Мистерия Алькаста

Наконец-то наступили долгожданные осенние каникулы, но для Мэгги они стали не радостью, а заточением. Уже три недели девушка проводила в своей постели, укутавшись в мягкий плед цвета увядших листьев, бесконечно листая ленту в телефоне. Серые дни тянулись один за другим, словно размытые акварельные мазки на холсте унылого октября. За окном шуршали золотистые листья, падая на мокрый асфальт, но Мэгги это не замечала — её мир сузился до размеров экрана смартфона. Каждый день её новая подруга Манита засыпала сообщениями, пытаясь вытащить из дома на очередную вечеринку или встречу. Но у Мэгги не было ни сил, ни желания куда-либо идти. Шумные компании и громкая музыка вызывали у неё лишь раздражение. Гораздо больше ей нравилось сидеть в своей комнате с дымящейся чашкой зелёного чая, погружаясь в мир современных романов. В её небольшой квартире стояли книжные полки, заставленные более чем сотней томов — от классических произведений до новинок современной литературы. Каждая книга была как старый друг, готовый подарить утешение в трудную минуту. В детстве Мэгги мечтала стать писательницей, даже сочиняла наивные стихотворения для своей собаки Спотти — единственного существа, которое по-настоящему её понимало. Друзей в подростковом возрасте у неё практически не было. Зато был верный спаниель Спотти с его карими глазами, полными безграничной преданности. Пёс всегда чувствовал настроение хозяйки и в особенно тяжёлые дни, когда отчим срывался на Мэгги, Спотти бросался на её защиту, рыча и заслоняя девушку своим небольшим телом. Но в тот страшный вечер, когда очередная ссора переросла в настоящую драку, Спотти в последний раз попытался защитить свою хозяйку. Тяжёлая хрустальная ваза с силой обрушилась на голову собаки. Мэгги до сих пор помнила этот ужасающий звук удара, последний взгляд Спотти и собственное бессилие. Самое страшное — понимать, что ты не можешь помочь тому, кто всегда был рядом. Поток болезненных воспоминаний прервал резкий телефонный звонок. Мэгги вздрогнула, выныривая из пучины тяжёлых мыслей. — Я надеюсь, ты дома, потому что через пятнадцать минут я буду у тебя. Нам нужно серьёзно поговорить! — голос Итана звучал напряжённо, почти угрожающе. Гудки короткими очередями ударили в ухо, оставив девушку наедине с тревожными предчувствиями. «Что произошло?» — этот вопрос, словно заноза, засел в голове и не давал покоя. В тот же момент, на другом конце города, Джейсон сидел на холодных ступенях крыльца своего дома, охваченный странным беспокойством. Физически он чувствовал себя нормально, но какое-то необъяснимое тревожное ощущение медленно поглощало его изнутри, словно ледяная вода заполняла лёгкие. Сердце билось неровно, будто пытаясь вырваться из грудной клетки. Внезапный приступ паники заставил его вскочить и броситься на кухню. Дрожащими руками он распахнул шкафчик с лекарствами — там хранились только успокоительные и снотворное, но для Джейсона этого было достаточно. Без этих препаратов он не мог прожить и дня с тех пор, как ему исполнилось двадцать лет. Навязчивые мысли роились в голове, как назойливые мухи, не давая нормально существовать, а без снотворного он вообще забыл, что такое здоровый сон. Джейсон никому не рассказывал о своих проблемах — эту тайну знал только его друг Диего, да и то не всю правду. Парень предпочитал молчать о своих демонах, запирая их глубоко внутри. Как всегда, после успокоительного он принял снотворное, хотя прекрасно знал, что смешивание этих препаратов категорически запрещено. Головокружение и тошнота стали для него привычными спутниками — за несколько лет он научился с этим жить, превратив побочные эффекты в некий болезненный ритуал. В этот момент на его телефон пришло