cigarettes out the window. (сигареты в окно)

сигареты в окно шокпоп Краткие сведения: Бакуго переживает трудный период и находит способ справиться с ним. Это приводит к нездоровой зависимости, из-за которой он становится ещё более несчастным, чем раньше. Кирибаку [токсичный, медленно выгорающий] Глава 1: так все и началось Текст главы «Мне жаль, что я должен сообщить вам это, но ваш отец попал в ужасную автомобильную аварию и, к сожалению, погиб». .... Когда Кацуки услышал эти слова, слетевшие с уст врача, вся его жизнь пошла под откос. Он не выходил из своей комнаты четыре дня, даже в школу. Мать оставила ему еду, но он не мог заставить себя есть. Груз ответственности давил на него, пока он вспоминал разговор с отцом, который вышел только для того, чтобы принести ему что-нибудь поесть. В ту ночь жестокость Кацуки не давала ему покоя. Последние слова Масару «Я люблю тебя» эхом отдавались в его голове, не получая ответа, и он тонул в чувстве вины. На пятый день Бакуго вышел из своей комнаты с заплаканным лицом. Его некогда энергичная фигура превратилась в исхудавшее тело с тёмными кругами под глазами, напоминающее живой труп. Мицуки беспокоилась о сыне, ставя его здоровье выше собственных проблем. «Мой бедный мальчик», — прошептала она, баюкая его больное тело и не желая отпускать его. Слезы Кацуки всё ещё не высохли после тревожного звонка. — Прости, — пробормотал Кацуки, и Мицуки задрожала, отстраняясь от его объятий и хватаясь за его плечи. «Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это, слышишь меня? Это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого», — всхлипнула Мицуки. Катсуки нахмурился, снова заключая ее в объятия. Он хотел поверить ее словам, но что-то удерживало его. Он пожалел, что не был добрее к Масару в тот вечер. Если бы он знал, то ответил бы взаимностью на "я люблю тебя". Он не мог себе этого простить. Через два дня он вернулся в школу. Взгляды, которые он ловил на себе, проходя мимо людей в коридорах, тяжело давили на него, хотя никто не знал правды. Мицуки попросила полицию сохранить в тайне информацию о крушении, и они выполнили её просьбу. Кацуки был благодарен за это. Мысль о том, что придётся терпеть жалостливые взгляды, была невыносима, не говоря уже о осуждающих. Ему было противно, что люди могут внезапно переключаться с безразличия на чрезмерную заботу. Когда он вошёл в класс, друзья засыпали его вопросами. «Где ты был?» — спросила Мина. — Дома, где же ещё? Пошевеливайтесь, бездельники, — огрызнулся он, проходя мимо них и занимая своё место. Простое посещение школы само по себе было испытанием. Хотя он и ценил своих друзей, иногда их бесконечные расспросы становились невыносимыми. «Что-то случилось?» — вопрос Киришимы пронзил сердце Бакуго. Что-то действительно случилось, но он не собирался раскрывать правду, предвидя их сочувственные взгляды. «Ничего не случилось, ясно?! Просто оставьте меня в покое!!» — взорвался он, и в классе воцарилась тишина. Класс погрузился в неловкое молчание, а затем вернулся к своим разговорам, списав вспышку Бакуго на его обычное поведение. — Прости, Бакубро! — нервно извинился Денки и метнулся обратно на своё место, чтобы избежать дальнейшей конфронтации. Остальные последовали его примеру и вернулись за свои парты. Бакуго выглянул в окно на затянутое тучами небо, предвещавшее дождь. Он наслаждался дождём, находя утешение в его темноте и спокойной атмосфере, которую он создавал. Он никогда не понимал, как люди могут не любить такую погоду. Когда он направлялся в кафетерий, его непреодолимо манили лестницы на крыше. Вместо этого он свернул к ним, привлечённый обещанием уединения. Распахнув двери, он почувствовал порыв свежего воздуха, в котором ощущался запах надвигающегося дождя и... дыма. Сигаретный дым