Hey, blondie!

      Я спускался на кухню со смешанными чувствами внутри: с одной стороны, я был спокоен, потому что теперь узнаю об Алисе чуть больше. С другой стороны, я был уверен, что скрывает она что-то действительно страшное. Иначе как объяснить следы на шее? Я не мог перестать думать об этом. Кто с ней это сделал?       Мне кажется, что я знаю ответ на этот вопрос, но не хочу в это верить. Не нужно быть гением чтобы сопоставить пару фактов. Впервые она появилась с закрытой шеей, когда в сети появилось то фото из бара. Я хорошо запомнил её в то утро: она плелась к дому с опущенной головой и издалека выглядела так, будто нацепила на себя большой мешок. Только когда она подошла поближе, я заметил черный ободок водолазки, но тогда не придал этому никакого значения. Пускай носит что вздумается. Но когда она появилась в ней же на следующий день, и ещё через неделю… Просто на Алису это не было похоже. Когда мы ещё часто проводили время, до всех последних событий, я много раз подмечал, как на неё смотрят другие мужчины, и смотреть было на что: несмотря на излишнюю худобу, её тело не было лишено красивых изгибов, которые она умело подчеркивала или скрывала одеждой. Забавно, она никогда не замечала всех этих взглядов, или просто не хотела замечать. Ещё я вспомнил, что она никогда не появлялась в одном платье дважды. Все они были короткими, открывающими красивые ноги. Черт, да даже в балахонах она выглядела хорошо. Пока… Пока не пришла в тот день ко мне. Может, дело было не в одежде?       Почему она не рассказала мне об этом?       Это было совсем очевидно. Если я не знал о ней даже самого простого, с чего бы ей рассказывать что её кто-то обидел? Мне не хотелось верить, что она мне не доверяет, но всё указывало именно на это. А чего я ожидал? Я накричал на неё тогда, даже не разобрался в чём дело.       Но теперь и то, что ту фотографию сделала она, вызывало сомнения. Потому что у неё был доступ к моей жизни каждую минуту. Потому что мы делали фотографии постоянно. Она снимала меня на свой телефон каждый день. Некоторые из снимков я даже выкладывал в инстаграм. И почему она тогда выложила какую-то темную, смазанную фотографию, вместо тех, где меня хорошо было видно? Почему не видео где я танцую под одну из своих песен? Здесь тоже что-то не сходилось. Если бы не одно «но»: её видели. Видели, как она снимала меня. Тогда я думал: может это была уловка? Она сделала так, потому что если бы выложила одну из фотографий с наших обычных прогулок, то я бы сразу понял, что это она. А в баре может шататься кто угодно, и подозрения бы не пали на неё, если бы не один просчёт – Дима, который увидел её.       А ещё мне было мерзко от самого себя за то, как нагло я скрутил её и полез рассматривать шею. Она не хотела этого и я должен был это желание уважать.       Но когда она оказалась у меня в руках, совсем беззащитная, я возненавидел себя ещё больше. Как я мог не замечать её хрупкость всё это время? Её тело было холодным, и я прижимал её к себе, чтобы отдать всё тепло что есть у меня. Я укрыл её теплым пледом, который мы покупали вместе, и осознал, что она была права, когда сказала, что он мне пригодится. Я не хотел выпускать её из своих объятий, когда она заснула. Неужели..       – Хей.       Я не заметил, как Алиса уже спустилась на кухню. Она стояла в моей одежде, такая смешная и ещё слегка сонная, робко улыбаясь мне. Это была первая её улыбка за последнее время, я не мог не улыбаться в ответ. Девушка немного постояла в нерешительности, после чего прошла к столу и залезла на высокий стул.       – Как ты? – спросил я.       – Без корсета намного лучше, спасибо, – с этими словами она потянулась на стуле, с мечтательной улыбкой на губах.       – Помнишь, я хотел поговорить с тобой, – мягко начал я, – мне бы хотелось узнать тебя немного поближе. И прости что не сделал этого раньше.       С этими словами моё сердце забилось чуть быстрее.       – Почему ты извиняешься? Я не думала, что тебе это интересно, вот и ничего не говорила.       С этими словами она скрестила руки на груди и нахмурилась. Нужно быть осторожнее, чтобы не спугнуть.       – Друзья рассказывают о себе и своей жизни, и я тебе многое о себе рассказал, – произнёс я, – пожалуйста, я хочу быть твои другом.       Алиса смотрела на меня пару секунд изучающим взглядом. Может она пыталась понять искренен ли я с ней?       – Я правда хочу узнать тебя, – уговаривал я девушку.       – И ради этого ты отменил встречу?       – Да, да ради этого, потому что моя ассистентка, - я осёкся, - мой друг, красивая девушка, сначала ходит в непонятных балахонах, а потом выясняется, что под ними скрываются синяки, и я увидел только твою шею. Что если у тебя они по всему телу? Что-то мне подсказывает, что за этим ничего хорошего не стоит.       Я перешел на крик и кажется это было лишним - девушка смотрела на меня с круглыми от удивления глазами.       – Прости, – выдыхаю я, – я правда очень за тебя переживаю. Если ты не хочешь говорить об этом, я пойму. Но я о тебе не знаю вообще ничего. Например, я не знаю твой любимый цвет, я не знаю сколько тебе лет, я не знаю учишься ли ты? И если да, то кем ты станешь потом?       