сообщение: 20:29 Через полчаса в кафе возле университета! Не опаздывай! Джейсон уставился на экран, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. То ли от таблеток, то ли от неожиданности его бросило в холодный пот. Руки словно онемели, не слушаясь команд мозга. — Что за чертовщина? — выругался он сквозь зубы, но всё же поднялся собираться. Через двадцать минут он был готов к выходу. Лекарства начинали действовать, веки становились тяжёлыми, но любопытство оказалось сильнее. Только когда он уже сидел в такси, Джейсон понял, что даже не посмотрел, кто ему написал. Достав телефон, он увидел имя отправителя и едва не подавился. Мэгги. — Какого хрена... — пробормотал он, думая, что это галлюцинация от препаратов. Но нет, сообщение действительно было от неё. Добравшись до кафе, Джейсон заказал крепкий чёрный кофе и огляделся по сторонам. В дальнем углу он заметил знакомую фигуру — Итан Флоренс сидел за столиком с мужчиной средних лет. Лица собеседника не было видно, но Джейсон сразу понял, кто это. Майкл Флоренс — отец Итана, один из самых влиятельных людей в Грейморе. Владелец крупнейшей корпорации в городе, человек, чьё слово могло изменить судьбы людей. Его знала каждая собака в округе — деньги и власть сделали его лицо узнаваемым, а характер — печально известным. Достав телефон, Джейсон написал: 21:04 Ну и где ты, Нотт? Я тебя жду, а вижу только твоего парня. Что за игры? Ответ пришёл мгновенно: 21:05 Иди в женский туалет на втором этаже. Только чтобы Итан тебя не заметил. — Чёрт возьми, почему это происходит именно со мной? — Джейсон осторожно поднялся на второй этаж, стараясь не привлекать внимания. Возле женского туалета стояли двое охранников в чёрных костюмах — люди Майкла Флоренса. Джейсон на секунду растерялся, но потом решительно подошёл к ним: — Эй, там вас кто-то спрашивает внизу. Охранники переглянулись и направились к лестнице. Воспользовавшись моментом, Джейсон скользнул в женский туалет. Возле зеркала стояла фигура, полностью одетая в чёрное — капюшон, тёмные очки, медицинская маска. Только по силуэту можно было понять, что это девушка. — Нотт, это ты? — недоверчиво спросил он. — Джейсон... — голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Мне нужна твоя помощь. Больше некому позвонить. Я знаю, что просила тебя уйти из моей жизни, но я так больше не могу... Даже сквозь все слои маскировки было видно, как по её щекам катятся слёзы. — А почему не позвонила своей новой подружке? — с показной холодностью произнёс Джейсон, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. — Я не игрушка, которую можно использовать, когда удобно. Ненависть к Мэгги жгла его изнутри, как кислота. Но договорить он не успел — в коридоре послышались тяжёлые шаги, и Мэгги быстро затащила его в кабинку. — Ты ещё долго там? — раздался грубый мужской голос с заметным акцентом. — Не очень... — сквозь слёзы ответила Мэгги. Шаги удалились, и она облегчённо выдохнула: — Джейсон, пойми, я готова стоять перед тобой на коленях, только помоги... Она действительно начала опускаться на колени, но Джейсон резко подхватил её за плечи: — Хватит. Я, конечно, ненавижу тебя всей душой, но до такого унижения не опущусь. Рассказывай, что случилось. Голова кружилась всё сильнее — кофе не помогал бороться с действием лекарств, сон наступал волнами. — Этот идиот... он... — Мэгги с трудом подбирала слова. — Он хотел меня продать. Буквально. За деньги. Сейчас он разговаривает с отцом, просит помочь организовать... сделку. Джейсон, если ты мне не поможешь, я просто умру. Понимаешь? Умру. Боль в её голосе была настолько искренней, что даже сквозь пелену ненависти Джейсон почувствовал укол жалости. — Что за адский кошмар здесь происходит? — он понял, что