Hey, blondie!

      – Вспоминай, кто был ещё у тебя дома? Мы всё так же сидели на полу в кухне, только теперь Алиса сидела напротив меня и допрашивала, иначе это не назовёшь.       – Да блять, девушки были какие-то, я не помню их имён.       – Где ты с ними знакомился?       – В клубе Димы, когда приходил туда. Точнее, он меня с ними знакомил.       – Бляяяять.       На челюстях девушки играли желваки, только теперь она не была злой, скорее это паника. Заразительная, потому что её паранойя передавалась теперь и мне.

***

      – Я, к сожалению, плохо помню, что происходило вокруг меня эти три года. Но мои подруги… Мои подруги всё помнят.       С этими словами девушка показала экран телефона, на котором были фотографии, скрины переписок, голосовые.       – Алис, я не знаю, что здесь написано. Не говорю по-русски, забыла?       – Прости, я в ахуе просто. В общем, мои девчонки прислали мне кое-какую инфу. Что-то из этого я припоминаю…       – Ближе к сути, – не выдерживаю я.       – Я знаю Диму с первого курса. Мы были в одной тусовке долгое время. Мы тогда только поступили в универ, а он уже заканчивал. И когда мы были на очередной тусовке у кого-то на квартире, он чуть не избил девушку за то, что она не захотела спать с ним. Благо, парни его быстро оттащили тогда, и девушка отделалась лишь испугом.       – Это всё?       – Нет конечно. На тусовке, на которой меня не было, он напился так сильно, что стал рассказывать, как принудил девушку к сексу. Он со смехом рассказывал, как трахал её, пока она плакала. Как оказалось, моя подруга записывала тогда видео, и этот рассказ случайно попал туда. Смотри, на заднем плане. – Девушка протянула телефон с открытым видео, – очень хорошо видно, что это он. Вот бы найти эту девушку… Девушка вздохнула, закрывая видео и листая сообщения подруг дальше.       – Слава богу, остальные парни в компании были адекватными, и по-тихоньку мы переставали общаться с ним. Я правда, никогда не знала, почему так произошло… Теперь знаю. Это было в 2021 году. Когда ты с ним познакомился?       – На год позже. Мы встретились в Санкт-Петербурге. Я записывал тогда трек с одним русским блогером. Не знаю как сейчас, но тогда они были кентами.       – Можешь поинтересоваться у него, общаются ли они ещё?       Я без вопросов вытащил из кармана телефон, быстро ища аккаунт парня. После того, как я написал сообщение я кивнул Алисе и она продолжила говорить.       – Так, дальше… – она пролистала сообщения, - дальше мне пишут, что он подрался с тогдашним парнем моей подруги, не в его пользу. Дима тогда получил тогда сотряс, и…       – И походу стал совсем отбитым. – не удержался я.       – Думаю он такой изначально. Урод. – быстро посмотрела на меня девушка, – что было дальше с парнем, с которым подрался Дима, неизвестно. Он изменил моей подруге и их пути разошлись. С анонимного аккаунта ей отправили видео. Отвратительное видео, где он зажимался в баре с другой девушкой. Это видео я помню, она тогда скинула его в общий чат. Нужно будет найти. Но это чуть позже.       Девушка уткнулась в телефон и продолжила:       – То, что компания отдалилась от него, не значит, что он не остался без друзей. Он познакомился с парнем, младше него на курс. – перейдя на его аккаунт, девушка произнесла, – о, это не тот Игорь? Алиса показала мне его аккаунт в инсте. Там было всего две фотографии парня, выложенными пару лет назад. На них не было видно его лица, но отчетливо были виден ещё не до конца забитый рукав. Йост узнал эти татуировки.       – Да, это походу он.       – Ага. Одна девушка пишет моей подруге о том, что семья этого Игоря – сплошь военные. Целый клан, состоящий из военных. Война – это их бизнес, то, на чем семья сколотила состояние. Отец – был на войне в Афганистане, сейчас – отставной генерал. Его дед дошел до Берлина в сорок пятом, после чего – работал на КГБ, ловил так называемых «врагов народа», – я уставил непонимающий взгляд на девушку, – ну, это как ФСБ в США, только в советском союзе.       – Я знаю, что это, – сказал я, – я не понимаю, как это относится ко нашему делу?       – Я тоже не понимаю, но ты можешь просто послушать, – с укором сказала девушка, – Игорь-то в армию не хотел. Плевал он на «семейное дело», косил как мог. Однажды даже руку сломал. Но когда его отец понял, что тот тупо бегает, разозлился. И не просто отправил в армию. Он отправил его в Сирию. В тот год там был военный конфликт. Его отец безжалостно хотел проучить сына таким образом. Но Игорь вернулся оттуда довольно быстро, так же быстро восстановился в универе. Но его семья… Они отвернулись от него. Все. По какой причине – неясно. Тогда же он сдружился с Димой очень тесно. Странно, парень вроде хороший был, а после приезда перестал общаться со своими друзьями, с которыми даже выступал с протестами против любых войн.       – Думаю он не поменял своего мнения там…– начал я.       – …а лишь убедился, что войны – это пиздец. – Закончила Алиса.       – Что там дальше? – с интересом спросил я.       Мое сознание судорожно перескакивало с одной информации на другую, пытаясь воссоединить этот поток информации в логическую цепочку. Мой мозг был так устроен сколько я себя помню. Я старался искать логику во всём, анализировать каждую деталь. Музыка была одной из таких вещей. Даже в самой незамысловатой мелодии должна была быть логика и композиция. Сейчас, во время небольшого перерыва от музыки, я страдал без этой своеобразной "игры в логику". Но с каждым фактом, рассказываемым девушкой, моё сознание оживало. И, кажется, я нашёл за что зацепиться в этой истории. Опять достаю телефон из кармана и лезу в поисковик. Замечаю, что пару минут назад мне пришло уведомление от моего русского друга-блогера. Чуть позже гляну. Сейчас быстро гуглю нужную информацию.       – Ты меня слушаешь? – обиженно говорит Алиса.       – Прости, повтори пожалуйста.       – Да я закончила. Не понимаю что их так тесно связывает.       – Зато я, кажется, понял.       Я прочёл сообщение Руслана и передал телефон девушке.       «Привет, давно не общаюсь с Димой он конченный, когда ты приехал, он хотел, чтобы я нашёл ему питерских барыг, собирался перепродавать у себя в клубе. Я не хотел в это лезть, и быстро слил его».       Девушка, прочитав сообщение, передала телефон обратно мне и многозначительно кивала, однако по глазам мне стало ясно, что она не совсем понимала то, что понял я. И тогда я открыл уже другую вкладку своего телефона.       – Он нашёл барыгу, но не в Питере. – Сказал я и показал вкладку известного поисковика. – Видишь?       «Сирия стала крупнейшим производителем каптагона на земле. Каптагон — торговое название лабораторного препарата, впервые синтезированного в 1960-х годах в качестве альтернативы амфетамину и метамфетамину, которые в то время использовали для лечения нарколепсии, усталости и поведенческих расстройств. Почти неизвестен за пределами ближнего Востока».       – Почему бы не привезти сюда новый наркотик, который ещё неизвестен никому в этой стране? Который труднее идентифицировать из-за того, что тот практически не распространён в Европе?       – Йост, я не понимаю к чему ты клонишь.       – Да как же?! – удивлённо вскидываю руки, – ладно. Это лишь моя теория. Может быть ты знаешь родителей Димы?       – Нет… – протянула Алиса.       – Блять, да даже я знаю, ну, мне говорил Дима по крайней мере. Они занимаются ресторанным бизнесом. То есть, недостатка в деньгах у него никогда не было…       – И?       – Он же занимается клубами, барами, так?       – Да, почти все клубы – под его началом, это так. И пару баров, - задумчиво ответила Алиса, – но при чём тут наркотики?       – Господи, и ты ещё называешь меня блондиночкой, Алис, думай, пожалуйста. Клубы – отличное место для распространения. Думаю, мотивация у Димы одна – деньги. Деньги – власть. Чтобы завлекать красивых девушек, и делать с ними что захочешь. Это тоже даёт ощущение власти. Наркотики – это очень быстрая и огромная прибыль. Но найти поставщика – достаточно трудно. Тем более если у вас всё так строго в стране...       –… и тогда он находит человека, в богом забытой стране, – кажется, Алиса начинает понимать, что очень меня радует.       – Не просто человека, а того, кто находится в отчаянном положении, того, кто не хочет там находиться, того, кто хоть и был там недолго, но успел наладить отношения с местными…       – …потому что не хотел убивать? – спрашивает девушка.       – Скорее того, кто хотел сбежать от реальности. – Снова протягиваю телефон со статьёй.       «Благодаря своим эйфоризирующим свойствам он популярен среди любителей вечеринок в Персидском заливе.»       – Ему хотелось сбежать от реальности, а где найти то, что спасёт от реальности? – Задаю вопрос я.       – У местных, который знают где купить таблетку от неё? – Отвечает вопросом на мой вопрос девушка.       – Именно. Но наш «друг» Дима спасает Игоря из ловушки, ставя ему совершенно новую, ещё хуже, – объясняю дальше я, – он вытаскивает его из зоны боевых действий, но взамен на это Игорь договаривается с местными наркодилерами, о поставках в вашу страну.       – Честно? Я в ахуе. – Произносит Алиса и продолжает: – Только вот вряд-ли нам поверят. Все факты косвенные. И это никак не объясняет всего, что происходит конкретно здесь.       Я вздыхаю. Девушка права. Но мы нашли одну связь – найдём и остальные. Я продолжаю копаться в интернете в поисках инфы по наркотику.       – Слушай, – отрываюсь от экрана телефона, – помнишь, когда мы были в клинике, тебе ведь тогда что-то сказали, и ты сбежала в слезах. Что тогда произошло?       По лицу Алисы можно было понять, что этого вопроса она точно не ждала.       – Ну, после того свидания моя подруга силком затащила меня сдавать анализы на следы наркотиков. Я думала, что это бред, поэтому даже не забирала результаты.       – И подруга оказалась права?       – Ну, почти. В крови нашли неизвестное вещество, меня тактично подозвал врач и объяснил, что скорее всего это наркотик, просто не идентифицированный местной медициной, – сказала Алиса и расширила глаза от осознания, – ахуеть.       – Каптагон.       – Я снова в ахуе.       – Справка у тебя есть?       Алиса лишь кивнула.       – Тут новая инфа, – девушка взяла телефон и закатила глаза: – и я опять пропустила всё самое интересное.       Она обиженно надула губы.       – Рассказывай.       – В прошлом году за городом проходил фестиваль. Позвали очень крутых музыкантов, и я так хотела пойти, но не вышло. Зато мои друзья туда поехали. И видели кое-что интересное. Как один человек продавал другому наркотики. Передача была быстрой, никто бы в толпе не обратил внимания, но один мой внимательный друг это заметил.       Друг? Не подруга? Сердце опять пропустило удар. Сосредоточиться. Не время для этого.       – Когда я была на свидании с Димой, мы как раз обсуждали этот фестиваль мельком, – продолжала девушка, – угадай, кто был организатором?       – Он.       – Да. А ещё я тогда разнылась ему, что не попала на этот фестиваль, и он обещал, что обязательно проведёт ещё один в этом году. Фестиваль он пока что не устроил, но твоё выступление…       –…тоже послужит отличной площадкой сбыта наркотиков, – закончил мысль я, – но выступать я не хотел…       –…и тогда он слил ту фотографию в сеть. Видишь?! Это не я!       Алиса просияла.       – Тоже всего лишь теория, – после этих слов улыбка быстро пропала с лица девушки, – прости, но это так. Я же говорил, что не хочу в это верить.       Теперь девушка совсем насупилась. Но я был занят другим. Мысли метались в голове, пытаясь сложиться в едином паззле.       Девушка не захотела спать с тобой – попытка избиения.       Тебя избил парень – аноним присылает видео с изменой этого парня его девушке.       Ты вытащил человека из тяжелой жизненной ситуации – и сделал этого человека зависимым от себя.       Накачал Алису наркотой, ясно для чего, но та дала отпор – подставил её.       Подставил Алису, сдал её мне, предложил помощь – теперь зависим и я.       Что мешает отказаться? – Алиса? Нет. Она просто упрямая. Точно.       Откажусь – подставлю его.       Вывод? Последует месть. Грязная и мерзкая.       Чёртов паук. Но какая именно?       Я поделился своими мыслями с Алисой.       – Ты смог построить сложную логическую цепочку, собрав историю воедино, но ты не видишь главного. Блондиночка, не тупи?       – Просто скажи мне и всё. – Зеваю я и потягиваюсь.       – Я уже говорила тебе. Когда нашла это.       Алиса указывает кивком на зиплок.       – Ты точно уверен, что твои «друзья» ничего здесь не спрятали?       Я понял почему Алиса так паниковала.       Месть мне – наркотики.

