Тёплый приём

Холодный ветер трепал полы пиджака, заставляя ткань хлопать, как парус рыбацкой лодки. Локи стоял на краю утёса, всматриваясь в скопление деревянных домов у воды. Новый Асгард — скромный, пахнущий рыбой и дрожжами дешёвого эля, так непохожий на золотые шпили и благоухания садов из его воспоминаний. Он прищурился, всматриваясь в горизонт. Где-то там, за пеленой морского тумана, должен быть… — Ну и вид, — раздался знакомый голос за спиной. Мобиус подошёл справа, его дыхание оставляло лёгкие облачка на холодном воздухе. — Ты стоишь здесь, как статуя, а местные рыбаки уже начали делать ставки, сколько ещё продержишься. Локи невольно фыркнул. — Надеюсь, ты поставил на меня. — Само собой. Но если замёрзнешь тут насмерть, мои сбережения пропадут. — Тёплая ладонь легла на плечо, и даже через плотную ткань пиджака Локи ощутил её согревающее тепло. — Ну что, Локи, идём? Локи провёл языком по обветренным губам. — А если он… ну, знаешь… не захочет меня видеть? После всего, что мы… что я сделал. К тому же… я не тот Локи, которого он знал. — Ну, если он захочет побить тебя молотом, я прикрою тебя папкой с документами, — с притворной невозмутимостью пожал плечами Мобиус. — А если нет — может, пригласит на эль. Говорят, тут теперь варят неплохой. Локи бросил взгляд на свои дрожащие пальцы. — Мобиус, ты правда веришь, что… — Локи, — прервал Мобиус, голос его теперь звучал очень серьезно. — Я верю, что человек, который спас всю реальность, спас меня, заслуживает как минимум кружку эля и тёплый приём. От родного брата — тем более. Уголки губ Локи дрогнули, но он не подавил судорожного вздоха. — Пойдем. Чем дольше стоишь, тем страшнее идти. Локи все ещё не двигался с места, и тогда Мобиус наклонился, чтобы поймать его взгляд, добавил уже тише: — Просто дай ему шанс, ладно? Как когда-то дал мне.

***

Дверь распахнулась прежде, чем Локи успел постучать. Перед ним стоял Тор — борода аккуратно подстрижена, в обтягивающей футболке, подчеркивающей мощные плечи и грудь, с едва заметными морщинками у глаз, которые только добавляли ему солидности. Его голубые глаза загорелись, когда он увидел Локи. — БРАТ! Голос оглушил, а могучие руки сомкнулись вокруг Локи, поднимая его почти на полметра от земли. Локи беспомощно заморгал, лицом уткнувшись в плечо Тора, пахнущее древесиной и чем-то тёплым, домашним. Когда Тор наконец поставил его на ноги, ладони так и остались на его плечах. — Я знал! — Тор тряхнул его, как в старые времена. — Костями чувствовал, что вернёшься! Ты всегда возвращаешься! — Технически, я не возвращался, — начал осторожно объяснять Локи, поправляя воротник. — Я из другой временной линии, я не тот Локи, которого ты… — Не важно! — только и отмахнулся Тор. — Ты — мой брат. Это всё, что сейчас имеет значение. И почему-то в устах Тора это прозвучало так просто и очевидно, что Локи не нашёл, чем возразить. Мобиус тем временем всё ещё неловко стоял на пороге, сжимая в руках бутылку виски (на всякий случай). Его губы дрожали от сдерживаемой улыбки, когда взгляд Локи, полный немой мольбы, встретился с его. — А это… Мобиус, — голос Локи дрогнул, когда он махнул рукой в его сторону. — Мой…муж. Тор замер. Его взгляд скользнул от кольца на пальце Локи к такому же на руке Мобиуса. В воздухе повисла напряжённая тишина, в которой явственно слышалось нервное постукивание пальцев Локи по бедру. А потом… — Брат! — снова загремел он, расплываясь в ещё более широкой улыбке. — Это же прекрасно! Локи ожидал чего угодно, но точно не такой громовой радости. Он ждал недоверия, вопросов, возможно, даже шуток из-за его «странного» выбора, но Тор, казалось, был искренне счастлив за него. Это было так… непривычно. А потом произошло нечто ещё более удивительное: Тор шагнул вперёд и — к ужасу Локи — обхватил Мобиуса в объятия, почти такое же крепкое, но всё-таки более аккуратное, будто драгоценный кубок. — Добро пожаловать в семью! — добродушно смеялся Тор. — Ты должен рассказать, как ухитрился усмирить этого проказника, приятель! Я за тысячу лет не смог! Мобиус смущенно рассмеялся, бросая взгляд на Локи, который стоял чуть ли не с открытым ртом. — О, это потребует времени, — Мобиус покачал головой, в его глазах танцевали весёлые искорки. — Как минимум пару часов непрерывного повествования. — Тогда чего мы тут топчемся! — Тор уже разворачивался, его массивная фигура заполнила дверной проём, пока он махал рукой, приглашая их следовать за собой на кухню, где в воздухе витал сладковатый аромат мёда, смешанный с ароматом от только что зажаренного мяса. Локи машинально провёл пальцами по переносице, но уголки его губ предательски подрагивали, выдавая скрытое удовольствие. В углу, на грубой деревянной вешалке, болтался знакомый потрёпанный плащ — тот самый, алый, как закат над Асгардом. А на стене, будто случайно забытый, лежал молот — настоящий, с выщербленной рукоятью и следами бесчисленных битв. И когда громовой смех Тора слился с тихим, тёплым прикосновением пальцев Мобиуса, обвивших его запястье с привычной нежностью, в груди Локи что-то ёкнуло — странное, тёплое чувство, похожее на то, что мидгардцы называют «домом».