ситуация переросла все мыслимые границы. — Будешь жить у меня некоторое время. Паспорт с собой? Мозг, который ещё полчаса назад готовился отключиться, внезапно заработал на полных оборотах, выдавая план спасения. — Паспорт в сумке, а сумка внизу... — Чёрт. Слушай внимательно, Нотт. Спускаешься, берёшь сумку и говоришь, что идёшь покупать алкоголь — мол, нужен паспорт для проверки возраста. Потом незаметно выскальзываешь через балкон на задний двор. Дальше будем поступать по обстоятельствам. Ясно? Джейсон сам удивился, как быстро составил план побега. Голова кружилась ещё сильнее, но он заставлял себя держаться. — Хорошо, попробую... — Мэгги выскользнула из кабинки и поспешила вниз. Взяв сумочку, она направилась к барной стойке, но не прошла и нескольких шагов, как услышала знакомый голос: — Милая, куда это ты? Итан поднялся из-за столика, и его взгляд был полон подозрения и плохо скрываемой угрозы. — За алкоголем, дорогой. Скоро вернусь, — она постаралась, чтобы голос звучал как можно естественнее. Купив первую попавшуюся бутылку, Мэгги незаметно кивнула официанту: — Не могли бы вы подойти к тому столику? — и указала в сторону Итана. Пока официант отвлекал её бывшего парня, Мэгги выскользнула через служебный выход. Джейсон уже ждал в такси, борясь со сном. — Ну конечно, у тебя отличный вкус на парней, — съязвил он, уставившись в окно. Всю дорогу он пытался не заснуть, но веки становились всё тяжелее. Через десять минут они были у его дома. — Красиво у тебя здесь, — тихо заметила Мэгги, оглядывая небольшую, но уютную квартиру. — Зелёный чай? — бросил Джейсон, направляясь на кухню. Даже в таком состоянии он помнил её предпочтения, что только злило его ещё больше. — Да, спасибо... Джейсон, правда, огромное спасибо. Я всё отдам деньгами, только скажи сколько. — Таких денег у тебя нет, — хмыкнул он, заваривая чай и допивая остатки кофе. — Я серьёзно, любую сумму найду. Только назови цену. Мэгги опустила голову в руки, мысленно готовясь к худшему. — Нотт, успокойся. Кстати, можешь снимать всю эту маскировку — маску, очки, капюшон. — Джейсон, я лучше пока так побуду... — Перестань. Если макияж потёк или ещё что — не страшно. Ты же не собираешься круглосуточно так ходить? Усталость и злость делали его голос резким. Мэгги медленно сняла капюшон и очки. На брови виднелся будущий шрам, засохшая кровь. — Твою мать... — Джейсон уже понял, кто её так изуродовал, но ему нужно было увидеть всё. — В маске я, наверное, останусь, — она взяла чашку и, приподняв край маски, сделала глоток чая. Несколько минут они молчали. Мэгги не верила, что всё это происходит с ней наяву. Когда она в очередной раз приподняла маску, чтобы попить, та соскользнула и упала на пол. Избитое, опухшее лицо предстало во всей своей ужасающей красе. Джейсон поднял голову и увидел испуганные глаза Мэгги. Она быстро отвернулась, пытаясь натянуть маску обратно. Несмотря на всю свою ненависть к ней, Джейсон не мог спокойно смотреть на такое. Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча: — Нотт, ничего страшного. Успокойся... Но едва его пальцы коснулись её плеча, как Мэгги вскрикнула от боли и схватилась за него. — Только не говори, что он трогал не только лицо... — в голосе Джейсона прозвучали нотки ужаса. Мэгги не выдержала и выбежала на улицу. Джейсон попытался последовать за ней, но лекарства окончательно брали своё — ноги подкашивались, в глазах темнело. Он с трудом дошёл до ближайшего дерева и опёрся о него, пытаясь отдышаться. Увидев, что ему плохо, Мэгги тут же забыла о собственной боли. Она подбежала и подхватила его под руку: — Держись за меня... Она отвела его в спальню и уложила в кровать. Как только голова Джейсона коснулась подушки, сон мгновенно накрыл его тяжёлой волной. Мэгги нашла ванную комнату и долго смывала остатки макияжа и засохшую кровь. В зеркале на неё смотрело чужое, искажённое болью лицо. Она устроилась на диване в гостиной, укрывшись пледом. Усталость была такой, что казалось — даже на сон не хватает сил. Она ворочалась, вслушиваясь в тишину чужого дома, но сон так и не приходил.                                                                         