Огонь и Металл

∞ Генри и Уильям - две стороны одной медали, две души, которые жили одной мечтой. Они оба желали счастья, они хотели знать, какого это, когда тебе есть ради чего жить, не просто существовать, когда тебе есть, ради чего стараться. Семья. Для двух гениев, это слово было не подобно пустому звуку. Они хотели знать, какого это, когда у тебя есть семья, и, не именно родители, нет. Жена, дети, внуки, всё это. Уильям очень хотел узнать это, ещё когда его отец, Винцент, сказал ему: — ... Уил, когда-нибудь, ты поймёшь, почему я продолжаю жить с твоей мамой, несмотря ни на что, несмотря на все наши проблемы, несмотря на то, что мы можем ссорится, в горе, и в счастье, мы остаёмся друг у друга. Однажды, ты поймёшь, а сейчас... Спи. Спокойной ночи. — Слова отца навеки остались в душе Уильяма Афтона. Он искренне хотел узнать, какого это, как учёный, который видел уравнение, которое не знает, но всем сердцем желает узнать. Уильям был практически одержим этим. И именно так, он встретил Генри. Их дружба началась в колледже, где два юных ума, познавали все радости инженерии. Уильям видел в механизмах что-то, чего не могли, или, не хотели видеть другие, он видел потенциал, который он мог раскрыть, если бы постарался. И он действительно сделал это, он нашёл искру! Он поделился этой искрой с Генри, как со своим другом. Да, Генри был гением своего времени, но Уильям, Уильям был гением который опередил своё время, он был намного шагов впереди таланта Генри. И всё же. Генри оказался лучше него, потому что, у Генри, появилась любовь, у него появилась жена, он первым достиг этого, он первым смог начать познавать счастье семьи. Уильям завидовал Генри, он завидовал своему другу, это... Было так странно? Почему, из них двоих, именно Генри оказался первым? Разве, Уильям не сделал больше, чем Генри? Разве, Уильям не был гениальнее него? Лучше него? Тогда... Почему он оказался лучше Уильяма? Что сделало его таким особенным? Этого Уильям не понимал, и он никогда не сможет этого понять. Но потом, зависть Уильяма скрылась глубоко, она исчезла, затаилась, уснула, когда в сердце Уильяма тоже пришла любовь. И имя ей - Элеонора, простая девушка, которая училась напротив колледжа, где учились Генри, и Уильям, она ходила на бальные танцы. Их встреча была одной сплошной случайностью, они просто столкнулись, поскольку оба пребывали в безрадостных мыслях. Но именно это, и стало началом счастья Уильяма, их совместного, семейного счастья. День за днём, Элеонора и Уильям узнавали друг друга лучше, и с каждым днём, они очаровывали друг друга. Элеонору восхищала решительность Уильяма, его целеустремлённость, и его удивительный интеллект, её восхищало то, кем он был, и кем хотел стать. Восхищение Уильяма Элеонорой было взаимным, ведь, они идеально дополняли друг друга, две звёздочки в кристально чистых, ночных небесах. Уже тогда, Уильям начал понимать, почему его отец, Винцент, никогда не покидал его маму, Клару. Это было невозможно, их любовь, была одной, и на всю жизнь, даже несмотря на проблемы, несмотря ни на что, они шли рука об руку, потому что любили друг друга. Элеонора и Уильям были такими же. Два сердца, которых, казалось, свела сама судьба, их души стали едины, как кусочки единого паззла. У Уильяма Афтона появилась семья, он достиг того, что хотел, он достиг части того, о чём мечтал, а уже, вместе с Генри, Уильям достиг остального: В будущем, они смогли открыть свою собственную семейную закусочную: " Фредбер и Его Друзья ". Их гордостью было нечто, чего это мир ещё не видел: анимационные куклы в качестве маскотов: золотистый кролик, Бонни, и золотистый медведь, Фредбер. Уильям построил Бонни, а Фредбера - Генри. Из закусочная быстро обрела популярность, семьи приходили в ним, часто празднуя дни рождения своих детей. Они любовались аниматрониками на сцене, слушали их песни, наслаждались игрой Бонни на старенькой гитаре, Уильям любил это место, он частенько засиживался в мастерской закусочной, что-то ремонтировал, или, вносил улучшения. Но, больше закусочной мечты. Уильям любил свою