Бутербродный инцидент

      

*Суббота. 17:03*

      Вероника замерла перед дверью квартиры Стива, сжимая в дрожащих пальцах тот самый ключ – маленький, холодный, невероятно значимый. Его металл впивался в ладонь, нагреваясь от трепетного биения её сердца.       Щелчок.       Звук замка, открывающегося под её рукой, прозвучал оглушительно громко в тишине коридора.       — Стив? – её голос дрогнул, растворившись в полумраке прихожей.       Тишина.       Лёгкий аромат мыла и чего-то древесного витал в воздухе. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, босые ноги бесшумно скользнули по прохладному паркету. Сердце колотилось так, будто стремилось вырваться из груди.       Кухня.       И…       О Боже.       Она застыла, словно вкопанная, пальцы непроизвольно впились в дверной косяк.       Стив стоял спиной к ней, вытирая руки полотенцем. Капли воды сверкали на его загорелой коже, стекая по рельефным мышцам спины, исчезая где-то у линии талии, где низ полотенца небрежно заткнут за пояс джинсов. Мокрые пряди волос темнее обычного падали на лоб, когда он слегка наклонил голову, встряхивая их.       Один неловкий шаг – скрип половицы.       Он резко обернулся.       — Вероника?       Его голос, тёплый и слегка хрипловатый, обжёг её сильнее, чем вид обнажённого торса.       — Я… ключ… ты же сказал… – её собственный голос превратился в тонкий, предательски дрожащий писк.       Синие глаза расширились, губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. Не спеша, он натянул белую хлопковую майку, которая до этого небрежно висела у него на плече. Ткань мягко скользнула вниз, скрывая тот самый рельеф, от которого у неё перехватило дыхание.       — Ты же знаешь, что у меня есть дверной звонок? – в его глазах искрился смешок, но голос звучал нарочито серьёзно.       Она покраснела до корней волос.       — Это не так романтично! – выпалила она, тут же пожалев о сказанном.       Стив рассмеялся – громко, искренне, так, что в уголках его глаз собрались лучики морщинок.       — А вот так – романтично? – он сделал шаг вперёд, и теперь между ними оставалось меньше метра.       Она могла разглядеть каждую каплю воды, застрявшую в его ресницах, почувствовать тепло, исходящее от его тела.       — Да, – прошептала она. – Совсем.       Тишина повисла между ними густым, сладким сиропом. Вероника вдруг засмеялась — нервно, срывающе.       — Мы… э-э… — она сделала шаг назад, ощущая, как жар разливается по щекам. — Может, приступим к просмотру кино, как и договаривались?       Стив поднял бровь.       — Кино? Ах да, точно!       — Да! — её голос прозвучал неестественно громко. — Кино — это… это отличная идея. Никаких неловких моментов, никаких… — её взгляд скользнул по его торсу, скрытому теперь под майкой, и она резко перевела глаза на потолок, — …внезапных сцен.       Он рассмеялся, мягко, понимающе, и отступил, давая ей пространство.       — Ладно, кинозал капитана Америки к твоим услугам. — Он махнул рукой в сторону гостиной, где огромный диван выглядел как единственный разумный выход из ситуации. После подошел к холодильнику и взял 2 бутылки кока колы.       Они сели — не слишком близко, но и не слишком далеко. Подушка между ними была явным предателем.       — Что будем смотреть? — Стив взял пульт, его пальцы скользнули по кнопкам.       — Что-нибудь… — она закусила губу, — …где герои не раздеваются неожиданно.       — О, — он ухмыльнулся, — так что, «Звёздные войны» отменяются?       — Стив!       — Шучу, шучу. — Его пальцы замерли на пульте, хотя выбор был предопределён ещё до её прихода. Чёрно-белый кадр застыл на экране — силуэт самолёта под звёздным небом, тени пальм, дрожащие в марокканском мареве. — «Касабланка»? Классика. Без внезапных... э-э... сюжетных поворотов. — Губы Стива дрогнули в полуулыбке, когда он нарочито медленно произнёс: — История американца, потерявшего любовь в охваченном войной Марокко... и нашедшего её в самый неожиданный момент.       Глаза Вероники сузились — она поймала намёк, затаённый между строк.       — Ты его... смотрел в кинотеатре? Когда он вышел? — её голос звучал приглушённо, будто она боялась нарушить хрупкую магию этого признания.       Тени от экрана скользили по его профилю, выделяя резкую линию скулы.       — Да. В Бруклине. — Большой палец машинально провёл по кнопке пульта, хотя фильм уже начался. — Билет стоил тридцать пять центов. А после сеанса... — он на секунду замолчал, будто переносясь в тот вечер 1943 года, — ...я купил мороженое за десять центов и три часа ходил по набережной, представляя себя Риком.       На экране Ингрид Бергман в шляпке с вуалью произносила что-то шепотом, а за её спиной играли «As Time Goes By».       — Боже... — Вероника непроизвольно прижала ладонь к груди. — Ты слышал, как люди в зале плакали в финале?       Кадр сменился — Хамфри Богарт поднимал бокал в прощальном тосте. Стив откинулся на спинку дивана, и в синеве его глаз вспыхнуло что-то древнее, чем этот фильм.       — Я и сам плакал, — признался он так тихо, что слова почти потонули в музыке. — Потому что тогда... я думал, что тоже навсегда теряю кого-то важного.       Его мизинец случайно коснулся её руки на подлокотнике. Никто из них не отодвинулся.       А на экране Рик Блэйн говорил Ильзе, что для них всегда будет Париж. И почему-то именно в этот момент Вероника поняла — они больше не смотрят кино. Они живут внутри него.       — Стив... Почему именно этот фильм?       Её шёпот растворился в тёмной гостиной, где единственным светом теперь были лишь мерцающие отблески экрана, танцующие на их лицах. В воздухе витал сладковатый аромат её духов, смешанный с его одеколоном — древесным, тёплым, как сам вечер за окном.       Он не ответил сразу. Вместо этого его пальцы — грубоватые от тренировок, но невероятно нежные сейчас — скользнули по её щеке, отводя шелковистую прядь волос за ухо. Его дыхание стало глубже, горячее, и она почувствовала, как его грудная клетка расширяется под тонкой тканью майки.       — Dream a Little Dream of Me... — прошептал он, цитируя старую песню, и в его голосе звучала вся нежность мира.       И тогда его губы нашли её.       Сначала — просто лёгкое прикосновение, едва ощутимое, словно он боялся, что она рассыплется у него в руках, как мираж в марокканской пустыне. Но она ответила сразу — без колебаний, без страха, с той самой жадностью, которая заставила её пальцы вцепиться в его майку.       Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, и пахли кофе с корицей — точно таким, каким он пил его сегодня утром. Его рука опустилась на её шею, большой палец провёл по линии челюсти, заставив её вздохнуть прямо в поцелуй.       Они забыли про фильм. Про годы, что разделяли их. Про всё.       Когда он наконец отстранился — всего на мгновение, всего на расстояние вздоха, — их лбы соприкоснулись.       — Ты уверена? — его голос звучал хрипло, почти срываясь на шёпот.       В ответ она не стала говорить.       Она просто потянула его за майку, прижимая к себе так сильно, что между ними не осталось ни капли воздуха.       А на экране, забытые и ненужные, Рик и Ильза всё ещё прощались в туманном аэропорту.       Его губы снова нашли её, но теперь поцелуй был уже не таким осторожным. В нём чувствовалась та же решимость, с которой он когда-то шёл в бой - уверенная, неотвратимая, но при этом бесконечно бережная. Его руки скользнули под её блузку, и Рони вздрогнула, когда его шершавые пальцы коснулись обнажённой кожи на талии.       Лунный свет струился сквозь шторы, окутывая их серебристым сиянием. Его пальцы замерли на пуговицах её шёлковой блузки, дрожа чуть заметнее, чем должны были.       — О! — она успела лишь вдохнуть, когда он подхватил её на руки как перышко.       Её босые ноги непроизвольно обвили его талию, юбка съехала вверх, обнажая чулки с кружевными подвязками. Он нёс её через гостиную, не отрываясь от поцелуя, будто боялся, что если остановится — всё окажется сном.       — Дверь... — прошептала она, чувствуя, как его пальцы впиваются в её бёдра.       Стив размахнулся ногой — слишком сильно — и косяк треснул.       — Чёрт... — он фыркнул ей в губы, — ...Отремонтирую.       Потом они уже падали на кровать, смеясь между поцелуями, а его руки торопились расстегнуть оставшиеся пуговицы на её блузке.       — Стив... — её шёпот растворился в тишине, когда она почувствовала, как его дыхание участилось. — Ты... давно не...?       Он замер. Шрамы на его груди приподнялись вместе с глубоким вдохом.       — Сороковые. — Голос сорвался, став вдруг уязвимым, каким она никогда не слышала. — Я... даже не знаю, как сейчас всё... принято.       Её губы дрогнули в улыбке — не насмешливой, а тёплой, понимающей.       — Давай разберёмся вместе.       Его пальцы разжали пряжку её кожаного ремня с почти церемонной медлительностью. Юбка мягко соскользнула на пол, обнажая шёлковые чулки с ажурными подвязками. Он застыл, поражённый — его ладони осторожно обвели контуры её бёдер, словно запоминая каждую линию.       — Боже... — в его голосе смешались восхищение и детская растерянность. — Ты... сейчас всё такое... гладкое.       — Что? — она фыркнула, чувствуя, как его большие пальцы проводят по внутренней стороне её бёдер.       — В моё время... — он покраснел до кончиков ушей, — ...там... обычно были...       — О БОЖЕ! — её хохот звонко разнёсся по комнате, но тут же сменился стоном, когда его губы нашли чувствительное место на шее. — Стив, это двадцать первый век. Расслабься.              