На утро Мэгги встала раньше обычного, словно бегущая от кошмаров, что преследовали её всю ночь. Босые ступни едва касались холодного дерева пола, когда она осторожно, почти крадучись, направилась на кухню. В предрассветной тишине каждый звук казался оглушительным — треск разбивающихся яиц, шипение бекона на раскалённой сковороде, булькание кофеварки. Тёплый, уютный аромат завтрака медленно растекался по дому, создавая иллюзию нормальности в этом странном убежище. Готовка была её ритуалом спокойствия, единственным способом не думать о том, что её жизнь разваливается на куски. Она заварила кофе — крепкий и горький, такой, каким любил его Джейсон. Может быть, хоть это поможет смягчить его холодность к ней. Джейсон проснулся ещё до рассвета, вырванный из сна очередными кошмарами. Тревожные образы преследовали его даже во сне — обрывки воспоминаний, которые он отчаянно пытался забыть. После душа он облачился в привычную броню — чёрную толстовку и серые штаны, одежду, которая скрывала не только тело, но и душевные раны. Спускаясь по скрипучей лестнице, он уловил аромат завтрака, и что-то внутри болезненно сжалось. На кухне его ждала она — Мэгги. Всё в той же проклятой маске, с ссадиной на брови, напоминающей о том, что произошло. Воспоминания хлынули лавиной, но он резко оттолкнул их прочь, как делал это сотни раз. Подошёл к столу с натянутым безразличием. — Доброе утро. Как ночь прошла? — спросил он, садясь. Голос предательски хрипел от усталости и сигарет. — Нормально, — односложно ответила она, ставя перед ним тарелку и чашку с дымящимся кофе. Он посмотрел на неё поверх чашки, изучая её скрытое маской лицо. — Всё ещё не снимешь эту чёртову маску? — спросил тихо, с едва заметным раздражением. Мэгги заметно замялась, пальцы предательски дрогнули. Затем последовал неуверенный кивок. — Синяки ещё остались... — Я же говорил, всё окей. Успокойся, — отрезал он чуть резче, чем намеревался, тут же делая глоток кофе, чтобы прикрыть свою грубость. Напиток оказался на удивление хорошим. — Кофе отличный. Спасибо. — Не за что, — прошептала она. Мэгги медленно потянулась к маске, замерла на мгновение, словно собираясь с духом... и сняла её. Опустила взгляд, наклонилась вперёд, позволяя прядям волос скрыть лицо. Но через секунду выпрямилась, глубоко вдохнула и подняла глаза на него. — Не пугайся. Мне самой не очень... нравится, как это выглядит. Её лицо... Джейсон застыл, глядя на искалеченную красоту. На левой щеке расплывалась гематома цвета спелой сливы, под глазом темнел зловещий синяк. Тонкие ссадины пересекали лоб и скулу, словно кто-то пытался стереть с неё саму личность. И всё же, даже изуродованная побоями, она оставалась красивой — той красотой, которую он презирал и которая напоминала ему о прошлом. Джейсон не испугался. Он вскочил из-за стола резко, будто обжёгся о раскалённый металл. Не от страха — от боли. От ярких воспоминаний, вспыхнувших перед глазами, как молнии в грозовом небе. Он метнулся в ванную, захлопнул дверь и замер перед зеркалом, глядя на своё отражение — бледное, с потухшими глазами. — Идиот... — прошептал он своему отражению. — Забудь. Пожалуйста... Сколько раз тебя просить... Он вцепился в кран и повернул его до упора. В раковину хлынула обжигающе горячая вода, пар поднимался густыми клубами, словно