семью. Несмотря на работу, несмотря на то, как сильно он старается, что, порой, забывал о сне, Уильям всегда возвращался, он всегда возвращался домой, к своей дорогой сердцу семье. Он всегда находил время для них, он всегда старался заботиться о них так сильно, как он только мог. Семья стала для Уильяма Афтона всем, смыслом его жизни. И, наверное, это подтолкнуло его к тому, чтобы искать способ решения проблемы, проблемы, которая была самой ужасной для него. Проблемы смерти. Уильям прекрасно знает что такое смерть, это холодное чувство, когда душа покидает тело, он познакомился с этим с момента своего рождения, смерть уже тогда пыталась забрать его. Но он отказался умирать, он всякий раз возвращался, когда смерть снова и снова пыталась забрать его, он всегда выживал. И со временем, он стал видеть больше, чем другие люди, он увидел искру жизни, искру, которая могла дать ему шанс, искру, которую никогда не понять Генри, искру, которую Генри не видел: Ремнант, так Уильям назвал это удивительное олицетворение грани смерти и жизни, нечто, что могло помочь ему обмануть смерть. Что могло помочь ему сохранить свою семью. Навсегда. Он изучал это, он искал время и для этого, он использовал животных, не чувствуя ничего от их гибели, животные не имели значения, было важно только то, что он мог узнать о ремнанте, всё это было ради великой цели. Ради Бессмертия, Бессмертия для его семьи, Бессмертия для него. К моменту, когда Уильям продвинулся достаточно далеко в изучении Ремнанта, у него было три ребёнка: Старший сын, Майкл, дочка Элизабет, и, тот, кого его семья ценила больше всего, кого они любили больше всего. Дейв, младший сын Уильяма, ребёнок, который считался солнцем семьи Афтонов, Элеонора, и Элизабет обожали его, и Уильям тоже. И было за что, Дейв был очень храбрым ребёнком, он всегда был добр и чуток, даже, очень, для своего юного возраста, он всегда знал почему болит душа у каждого из членов семьи, и он помогал исцелить это, так, как он мог, так, насколько позволили его силы. Дейв был так сильно похож на Уильяма и Элеонору, не только внешностью, но и своими качествами. Не было секретом, что Элизабет обожала своего отца, он был центром её мира, но, Дейв, был солнцем, что всегда согревал её душу, когда отца не было, и она, могла чувствовать себя одинокой, Дейв всегда был рядом, он всегда говорил ей: — Старшая сестрёнка, пусть сердце не болит! Папа скоро будет дома, давай играть! — После чего, он касался её щеки, и бежал так быстро, как только мог, счастливо смеясь, Элизабет всегда бежала за ним вслед, Дейв всегда знал что ей было нужно, он всегда знал, как сделать так, чтобы сестра улыбалась. И Элизабет так сильно любила его за это. Что, как отец был центром её мира, так она, хотела быть центром мира для своего младшего брата Дейва. Она хотела, чтобы он всегда был рядом. Уильям тоже этого хотел, он хотел чтобы его семья была рядом с ним, они, единственное что ему нужно. Уильям считал, что Генри понимает его, он считал, что его друг понимает его. Пока не заметил, что Генри уже был не тем что раньше. С начала, это было не так заметно, Уильям, на самом деле, привык, что Генри частенько подолгу засиживаться в закусочной, в конце концов, Генри жил в своей мечте, это было нормально. Уильям всегда радовался, когда был счастлив его друг. Но затем, с каждым днём, Уильям стал видеть - семья Генри была... Несчастной. Осознание этого, ударило Уильяма сильнее любого ножа, он не понимал, почему так произошло? Когда была достигнута точка отчёта? Что пошло не так? Генри Эмили, он создал хорошую семью, София Эмили, его любящая жена, была хорошим человеком, которая помогала животным, она работала ветеринаром, у него была хорошая, умная дочь Шарлотта, у Генри былая семья его мечты, у Генри дело всей его мечты... Дело. Закусочная. Уильям стал чаще видеть это, с каждым днём, Генри всё больше зацикливается на работе, когда это было совсем не нужно, когда он мог быть со своей семьёй, как и должно быть... Он находился в закусочной, по своей воле, в этом не было смысла, Генри по собственной