Под рёбрами

      

      лампабикт – холодно

      На кухне пахло сыростью, сколько не проветривай. Холодная, тяжёлая атмосфера. Посуда не убиралась уже который день. Кэйа надеялся, что в раковине хотя бы не заведутся новые сожители. Их итак уже хватало в лице, хоть и редких, но таких неприятных, тараканов. В холодильнике лежала половинка яблока, лимон и различные соусы, которые давно надо было проверить и выкинуть. Кухня, кажется, не убиралась месяца так два. Может больше. Кэйа не считал.       Из окна пробивался свет от уличного фонаря, слегка освящая помещение. Не было необходимости включать свет. Включить чайник, поставить турку на плиту, найти кофе — всё это привычные ритуалы в последнее время. Кэйа уже не помнил, когда это началось. Засыпать прогреваться кофе. Он устал. Устал от всего этого. Залить водой. Он надеялся, что когда-нибудь это всё закончится. Но надежды оставалось всё меньше и меньше. Его начало трясти. Всё хорошо, всё будет хорошо. Это просто такой период. Это просто такой период. Что-то зашипело. Кофейная пена вылилась на конфорку. Выключив плиту и убрав турку на стол, Кэйа потянулся за тряпкой. Пытался протереть аккуратно, но не судьба. Боль ощущается не так остро, как должна. Давно не ощущается.       Опустошённо.       Он решает, что ему нужно проветриться. Пройтись. Говорят, что свежий воздух помогает. Он поверит. В этот раз. Наливает в термос кофе, прям так, без фильтра, с кофейной гущей на дне. Накидывает кофту, надевает кеды и выходит. На телефоне процентов 20, но он ему и не нужен особо. Город Кэйа знает хорошо, а о другом у него нет сил думать.       Интересно, что силы думать у него всё же есть, размышляет он, но направлены эти силы не в то русло. Когда его не душила эта тревога, маячащая на горизонте? Как давно это было? Как давно он чувствовал спокойствие? Как давно он жил спокойно, не беспокоясь? Как давно? Как давно?…       Он двигался в сторону аллеи. Там были большие качели, на которых в последнее время было слишком много людей. Людей всё чаще тянуло на улицу. Даже ночью можно было встретить компании, гуляющие в такое время. Погода располагала. Кэйа проходил мимо цветущей сирени, мимо тополей, которые ещё не начали приносить беспорядок в город. Ещё не начался сезон. Он любил этот период года. Действительно стало лучше. Немного.       Спокойно.       Он плюхнулся на качели и стал медленно раскачиваться. Совсем чуть-чуть. Так, как мама укачивает младенца. Как в детстве аккуратно раскачивал папа под строгим взглядом мамы. Лёгкий ветер растрепал волосы, как делала мама, когда хвалила.       Осторожно.       Кэйа поставил термос рядом с собой. Пить совершенно не хотелось. Не хотелось в такой момент пить что-то горькое, напоминающее о том, почему он вообще вышел на улицу. Хотелось просто смотреть вдаль, иногда поднимая глаза на небо. Звёзд почти не было видно. Эх, сейчас бы куда-нибудь подальше от города. В горы. И телескоп с собой прихватить. Наблюдать за звёздами, за этими прекрасными небесными телами. Когда-то давно, ещё в школе, они любили обсуждать космос. Узнавали что-то новое и делились этим. Хорошее было время. А сейчас он помнит только то, как выглядит ковш Большей медведицы, не более. Столько лет прошло. Сейчас бы в горы…       Холодно.       Рядом что-то с грохотом упало. Кэйа вздрогнул и посмотрел на источник внезапного звука. Какой-то парень кинул рюкзак на землю и залез с ногами на соседние качели. Оттолкнувшись, он начал раскачиваться. Его голова была повёрнута в сторону Кэйи. Парень лениво стал его изучать. Время тянулось с такой странной скоростью, когда думаешь, что проходит секунда, но уже прошли несколько минут. Усталость от парня так и сочилась. Было видно, что он шёл или со смены, или с очень утомительного и слишком продолжительного вечера. Кэйа невольно засмотрелся на него. У него на шее была татуировка четырёхконечной звезды. Волосы растрепались, но причёска всё ещё выглядела аккуратнее волос Кэйи сейчас. Когда он в последний раз был в душе?       — Альбедо, — незнакомец привстал, протягивая руку для рукопожатия. Альберих был в ступоре, но руку протянул.       — Кэйа, — он не был до конца уверен, что происходит, но был не против подыграть этому странному парню.       — Итак, Кэйа, что ты делаешь в столь поздний час, один, с… — Альбедо взглянул на термос, — не знаю, ви́ски?       — Что? А, нет. Это кофе. Будешь? — Кэйа суетливо взял в руки термос, став откручивать крышку.       — Сомнительно пить что-то у незнакомца, но я первый подошёл, так что, — он протянул руку, забирая напиток, — спасибо. И всё же?       — Просто решил прогуляться, — грузить незнакомого человека своими проблемами не хотелось. Хотя они только что познакомились. Можно ли теперь считать его незнакомцем?       — Кофе ты, кстати, спалил. Но ничего, я такой и пью, — он передал термос обратно. — Знаешь, чтобы в 3 часа ночи выйти прогуляться, может быть несколько причин, но в них нет ни одной простой. Что же тебя тревожит, друг мой? — Альбедо встал, прохаживаясь мимо качелей туда-обратно. — Хотя знаешь, уже поздно, холодно, а я устал и хочу есть. У меня есть предложение, от которого ты можешь легко отказаться, но если хочешь… Приглашаю в гости, в общем. У меня вроде бы была пицца… — Кэйа аж встал с качелей от этого предложения и закашлялся. Настолько, что пришлось срочно искать что-то выпить. Был только кофе. Выпив его, ему стало лучше, но он понял то, о чём говорил Альбедо. Кофе отвратительный. Как он только его пил? — Осторожнее же надо быть.       Кэйа стоял, смотря на своего нового знакомого. Он раздумывал, а что, собственно, он теряет от этого предложения?       — А знаешь что? — Альбедо посмотрел на него с любопытством. — Пошли, я не против, — Парень напротив довольно улыбнулся.       — Я рад.       Уютно.