витал в городском воздухе, направляя его к источнику за стеной, удобно защищённому от любопытных глаз камер наблюдения, хотя эта деталь едва ли привлекла его внимание. Там он заметил высокую девушку с растрёпанными каштановыми волосами, с сигаретой, свисающей с губ, одетую в форму Юэйи, что подтвердило его догадку, что она была ученицей. Прислонившись к стене, она, казалось, старалась не попасть под капли дождя. Заметив Кацуки, она взглянула на него. "Что?" - потребовала она ответа. Катсуки прямо встретил ее взгляд. "Что ты здесь делаешь?" — спросил он, отметив близость стены к краю здания - опасное место для тех, кто не обращает внимания. Они могут упасть. Или прыгнуть. «Ну, я не собираюсь совершать самоубийство, если ты об этом», — парировала девушка, выдыхая сигаретный дым вместе со словами. «Просто нужно было передохнуть. Подальше от толпы», — призналась она. Он слишком хорошо понимал её чувства. — Как тебя зовут, малыш? — спросила она. — Я мог бы спросить тебя о том же. И не называй меня «малышом»! — огрызнулся Кацуки. — Я буду называть тебя так, как захочу. Меня зовут Моэка, но большинство людей называют меня Мими. Ты тоже можешь, если хочешь, — ответила она, выпустив изо рта сигаретный дым. — Теперь твоя очередь, — подсказала Мими, и Кацуки усмехнулся. — Кацуки Бакуго, но большинство просто называет меня Бакуго. Ты тоже можешь, если хочешь, — саркастически ответил он, вызвав улыбку у Мими. — Из класса героев, да? Что привело тебя на крышу, малыш? Разве ты не должен купаться в обожании своих друзей? — спросила Моэка, уже не прислоняясь к стене. — Цц. Они мне не друзья, — усмехнулся Кацуки, закатывая глаза. — И перестань так меня называть! — добавил он, скрещивая руки на груди. "Извини, Катсуки", - ухмыльнулась Моэка. — Кто сказал, что ты можешь называть меня по имени, уродливый кусок дерьма?! — взорвался Кацуки. — Ты сказал, что я могу называть тебя Бакуго, если захочу. Мне не хочется, так что я буду называть тебя Кацуки, — парировала Моэка, щёлкнув Кацуки по лбу. — Ой! — Кацуки поморщился, потирая больное место. — Ой, да ладно. Не так уж сильно и больно, — поддразнила Моэка, закатывая глаза. — Да, так и было! — Кацуки нахмурился, почувствовав укол. — Что, хочешь сигарету от боли? — предложила Моэка, протягивая свой пакетик. Кацуки заколебался, его любопытство разгорелось. «Я никогда раньше не пробовал», — признался он, надеясь, что его не осудят и не смутят. "Ну, все когда-нибудь случается в первый раз, верно?" Ответила Моэка, слегка встряхивая пачку и проталкивая ее вперед. "Вот, возьми всю эту чертову штуку. Ты выглядишь так, будто нуждаешься в этом больше, чем я, - добавила она, заметив пустоту в глазах Катсуки. Кацуки усмехнулся, его гордость боролась с любопытством, но в конце концов он сдался и неохотно взял пачку из рук Моэки. Он осторожно вытащил одну сигарету из пачки и осмотрел её со смесью любопытства и опасения. Поднеся её к губам, Кацуки увидел, как Моэка достал зажигалку и поджёг кончик сигареты. Когда он медленно затянулся, едкий дым заполнил его лёгкие, отчего у него защипало глаза и он закашлялся. — Фу, как ты это куришь?! — сумел он выдавить между приступами кашля, смущение его нарастало. "Ты привыкнешь к этому", - успокоила его Моэка, успокаивающе похлопывая Катсуки по спине. "Чтобы ты знал, пачка стоит пять долларов", - быстро добавила она, протягивая руку для оплаты. Усмехнувшись, Катсуки неохотно полез в карман за деньгами. «Вот и мои деньги на обед, наверное», — проворчал он, отдавая деньги. Засунув остатки пачки сигарет в карман, он сосредоточился на том, чтобы выкурить ту, что была у него в руке. Удивительно, но Моэка оказался прав — он на удивление быстро привык к этому ощущению. Хотя в горле всё ещё жгло, с каждой затяжкой становилось всё