*Под окнами – Миша Марвин (писала под эту песню, мне кажется она подходит)*

      

      Его смех — тёплый, смущённый — растворился в поцелуе, пока его руки снимали с неё последние лоскуты шёлка.       Когда её пальцы потянулись к его ремню, он вдруг схватил её за запястье.       — Подожди... — его зрачки расширились, голос стал низким, хриплым. — Я... не знаю, как долго продержусь. Это...       Она прикусила губу, чувствуя, как его член пульсирует под тканью.       — Это не соревнование.       Но его движения всё равно были осторожными, когда он опустился между её ног. Неуверенные ладони скользнули по внутренней поверхности бёдер, заставляя её вздрагивать.       — Вот так... — она накрыла его руку своей, направляя пальцы влажными кругами. — Да, именно... о Боже...       Его стон, когда она наконец освободила его из джинсов, заставил её сердце бешено колотиться. Твёрдый, горячий, с каплей влаги на кончике — он казался почти нереальным в лунном свете.       — Прости... — он зажмурился, когда её пальцы обхватили его. — Я...       — Всё в порядке, — она притянула его к себе, ощущая, как его тело дрожит. — Я здесь.       Тогда он вошёл в неё, мир остановился. Его лицо исказила гримаса — не то от наслаждения, не то от мучительного сдерживания.       — Ты... в порядке? — он прошептал, застыв, с напряжёнными бицепсами.       — Да... просто... — её ногти впились в его плечи, — ...ты очень... большой.       Алый румянец залил его щёки.       — Это... комплимент?       — Да, дурак, — она рассмеялась, обвивая его ногами.       Его первые толчки были робкими, но с каждым движением уверенность росла. Его ладони сжимали её бёдра, губы приникали к шее, и вдруг — неожиданно даже для него самого — он впился зубами в её плечо с глухим рычанием.       — Я не... не могу... — голос сорвался на хрип.       — Не сдерживайся, — она провела пальцами по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы.       Его кульминация настигла внезапно — с тихим стоном, когда он прижался лбом к её груди. Потом сразу же попытался заговорить, но она закрыла ему рот ладонью.       — Тише. Теперь моя очередь.       И его пальцы — уже уверенные, твёрдые — быстро нашли её клитор, доведя до дрожи всего за несколько точных движений. Когда волны наслаждения накрыли её, он прижал её к себе, целуя висок, шепча что-то на забытом языке сороковых — слова, которые заставили её сердце сжаться.       Они лежали, сплетённые как корни старого дуба, его мощная грудь поднималась и опускалась под её ладонью. Капли пота медленно стекали по линии его ключицы, исчезая в тени между их тел.       — Ну что... — её указательный палец лениво обвёл ореол его соска, чувствуя, как под кожей сразу же появляются мурашки. — Как тебе секс в двадцать первом веке, капитан?       Он фыркнул, и его живот вздрогнул под этим смехом.       — Без чулок с подвязками... — его рука скользнула по её голому бедру, подчёркивая разницу, — ...без этих чёртовых корсетов на двадцати крючках... — пальцы прошлись по её свободно дышащей талии, — ...и без всех этих церемоний. Определённо... проще.       Она приподнялась на локте, и лунный свет заиграл в каплях пота на её декольте.       — И... лучше?       Он повернулся к ней всем телом, и в его глазах — тех самых, что видели столько боли и потерь — теперь плавала совершенно новая смесь эмоций. Уверенность, с которой его ладонь обхватила её талию. Благодарность, с которой губы коснулись её пальцев. И что-то ещё — тёплое, живое, что заставляло его голос звучать глубже обычного.       — Лучше. — Просто одно слово, но в нём был весь смысл его прыжка сквозь время. Его рука скользнула по её спине, прижимая ближе. — Потому что теперь есть ты.       

***

      Вероника проснулась от теплого солнечного луча, скользящего по коже. Она потянулась, ощущая приятную ломоту в теле, и тут же наткнулась на что-то твердое и горячее под простыней.       Стив спал на спине, его член напряженно выпирал, будто даже во сне его тело не могло забыть о ней.       Она ухмыльнулась. Ну разве можно устоять?       Медленно, стараясь не разбудить его, она сползла вниз, целуя его живот, бедра, чувствуя, как он напрягается под её прикосновениями. Когда её губы обхватили головку, он вздрогнул во сне.       — Ммм… — его низкое бормотание заставило её улыбнуться.       Она взяла его глубже, одной рукой придерживая основание, другой лаская яички. Его дыхание участилось, бедра слегка подрагивали.       — Рони… — его голос был хриплым от сна.       Она подняла глаза и встретилась с его затуманенным взглядом.       — Доброе утро, солдат.       Он застонал, когда её язык обвил его, и его пальцы вцепились в простыни.       — Я… не… — он попытался приподняться, но она надавила ладонью на его живот, заставляя лежать.       — Просто расслабься.       Его член пульсировал у неё во рту, и через пару минут он кончил, сдавленно выругавшись. Она проглотила, не отрываясь, и он рухнул на подушки, тяжело дыша.       — Черт… — он провел рукой по лицу. — Ты… это…       — Да.       Она ухмыльнулась и потянулась к нему для поцелуя, но он вдруг резко сел, схватил её за талию и перевернул, прижимая к кровати.