пытаясь смыть всё то, что терзало его изнутри. Но боль не смывалась — она была въедлива, как татуировка на коже. Мэгги выбежала из дома, захлопнув за собой дверь так, что стены задрожали от удара. Босиком, по росистой траве, она дошла до заднего крыльца и опустилась на ступеньки, поджав под себя дрожащие ноги. Уткнулась лицом в колени, и горло сжало от подступающих слёз. Они катились молча — горячие, солёные, за всё то, что с ней случилось, и за то неизвестное, что ждало впереди. Пусть смеются. Пусть шепчутся. Только не так. Не так... — мысли путались, будто её снова и снова бросали в ледяную воду. Здесь она не останется. Не может. Только немного времени — пока не придумает, как выбраться из этой западни. Послышались шаги по траве. Кто-то присел рядом, и воздух наполнился слабым запахом табака и свежей хвои. — Будешь? — спросил Джейсон, протягивая ей пачку сигарет забинтованной рукой. — Не курю, — прохрипела она, тщетно пытаясь сдержать всхлипы. Он услышал. Понял. Сделал глубокую затяжку и медленно выдохнул, словно вместе с дымом хотел отпустить то, что разрывало его изнутри на мелкие кусочки. — Мэгги, пойми... я не ушёл, потому что испугался. Просто... я не могу сказать, почему, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась внутренняя борьба. Он не мог довериться. Не сейчас. Не ей. Особенно не ей. — Через месяц-два ты уедешь. Мы оба забудем друг друга. Мэгги подняла голову, глядя куда-то вдаль, на горизонт, где поднималось утреннее солнце. День обещал быть жарким, но внутри неё царил леденящий холод. — Джейсон, не делай из меня дуру. Жизнь уже это сделала, — прошептала она с горькой усмешкой. Затем её взгляд скользнул на его перебинтованную руку. — Что с рукой? Он не сразу ответил, просто смотрел вперёд, будто видел там что-то, недоступное её глазам. — Не бери в голову. Не страшно, — снова затянулся и с явным облегчением выдохнул. Когда он курил, ему становилось легче дышать. Почти как будто он не один. Почти. — Почему ты всегда в толстовках? Никогда не носишь футболки... — осторожно спросила она, изучая его одежду. — Это допрос? Не нравится, — сухо отозвался он, и в голосе прозвучала угроза. — Просто спросила. Они ещё минут десять сидели в тяжёлом молчании, каждый погружённый в свои мысли. Мэгги первой встала и направилась в дом. Взяв маску со стола, она уже собиралась надеть её, но чья-то рука мягко, но настойчиво перехватила её запястье. — Не надо, — сказал Джейсон и аккуратно забрал маску из её пальцев, положив на стол. — Пошли, покажу твою комнату. Он развернулся и повёл её вверх по скрипучей лестнице. — Вот, — открыл дверь и жестом пригласил войти первой. — Спасибо... — Мэгги запнулась на пороге. — И... прости за ту вечеринку. Я несла чушь. Вообще не контролировала себя. А ты ведь просто хотел помочь. — Не скажу, что было приятно, — усмехнулся он с холодной иронией, — но зла не держу. Всё нормально. Успокойся. В этот момент резко зазвонил телефон. Он раздражённо ответил: — Чёрт, Эндрю. Что такое? — Ты видел новости?! — голос друга звучал взволнованно, почти панически. — Я, по-твоему, старая бабка, чтобы новости мониторить? Говори яснее, — Джейсон уже начинал злиться. — Нотт пропала. Сердце у Джейсона болезненно сжалось. Он сразу понял, что это означает. Итан поднимет на уши весь город. И если Мэгги найдут... Он посмотрел на неё и почувствовал, как ненависть смешивается с чем-то ещё — чем-то, чего он не хотел признавать. Стиснув зубы, он процедил: — Эндрю, ты что, влюбился в неё? Успокойся. Найдётся. — Он сбросил звонок и швырнул телефон на кровать. Мэгги всё слышала. Лицо побледнело до синевы. — Зачем я ему? Почему он не может оставить меня в покое? — она опустилась на кровать и заплакала горько, без