воле подолгу сидел внутри закусочной, он, как и Уильям, всегда что-то мастерил, что-то ремонтировал, они частенько подменяли друг друга. Даже, когда Уильям специально заменял Генри, чтобы тот провёл время со своей семьёй. Генри продолжал оставаться в закусочной, он был словно одержимый, и это сильно беспокоило Уильяма. Особенно, когда зависть, которая столько лет спала внутри души Уильяма, подняла свою голову. Словно какая-то серия неудачных дней, Уильям встречал репортов, которые, могли прийти в их закусочную, чтобы взять интервью, одетым в пурпурный, строгий костюм, он всегда выглядел чистым, опрятным в их глазах, сияя вежливой улыбкой. Как настоящий бизнесмен, и каждый раз, в такие неудачные дни, Генри появлялся перед репортёрами, как рабочий в мастерской, он выглядел как настоящий мастер, который каждый день работал не покладая рук. Репортёры всегда делали его звездой, и забывали про Уильяма. И каждый раз, когда это случалось, Уильям размышлял: " Почему? Почему они приходят всегда именно в такие дни? Дни, когда я, пришёл в закусочную не как инженер, а как управляющий, почему, они всегда ставят на мне клеймо богатея, который не знает что такое тяжёлый труд? Я работаю намного больше, чем Генри, даже в ущерб себе, я часы сижу в мастерской закусочной, я стараюсь не покладая рук, я создаю, я ремонтирую, я устаю, и всё же, я всегда, несмотря на физическую усталость, нахожу время чтобы провести его со своей семьёй... Генри нет, он не делает этого, даже когда я специально заменяю его, чтобы он провёл время со своей семьёй... Почему я стал его тенью? Что бы он делал сейчас, не дай я ему детали? Чтобы он делал, не будь я рядом? " Кто придумал чертежи для аниматронников? Уильям, кто помог Генри создать пружинные замки? Кто помог ему поворотить его мечту о закусочной в жизнь? Кто создавал инновации? Кто нашёл искру жизни? Кто нашёл искру потенциала? Кто помогал Генри? Это всегда был Уильям... Тогда, почему Генри лучше него!? Почему многие люди замечают именно его!? Почему Уильям стал тенью!? Всего лишь каким-то совладельцем закусочной! Уильям никогда не сможет этого понять. Он отказывался понимать это. Особенно, когда он увидел, во что превратилась семья Эмили... Уильям видел это, и ему было больно наблюдать за этим: София и Чарли, семья Генри, Жена и дочь Генри, они медленно увядали, их души тускнели, как несчастные огоньки, в окружении холодной бури, и нет того лучика света, который мог спасти. Генри не был этим лучом, он был, когда-то. Он не теперь. Души семьи Эмили умирали, а Генри, он ничего, казалось, не замечает. Он потерялся в своей единственной стороне мечты, забыв то, что он создал в прошлом, то, чем он, казалось дорожил. Уильям стал тем, кто пытался помочь, он пытался помогать всем, чем мог. София и Чарли ухватились за Уильяма, как утопающие, за спасательный круг, нет, как огоньки, за лучик света, которого им так не хватало: София вновь хотела увидеть мужа, которого она любила всем сердцем, которого она продолжала любить, даже когда на место мужа, пришло что-то иное, оно выглядело как Генри, говорило как Генри, но у этого не было того Генри, которого она любила. Чарли, бедная Чарли, всё что она хотела, как и любой другой ребёнок, чтобы отец хоть немного любил её. Чтобы она чувствовала себя любимой всей своей семьёй, чтобы она увидела, как улыбается мама, чтобы она увидела, как папа улыбается маме, как они вместе сидят за одним столом, как они вместе проводят время. Как семья. Сердце бывает таким хрупким. Особенно, когда один из центров твоего мира, просто рассыпался в дребезги, а другой, стал медленно умирать, вместе с тобой. Мама и дочь медленно умирали в безразличии Генри, они умирали без его заботы, они умирали без него, они чувствовали боль, настолько ужасную, что её невозможно было описать словами... — ... Генри, у нашей Чарли скоро день рождения. Ты же помнишь это? — Слова, сказанные с надеждой в голосе, и печалью во взгляде. Генри, даже не посмотрел на Софию, казалось, он почти не замечал её присутствия, он читал газету, где на первом месте, была