***

Дни в Новом Асгарде текли неспешно как летний дождь. Локи наблюдал, как Мобиус и Тор проводят всё больше времени вместе, и это вызывало странную смесь чувств. С одной стороны, он рад был, что двое самых важных для него людей нашли общий язык. С другой — это казалось слишком неожиданным, слишком странным, даже в некоторой степени подозрительным. Мобиус — рациональный, спокойный, вдумчивый. Тор — импульсивный, громкий, эмоциональный. Они должны были раздражать друг друга, но вместо этого смеялись над какими-то шутками, обсуждали рыбалку, ходили в соседний бар и, что особенно настораживало Локи, иногда замолкали, когда он входил в комнату. — О чём вы говорили? — спросил он однажды вечером, когда они с Мобиусом остались наедине в выделенной им Тором комнате. Мобиус улыбнулся, притягивая Локи к себе. — О тебе, конечно. — Обо мне? — Локи скептически приподнял бровь, но позволил притянуть себя ближе. — И что же такого интересного обо мне можно обсуждать часами? — Твой брат вспоминал, как ты в десять лет превратил его молот в змею посреди королевского приема, — Мобиус рассмеялся, его руки скользнули под рубашку Локи. — Оказывается, ты всегда был… невыносим. Локи резко вдохнул, когда пальцы Мобиуса коснулись оголенной кожи, но не отстранился — лишь прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается знакомое тепло. — Ты даже не представляешь, — усмехнулся Мобиус, прижимаясь губами к его шее, жестковатые усы слегка защекотали нежную кожу. — Твой брат рассказывает удивительнейшие истории о вашем детстве. — Ах, вот как…— протянул Локи с наигранной невинностью, пытаясь игнорировать мурашки, что побежали вниз по позвоночнику. — Надеюсь, не все. — Только самые забавные, — Мобиус провёл ладонью по его спине. — Знаешь, он очень любит тебя. Даже если ты не тот Локи, которого он знал раньше. Локи отвёл взгляд. — Я знаю. Тор всегда был… слишком сентиментальным. — Как и ты, хотя никогда в этом не признаешься, — Мобиус поцеловал его, прерывая возможные возражения.

***

Огонь в камине потрескивал, а языки пламени лизали поленья, наполняя комнату запахом смолистого дерева. Тепло мягко обвивало тело, как любимые руки после долгой разлуки. Локи растянулся на диване, босые ноги засунув под махровый плед, его пальцы скользили по страницам книги, но взгляд то и дело возвращался к огню. В груди что-то странно сжалось — не боль, а скорее удивление перед этим новым чувством. Дом. Не золотые опочивальни Асгарда, не бесконечные коридоры TVA с их режущими глаза желтыми стенами, а вот это: скрип половиц, запах свежерасколотых Тором дров, следы от чашки с горячим чаем на деревянном столике. У брата был далеко не самый большой дом, к тому же стоял почти на окраине деревни, но Локи он странно нравился. Должно быть, он перенял это от Мобиуса — любовь к простым, но практичным, удобным вещам. Дверь притворилась с мягким, но отчётливым стуком — Мобиус всегда закрывал ее с одинаковой силой. Локи не обернулся, но пальцы замерли на странице, когда он услышал знакомое шарканье ботинок по коврику. — Я дома, — голос Мобиуса звучал чуть хриплее обычного. Локи наконец поднял глаза и увидел его — щеки покраснели от мороза, волосы растрепал ветер, на губах застыла та самая ухмылка, от которой у Локи перехватывало дыхание. — Всё в порядке? — Локи отложил книгу, не в силах скрыть, как его взгляд скользнул по фигуре мужа, отмечая, как тот с усилием стягивает куртку, обнажая запястья. Вместо ответа Мобиус шагнул вперед, руки сами потянулись к нему. Их губы встретились — поцелуй был холодным снаружи, но мгновенно разогрелся изнутри. Локи почувствовал вкус пива на языке Мобиуса, солоноватый привкус морского ветра, и что-то еще, что заставило его пальцы вцепиться в рубашку Мобиуса. — А где Тор? — вопрос вырвался сам собой, такой лишний, такой ненужный сейчас. Мобиус отстранился всего на дюйм, его дыхание обжигало губы Локи: — Убежал к одному… приятелю, — в его голосе прозвучала та самая игривая нотка, что всегда предвещала что-то очень приятное для Локи. — Так что у нас есть время. Много времени. Локи почувствовал, как по спине пробежали мурашки. В этот момент его перестало интересовать абсолютно всё, кроме нежности рук Мобиуса и обещания, скрытого в его улыбке.

***

Их движения были медленными, словно растягивающими каждое мгновение. Губы Мобиуса не отрывались от Локи, пока его пальцы методично расстегивали пуговицы рубашки, одну за другой. Ткань соскользнула с плеч, обнажив кожу, по которой тут же прошлись теплые ладони — знакомые, уверенные прикосновения, от которых по спине Локи пробежали мурашки. Когда матрас прогнулся под весом Мобиуса, Локи ловким движением оказался сверху, привычно оседлав его колени. Его руки обхватили надежные плечи, когда Мобиус крепко притянул его к себе. В этом объятии Локи наконец расслабился, позволив себе раствориться в долгожданной полной близости, которой они были лишены всю неделю. Громоподобный храп Тора из соседней комнаты каждый раз разрушал любое настроение. Если бы не успокаивающие поглаживания Мобиуса по спине, Локи давно бы ворвался к брату с затыкающей магией, что было бы чертовски глупо, конечно. Губы Мобиуса скользнули по шее, оставляя горячие поцелуи-бабочки, перешли на плечи, опустились к ключицам. Локи резко выдохнул, будто до этого забывал дышать. Веки тяжелели, тело готово было полностью отдаться полагающемуся наслаждению… Щелчок дверной ручки прозвучал как выстрел. Локи инстинктивно вздрогнул, вжимаясь в Мобиуса. Мышцы напряглись, готовые к бою или бегству — старые рефлексы, от которых он до сих пор не избавился, даже после нескольких лет жизни с Мобиусом в безопасности и принятии. — Прошу прощения, — прогремел знакомый голос. — Я только за своей… э-э-э… вещью. Локи спрятал пылающее лицо на изгибе шеи Мобиуса, мысленно проклиная брата всеми известными ему ругательствами на асгардском. Конечно, Тор. Кто же ещё мог так бесцеремонно ворваться в их комнату? — Нашёл время, — пробормотал Локи, не поднимая головы. Он слышал, как Тор что-то ищет, шурша какими-то бумагами, передвигая предметы, и всё это невыносимо медленно. Мобиус, на удивление, оставался совершенно спокойным. Его рука время от времени мягко проходилась по волосам Локи, словно успокаивая взволнованного кота. Этот жест, такой родной и привычный, немного снизил напряжение, но не унял закипающего раздражения. — Тор, — наконец не выдержал Локи, поднимая голову, но не оборачиваясь. — Ты не мог бы