннэра буквально переполняли удивление и радость. И это Гортхаур Жестокий?       Мелькор широко улыбнулся. Улыбка ему очень идет...       — Я тебе потом расскажу, Ученик. Но это всё благодаря Кирис.       Майа резко развернулся в мою сторону, и я поспешила его остановить:       — Не стоит! Давай-ка я лучше объясню, что это за место... – попыталась я свернуть на другую тему. Ортхэннэр явно был не очень доволен, но согласно кивнул. – Мы все сейчас находимся в моем мире. Это наш с сестрой замок.       — Понятно... – Майа запнулся, но под нашими вопросительными взглядами продолжил:       — У меня есть странное ощущение, будто здесь мы навсегда. И в Арду больше не вернемся...       Мелькор на несколько мгновений замер, а после сообщил:       — Мне тоже так кажется... Меня с Ардой больше ничто не связывает.       — Это плохо? – осторожно спросила я.       — Нет, – сказали хором.       — Нет, это, пожалуй, прекрасно, – продолжил Мелькор.       Я облегченно вздохнула и улыбнулась:       — Что ж, в таком случае идемте комнаты вам подберем.       Спустя две минуты и несколько коридоров мы услышали голос. Это пела Василиса. Вот только что она пела! — …Ах, Нолдоры, зачем же вы ушли из Валинора Какого надо было вам в покинутом краю Зачем же вы послушались призывов Феанора Вы ж навлекли проклятие на голову свою. Но Феанор не виноват – он был великий мастер Он Сильмариллы сотворил и руны изобрёл А тут – грабёж средь бела дня – восстанет тут характер Когда б ты камни сотворил, а Моргот их увёл Но и его легко понять, хоть он и Чёрный Вала Тянулась ведь и у него к прекрасному душа И, может быть, Владыка Тьмы не взял бы камни даром Но надо ж чем-нибудь ему корону украшать. Один создал, другой украл. Не будет примиренья Никто не хочет уступать, большой скандал грядёт...       Тут я вспомнила о возможности поставить заглушающее заклинание, но все и так уже всё услышали... Я осторожно обернулась на Мелькора и Ортхэннэра.       — И... что это было? – странным тоном спросил Мелькор. Слава Магии, он выглядел скорее озадаченными, нежели разгневанным. Чего нельзя было сказать про Майа: недоумение в его взгляде очень быстро сменилось возмущением.       Я на всякий случай сделала шаг назад и быстро проговорила:       — Слушайте, ну вы ж не спрашивали, откуда я про вас знаю! Я бы, конечно, вам скоро об этом сама рассказала, я просто ещё не успела! Ничего секретного нет. Просто это надо в спокойной обстановке рассказывать, ладно?       Мелькор переглянулся с Ортхэннэром и согласно кивнул:       — Хорошо. Идем тогда быстрей. Нам очень интересно послушать твой рассказ. И ещё парочку песенок, – в глазах Мелькора зажглись озорные огоньки, а на лице расползлась предвкушающая ухмылка.       Я обреченно вздохнула и, развернувшись, потопала по направлению к жилым покоям. На плечи неожиданно легла чья-то рука. Подняла голову и увидела улыбающегося Мелькора, который сквозь смех сказал:       — Да не вздыхай ты так! Нам действительно искренне интересно! Да и, знаешь ли, не каждый день слышишь песни про себя, пусть и такого сомнительного содержания!