сдержанности, как ребёнок. Он не знал, как себя вести. Она была никем для него. Хуже — она была той, кого он ненавидел. Но почему-то не смог остаться в стороне. Подошёл и опустился на корточки перед ней, заглянул в её заплаканные глаза. — Мэгги... я обещаю. Я сделаю всё, чтобы ты никогда больше не вернулась к нему. Ты мне веришь? Она кивнула сквозь слёзы, и что-то внутри него болезненно дёрнулось. — Вот умница, — он чуть улыбнулся уголком губ. — Ну чего такая кислая? Улыбнись. Он легко стукнул её по коленке, и Мэгги невольно улыбнулась сквозь слёзы. — Спасибо... — она не отводила от него взгляда, ловя в его глазах что-то живое, тёплое. — Конечно, у тебя отвратительный вкус на парней. Где ты его только нашла? Он даже не симпатичный. — А в кого мне влюбляться? В тебя, что ли? — она рассмеялась и отвернулась. Он неожиданно для себя положил голову ей на колени. — А почему бы и нет? Я, между прочим, красивый, свободный и... в меру богатый. — Ха, не в моём вкусе, — улыбнулась она, снова посмотрев ему в глаза. — Не может быть, — он хмыкнул и поднялся на ноги. — Пойду за таблетками. Голова раскалывается. Она пошла следом — за утренним чаем. — Всё нормально? Что-то болит? — спросила она, прикоснувшись к его лбу. — У тебя же температура! — Успокойся. Всё окей, — отозвался Джейсон раздражённо, но устало, роясь в поисках нужных таблеток. — Ложись, померяй температуру, я всё принесу. — Она протянула ему градусник. — Нотт, я взрослый. Справлюсь сам, — он забрал градусник упрямо. — Джейсон, пожалуйста... Он сдался. Вздохнув, пошёл в спальню. Там было прохладно и темно. Под одеялом стало чуть легче дышать. Он поставил градусник и закрыл глаза, чувствуя, как жар пульсирует в висках. Мэгги принесла чай. Джейсон не любил чай, но сделал глоток, морщась. Напиток оказался неожиданно вкусным, почти домашним. — Спасибо... — сказал он, кашляя. — Осторожно. Какая температура? — она взяла градусник. — 38.8?! Тебе срочно нужно жаропонижающее! Она хотела вскочить, но он схватил её за руку. — Я заказал доставку. Таблетки привезут через час. Заберёшь у двери, ладно? — Я сама схожу! Быстрее будет! — в её голосе звучала искренняя тревога. Он не отпустил её руку. — Во-первых, мы в лесу. Во-вторых, тебе нельзя появляться на людях. Поняла? — Если будет нужно — появлюсь, — тихо сказала Мэгги. Она почти положила градусник на тумбочку, когда Джейсон неожиданно нарушил тишину: — Ты... заботишься обо мне? Голос его был тихим, почти чужим, и лицо — потерянным, будто он сам не верил, что задал этот вопрос. В глазах не было ни боли, ни надежды. Только пустота. Как у человека, который слишком долго не знал, что такое тепло. Мэгги замерла, бросила на него короткий взгляд и ответила: — Ну... что-то наподобие этого. И, не добавив больше ни слова, вышла из комнаты. Тишина снова сжалась вокруг него. Джейсон остался один, уставившись в потолок, будто в нём можно было найти хоть какие-то ответы. Забота... — слово, которое звучало как на чужом языке. Не что-то привычное. Не что-то реальное. Только отголосок — далёкий, призрачный. Тогда в голове словно ветром сдуло реальность, и он медленно провалился во тьму воспоминаний. Воспоминания из детства Где-то в детстве Джейсона Голова раскалывалась от боли. Он лежал на кровати, едва дыша, и каждый удар сердца отзывался тяжестью в висках. Даже пошевелиться казалось невыполнимой задачей. В комнате царила давящая тишина — до тех пор, пока не раздались тяжёлые, неровные шаги. Дверь со скрипом открылась. На пороге стоял отец с бутылкой в руке, качаясь из стороны в сторону. — Какого чёрта ты ничего не делаешь?! — голос его был резким, пьяным, будто осколки стекла разлетались в воздухе. — Отвали от меня... Это не твоё дело, — Джейсон прикрыл