побыстрее? Если ты не заметил, мы немного заняты! Но вместо ответа Тора тёплое дыхание Мобиуса обожгло его ухо: — Котёнок, может, ты хочешь, чтобы твой брат остался? Локи застыл. Дыхание застряло в горле, когда он медленно поднял голову. Взгляд Мобиуса был таким же спокойным, как всегда — в серо-голубых глазах не было ни оттенка насмешки или злости — только всегдашнее тепло, нежность, но и что-то ещё, что Локи не мог точно определить… что-то новое, от чего по спине пробежал горячий трепет. — Я… я не понимаю. Собственный голос прозвучал чужим — тонким, почти хрупким. Локи обернулся. Тор стоял посреди комнаты, руки опущены. Он больше не делал вид, что что-то ищет. Просто смотрел. И в его взгляде… Локи резко перевёл глаза обратно на Мобиуса. — Что происходит? Ладонь Мобиуса коснулась его щеки, большой палец провёл по скуле, медленно, будто стирая тревогу. — Мы с Тором и правда много говорили в последние дни. Локи не дышал. — И? Тор сделал шаг ближе к кровати. Матрас прогнулся под его внушительным весом, когда он опустился на край кровати. Локи поглядел на него с затаённым испугом и непонятным ожиданием. — Дело в тебе, Локи, — Мобиус поймал его взгляд. — Мы с Тором… так скажем, пришли к единому мнению… Взгляд Локи переходил от одного к другому: Мобиус, Тор, снова Мобиус. Где подвох? Где удар? Где всё то, к чему он привык за свою долгую жизнь и даже за время с Мобиусом не отвык полностью — до сих пор ждал где-то глубоко внутри себя. Но в глазах Тора не было привычного огня — только тихий, почти робкий жар. — Мобиус говорит правду. Я всегда… ты знаешь, брат. Я уверен, что знаешь. Но ты никогда не давал нам шанса, всегда убегал, словно боялся ошпариться. Сколько бы я не пытался, ты не подпускал меня к себе. Внутри Локи что-то непонятно кольнуло. Кончики пальцев Тора коснулись его запястья — лёгкие, вопрошающие. И вместо отвращения… — Я не хочу рушить то, что у вас есть, — Тор отстранился. — Я просто… если ты хочешь, я останусь сейчас. Всё зависит только от твоего слова, братишка. Локи перевёл взгляд на Мобиуса, в поисках… чего? Разрешения? Понимания? А может ревности? Он и сам не знал. А Мобиус смотрел на него с тем же обезоруживающим спокойствием и принятием, что и всегда, и в его взгляде читалось: «Я поддержу любое твоё решение». А потом Мобиус кивнул, едва заметно, но этого было достаточно. Локи резко осознал: они договорились. Поздний возврат Мобиуса. «Случайный» визит Тора. Эти взгляды и разговорчики, которыми они обменивались, пока он не видел… Локи сжал губы. Они могли бы предупредить. Могли всё рассказать, могли… Но затем Тор наклонился к нему, и его дыхание обожгло шею сзади. Раздражение тут же рассыпалось, сменившись чем-то горячим и тяжёлым внизу живота. Локи не успел подавить дрожь, когда губы Тора коснулись его кожи. Лёгкие. Осторожные. Совсем не так, как он представлял — а он представлял, чёрт возьми, даже если никогда в этом не признался бы. — Одно слово, — прошептал Тор. Губы скользнули к чувствительному месту за ухом. — Скажи «нет» — и я уйду. Локи прикрыл глаза. Внутри рвалось «правильно ли это», «вдруг это лишь игра», но тело уже ответило само — предательски выгнулось навстречу прикосновениям. Тор усмехнулся — тот самый старый, самодовольный звук, от которого Локи тут же захотелось пихнуть его локтем. Но руки брата уже скользили по его плечам, и протест застрял в горле. — Никогда не сомневался, — прошептал Тор, и пальцы впились в кожу чуть сильнее. — Локи. Голос Мобиуса вернул в настоящее. — Мы поговорим обо всём позже, обещаю. Но сейчас… ты нам доверяешь? В этом был весь Мобиус — всегда убеждающийся, что Локи в порядке, что он чувствует себя в безопасности. Локи кивнул. А затем — затем на него разом нахлынули две пары рук и губ. Тор припал поцелуями к его шее — сперва это были просто тёплые, влажные прикосновения, затем резкий укус, от которого Локи вздрогнул, чувствуя, как по спине рассыпаются искры. Губы Мобиуса тем временем скользнули по его виску — неторопливые, изучающие, будто пробовали на вкус каждую мысль, мелькавшую у него в голове. Они были такими разными — руки Мобиуса, с их мягкими, вдумчивыми прикосновениями; и руки Тора — сильные, уверенные, иногда почти грубые, но всегда с оттенком сдерживаемой мощи. В конце концов, Локи разрешил себе закрыть глаза и отдаться ощущениям. Губы Тора перешли к его плечам, потом ниже — к лопаткам, оставляя влажные следы, которые тут же охлаждались на воздухе. Губы Мобиуса тем временем нашли его ладонь — прижались к тонкой коже между пальцев, и Локи почувствовал, как по запястью пробежала мелкая дрожь. Локи не мог ни осмыслить происходящее, ни выдавить ни слова. Он просто оказался неожиданно зажат между ними, окружён ими, и это стало слишком — слишком ново, слишком хорошо, слишком всё. Мобиус притянул его к себе, и их губы встретились в поцелуе — неторопливом, сладком, как сотни раз прежде. Его поцелуй был безопасной гаванью, местом, где Локи мог расслабиться, зная каждый следующий шаг. Пальцы Мобиуса нежно вплелись в его волосы, и на мгновение мир сузился до этого простого прикосновения. Но затем сильные пальцы взяли его за подбородок, резко развернув голову. Тор не просил — он брал. Его губы, обрамленные короткой жестковатой бородой, прижались к Локи с властной нежностью, оставляя на коже покалывающее тепло. Когда язык Тора вторгся в его рот, Локи промычал прямо в поцелуй. Короткие волоски бороды царапали подбородок и верхнюю губу, оставляя на тонкой коже Локи горящие следы. Каждое движение лица Тора усиливало это трение — приятно-раздражающее, заставляющее сжимать пальцами рубашку Мобиуса еще сильнее. Ногти впились в ткань, искали опору, пока мир вокруг превращался в хаос из вкуса грозы и меда, запаха кожи. Когда Тор наконец отпустил его, Локи едва мог дышать. Его губы горели, опухшие от грубых ласк, а в груди бешено стучало сердце. Но передохнуть ему не дали — Мобиус обхватил его за подбородок, поворачивая лицо обратно к себе. Губы Мобиуса, обычно такие мягкие, теперь жгли не меньше, чем у Тора. Он покусывал, сосал, его язык исследовал каждый уголок рта Локи с новой, доселе невиданной жадностью. Локи застонал, когда Мобиус оттянул его голову назад за волосы, властно, но без боли, ровно настолько, насколько было нужно, просто, чтобы обнажить шею для Тора. В какой-то момент рука Мобиуса скользнула по внутренней поверхности его бедра, и Локи резко вдохнул через зубы. Ткань брюк уже заметно натянулась, небольшое