терпимее. — Увидимся, Кацуки, — сказала Моэка, потрепав его по голове, прежде чем уйти, оставив его на мгновение безмолвным. Тяжело вздохнув, Кацуки затушил сигарету о перила и посмотрел, как тлеющий огонёк исчезает в темноте. Прислонившись к перилам, он выглянул за край и уставился на далёкий школьный двор внизу. Казалось, что его отделяет от земли огромное пространство. При взгляде на пропасть в его голове промелькнула мрачная мысль: если он упадёт, то, скорее всего, умрёт мгновенно — быстрый конец его страданиям, почти безболезненный. Отбросив тревожную мысль, он отступил от края, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Отвернувшись от перил, Кацуки направился обратно в класс 1-А, его шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Войдя в класс, он не мог избавиться от навязчивого чувства тревоги. Усевшись на своё место, он горячо надеялся, что запах дыма не остался на его одежде, а его разум был поглощён мыслями, которыми он не осмеливался поделиться. Когда Кацуки вошёл в дом, усталость тяжким грузом легла ему на плечи. То, что предстало его взору, лишь усилило его усталость: Мицуки лежала, растянувшись на диване, сжимая в руке полупустую бутылку пива. С привычной осторожностью он осторожно вынул бутылку из её рук и поставил на ближайший стол. Накрыв её спящее тело одеялом, он бросил на неё усталый взгляд и поднялся наверх. Плюхнувшись на кровать, он уставился в потолок, погрузившись в вихрь мыслей и воспоминаний. Отсутствие отца сильно ощущалось, отбрасывая тень на их дом. Он не мог не думать о том, как всё было бы по-другому, если бы Масару был жив. В своём воображении Кацуки рисовал картины того, что могло бы быть: он и Мицуки горячо спорят на кухне, их голоса эхом отдаются от стен, пока не вмешивается Масару, своим успокаивающим присутствием разряжая обстановку. Его отец всегда ненавидел насилие, но всё же сильно переживал, когда Кацуки выразил желание стать героем. Несмотря на свои опасения, Масару доверял сыну, веря в его потенциал стать кем-то великим. И он станет. Для него. Глава 2: зависимость зарождается медленно Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы "Я не стану зависимым". .... Прочитав мелкий шрифт на упаковке, он уже не был так уверен. Сидя на подоконнике, Кацуки наблюдал, как из его комнаты лениво поднимаются клубы дыма, свидетельствующие о том, что он выкурил две пачки сигарет всего за три недели. Однако, несмотря на никотиновую дымку и чувство вины, он не мог избавиться от ощущения, что время утекает сквозь пальцы, как песок. Дни сливались в один, каждый из них был неумолимым шагом вперёд, и он изо всех сил пытался во всём этом разобраться. Тяжёлое бремя ответственности давило на его плечи, а навязчивая мысль о том, что он мог бы что-то сделать, чтобы предотвратить постигшую их трагедию, разъедала его изнутри. Чувство вины поглощало его, безжалостная сила грозила поглотить его целиком. Больше всего на свете Кацуки боялся забыть Масару — звук его голоса, тепло его присутствия. Поэтому каждый день он прилагал сознательные усилия, чтобы сохранить память об отце, безмолвно поклявшись никогда не дать ему исчезнуть в забвении. Полуночный воздух обжигал кожу, и он надел свой любимый свитер, чтобы согреться. Это был чёрный свитер, мягкий и пушистый изнутри, с простым оранжевым «X» спереди и сзади — точная копия его костюма супергероя. Это была не просто одежда, а осязаемая связь с его стремлениями, источник утешения в разгар беспорядков. Потушив сигарету о подоконник, когда услышал приближающиеся шаги матери, Кацуки поспешно вернулся в свою комнату, тихо закрыв за собой окно и снова окунувшись в знакомый кокон одиночества. Притворяясь, что роется в ящике с носками, Кацуки напрягся, когда его мать вошла в комнату. «Я иду спать, милый. Я