***

      – Бляяяять.       На челюстях девушки играли желваки, только теперь она не была злой, скорее это паника. Заразительная, потому что её паранойя передавалась теперь и мне.       – И ты, конечно же, не следил за всеми их передвижениями, так?       – Да.       – Их было много? Ну, девушек?       – Да.       – Пиздец.       У нас обоих сложилась цепочка в голове.       Мы синхронно подорвались с пола кухни, начиная действовать.       – Я иду на второй этаж и ищу там. Ты ищи здесь.       Алиса кивает мне и тут же начинает поиск. Я быстро преодолеваю лестницу и бегу в свою спальню. Начинаю с тумбочек, выгребая оттуда всё к чертям, пересматривая каждую вещь. Ничего. Перехожу к комоду, и опустошаю одну за другой полки. Ничего. Шкаф – тоже ничего. Может, мы оба сходим с ума? Построили безумную теорию, поверили в неё и начали сходить с ума. Ну, точно. Я присел на кровать, оглядывая бессмысленный, как мне казалось, погром. Хорошо что у меня есть ассистентка… Она конечно, тоже неадекватная, и устраивает погром внизу, но я же ей плачу всё-таки…       – Нашла-а! – Вопит во всю глотку Алиса. Блять. Спускаюсь вниз. Быстро подбегаю к девушке хватая её за руку, в котором она держит маленький пластиковый пакетик. В нём две таблетки, слегка розоватого оттенка, с двумя дугообразными полосочками с одной стороны, а с другой – одна прямая, делит таблетку пополам. Мы переглядываемся. Нет. Это они все сошли с ума. А мы нормальные.       – Думаю это не всё, девушки…       –…девушки по чуть-чуть приносили их и прятали. Да, я понял.       Мы снова разбежались в поисках «закладок». Перевернув матрац кровати, я обнаружил сразу два маленьких пакетика. Затем ещё один в ванной, в шкафчике, и один под ковриком. Захожу во вторую спальню, в которой обычно оставалась Алиса. Комната пропахла её духами, и я делаю глубокий вдох, закрываю глаза. «Йост, сейчас не время.», – говорю сам себе. К рассвету весь дом был перевёрнут, будто полиция уже проводила обыск. Дом был одним большим полем боя, на которым мы не оставили ничего живого, всё, что с таким трепетом выбирала девушка для создания уюта в моём доме, сейчас валялось как попало. Зато теперь мы точно знали, что нашли всё.       Мы встретились там же, откуда разошлись – на полу кухни. Стали разворачивать карманы, в которые пихали пакетики, чтобы собрать их вместе. Горку из пакетиков довершал один большой зиплок с травой. Сонные, тревожные и оттого слегка обезумевшие мы пару секунд просто смотрели на это.       – Что будем делать? – Спросила Алиса.       – как ты и говорила. Смоем в унитаз таблетки и траву. Зиплоки – сожжем во дворе дома. Пошли.       Девушка вытащила из шкафа мусорный пакет, чтобы снова не пихать это «добро» по карманам, и мы пошли в совмещённый санузел на первом этаже. И вот мы, в пять утра, сидим вдвоём около унитаза, опустошая пакетик за пакетиком. Молча, с редкими нервозными смешками. Когда все пакетики были пустыми, я нажал на кнопку смыва. Можно ли теперь вздохнуть спокойно?       – Идём, после такого надо покурить. – Вырвала меня из размышлений девушка. Девушка, с неприятным звуком тащила какой-то металлический, почерневший ящик на ножках. Я быстро спохватился, отодвинул Алису, и сам дотянул его до самого дальнего конца двора. Мусорный пакет, в котором лежали пустые зиплоки, девушка закинула в странный ящик.       – Это мангал, – пояснила девушка, видя мой озадаченный взгляд, – бля ну, обычно на нем мясо жарят, вот. Но можно и так применить.       Я многозначительно киваю, а девушка убегает в дом и возвращается через минуту с кучей какого-то мусора, кидает его туда же. В гараже, там же, где и был всё это мангал, девушка взяла жидкость для розжига. Когда все приготовления были закончены Алиса протянула мне пачку спичек.       Мы стояли, глядя на едкий черный дым, вдыхая другой – ядовитый, никотиновый. Языки пламени приятно грели руки.       – Хорошо горит. – прерываю молчание.       – И правда хорошо.       Но ни её, ни меня это не избавило от тревоги. Мы оба знали.       Это всё ещё не конец.