мокрое пятно на тонкой материи выдавало его состояние лучше любых слов. Чужая ладонь прошла в опасной близости, обжигая кожу теплом, но упорно избегая того места, где начинала нарастать тяжесть. — Брат, — голос Тора был низким, почти рычащим, пальцы вцепились в ремень, металлическая пряжка звякнула. — Ты всегда был более… искусным в подобных делах. Может, твоя магия могла бы помочь нам? Локи не смог сдержать ухмылки, ощутив знакомый привкус азарта на языке. Даже сейчас, в таком состоянии, его внутренний трикстер требовал своего. — Что, великий Тор признаёт превосходство магии над грубой силой? — поддразнил он, но его голос был уже слишком слаб и дрожал от возбуждения. — Не испытывай моё терпение, брат, — предупредил Тор, но в его глазах играли искры. Локи и не стал: просто щёлкнул пальцами. Одежда исчезла — не с шумом и блеском, а тихо, будто её и не было. Три аккуратных стопки материализовались на ближайшем кресле. — Теперь доволен? — начал Локи, но голос оборвался, когда взгляд проплыл по их обнажённым телам. Мобиус. Его Мобиус. Чьи прикосновения он изучил, впитал в себя как древние заклинания. Узковатые бёдра, в которых скрывалась неожиданная сила. Мягкий живот, трепетавший под его губами. Редкие серебристые волосы на груди, мерцавшие при свете как дорожки на лунной карте. Никаких героических шрамов — только следы прожитых лет и черты, знакомые, любимые. Но Тор… Локи почувствовал, как пересыхает во рту. Да, в юности он украдкой наблюдал за братом в купальнях Асгарда. Но это… Это было иное. Тело Тора, заматеревшее, вступившее в года, напоминало скульптуру, выточенную молотом и бурей. Каждый мускул напряжён и чёток, будто высечен из урусового камня. Грудь поднималась тяжёлыми волнами, налитые плечи соблазнительно перекатывались при каждом, даже малейшем движении. Шрамы — розовые прожилки на золотистой коже — живые истории сражений — сражений, которые Локи то пропускал, то провоцировал сам. Но больше всего поражало другое. Между мощных бёдер возвышалось то, что не оставляло сомнений в намерениях брата. Тяжёлое, уже покрытое блеском возбуждения, оно пульсировало в такт учащённому дыханию. Локи непроизвольно сглотнул, представив, как это могло бы заполнить его рот, как соль и сталь брата смешались бы на его языке… — Котёнок? — Мобиус провёл пальцем по его нижней губе, вытягивая Локи из грезы. — Кажется, мы потеряли тебя. — Я… — начал Локи, но слова оправдания не сложились. Только влажное биение собственного сердца в самых потаённых местах. — Боги, Локи, ты краснеешь, как юная дева на первом пиру! — рассмеялся Тор, широко и бесстыже, и Локи почувствовал, как жар ещё больше разливается по щекам, подбираясь к ушам. Он уже открыл рот, чтобы огрызнуться, выпалить что-то язвительное, но Тор опередил его. — Хотя, если бы все девы выглядели так, как ты… — его голос стал ниже, почти вкрадчивым, а глаза медленно, с откровенным наслаждением, скользнули по изгибам, задержавшись внизу, — …я бы давно сложил молот и посвятил себя служению совсем другим алтарям. Локи замер. Его возмущение застряло в горле, а злость растворилась, как дым. Вместо неё по телу разлилось что-то тёплое и щекотливое — лесть, да ещё и поданная с такой грубой прямотой, что даже его былая склонность к сарказму отступила. Он фыркнул, но уголки губ предательски дёрнулись. Кто-то предложил переместиться. Завозились. Мобиус лёг на кровать, головой на подушки, его взгляд взметнулся к Тору в немом сигнале. Локи даже не успел моргнуть — могучие руки брата скользнули под его ягодицы, подняли вверх словно пушинку. На мгновение мир накренился, всё поплыло перед глазами, а затем его уже усадили верхом на Мобиуса, бёдра к бёдрам. Локи замер, дыхание спёрло в груди, мышцы напряглись. Тёплые ладони Мобиуса легли на талию, стабилизируя. — Всё хорошо? — губы Мобиуса растянулись в той спокойной полуулыбке, что всегда помогала Локи заземлиться, большие пальцы водили лёгкие круги по выступающим тазовым косточкам. В его глазах Локи увидел вечную заботу, вечную нежность, которая всегда была там для него. Локи кивнул, чувствуя, как под ним постепенно набухает знакомый жар. Мобиус не торопился, позволяя ему привыкнуть — твёрдый, но не настаивающий, как всегда. Резкий щелчок флакона заставил Локи вздрогнуть. Он почувствовал, как воздух за спиной сдвигается от движения, а затем — ледяное прикосновение смазанных пальцев между его ягодиц. Волна мурашек пробежала от копчика до паха, где тут же зародилась новая, навязчивая пульсация. — Локи всегда ценит нежность вначале, — голос Мобиуса был нарочито беззаботным, но пальцы на боках Локи сжались чуть сильнее. — Но на самом деле он обожает, когда потом… Тепло разлился по щекам Локи, дойдя до самых мочек ушей. В этот момент он готов был убить и воскресить Мобиуса, только чтобы снова убить — — Мобиус, ты не мог бы не распространяться о моих— Мысль рассыпалась, когда палец Тора упёрся в его вход, и весь мир сузился до этой одной точки давления. — Вот так, брат? — Тор говорил шёпотом, каким Локи никогда прежде не слышал. — Здесь хорошо? Локи натянуто кивнул, спиной прижимаясь к груди Тора. Первый палец вошёл в него туговато, но с той же непоколебимой решимостью, с какой Тор шёл в любом своем деле — без возможности отступления. Когда добавился второй, Локи издал звук, от которого сам бы сгорел со стыда в иной ситуации — сдавленный, дрожащий, слишком нуждающийся, чтобы когда-либо признаться в нём вслух. — Тор, попробуй слегка согнуть пальцы, — Мобиус говорил спокойно, будто обсуждал погоду, но его пальцы на талии Локи слегка дрожали, а собственный голос уже немного охрип от нарастающего возбуждения. Локи должен был возмутиться. Должен был придумать язвительное замечание о том, что его обсуждают, как учебное пособие, что он как игрушка в их руках. Но правда заключалась в мурашках, бегущих по коже, в том, как его живот сжимался от пристального внимания и заботы обоих мужчин. Тор повиновался. Его пальцы внутри него изменили угол — и мир на миг взорвался белым светом. Локи выгнулся, ногти едва не впились в грудные мышцы Мобиуса, когда брат нашёл ту самую точку. Третий палец присоединился, растягивая, готовя. Когда подушечка большого пальца Тора нашла простату, надавила, Локи закусил губу едва не до крови, давя стон. — Т-тор… — вырвалось само, когда палец брата снова провёл по самому чувствительному месту. Тор в ответ лишь прижался губами к его плечу — горячо, влажно, но без спешки, продолжая методично