Плата

— Лололошка... Мы можем поговорить наедине? — голос Тадмавриэля эхом раздался в помещении. Он внимательно смотрит фиолетовыми глазами на своих гостей, оценивая как они изменились за долгие годы. Взгляд его мимолетно проходится по Вальдхару и уже со сверкающими искрами переводится на Лололошку.       Глаза мироходца на мгновение расширяются, а лицо выражает сложную эмоцию непонимания. Кажется, что ещё немного попыток догадаться о цели такого предложения и все в комнате услышат скрип шестерёнок в голове Ло. — Вальд, возвращайся без меня.       На это Вальдхар пытается что-то возразить но его утаскивает уже уставшая от всего этого Лайя, напоследок кивая Лололошке. Наконец, когда лишние люди покинули большое помещение, Тадмариэль наконец начинает этот "разговор наедине". — За информацию нужно платить, не думаешь, Лололошка? — Что ты хочешь? — Хмм, дай-ка подумать... Что же такая букашка как ты может мне предложить? — Я знаю, что тебе что-то надо. Иначе ты бы не согласился.       Тадмавриель усмехается и окидывает взглядом мироходца. Медленно поднимает кисть и указывает на него. — Тогда я выберу тебя. — А? Ч-что ты имеешь ввиду? — А что ещё я могу подразумевать под этим? Знаешь ли, на удивление, даже мне может стать одиноко. Так что? Твой ответ? — Говоришь так, будто у меня есть выбор... Только быстро. И... Это только один раз.       В ответ на это Отец лишь молчит и улыбается. Вальяжно расположенный в кресле, он выглядит очень довольно. Конечно же — он как всегда контролирует ситуацию.       Лололошка делает несколько неуверенных шагов ближе. Как же не хочется... Мерзость.       Подойдя на дистанцию вытянутой руки, Лололошка вопросительно смотрит на эльфа. Мол, а теперь-то что? Проявлять инициативу? Боже упаси... Не Лололошке же это надо.       Отец поднял руку и жестом показывает дабы парень подошёл ближе. Куда ещё ближе?! Хотя, учитывая то, что ещё предстоит — просьба резонная. Ну как просьба. Приказ.       Тадмавриэль схватил Лололошку за щёки, притягивая его лицо к своему — для поцелуя. Но в последний миг Ло отвернулся, и поцелуй коснулся только щеки. Мужчина кинул на него тяжёлый взор, брови сдвинулись к переносице, а на губах вновь появилась улыбка — тонкая и насмешливая. Рука на щеках сжалась крепче, так что давление стало неприятным, словно предостерегая. — Без поцелуев, — Лололошка недовольно отвёл взгляд, когда Отец рассмеялся. — Да ладно тебе. Я думал, раз уж мы этим занялись, ты не станешь возражать против пары поцелуев, — Тадмавриэль не убирал рук с лица Лололошки, внимательно изучая его, будто рассматривал какую-то непокорную зверушку. — Я считаю, что целоваться стоит лишь с тем, к кому испытываешь чувства. — А заниматься сексом, выходит, можно даже не с теми, кого любишь, да? — Тадмавриэль захохотал.

***

Это. Это просто неправильно!       Лололошка стоит облокотившись верхней частью тела на какую-то случайную тумбу в этом огромном поместье. Штаны с нижним бельём уже сбились где-то в районе лодыжек, а привычное худи валяется где-то рядом. Вот так, без одежды ощущение уязвимости и безысходности чувствуется особенно остро. Надо просто отстраниться. Быть как неживой объект.       Грубые руки схватили бедра перед собой и притянули ближе. Тело начинает реагировать на эти прикосновения, но разум чувствует лишь омерзение. Я ничего не чувствую.       Тадмавриэль приставляет член к упругому колечку мышц и одним движением входит до упора. Из лёгких Лололошки словно выбивает остатки воздуха. Руки сжимаются в кулаки и ногти наверняка оставят глубокие кровоточащие следы на ладонях. Но эта боль ничто по сравнению с тем когда в тебя так резко входят. Больно! Как же больно, черт его побери...       Тадмавриэль с наслаждением выдыхает и запрокидывает голову назад. Руки скользят по спине перед ним. Обводят контуры лопаток, идут вдоль позвоночника и находят своё место на талии мироходца. Через мгновение он возобновляет толчки, в этот раз медленные и тягучие. Но от этого ни легче, ни приятнее не становится. Лишь время этой пытки продлится дольше в таком темпе. Нам нужна эта информация. Это единственный выход.       Толчки стали чаще, резче и их направление стало меняться. Один сильный толчок в определенном направлении заставил Лололошку вскрикнуть. Тадмавриэль попал своим членом прямо в простату. Я не должен так реагировать!       Даже не столько физически, сколько... ментально. Такое отвратительное, мерзкое существо, ставшее причиной гибели стольких жизней, причиной гибели Эграсселя! Занимается такими вещами сейчас с ним. Больно настолько, что хочется просто забыться.       Может из-за боли, может из-за психического состояния, которое только ухудшают цепко сжимающие талию руки. Лололошка просто не выдержал и потерял сознание.

***

Вокруг темнота. Хм? С чего бы это?       В этой тьме будто притуплены все чувства, все ощущения. Внезапно глаза ослепляет яркий свет. Он такой тёплый, совсем как солнечный. —Прости меня, Эграсса... Мне так жаль... Я. Я правда не хотел! У меня просто нет выбора!       Он лишь подходит ближе и обнимает меня. И хоть я этого и не помню, но ощущается так по ностальгически, по родному. —Тебе не за что просить прощения, Ло. Я всё знаю...       Слёзы льются из глаз рекой, а он лишь сцеловывает их, шепча слова утешения.

***

             Достигая оргазма Тадмавриэль перемещает руки с талии мироходца на шею. Как же приятно они сжимаются на этой тонкой шее, перекрывая такой необходимый кислород. Под этим давлением тело под ним начинает трепыхаться, словно птица, попавшая в ловушку. Стенки кишечника сокращаются в такт с гортанью и приносят ещё больше приятных ощущений.       Наконец он разжимает свою хватку на шее мироходца. Тот сразу хватается за грудь и начинает жадно глотать воздух. Похож на рыбёшку выброшенную на берег. Так жалок и мил.       В сознание приходит Лололошка уже в момент, когда в нём разливается теплая жидкость. С характерным звуком Тадмавриэль вышел из подрагивающего тела. Из дырочки семя изливается и неприятно стекает по нежной коже ног.       Переведя дух, он начал собираться и напоследок он легко шлепнул Лололошку по заднице. Мерзость. Ну хотя бы это закончилось... Как разберусь со всеми проблемами с ветками — убью. — Можешь идти. Оплата, так сказать принята.