закусочная Фредбера. — Конечно я помню, дорогая. — Чарли, которая была рядом в тот день, действительно поверила что папа помнил, что он не забыл, что он придёт, что он улыбнётся, и проведёт время с семьёй... Генри забыл, забыл, как если бы это было нечто незначительное... Это разбило сердце не только дочери, но и матери. В день дня рождения, Генри вернулся домой только потому, что Уильям настойчиво подменил его, он фактически заставил друга вернуться домой. И тогда София поняла, когда она сказала вновь про день рождения дочери, Генри с недоумением и удивлением посмотрел на неё. И это ранило даже сильнее, чем если бы он проявил к ней раздражение... Он забыл, он забыл о самом важном празднике в жизни собственной дочери! И ради чего!? Ради какой-то там закусочной!? Тогда София впервые накричала на Генри, у того не было оправданий, он мог вернуться к семье, у него не было с этим проблем, но он даже не подумал об этом, всё о чём он думал, больше напоминало набор команд, которые повторялись снова и снова, аниматроники, детали, которые он хотел починить, работа, о которой он мечтал. Он погрузился в эту свою мечту. И забыл о той мечте, которую он когда-то давно реализовал, реализовал раньше чем Уильям, какая ирония. Чарли, в день, когда должно быть счастье, ибо, это день её рождения, день, когда отец радовался её рождению, когда он плакал от счастья, и с любовью смотрел на неё, нежно держа одеяло с ней, в свои руках, прижимая к груди. В этот день, она плакала от горя, день рождения больше не приносил счастья, всё что она слышала - крики мамы, и удивлённый голос того, кого она должна звать отцом, затем, этот голос, становился раздражённым, и тоже стал повышать голос на маму. Чарли не могла назвать этот голос, голосом своего отца. Просто не могла. Не получалось. Сердце отказывалось понимать, что этот голос принадлежит Генри. Примерно через час, крики за дверью стихли, и тишина стала поглощать комнату Чарли, давила на неё, комната стала казаться меньше, темнее, тени, казалось, протягивали свои жуткие, тёмные конечности к душе Чарли. Тот, кто разогнал эту тьму, стоял в дверном проёме, высокий, золотистый кролик, с серебряными глазами, который с печалью и болью смотрели на Чарли, которая сжалась в крошечный комочек, словно, ребёнок пытался спрятаться в раковине, спрятаться от этого мира, от холода, что пожирал то немногое, что осталось от разбитого сердца. — ... Чарли... — И тогда, когда утешительный, спокойный голос, раздался в комнате Чарли, она повернулась к золотому кролику, кролик заботливо улыбался ей. Кролик подошёл к кровати, и присел на одно колено, затем, он приподнял правую руку, и тогда, Чари ахнула, когда увидела... Куклу, куклу, похожую на Марионетку, ещё одного аниматроника, которого Уильям сделал, но, ещё не поставил в закусочной, семья Уильяма, и семья Эмили, были первыми кто увидел Марионетку. — ... С днём рождения, Чарли. — Кролик едва заметно пошатнулся, когда крошечные ручки обхватили его, как могли, в объятиях, Чарли рыдала, от счастья, и горя. Кролик обнял её в ответ, он продолжал улыбаться, ведь, как иначе? Золотой кролик уже отпраздновал одно дне рождение, в закусочной, он подарил Дейву плюшевого медведя, золотистого, как Фредбер. Но, несмотря на свою заботливую улыбку, Уильям подумал только об одном: " Бедная Чарли... София... Генри... Какого чёрта ты творишь!? " Взгляд серебрянных глаз, стал намного холоднее, но холод этот, не коснулся Чарли, он был направлен на другого человека. В один день, Уильям с ужасом осознал: они хотят видеть его на месте Генри, они видели Уильяма на месте Генри, как отца для дочери, и мужа для жены, место в семье, вместо Генри. В тот день, Уильям вызывал Генри на разговор: — Генри... Я прошу тебя об одном, твоя семья ждёт тебя, перестань, мы добились того, чего желали, у нас есть всё что мы хотели! Наша мечта сбылась! Неужели ты забыл об этом!? — — Уильям... Давай не будем... — — Нет... Ты ещё не понял!? Сколько раз я должен повторить это!? Сколько раз я должен указывать на это!? Почему ты так упрямишься!? Почему