разрабатывать его пальцами. — Ещё чуть-чуть, брат, — Тор дышал ему в шею. — Я не хочу причинить тебе боль… — Ты и не причинишь, не причинишь… — Локи изогнулся. Это была ложь. Святая ложь. Они причиняли друг другу боль тысячи раз, в тысяче разных способов: мечами, словами, предательствами. Но сейчас, в этом мгновении, существовала только одна единственная истина: не укладывающийся в голове брат, незнакомо заботливый и осторожный, каким Локи не видел его со времён их детских игр в вечнозелёных садах. Сейчас были только они трое, только надёжно забирающая в свои руки правильная неотвратимость происходящего. Мобиус тем временем не отпускал взгляда, продолжая рисовать рассеянные, тёплые круги на его коже, пока Тор готовил, расслаблял его. Когда же пальцы выскользнули, Локи едва не застонал от внезапной пустоты, но вскоре услышал ещё один щелчок, а потом за ним последовал влажный звук — Тор наносил смазку на свой член. Когда толстая головка упёрлась в его вход, Локи инстинктивно сжался. — Смотри на меня, Локс, — рука Мобиуса поднялась, приподняла его подбородок. В его глазах было небо Мидгарда перед рассветом, бездонное и обещающее. — На меня, Локи. Локи повиновался. Он послушно смотрел в любимые глаза, пока Тор входил в него, заполняя — неумолимо, как приливная волна. Дюйм за дюймом, пока не остались лишь последние сантиметры. Когда Тор, наконец, погрузился полностью, Локи издал звук, который никогда раньше не слышал от себя, даже по вине Мобиуса — нечто среднее между стоном и рыданием. Тор был огромен. Больше, чем Мобиус, больше, чем он угадывал. Локи мысленно проклял ту долгую, томительную неделю, за которую из-за вездесущности Тора у них с Мобиусом так и не случилось полноценного секса. Первые секунды граничили с болью — но затем Мобиус очень ласково провёл пальцами по его щеке, и всё встало на свои места. — Дыши, — большой палец Мобиуса гладил скулу, стирая складочки напряжение с лица. — Дыши, Локи. Вот так. Да. Умничка. Локи не мог оторваться от этих глаз — вожделеющих, но тёплых, как очаг в зимнюю ночь. Даже тогда, когда Тор выскользнул почти полностью, чтобы снова войти с той же неумолимой медлительностью. Пальцы брата впились в бёдра, и Локи отстранённо подумал, что назавтра эти отпечатки расцветут синяками на его нежной коже. Ему было всё равно. — Ты… — голос Тора звучал так, будто он тащил на себе Мидгардского змея, — так тесен, брат. Можно мне…? Локи кивнул, слишком быстро, слишком отчаянно. Слова застряли где-то между грудью и горлом, расплющенные волной нового толчка. Тор начал двигаться. Сначала осторожно, почти робко. Но с каждым движением его уверенность росла. Толчки становились глубже, ритм — смелее. С каждым толчком Тора тело Локи смещалось по Мобиусу — его собственный член тёрся о тёплый живот мужа, оставляя влажные следы. Мобиус был твёрд, но пока не так сильно, как Локи — его возбуждение проявлялось скорее в прерывистом дыхании, в том, как его пальцы впивались в его бёдра чуть сильнее с каждым их соприкосновением. Эти мимолётные трения и сталкивания посылали по телу Локи новые электрические импульсы, заставляя его закусывать губу, чтобы не застонать громче. Мобиус не сводил с него глаз. Этот взгляд — всевидящий, всепонимающий — всегда заставлял Локи чувствовать себя раздетым догола. Не просто обнажённым, а вывернутым наизнанку. — Какой ты красивый сейчас, Локи, — ладони Мобиуса скользнули вниз по груди, обходя вставшие соски, но не касаясь их. Намеренно. Дразняще. — Я проживу тысячу жизней и не увижу ничего прекраснее. Локи хотелось сказать что-нибудь в ответ. Но Тор выбрал этот момент, чтобы войти особенно глубоко, и вместо слов получился лишь сдавленный стон. — Ещё, — почти не осознавая, попросил Локи, нетерпеливо. — Тор, ещё… Смех брата прогремел прямо у уха, вибрация прошла по всему телу. — Ненасытный, как всегда, — беззлобно пробасил Тор, но ритм тут же участился, стал более напористым. Теперь почти каждый второй толчок задевал ту самую точку, от которой сознание уплывало. Локи чувствовал всё — первые бусины пота, скатывающиеся по позвоночнику; дрожь в собственных ногах; как его задница приспосабливается к размеру брата. Это было почти слишком. Почти. Собственное возбуждение становилось нестерпимо. Член сильно ныл, настойчиво требовал внимания, оставляя прозрачную каплю на животе Мобиуса. Локи потянулся к себе рукой, пальцы дрожали от нетерпения, но Мобиус мягко перехватил его запястье, пресекая движение. — Нет, котёнок, — его голос звучал твёрдо, но с нежностью, от которой внутри всё сжалось. — Пока просто смотри на меня, хорошо? Локи зажмурился, давя в себе стон раздражённого разочарования, но Мобиус тут же провёл большим пальцем по его веку, заставляя открыться. Локи едва успел открыть глаза, как Тор изменил угол, и мир взорвался белым светом. Его спина выгнулась дугой, из горла вырвался сдавленный вопль, больше похожий на мольбу, чем на стон. — Вот здесь, — Мобиуса приподнялся на одном локте, ладонью скользнул вниз за спину Локи, остановившись чуть выше места их соединения. Пальцы слегка надавили, направляя. — Чувствуешь, Тор? Когда ты входишь вот так… Тор ответил низким рычанием, его зубы прикусили нежную кожу плеча Локи, и следующий толчок был точным — прямёхонько туда, куда указал Мобиус. Локи вскрикнул, едва не опрокинувшись на Мобиуса, вцепился в его плечи. — Боги, Мобиус, — Тор горячо выдохнул ему в спину, голос его был хриплым от напряжения. — Ты знаешь моего брата как свои пять пальцев. Мобиус задумчиво усмехнулся, его руки вернулись к лицу Локи, обрамляя его, как драгоценность. — Я знаю каждую его дрожь, — прошептал он, губы оставались в сантиметре от губ Локи. — Каждый мускул, каждую хитрую родинку. Знаю, как его дыхание сбивается, когда он близко… Локи не смог бы ответить, даже если бы хотел — Тор выбрал этот момент, чтобы снова ускорить ритм, каждый толчок попадал точно в цель. Он мог лишь держаться за Мобиуса, как за якорь в этом шторме, пока его тело сотрясали волны удовольствия. — Ты так прекрасен, когда отдаёшь весь свой контроль, — Мобиус целовал его шепотом, губы скользили по виску, по скуле, с неаккуратной нежностью из-за чужих толчков. — Так совершенен. И вот тогда Локи случайно опустил взгляд. Увидел, как рука Мобиуса медленно скользит по собственному животу, к возбуждённой плоти, как Мобиус крепко обхватывает и начинает ласкать себя. Что-то внутри него сжалось. Нет. Это было неправильно. Не когда их было трое. Не когда