просто хотела…» — её голос резко оборвался, и сердце Кацуки ёкнуло. Она почувствовала запах дыма? Но, взглянув на неё, он понял, что она смотрит на фотографию, которую он недавно поставил на стол. Это была фотография, за которую он цеплялся каждую ночь, и по её краям текли слёзы — снимок из более простых времён, сделанный, когда ему было всего восемь лет. На фотографии он сидел на спине Масару, и они вдвоём мчались по морю высокой травы. Воспоминания нахлынули на него, и он ощутил свободу, словно парил в небе, невесомый и беззаботный. Взгляд Кацуки смягчился, когда он посмотрел на свою мать, погружённую в прошлое. — Мам? — тихо спросил он, возвращая её внимание к настоящему. — Прости. Спокойной ночи. Я люблю тебя, — пробормотала она с нежной улыбкой на губах. Кацуки не мог не ответить ей тем же, безмолвно молясь, чтобы это был не последний раз, когда он слышит эти слова из её уст. Он знал, что так думать вредно, но ничего не мог с собой поделать. Когда она закрыла за собой дверь, и эхо её лёгких шагов растворилось в ночи, Кацуки не мог избавиться от тяжести на сердце. После несчастного случая он обнаружил, что она не спит в своей постели. Кацуки даже не думал, что она заходила туда, если только ей не было действительно нужно. Чувство вины терзало его изнутри. Из-за него его мать теперь страдала. Она никогда не выходила из дома. Она разлучила практически всех своих друзей — даже Инко. Его тяготило осознание того, что счастье его матери зависит от его собственного благополучия. Но как бы сильно он ни хотел облегчить её боль, он не мог избавиться от ощущения, что заперт в собственном горе, утопая в воспоминаниях о том, что было когда-то. Шаги Инко Мидории эхом разносились по кухне, пока она расхаживала взад-вперёд, беспокоясь о своей дорогой подруге Мицуки. Внезапное прекращение общения с Мицуки без каких-либо объяснений вызвало у Инко диссонанс. Это было не похоже на её подругу — так внезапно обрывать связь. А отсутствие вестей от Масару или Кацуки только усилило её беспокойство. Их дружба длилась десятилетиями и основывалась на общих воспоминаниях и опыте. Инко не могла не испытывать тревогу, зная, что в доме Бакуго что-то не так. Мицуки и Инко прошли вместе через огонь и воду, их связь крепла с годами, наполненными смехом и слезами. Их дети, Кацуки и Изуку, выросли бок о бок, хотя в последние годы их отношения стали скорее дружескими. Несмотря на все её попытки узнать у Изуку, как обстоят дела у Кацуки, она не находила в его ответах утешения. Его расплывчатые ответы только усиливали её беспокойство. «У него всё хорошо!» или «Он ведёт себя как обычно!» — вот стандартные ответы, но они мало помогали Инко справиться с растущим беспокойством. Не в силах избавиться от чувства тревоги, Инко решила действовать. На следующее утро она села в машину и поехала в резиденцию Бакуго, мысленно прокручивая в голове мысли о своей дорогой подруге и семье, которую она так любила. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ она исчезала на полтора часа, а когда возвращалась, то чистила зубы ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 3: день за днем Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Громкий стук напугал Мицуки, и она уронила стакан на пол на кухне. Кацуки услышал грохот и спустился вниз, чтобы проверить, всё ли в порядке. «Мам, ты в порядке?» — спросил он, вбегая на кухню. «Прости, Кацуки. Я просто уронила стакан...» — она зашипела от боли, когда вокруг её ног начала скапливаться кровь. Осколки стекла впились ей в кожу. — Не мог бы ты, пожалуйста, открыть дверь? — спросила она, наклоняясь, чтобы убрать за собой. — Нет, мам, я сначала помогу тебе, — сказал он, подходя к ней, стараясь не наступить на осколки. Он помог ей подняться и подвёл к дивану. — Кацуки, это