ты не хочешь видеть ту часть мечты которую Ты сам и создал!? — — Ульям, я разберусь с этим, можешь не переживать... Я разберусь, после того как закончу... — — Они твоя семья! Они твоя семья Генри! Не моя! Они видят меня как часть семьи! Часть, которая должна быть тобой! Ты не понимаешь!? Хватит! Генри! У меня есть моя семья! Моя жизнь! Моя мечта! Я не могу смотреть на то, как умирает твоя семья без тебя! Возьми, наконец, ебучую ответственность! И вернись к своей семье! Они уже не видят тебя! Они видят живой манекен, который повторяет один и тот же порядок действий, раз за разом, по собственной воле! Когда в этих действиях нет нужды! В надежде на изменение! Проснись! Генри! Я прошу тебя проснуться! Твоя мечта, это не только закусочная! Твоя мечта это и твоя семья! — — Уильям!! Хватит! Дела моей семьи тебя не касаются! Я сам с этим разберусь чёрт возьми! — — ... Ясно. — Тогда, Уильям больше не говорил с Генри об этом, он больше никогда не напоминал ему об этом. Это было бесполезно. Идиот был слишком упрямым, он был слишком одержим другой мечтой, которая стала медленным ядом для другой мечты. Элеонора, как и его дети, всегда поддерживали отца, его жена всегда понимала, когда сердце мужа неспокойно, она всегда была рядом с ним, и никогда не вставала против него, она была частью его жизни, так же, как он был неотрывной частью её жизни. Она не отвернулась, даже после того, как он рассказал ей про ремнант, даже когда он показал ей результаты своих долгих опытов, она не отвернулась, как не отвернулась Элизабет. И, как был уверен Уильям, не отвернётся Дейв. На самом деле, было ещё кое-что, что было одной из причин изучения ремнанта для Уильяма... У Дейва была сильная душа, он был солнцем из семьи, но его здоровье было очень слабым, он родился таким, врачи сказали, что из всей семьи, Дейв будет первым кто отправится в лучший мир. Уильям не желал этого, поэтому, когда он понял, что можно сделать с ремнантом, он стал давать Дейву лекарства, он давал ему ремнант, который, улучшал здоровье Дейва, а так же, помогало справляться с кошмарами которые у него появились из-за хулиганов, и... Майкла Афтона, старшего сына Уильяма. Это стало проблемой, большой проблемой, как бы семья не пыталась, Майкл не переставал издеваться над Дейвом, Уильям не понимал такого поведения, Дейв никогда не делал чего-то, что могло навредить Майклу, он всегда старался помогать старшему брату, он всегда старался быть похожим на него, для Дейва, Майкл был таким же центром мира, как и остальная семья. Это... Расстраивало Элизабет. И Уильям, и Элеонора, видели, что Элизабет всё больше ненавидела Майкла, так же, как Майкл стал больше ненавидеть Дейва. Уильям раньше не понимал этого... Пока не стало слишком поздно... Это был день рождения Элизабет... Это должен был стать радостный день... Но он обернулся трагедией: Майкл, и его друзья, запихнули голову Дейва в пасть Фредбера, от слёз, пружинные фиксаторы слетели, и челюсть аниматртника захлопнулась... Уильям увидел это, он видел как умирает его солнце, солнце всей семьи Афтонов... Тогда, он в полной мере, осознал что такое агония. Уильям готовил Генри... Пружинные фиксаторы были революционные, они подарили им аниматроников, они помогли исполнить часть мечты, но, они были ненадёжные, они вместе создали их, но, их нужно было заменить, создать что-то новое, но Генри был против... Его сын, Дейв... Он был укушен творением Генри... Тогда, ростки ненависти, что были посеяны давно, посеяны самим Генри, стали прорастать. Так же, как он стал ненавидеть Майкла. — ... Дейв... Прошу тебя... Не бросай нас... Я... Я соберу тебя заново... Я обещаю... Я клянусь... Прошу... Вернись домой... — Горе Уильяма, и горе остальной семьи, было безгранично. Даже тот, кто всё знал, знал, несколько опасны аниматроники, всё равно сделал это, забавы ради, лил слёзы горя, ибо, не желал Майкл смерти Дейва... Он просто хотел отомстить младшему, отомстить за сам факт его существования, потому что Майкл завидовал Дейву. Завидовал тому, кем он был, завидовал тому, как много он значил для