они были здесь для него, а он — для них. — Нет, подождите. Стоп. Тор замер мгновенно, так резко, что Локи покачнуло. Мобиус тут же убрал руку, вскинул глаза вверх. — Локи? — Я сделал тебе больно, брат? — в голосе Тора смешались титаническими усилиями сдерживаемое напряжение, но и явное беспокойство. — Нет, я… Локи закусил губу. Даже после всех лет с Мобиусом было трудно говорить о своих желаниях вслух. — Скажи, котёнок, что ты хочешь? — мягко подсказал Мобиус. — Ну? Воздух обжёг лёгкие на вдохе. Локи прикрыл глаза. Локи не мог ответить словами. Его разум был захвачен образом того, о чём он не мог раньше и помыслить, о возможности быть заполненным ими обоими, о столь полном принятии их обоих в своё тело: двоих самых важных для него мужчин. Это было слишком, это было невозможно, это было… Именно то, чего он хотел. — Вас, — выдохнул он, распахивая глаза. — Хочу вас обоих. Внутри. Сейчас. Тишина повисла на долю секунды. Затем Мобиус неожиданно рассмеялся — тёплым, глухим смехом, от которого что-то ёкнуло в груди. — Ну наконец-то, — пальцы Мобиуса сжали бёдра Локи, но его голос дрогнул с внезапной уязвимостью. — А я уж подумал, ты решил бросить своего стареющего мужа ради молодого и сильного бога грома. Локи оцепенел. Что-то острое и колючее сжало горло — неожиданный, почти детский укол вины. — Нет, я… Мобиус, я не… Мобиус тут же притянул его ближе, лбом прижался к его виску. — Шшш, милый, я шучу, — его смех был тёплым и беззлобным. — Это же была наша с Тором идея. Мы специально ждали, когда ты сам попросишь. Помнишь, наше старое упражнение на доверие? Тор застонал у него за спиной, его пальцы нервно сжали Локи за талию. — Парни, я, конечно, бог, — его голос звучал натянуто, будто тетива перед выстрелом, — но терпение моего члена не железное. Может, ускоримся? Мобиус смущено рассмеялся в усы, а Локи почувствовал, как тяжёлый камень вины слетает с его груди. Он выдохнул, впервые за минуту, и вдруг сам засмеялся — тихо, с лёгкой истеричной ноткой. — Как всегда, — пальцы Мобиуса коротко провели по щеке Локи. — Одно слово — и в любой момент остановимся. Окей? Тор прижал губы к его плечу в немом согласии. Его руки, до этого сжимавшие Локи как тисками, ослабили хватку. Локи быстро, судорожно кивнул. Тор внезапно повернул его голову, их губы встретились в медленном, но глубоком поцелуе. Когда они разошлись, Локи был уже слишком разгорячен, чтобы заметить, как Мобиус тянется к тумбочке за второй бутылочкой смазки. — Тор, держи его, — голос Мобиуса приобрел ту деловую нотку, что всегда появлялась в критические моменты. — Но не сжимай слишком сильно. Локи почувствовал, как руки брата обхватывают его — одна вокруг талии, другая на груди, прижимая спиной к массивной грудной клетке. Затем — прохладное прикосновение пальцев Мобиуса там, где он уже был растянут членом Тора. Локи ахнул, когда две фаланги скользнули внутрь, растягивая, готовя его еще больше. Ощущение было новым и почти болезненным в своей интенсивности. — Локи? — пальцы Мобиуса замерли. — Порядок? — Да, — Локи выдохнул. Мобиус перевел взгляд на Тора: — Тор, попробуй немного подвигаться. Только медленно. Тор повиновался, начав осторожные, мелкие толчки, в то время как пальцы Мобиуса продолжали растягивать Локи. Непривыкшее тело сопротивлялось, пыталось сжиматься, затем постепенно начало поддаваться, принимая и пальцы, и член. Когда третий палец с трудом присоединился к первым двум, Локи до непристойного гортанно простонал, запрокидывая голову на плечо Тора. Горячие, шершавые губы брата коснулись его виска. — Тише, брат, — прошептал Тор, и в его голосе звучало что-то новое — восхищение, почти благоговение. — Ты всегда был таким сильным. Даже сильнее, чем я. Локи хотел парировать, но все слова потеряли смысл, когда пальцы Мобиуса двигались внутри него вместе с членом Тора. — Ещё немного, — голос Мобиуса был напряжен, зрачки неестественно расширены. Тело Локи дрожало мелкой дрожью, каждый мускул был натянут до предела. Он закрыл глаза, полностью сосредоточившись на ощущениях — на том, как его тело, вопреки всему, продолжает раскрываться. — Ну вот… — прошептал Мобиус будто бы больше себе самому, вынимая пальцы. Локи бессознательно потянулся за ними, его тело уже скучало по этой новой, ошеломляющей заполненности. Он открыл глаза, встречаясь взглядом с Мобиусом. В этих голубых глазах он видел все — заботу, острое желание, ту бесконечную нежность, что всегда возвращала домой. Тор приподнял его, сильные руки с уже знакомой лёгкостью подхватили под ягодицы, но теперь в этом было и откровенное нетерпение. Мобиус одной рукой быстро провёл по своему возбуждению, смазывая его остатками смазки с пальцев, прежде чем направить к месту, где тела Локи и Тора всё ещё были соединены. Первое касание головки к растянутому входу заставило Локи сдавленно застонать, его ногти впились в запястье Мобиуса. Мобиус входил мучительно медленно, и каждый чёртов сантиметр заставлял терять связь с реальностью. Слезы выступили на глазах. — Мобиус… — Дыши, — напомнил Мобиус, его глаза не отрывались от лица Локи, пока Тор продолжал опускать его на Мобиуса. — Дыши для нас, Локи. Медленно и глубоко. Вот так. Ты можешь это сделать. Ты уже такой молодец. И Локи послушно дышал. И когда они вошли полностью, когда Локи был насажен на оба члена, растянутый, заполненный ими до предела — он не смог сдержать натужного стона. Мир остановился, и это было невыносимо. — Локи, всё… — начал вопрос Мобиус, но Локи оборвал. — Двигайтесь, — прошипел он. — Пожалуйста, просто двигайтесь. И больше никаких слов не понадобилось. Все трое были взвинчены до невозможного. Они начали двигаться. Сначала осторожно, нащупывая темп, который работал бы для всех троих. Это было неуклюже вначале, их разнохарактерные фрикции сталкивались, и Локи то и дело вздрагивал от случайных болезненных ударов, но затем они нашли идеальный ритм — Тор выходил, когда Мобиус входил, и наоборот, создавая постоянное, неумолимое, такое всеполное и нужное давление внутри. Он чувствовал их обоих внутри себя, чувствовал, как они пульсируют, как растягивают его, заполняют так полно, так хорошо и правильно, что не оставалось места для мыслей. — Локи, — Мобиус поймал его мокрую щеку, отвёл со лба взмокшую длинную прядку, — ты такой красивый, такой потрясающий. Я так тобой горжусь, Локи, мой хороший, мой красивый мальчик… — Брат… — низко, хрипло прорычал Тор, его дыхание опаляло жаром спину. — В тебе так хорошо, брат… В