правда не так уж важно. Я сама могу это сделать, — сказала она, и он покачал головой. Теперь, когда он был единственным мужчиной в доме, он чувствовал, что обязан защищать свою мать. Она этого заслуживала. Он взял аптечку из ванной и вернулся к ней. Он открыл её и достал всё необходимое. Он пинцетом вытащил все осколки и положил их на бумажное полотенце. Затем он перевязал её ноги марлей, чтобы остановить кровотечение. Закончив, он приказал Мицуки оставаться на диване, а сам пошёл открывать дверь. — О, привет, тётя, — Кацуки изо всех сил старался улыбнуться. Она улыбнулась в ответ. — Привет, дорогой, — она обняла его. Кацуки старался не плакать, обнимая её в ответ. — Давно не виделись, да? — сказала она, когда они разомкнули объятия. Он впустил её, и она прошла в гостиную. — Привет, Мицуки! — улыбнулась Инко, и Мицуки ахнула. — Инко? Что ты здесь делаешь? — спросила она, пока Кацуки уходила на кухню мыть посуду. — Ну, ты давно не выходила на связь, и я хотела проверить, всё ли у тебя в порядке. — Она улыбнулась и села. — Где Масару? — спросила она. Бакуго застыли. Тогда Мицуки не выдержала. Она расплакалась на плече у Инко, и та растерялась, но обняла её. «Мицуки, где Масару?» — с беспокойством спросила она. Мицуки сообщила Инко новость, и та не знала, что сказать, кроме как обнять её ещё раз. Пока они разговаривали, Кацуки поднялся наверх. Достав пачку сигарет, он подошёл к окну. Открыв его, он сел на подоконник. Он закурил и поднёс сигарету ко рту. Вдыхая и выдыхая, он смотрел, как солнце медленно садится, окрашивая небо в розовый и оранжевый цвета. Кацуки предположил, что Изуку будет знать, что произошло после того, как Инко ушла из их дома. Однако Кацуки не очень-то хотел, чтобы он тоже знал. У Изуку была привычка раскрывать секреты раньше, чем он сам их узнавал, и сразу же сожалеть об этом. Он удивился, что никто не знает о травле в средней школе. Пройдя через ворота Юэй, он протолкался мимо учеников, чтобы попасть внутрь. Учиться становилось всё труднее и труднее, и каждое утро всё сложнее было вставать с постели. Он вошёл в класс и направился прямо к своему столу. Несколько человек попытались заговорить с ним, но он не обращал на них внимания, и они ушли. Когда прозвенел звонок, Айзава-сенсей вошёл в класс и закрыл за собой дверь. Бакуго не особо прислушивался, но услышал, как тот говорит о чём-то, связанном с тренировками. Кацуки заметил, что на протяжении всей тренировки Изуку украдкой поглядывал на него. Он понял, что тот знает. Его лицо всегда выражало жалость. Он точно знал. После тренировки они все направились обратно в раздевалку. — Каччан... — позвал Изуку. Кацуки обернулся, а остальные наблюдали за их разговором. — Что, ботаник? — спросил Кацуки, поворачиваясь к своему шкафчику, чтобы достать школьную форму. «Я-я сожалею о том, что случилось… я-я не з-знал…» — заикаясь, произнёс он. «Заткнись на хрен и не лезь не в своё дело». Кацуки схватил свою форму и быстро оделся. В тот момент все задавались одним и тем же вопросом. Что случилось? Изуку вздохнул и отвернулся. Кацуки вышел из дома и направился прямиком на крышу. Подойдя к своему обычному месту, он закурил сигарету. Занятия в школе продолжались, но он не собирался возвращаться. Вместо этого он стоял и курил, облокотившись на перила. Глядя вниз, он задумался о том, что будет, если он упадёт. Его мама наверняка заплачет. Он не мог так поступить с ней. Она уже потеряла кого-то дорогого в своей жизни, она не могла потерять ещё одного. Он отогнал эти мысли и отвернулся от карниза. Моэка вышла на крышу и направилась прямо к нему. «Не ожидала увидеть тебя здесь». Она ухмыльнулась. Кацуки закатил глаза. «Оставь меня в покое». Он бросил сигарету и растоптал её, прежде чем уйти. Он спустился по лестнице на первый этаж. Моэка