семьи... Как много он значил для отца, как много он значил для мамы, как много он значил для сестры, и как много... Он значил для Майкла. Он тоже любил Дейва. Любил как брата... Любил и ненавидел одновременно. Это так жалко. Примерно через несколько дней, произошло ужасное: Элеонора и Элизабет покончили с собой, они умерли от неисправных, новых аниматроников, к которым, им было запрещено подходить. Аниматроники, которые были созданы до трагедии с Дейвом. Одни из самых лучших творений Уильяма, они должны были стать такими, они должны были стать символом радости, и успеха Уильяма над Генри. Но стали символом горя и трагедии. Фантайм Аниматроники. Тогда, их души остались в двух роботах: Душа Элеоноры, оказалась в Баллоре, роботе балерине, которая полностью повторяла внешность Элеоноры, и Бейби, аниматроника, который должен был стать подарком для Элизабет, как Эннард, самый первый из Фантайм Аниматроников, стал подарком, и одним из друзей Дейва. Особенность Эннарда была в том, что он мог копировать поведение других, он копировал всё, запоминал, и действовал, говорил, мыслил. Для Уильяма, это стало подобно пытке... — ... Где? — — ... — — ... Где? — — ... — — ... Дейв... Мой сын... Где? — — ... Заткнись... — — ... Элеонора... Элизабет... Майкл... Дейв... Семья... Моя семья... Где!? — — Закрой рот! Ты не я! — Сокрушительный удар, пришёлся на маску аниматроника, который напоминал клоуна, вот только маской, остальная часть тела была изменена, обнажился его каркас из множества металлических проводов и кабелей, через глазницы маски, оранжевые,, механические глаза смотрели в тусклые, серебрянные глаза Уильяма, казалось, они осуждали его. Требовали от него что-то. — Закрой рот! Ты не я! — Эннард полностью скопировал Уильяма: его голос, манеру речи, поведение, его яростью, его агонию, он впитал это, словно пиявка кровь. На этот раз, на голову аниматроника обрушился тяжёлый, гаечный ключ, Уильям в ярости избивал Мимика, робота, которого он создал ради Дейва, робот был в правде говорить то, что говорил, Уильям тоже спрашивал себя: Где они теперь? Где его семья? Они заточены там, в этих роботах, его младший сын лежит вечным сном, Уильям похоронил тело, но душа его сына осталась, она была внутри плюшевого медведя, которого он всегда носил с собой, того, кого Уильям ему подарил. И не только там, Дейв обитал где-то ещё, его душа металась между двумя телами, словно зверь в двух клетках, он кричал, плакал, молил о помощи. И Уильям ответил, он продолжил свои опыты... И создал мир, настоящий, если, его можно было назвать таковым, и этот мир, созданный ремнантом, мог исполнить его новую мечту, мечту вечной жизни не только для него, но и его семьи. Но этому миру нужны души, для, того чтобы расти, больше ремнанта который можно забрать. И тогда Уильям начал убивать людей, и начал он, с семьи Эмили.... Чарли не сопротивлялась ему, тогда, была дождливая погода, дочь Генри была на улице, другие дети выгнали её, посмеялись, и оставили её там, она не могла попасть внутрь, она кричала, стучала, умоляла чтобы её впустили обратно, но никто не пришёл. Даже отец, а что отец, ему было всё равно... Как и всегда. Уильям стоял перед Чарли, нож дрожал в его правой руке, на лице была агония. Ему было искренне жаль Чарли, она не заслужила таких страданий, он же... Поступает правильно, избавив её от мук жизни этого жестокого мира, он сможет подарить ей новый мир, мир, который он создал, всё что ему нужно, это быстро убить... Она не сопротивлялась. Она с улыбкой приняла смерть, по-началу это удивило Уильяма, пока, она не сказала то, что заставило его сердце болезненно сжаться: — Дядя Уильям... Спасибо, вы всегда были так добры к нам, моей маме, папа... Раньше он был папой, он всегда улыбался мне, улыбался маме, мы были счастливы, а потом, потом папа ушёл, и пришёл кто-то другой, он выглядит как папа, но это не папа, хотела бы я... Чтобы у меня снова был папа, такой, как вы, дядя Уильям, чтобы у меня был такой же брат, как Дейв, чтобы у меня была такая же семья, как у вас... В этом, новом мире, который вы