глубине души Локи хотелось что-то сказать. Хотелось признаться, что это они сделали его таким. Но слова так и не составились на языке, потерянные где-то в ритме толчков. Воздух в комнате стал одной густой концентрацией прерывистых дыханий и лихорадочного ритма — Тор вбивался в него с каждым толчком всё глубже, всё интенсивнее, а Мобиус прижимался так близко, что Локи чувствовал каждый подрагивающий мускул его живота под липкими ладонями. Их движения больше не требовали координации — тела сами нашли тот неуловимый баланс, где каждый толчок Тора встречался с податливым изгибом бедер Локи, перемежаясь с встречными, чуть более медленными движениями бёдер лежащего под ними Мобиуса. Локи оторвал руки от Мобиуса, вместо этого вцепился в простыни, ткань нещадно натянулась под его ногтями, едва не рвясь. Внутри него бесконечно пульсировало, сжималось и разжималось с невыносимой твёрдостью, как прибой, бьющий в перегретые скалы — это было слишком много, слишком горячо, слишком полно, слишком слишком… Его забытый член, болезненно налившийся, подрагивал на животе, отдавался невыносимой пульсацией — требовал, умолял о разрядке. Локи уже не мог терпеть, но упрямо помнил о наказе «не касаться». Слезы — предательски горячие — уже свободно катились по щекам. Мобиус не стал его мучить: ладонь обхватила его член с такой точностью, так правильно и так нужно, что первое внезапное поглаживание заставило почти взвыть. Локи даже испугался, что тут же кончит: он выгнулся, пятки неаккуратно скользнули по влажной простыне, нечаянно пихнув Тора. В тот же момент Тор вошёл в него особенно глубоко, зубы сомкнулись на его загривке в полуболезненном укусе — острая кратковременная боль смешалась с наслаждением, и Локи взвизгнул, издав длинный звук, больше похожий на скулёж щенка, чем на голос бога. Кожа хлопала о кожу, пот капал на постель, а внизу живота собралась такая тугая спираль напряжения, что Локи видел вспышки света под веками. И, когда она наконец разжалась, когда наконец отпустила, смилостивилась над ним, его тело вздрогнуло как в лихорадке — один, два, три раза — и он со стоном излился на ласкающие его пальцы Мобиуса, выпуская теплые струи между их телами. Ни один не остановился, Тор продолжал вбиваться в него, ладонь Мобиуса неаккуратно дрочить ему, продлевая спазмы, пока Локи бессильно хватал воздух раскрытым ртом. Пальцы Тора впились в плоть его ягодиц с такой силой, что завтра останутся синяки. В этот момент их движения наконец совпали — Мобиус, уже почти неспособный двигаться из-за яростных толчков Тора, лишь слабо подавал бёдрами вверх, когда брат вбивал себя в Локи с интенсивной силой. Ощущения были сокрушительными. Каждый удар проходил молнией от самого основания позвоночника до макушки, заставляя зрение разбиваться. Солёный пот заливал спину, смешиваясь с их влажными телами. Голос Тора, низкий и хриплый, смешивался с прерывистыми стонами Мобиуса, с надрывающимися хныканьями Локи — уже не от наслаждения, а от перегрева, от переполненности, от того, как слишком многое входило в него, растягивало, заполняло. — Локи… Локи!.. Рык сорвался с губ Тора, когда он всей тяжестью обрушился на брата, прижимая его к Мобиусу. В этот момент Локи почувствовал, как внутри него разливается тепло — сначала густое, тяжёлое, пока Тор наполнял его своим семенем. Затем, через несколько невыносимо долгих секунд — присоединились неровные пульсации Мобиуса, сопровождаемые хриплым выдохом «о-о, Локс…», сдавленным где-то в глубине груди. Его собственное тело отозвалось серией мелких судорожных вздрагиваний, хотя ничьи руки уже не касались его — простое эхо перегруженных нервов, последние всплески удовольствия. Потом — только вес тел, прерывистое раскалённое дыхание о щеку, липкие от пота виски, общее тепло внутри, готовое стечь по гудевшим ногам. Тор первым попытался отстраниться, но Локи неосознанно сжал бедра, удерживая их обоих еще на пару драгоценных мгновений внутри себя. Они разделялись медленно. Тор вышел слегка небрежно, заставив Локи коротко всхлипнуть — тело всё ещё было слишком чувствительным. Но затем сильные руки подхватили его, осторожно приподняли с обмякшего члена Мобиуса и уложили на простыни. Мобиус лежал рядом, его грудь поднималась и опускалась в неровном ритме. Локи всё ещё усмирял дыхание, задница пульсировала, но тело наливалось утомлённой сытостью, а где-то под рёбрами теплилось странно-спокойное удовлетворение. Тор сделал шаг в сторону ванной, но Локи едва заметно провёл пальцами по воздуху — не щелчок, а скорее усталое поглаживание воздуха, но магия послушалась, и тонкие зелёные искры прокатились по их телам, смывая пот и унося с собой следы страсти. Простыни под ними тихо прошелестели, расправляясь свежими и чистыми, будто только что постеленные. — М-м… — Мобиус пробормотал что-то невнятное и погрузился в сон ещё глубже, его веки даже не дрогнули. Локи не смог сдержать улыбки, глядя на его расслабленное лицо. Но затем он почувствовал, как слева к нему прижимается Тор, переворачивает его и заграбастывает в объятия — тёплые, сильные, не оставляющие шансов на побег. Локи охватило инстинктивное желание вывернуться. Его мышцы напряглись, готовые к протесту, но… Но потом он почувствовал, как огромные ладони Тора осторожно легли на его спину, не сжимая, а просто прикрывая, словно щитом. И это обыкновенное ощущение безопасности перевесило все остальное. Тело расслабилось само собой. Он вскинул глаза, встретив спокойный голубой взгляд. Тор ответил лёгкой улыбкой, прежде чем наклониться и коснуться губами его лба. — Отдыхай, брат, — голос Тора, обычно громовой и уверенный, прозвучал с непривычной мягкостью — как если бы грозовая туча вдруг начала напевать колыбельную. Они лежали так какое-то время, пока Тор не пробормотал в темноту: — Никогда не думал… что с тобой нужно обращаться вот так. — Его пальцы осторожно провели по запястью Локи. — Рад, что ты… в надёжных руках. Правда рад. Локи не ответил сразу. Вместо этого он прижался лбом к груди брата, чувствуя, как под голой кожей бьётся огромное, грохочущее сердце. — Знаю, — наконец выдохнул он, и это было всем — благодарностью, признанием, прощением за все прожитые обиды. Тор что-то пробормотал в ответ, но Локи уже не слышал. Тёплый мрак накрыл его, как волна, унося в спокойное забытьё. Последнее, что он ощутил — огромная ладонь, через него осторожно поправляющая одеяло на Мобиусе, прежде чем вернуться, чтобы крепче прижать его к себе.