глаза рукой, не желая смотреть в его сторону. Ответом стал удар. Мощный, тяжёлый. Мир взорвался звоном и болью. Он не сразу понял, что именно произошло — только почувствовал, как от удара загудело в черепе. — Молоко на губах не обсохло, а уже вякать начал, щенок! — голос отца дрожал от пьяной ярости. Джейсон резко поднялся и с грохотом побежал в уборную. — Ну и катись куда хочешь... От тебя толку — как от дерьма! — донеслось напоследок из комнаты. Джейсон, дрожа всем телом, опустился на холодный кафельный пол. Он не плакал. Он вообще давно не плакал. Только злость. Только глухая, тягучая боль внутри, которая требовала выхода. Он закатал рукав толстовки, вытащил тонкое лезвие и провёл по коже предплечья. Кровь сразу же залила руку, капая на белую плитку. В глазах вспыхнул огонь облегчения. Один порез. Второй. Третий. Он почти не чувствовал физической боли — лишь освобождение, будто с каждой каплей крови выходил яд ненависти и отчаяния. Когда всё закончилось, он молча встал, подошёл к раковине и включил холодную воду. Поток обжёг, словно ледяные иглы, но он не проронил ни звука — только крепко прикусил губу. Когда кровотечение остановилось, Джейсон обмотал руку бинтом, спрятал её под рукав и вышел из дома, оставляя за спиной темноту. Ночь уже опускалась на город, но парк всё ещё дышал жизнью. Влажные листья блестели от недавнего дождя, в воздухе стоял лёгкий запах мокрой травы и осени. Джейсон сел на холодную скамейку, задрал голову к звёздам и закрыл глаза. В груди было пусто. Тихо. Очень тихо. — Джейсон? — голос был как луч света во тьме. Тонкий, чистый, нежный. Тот голос, который он узнал бы из тысячи. Он открыл глаза. Перед ним стояла она — шатенка с яркими глазами, такими родными и знакомыми. Тревога на её лице была искренней, настоящей. — Ты что тут делаешь? Как-то неважно выглядишь... Бледный весь. Ты заболел? — её голос дрожал от беспокойства. — Солнце... Как я рад тебя видеть, — он слабо улыбнулся и обнял её правой рукой. Левая — больная, туго перебинтованная — осталась прижатой к телу. — Немного приболел. Всё хорошо. Не переживай. — У тебя температура, я же чувствую! Пошли ко мне, чаем напою, — она уже взялась за его правую руку, тёплую и дрожащую. — Миледи, со мной всё в порядке, — попытался он шутливо ответить, поднимаясь. — Пошли, негодник! — с искренним светом в голосе сказала она и потянула его за собой. И в этот момент, в этой тёплой простоте, Джейсон впервые за долгое время почувствовал, что ещё не всё потеряно. Что где-то в мире есть место для тепла. Возвращение к реальности Утро Проснувшись, Джейсон чувствовал себя заметно лучше. Голова больше не гудела так нестерпимо, и в теле появилась хоть какая-то лёгкость. Он поднялся с постели, натянул привычную толстовку и вышел из комнаты. Первое, что встретило его — запах. Тёплый, домашний. Горьковатый аромат свежесваренного кофе смешивался с аппетитным запахом яичницы. Он на секунду замер на верхней ступеньке лестницы, вдыхая воздух, будто боялся спугнуть эту внезапную нормальность. Спустившись, Джейсон подошёл к арке, ведущей на кухню, и, не заходя, прислонился к косяку. Мэгги стояла у плиты, сосредоточенно помешивая что-то на сковородке. