Когда молчание стало теплее слов

Больница встретила их тишиной и запахом антисептика. Белые стены, мягкие шаги медсестёр, голос в громкоговорителе. Всё выглядело обыденно, но у Бом Сока внутри всё сжималось. Отец снова тянул нити — и неизвестно, куда они ведут. — Подожди минутку, — сказал У Ён, когда они подходили к палате. — Я схожу за водой. Вернусь через пару минут. Бом Сок кивнул, стиснув пальцы. Потом открыл дверь. Отец лежал на кровати, глаза прикрыты. Когда Бом Сок вошёл, тот резко открыл глаза — и ухмыльнулся. Не по-больничному. По-старому. — Вот ты и пришёл, — сказал он холодно. — Один, как и должно быть. — Ты сказал, что это важно, — напряжённо сказал Бом Сок. — Это важно, — голос стал ледяным. — Ты позор нашей семьи. Слабак. И мне нужно было убедиться, что ты так и остался им. И, судя по всему, не ошибся. Он резко вскочил с кровати. Он был не в инвалидности, не в критическом состоянии. Всё было игрой. — Ты не сделаешь этого… — прошептал Бом Сок. — Я всё ещё твой отец, и ты всё ещё ничто без меня! — взревел тот, подходя ближе. — Я должен был выбить из тебя всю эту дурь, всю твою изнеженность, эту… любовь к мужику! Это не прощается! Он поднял руку. Бом Сок не отпрянул. Он сжал челюсть, смотря в глаза. Сердце билось, как молот. — Бей, — сказал он. — Но ты уже проиграл. Я больше не твой. Бом Сок уже был готов прикрыть лицо руками но...В эту секунду дверь распахнулась. — Блять,подонок! — голос У Ёна прорезал воздух, как лезвие. Он влетел в комнату, в два шага оказался рядом, схватил отца Бом Сока за плечо и оттолкнул прочь. — Тебе не стыдно?! Ты снова нападаешь на собственного сына? После всего?! — Это не твоё дело! — закричал отец. — Он моё всё! — в ответ закричал У Ён. — Я не позволю тебе больше ни на шаг приблизиться к нему! Бом Сок стоял в шоке, а потом… шагнул к У Ёну и обнял его со спины. Плотно. Сильно. — Он не стоит твоих нервов, — прошептал он. — Потому что я уже выбрал. Себя. И тебя. Они вышли из палаты вместе, не оборачиваясь. И больше туда не вернулись. --- Вечер был тихим. Квартира утопала в мягком свете лампы, пледах и запахе горячего шоколада. Бом Сок сидел на полу, прижавшись к дивану, а У Ён рядом, обняв его за плечи. — Ты… правда думал, что я тебя отпущу? — прошептал У Ён, целуя его висок. — Раньше бы я в этом сомневался, — ответил Бом Сок, прижимаясь лбом к его щеке. — Но теперь я знаю. Ты — мой дом. Моя свобода. Моя любовь. У Ён молча взял его лицо в ладони, долго смотрел, а потом поцеловал. Глубоко, с той нежностью, в которой было всё: защита, принятие, желание и бесконечная преданность. — Ты никогда больше не будешь один, — шепнул он. — Никогда. И в ту ночь они не просто уснули вместе. Они дышали в унисон. Как единое целое. Сердца, нашедшие друг друга после боли, страха и падений. Бом Сок больше не был сломанным. Он был любимым. А это значило — исцелённым. --- Конец