***

Слабый солнечный свет проникал через окна, окрашивая комнату в тусклые тона неприглядного северного утра. Локи потянулся в кровати, ощущая приятную тяжесть в мышцах — сладковатая ломота в пояснице, лёгкое жжение в бёдрах. Тихий гул голосов доносился с кухни — приглушённый, но все ещё басовитый смех Тора, спокойные реплики Мобиуса, звон ложки о керамику. Локи прикрыл глаза, воображая возможную картину: Тор у плиты в своём нелепом переднике (подарок Валькирии, надо же), и Мобиус, невозмутимо поправляющий его ошибки в приготовлении кофе или тихо спорящий о правильном приготовлении яиц. Локи медленно сел, морщась от сносной боли. Он мог бы исцелить себя с помощью магии, мог бы стереть все физические следы их вчерашнего секса, но решил этого не делать. Эта ломота была приятной, была напоминанием. Он потянулся к своей рубашке, поглаженной и будто специально оставленной на изножье кровати. Шелковистая ткань скользнула по чувствительной коже, когда он накинул ее на плечи, не застегивая. Ткань едва прикрывала свежие следы на шее. Дверь скрипнула. Мобиус вошёл, балансируя с подносом — на нём дымилась кружка, тарелка с омлетом и… это жареные тосты с мёдом? — Доброе утро, — глаза Мобиуса щурились от улыбки, когда он подошёл к кровати, чтобы поставить поднос на одеяло. — Мы с твоим братом подумали, что ты мог бы оценить завтрак в постель. — Это… мило, — Локи попытался звучать небрежно, но не совсем преуспел. Мобиус тихо рассмеялся. — По правде говоря, это Тор настоял, — признался он. — Что-то о нерушимых традициях Асгарда и заботе о… как он выразился? О «королевской заднице брата после того, как она приняла два царских члена»? Локи застонал и повалился обратно на кровать, прикрывая лицо ближайшей подушкой. — Клянусь, иногда я жалею, что не пырнул его одним из своих кинжалов, — голос был приглушен тканью. — У него нет никакого такта. — Я всё слышал! — донёсся с кухни раскатистый, но незлой голос. Локи не сдержал усмешки и скосился в ту сторону, уже представляя Тора — наверняка он там размахивает лопаткой, как молотом. В одних своих нелепых боксерах, возможно, с полотенцем через плечо, как эти глупые мидгардские повара в ток-шоу для домохозяек. Кровать прогнулась под весом Мобиуса. Его пальцы нашли ладонь Локи, легко сжали. — Ты выглядишь хорошо, — прошептал он. — Ну, после прошлой ночи. Счастливым, знаешь. Локи мягко фыркнул, поднялся. Мобиус немного помолчал, а потом шутливо боднул его в плечо. — Даже чуточку больше, чем просто со мной. Локи улыбнулся, краска тронула щеки. Но потом он ощутил странный холодный укол под рёбрами, знакомое сжатие в груди. — Мобиус, ты ведь знаешь, что я никогда бы не… — Знаю, милый, — Мобиус перебил, не дав договорить. Его глаза, тёплые и чуть усталые, сказали всё за него. Локи не выдержал — наклонился вперёд, поймал его губы своими. Когда они разошлись, Локи потянулся к подносу почти бессознательно. Отломил уголок тоста — хруст золотистой корочки, мгновенная сладость мёда на языке, густая и тёплая. Он прикрыл глаза, чувствуя, как капля стекает по пальцу, и ловко слизнул её, продлевая мгновение. — Кстати, на счёт вчерашнего… было… неплохо, — начал было Локи, намеренно сделав голос равнодушным. — Хотя, конечно, ничего принципиально нового. Я ведь в прошлом… Мобиус лишь приподнял бровь, и эта его чертова всепонимающая ухмылка снова заставила Локи почти смутиться. — Естественно. И ты вовсе не мечтаешь, чтобы мы как-нибудь повторили. Локи взметнул взгляд, встречаясь с глазами мужа. Предательское сердце заколотилось так, что, казалось, было слышно и Мобиусу. И именно в этот момент в дверях появился Тор — волосы в беспорядке, улыбка во всю ширину лица. Он действительно был только в боксерах, грудь обнажена, мышцы играли при каждом движении. Локи спас только нелепый фартук с надписью «Король кухни». Было трудно отвести взгляд. — Брат, рано встал! — Тор широко шагнул в комнату. — Как себя чувствуешь? Локи закатил глаза. — Я в порядке, Тор. Вам не обязательно так нянчиться со мной. Тор рассмеялся, садясь на кровать с другой стороны от Локи. — Не каждый же день мой брат принимает двух богов в свою постель! Локи вздохнул, но уголки губ предательски дрогнули. — Мобиус не бог, технически, — пробормотал он, с удовольствием отламывая еще кусочек тоста. — Разве ты не Бог Времени, Мобиус? Или как? Ты же рассказывал… — Тор повернулся к Мобиусу, его брови комично сомкнулись в попытке понять. Мобиус рассмеялся, пряча улыбку в усы. — О, нет, это было бы слишком. Я обычный смертный, мидгардец на вашем языке. А бог Времени у нас теперь скорее Локи, если на то пошло. Но комплимент принят, Тор. Тор заулыбался, но через мгновение снова нахмурился, по-видимому, в который раз запутавшись в деталях TVA и новых титулах брата. Локи внутренне застонал — Тор так ни в чем и не разобрался. Но Мобиус, кажется, только радовался возможности объяснять снова, рассказывая об их непростой работе. Его голос звучал терпеливо, отвечая на каждый новый вопрос. Локи слушал их, медленно пережевывая сладкий тост. Тепло разливалось по груди — странное, новое, но желанное. Два самых важных и любимых им человека, такие разные, были здесь, вместе, с ним, для него. Это было больше, чем он когда-либо осмеливался желать, и все же то, что, как он теперь понимал, всё-таки заслуживал.