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на плечах — старый свитер. Она выглядела как человек, который не жалуется на усталость, просто делает то, что нужно. Он стоял молча, наблюдая. В этой картине было что-то почти уютное — и именно поэтому отвратительное. Он ненавидел эту ложную идиллию, ненавидел то, как она притворялась домашней, заботливой. Ненавидел себя за то, что хотя бы на секунду поддался этому обману. Через пару минут Мэгги наконец его заметила и вздрогнула. — Джейсон, твою мать! — испуганно выдохнула она. — Ты какого чёрта стоишь в проходе?! И... ты давно тут? Она резко опустилась на стул, прикрывая ладонью сердце. — Нет, — отозвался он негромко, заходя на кухню. — Недолго. Подойдя к раковине, он налил себе холодной воды и, не останавливаясь, выпил весь стакан залпом. Вода жгла горло, но стало чуть легче дышать. — Я, вообще-то, завтрак приготовила... — пробормотала Мэгги и уже потянулась встать, чтобы накрыть на стол, но Джейсон остановил её резким жестом. — Я сам, — сказал он холодно. — Тем более, я сейчас не голоден. Спасибо. Он отвернулся, проходя мимо неё, на ходу прихватил с подоконника зажигалку и пачку сигарет. — Пойду покурю... Потом обратно лягу. Что-то снова плохо себя чувствую. Не дождавшись её ответа, он направился к выходу на задний двор, оставляя за собой запах табака и тяжёлую тишину. Губами он взял сигарету, поджёг и жадно затянулся. Запах был едкий, но привычный. Сам процесс — вдыхание, выдыхание, мягкий клубящийся дым — успокаивал его израненное сознание. Никотин был его ужасной, но верной зависимостью. За день он мог выкурить до двух пачек — с каждым годом становилось всё больше. В этом ритуале было что-то умиротворяющее, почти медитативное. Поток мыслей прервал знакомый голос. Он закатил глаза и обернулся, пытаясь понять, кто и зачем потревожил его покой. Позади него стояла Мэгги. В руках — две чашки кофе, на лице — плохо скрываемая грусть. Она понимала: рано или поздно Итан найдёт её. И тогда ей придётся уехать с ним — как бы сильно она ни хотела остаться в этом странном убежище. Сдержанно, почти отстранённо, она протянула одну из чашек Джейсону. — Спасибо, — тихо произнёс он, принимая горячий напиток. Сделал осторожный глоток. Он знал, что обидел её. Понимал это слишком хорошо. Но не мог подобрать нужных слов, чтобы извиниться — да и не хотел. Она не заслуживала его извинений. Никто не заслуживал. Молчание тянулось уже больше минуты. Джейсон краем глаза посмотрел на Мэгги: она стояла, укутанная в плед, с кофе в руках, и смотрела куда-то мимо него, будто в совсем другую жизнь. — Прости. Я не хотел тебя задеть, — выдохнул он против своей воли, развернулся и потушил окурок о край пепельницы. Не дождавшись ответа, Джейсон ушёл, оставив за спиной тяжёлую тишину. Сам не понимая до конца, что только что произошло и зачем он извинился перед ней. Он поднялся к себе в комнату. Извинения всегда давались ему с трудом. Он не умел признавать вину и не видел в этом смысла. Зачем, если слова ничего не гарантируют? Никто ведь не обещает, что это больше не повторится. Непрерывный поток мыслей оборвался резким, режущим слух звонком телефона. Джейсон раздражённо протёр глаза, нащупал трубку на прикроватной тумбочке, прокашлялся и хрипло пробормотал: — Алло... Из динамика раздался голос, от которого у него моментально скрутило живот. Знакомый, скрипучий, словно вилка по фарфору — и такой же неприятный, как воспоминания, с которыми он не хотел встречаться. — Где ты её спрятал? — бросил Итан. Его голос был острым, как лезвие, холодным и агрессивным. Джейсон закатил глаза и, не сдерживая накопившегося раздражения, ответил резко: — Во-первых, откуда у тебя вообще мой номер? А во-вторых — ты чёртов тиран, и ты это прекрасно знаешь. То, что она сбежала от тебя — это, блядь, счастье. Так что закрой свой поганый рот и не звони мне больше. Я не знаю, где она. Но уверен, что там ей лучше, чем с тобой Он отключил звонок одним резким нажатием и с силой швырнул телефон на кровать. Несколько секунд тишины — и затем, с надрывом, будто выплёвывая яд, прорычал: — Твою мать… зачем мне всё это? Он опустился на край кровати, сжав виски ладонями. Мир снова стал тесным, как комната без окон. И чем дальше, тем меньше в нём оставалось воздуха...