создали... Прошу, когда убьёте, пусть моя мама тоже пойдёт со мной, туда, где не будешь чувствовать холода в груди, где папа тоже будет рядом... Пожалуйста... — Уильям сам не заметил, как слёзы смешались с дождём, ему было больно, и эта боль, была едина с его горем и агонией от потери, которая не прекращалась ни на минуту, так же, как и его ненависть к Майклу и Генри... Если бы только Майкл не сбежал... Уильям бы придушил его собственными руками! — .... Хорошо, Чарли, я отведу твою маму к тебе, а потом... Придёт твой папа... Я обещаю... — Лезвие рассекло капли дождя. Уильям оставил мёртвое тело рядом с закусочной, чтобы его заметили раньше, он сел в машину, и уехал. Чего Уильям не заметил, того, что после его ухода, к телу Чарли приблизилась Марионетка, она упала рядом с мёртвым телом дочери Генри, и зелёный свет в её глазах потух, она должна была дарить подарки детям, и следить за тем чтобы все кто носил зелёный браслет были в безопасности. Но Чарли, она не уберегла. А потом, через мгновение, иной свет вспыхнул в глазах Марионетки, белоснежный, словно снег. Когда Генри нашёл мёртвую Чарли, он был вне себя от горя. Когда Уильям увидел Генри в таком отчаянии, в такой агонии, он утешил его, как настоящий друг... Но внутри, ему хотелось смеяться, смеяться, так громко, чтобы каждый в этом мире услышал это, ему хотелось насмехаться над тем, каким жалким выглядел Генри, насколько он был беспомощный, насколько этот человек, которого не заботило ничего, кроме мечты, впал в отчаяние от потери того, что он не ценил. Не ценил... Пока не потерял. " ... Это всё твоя вина, Генри~ Если бы ты только понял, насколько ты был счастлив, ты бы не потерял их, ты бы ушёл вместе с ними, но теперь... Ты потеряешь всё, так де, как я потерял, я отниму у тебя это, и когда ты окончательно впадёшь в агонию, я убью тебя... И может быть, тогда, ты сможешь, наконец, жить нормальной жизнью, в другом мире, вместе со своей семьёй... " Уильям не чувствовал сожаления от своих действий, он не раскачивался в своих грехах, потому что он считал что поступает правильно. В его сознании, прав был именно он, он считал что Генри должен быть наказан, что он должен страдать, как Генри, по собственной глупости, заставил страдать свою жену и дочь. После смерти жены и дочери, Генри более не мог поддерживать закусочную, и тогда, она перешла к Уильяму, он позаботился, чтобы она была переделана под новый стандарт, больше не было закусочной Фредбера, настало время Пиццерии Фредди Фазбера. И там, он убил группу детей, которых хватились только, когда стало слишком поздно, когда Уильям сам понял тревогу. " Мрази... " Уильяму было противно подобное безразличие, он ненавидел это, эти дети не заслужили такого пренебрежения, но ничего, в новом мире, они смогут найти семью, у каждого из них будет нормальная семья... Ведь Уильям убивал не только детей, но и взрослых людей... Одни проходили спокойно, а другие, плохие люди, попадали в личный, персональный ад, который Уильям создал специально для них, после такого личного ада, плохие люди перерождались, становились новыми личностями, новыми людьми. И так, шаг за шагом, Уильям собирался уничтожить старый мир, и поставить на его место новый, мир без боли, без страданий, где всё будет так, как должно быть. Уильям пожертвовал собой, специально захлопнув себя в костюме Спринг Бонни, он знал что его агония, станет завершающим этапом, чтобы вернуть сына. И он преуспел, на много лет, он остался там, но, это того стоило. Он принял новый облик, став Спрингтаром, он чувствовал, что его сын, Дейв, вновь живёт, ему нужно было встретиться с ним... После того, как он бы разобрался в вредителями... Майкл, который хотел испытать свои ошибки, и Генри... Они встали против Уильяма... И сейчас, они здесь, в одной из заброшенных заведений, месте, куда они перенесли его, они думали, что могут сжечь его... Уильяму хотелось смеяться от этого, что бы ни случилось, как бы они ни пытались... Уильям Афтон всегда возвращается... Он дал обещание, обещание Дейву, обещание своей семье... И он выполнит его...