Эффект бесконечности

Бакет Холл был обычным земным пони с серой гривой и белой шёрсткой. В повседневной жизни его часто путали с кобылкой, а он, между прочим, был жеребцом, хотя природа с детства наделила его довольно женственными чертами. В годы своей юности пони терзали сильные переживания на этот счёт. Со сверстниками Бакет вёл себя зажато, а повышенное внимание, порой принимавшее совершенно непотребные формы, со стороны других жеребцов, земного пони откровенно возмущало. Возможно, именно поэтому надёжных и верных друзей на всю жизнь он к своим девятнадцати годам так и не завёл. Впрочем, кому нужны эти друзья? Нельзя же выстраивать собственную идентичность, опираясь не на опыт и накопленные знания, а на тех, кто тебя окружает и их так или иначе предвзятое мнение о тебе и вообще обо всём на свете. Так, если кто-нибудь из них решит вдруг уйти из твоей жизни, то ты словно потеряешь частичку себя. А разве приятно терять себя по частям? На взгляд Бакета Холла, ничего приятного в этом не было. Нет, нельзя сказать, что у Бакета не было ни малейшего желания заводить друзей, очень даже было. Скорее, он просто понятия не имел, как это делается, да и кого следует считать другом, а кого — случайным знакомым, тоже было не совсем понятно. Какие критерии являются достаточными для того, чтобы перевести отношения в категорию "дружбы"? У всех ли они одинаковые? Быть может, у Бакета есть знакомые пони, которые вполне серьёзно считают его своим другом, в то время как он даже не помнит, как их зовут... Когда земной пони думал об этом, ему даже становилось стыдно, хотя и не очень понятно, перед кем и за что. Решив отвлечься от не всегда приятного самокопания, Бакет Холл нырнул в приоткрытую дверь кофейни, возникшей за поворотом улицы и попросил у лимонно-жёлтой пони за прилавком трюфельный эклер, посыпанный кокосовой стружкой. Не сказать, что изысканное, но вполне приятное на вкус сочетание. Пегаска менее чем за минуту ловко упаковала пирожное в бумажный пакетик. — Что-нибудь ещё? — улыбнулась кобылка, — может, капучино? Хотите с цитрусом или, может, с лавандовыми нотками? Оу, а ещё наша сеть предлагает особый, сезонный рецепт, вам стоит его попробовать... — Нет, благодарю. — Бакет Холл в вежливом жесте поднял копыто, — на этот раз эклера будет достаточно. — Вот как, — пегаска за прилавком притихла, опустив ушки, — но в этом месяце у нас ещё более особенное блюдо, чем обычно, — правда, жёлтая пони быстро вернулась к бодрой и беглой речи, — с моей стороны не будет преувеличением сказать, что я и сама приложила к нему копытце, — пегаска хихикнула и придвинулась к мордочке со спокойной отрешённостью взиравшего на неё Бакета, — на всех этапах, от концепта до, непосредственно, приготовления, — последнее слово кобылка почти что прошептала клиенту на ухо. — Любопытно, — протянул Бакет Холл, слегка отпрянув от вдохновлённой кондитерши, с интересом взглянув в её гетерохромные зелёно-оранжевые глаза, — не сомневаюсь, это блюдо — произведение искусства. — Точно-точно, — пегаска улыбнулась и нырнула куда-то под прилавок, а затем вновь показалась с металлическим блюдцем в копытах, накрытым такой же металлической крышкой, с поверхности которой на Бакета бросило взгляд его искажённое кривизной отражение, — пришлось усовершенствовать известную формулу кривизны n-мерной гиперплоскости, чтобы получить возможность замкнуть её на себе же в трёх измерениях, но результат того стоил. И кроме того, я также подобрала присыпку. Подмигнув жеребцу зелёным глазом, кондитерша подцепила крышку левым крылом и приподняла, открывая взгляду задумчивого клиента ароматное печенье, формы которого самым беспардонным образом нарушали геометрию пространства. Бакет Холл уже где-то видел такие фигуры. Кажется, на небольшой серии почтовых марок, которые он не так давно имел увлечение коллекционировать. Вот только земной пони совершенно не ожидал, что нечто подобное можно воссоздать в реальном мире в виде трёхмерного объекта. Бакет даже наклонил голову, увлечённо разглядывая пару бисквитных треугольников, грани которых соединены немыслимым образом и куб, основание которого как-то умудрялось пересекать само себя...