В комнате повисло молчание, прерываемое лишь дыханием девушки. Мы смотрели друг на друга, ожидая что будет дальше.       – Голубой. Мой любимый цвет. Но такой, больше в небесный голубой, нежели мятный. Мне двадцать один и я учусь. Я широко улыбнулся девушке.       – А на кого учишься? Если не секрет?       – Дизайнер. Мой телефон зазвонил.       – Курьер. Привез пиццу. – Я улыбнулся и ушел забрать заказ. – Запомни на чём мы остановились.       Остаток вечера Алиса показывала мне свои любимые фильмы.       «Так ты узнаешь меня лучше» - пояснила она.       Когда очередной фильм закончился, я заметил, что она так и не притронулась к еде. Я догадывался о том, что у неё могут быть проблемы с пищей. Тогда я мягко сказал ей:       – Ты не съела ни кусочка. Почему?       – Я съела. – говорила мне девушка.       – Ты врешь, серьезно, я ни разу не видел… – и тут я понял, – хочешь я отвернусь?       Девушка застенчиво кивнула.       – У меня тоже РПП, ты можешь со мной поделиться. – Сказал я.       – А кто сказал, что у меня РПП? Ты что, врач? – произнесла девушка с набитым ртом.       – Прости. Но если что, здесь ты можешь не стесняться, это так, к слову, я не стану осуждать тебя за твою проблему. И не спорь, что её нет. Я услышал вздох девушки.       – Не буду, проблема есть.       – Расскажешь? – спросил я, повернувшись к девушке.       – Это ещё со школы. Знаешь, я ненавидела есть в столовой, мне не нравилось сидеть в набитом неадекватными подростками помещении, мне казалось, что все смотрят на меня и смеются с того, как я ем. Когда мне было около четырнадцати, я перестала туда ходить. Потом для меня это стало чем-то… Азартным? Мне нравилось, что я могу прожить целый день без еды. Это было вызовом для меня. Тогда я постепенно стала проворачивать этот трюк после школы, дома. Так проходили дни, недели, месяцы. Утром перед школой я пила сладкий кофе со сливками и весь день ничего не ела. Логично, что были последствия. За пару месяцев из обычного, чуть пухлого подростка я превратилась истощенную тень. Окружающие меня люди видели проблему, но я её не замечала. Сколько же я тогда ругалась с родителями, убеждая их в том, что всё под контролем. Однажды они усадили меня за стол и сказали, что я не выйду из-за него, пока не съем хоть что-то. Они хотели мне помочь, и я не виню их за это. Мама тогда приготовила всё, что я так любила, а запах… Запах вкусной еды сводил меня с ума. И я ела. Я съела в тот день так много, что потом всю ночь плакала от боли в подушку. Тогда-то я и поняла, что срыв – это не так плохо. Особенно если он показательный. Теперь, раз в несколько месяцев я прямо при них набивала живот едой после чего уходила в комнату.       – А ты не…       – Избавлялась от еды? Нет, не избавлялась. И всегда считала себя за это бесхребетной. Худобу так же заметили в школе. И вот теперь, все действительно смотрели на меня. Весь класс замирал, когда видел у меня в руках еду, будь то даже жвачка. С тех пор я всё ещё борюсь со страхом еды на людях, выбираю самые дальние столики в кафе, внимательно наблюдаю, чтобы никто не видел. Иногда срываюсь и переедаю, когда остаюсь одна… Теперь ты знаешь чуть-чуть больше.       После своего рассказа Алиса опустила голову.       – Ещё раз скажу тебе, что здесь ты можешь не бояться и есть спокойно, – прервал тишину я, – и вообще, как насчет того, чтобы избавиться от этого страха?       – Что ты имеешь…       Не дождавшись её ответа, я запихал целый кусок пиццы себе в рот.       –…Ввиду, - закончила девушка, – ох, Йост, – девушка рассмеялась.       Я пытался что-то сказать с набитым ртом, указывая жестами на еду.       – Я не буду так делать! – возмутилась Алиса, – запей лучше, не хочу потом прятать твоё тело.       По крайней мере после этого, при мне она смогла есть.       – А можно теперь я задам тебе вопрос? – Спросила девушка.       – Попробуй, – насмешливо, сказал я.       – Ты правда считаешь, что это я тогда сфотографировала тебя?       Точного ответа на этот вопрос, как вы уже поняли, я дать не мог даже себе. Когда моё молчание затянулось, она сказала.       – Я поняла.       Со вздохом она встала с дивана, вытащила пачку сигарет из сумочки и вышла из дома. Я проследовал за ней.       – Дашь мне сигарету?       Она протянула мне пачку и зажигалку. Я сел рядом с ней на ступеньках. Из-за того, что дом был расположен на горе, отсюда открывался прекрасный вид на ночной город. Пару минут мы сидели в полной тишине.       – Я не хочу в это верить. Это я знаю точно.       – Но всё равно считаешь, что это была я. – Заключила девушка. – Мне интересно почему?       – Ты мне скажи почему ты это сделала?       – Я не делала этого. – Кричала Алиса.       Она сделала затяжку.       – Дима видел, как ты что-то фотографировала тогда, в баре.       Услышав это имя, её глаза округлились, она нервно хватала ртом воздух. На её лице я отчетливо видел страх. И всё встало на свои места.       – Это сделал он, да? – Произнёс я, пальцем указывая на её шею.