не стала его останавливать. Выйдя из школы, он решил вернуться домой. Не увидев признаков того, что матери дома нет, он вошёл. Он был прав. Её не было дома. Он прошёл на кухню с пустым желудком. Ему не хотелось есть, поэтому он просто взял бутылку воды. Он поднялся в свою комнату и закрыл за собой дверь. В комнате было темно, единственный источник света закрывали шторы. Он лёг на кровать и уставился в потолок. Он не знал, о чём думать. Или что чувствовать. Ему должно было быть грустно, но он ничего не чувствовал. Хотя ему, конечно, было больно. Он знал, что виноват в случившемся. Угол его комнаты озарился светом от уведомления на телефоне. Он неохотно встал с кровати, подошёл к нему и открыл телефон. Сообщение от Эйдзиро. Он прищурился от яркого света и положил телефон обратно на кровать. Дрянные Волосы: Эй, братан! Ты собираешься пойти в торговый центр со мной и моей компанией? Он быстро прочитал его и напечатал ответ. Я: Банда? Что это такое, Скуби-Ду?☠️ только что прочитал Он смотрел, как пузырьки появляются и исчезают на экране, и решил дать ему ответ. Я: Хорошо, я приду. Дерьмовые волосы: ↳ Ответ на: «Банда? Что это, Скуби-Ду?☠️» Чувак, заткнись😭 Дерьмовые волосы: ↳ Ответ на: «Хорошо, я приду». ДА!!! ЛАДНО, БРАТАН, Я ПРИДУ К ТЕБЕ ЧЕРЕЗ 20 МИНУТ!! Он вздохнул и выключил телефон. Он почти сразу же пожалел, что согласился пойти, но было уже слишком поздно. Он встал и направился в гардеробную, чтобы выбрать одежду. Одевшись, он подошёл к комоду и взял свой кошелёк. В нём было 20 долларов. Это было немного, но он всё равно ничего не собирался покупать. Он спустился вниз. «Ты куда-то идёшь?» — спросила Мицуки. Он кивнул. «Да. Киришима пригласил меня в торговый центр с ним и другими нашими друзьями, если ты не против?» — спросил он, и она улыбнулась. «Конечно, не против! Хорошо проведи время, ладно?» — сказала она, и он слегка улыбнулся. «Спасибо». Он прошёл на кухню и взял из шкафа стакан. Наполнив его водой, он сделал глоток, когда в дверь постучали. — Это он? — спросила Мицуки. — Да, — улыбнулся он, подходя к ней и целуя в лоб. — Пока, Кацуки, — сказала она, садясь на диван. Он подошёл к двери и открыл её. — Эй, чувак! — Киришима стоял, ухмыляясь. Он повернулся к маме. — Пока, мам! Я скоро вернусь! - Сказал он, закрывая дверь. Сначала они зашли в дом Мины, а потом к Денки, Ханте и Кёке. Забрав их, они направились в торговый центр. "Как ты, чёрт возьми?" — спросила Мина. Кацуки промолчал, прежде чем ответить. "...нормально." — ответил он, засунув руки в глубокие карманы своих мешковатых штанов. Они переглянулись и решили оставить его в покое. Они продолжали вести бессмысленные разговоры, пока не добрались до торгового центра. Мина затащила их всех в магазин одежды и решила, что сделает для них всех наряды, чтобы они могли их примерить. Кацуки остался с Эйджиро, пока они вдвоём осматривали магазин. «Как у тебя дела, Бакуго?» — спросил Эйджиро, глядя на него. Кацуки избегал зрительного контакта. «Я в порядке, дерьмовая причёска. Почему вы постоянно спрашиваете меня об этом?» — спросил он. Если бы Изуку открыл рот, он бы разозлился. «Ну, ты просто выглядишь немного не в себе, вот и всё», — ответил он. Кацуки промолчал, подтвердив его догадку. Обычно Кацуки уже бы закричал. «Что-то случилось?» — спросил Эйджиро. «Нет! Просто отвали!» — закричал он и замолчал, увидев, что на них смотрят. «Ладно. Извини, брат. Эйдзиро нервно улыбнулся. Мина собрала их всех у раздевалок. Она раздала им всем по костюму. «Хорошо. Примерьте их, и мы проголосуем, кто выглядит лучше всех!» — ухмыльнулась она. Все, включая Кацуки, пошли в раздевалку. Он чувствовал усталость, раздеваясь. Он посмотрел в зеркало. Его тело казалось ему неправильным. Он чувствовал вялость, отрывая взгляд от себя. Он быстро переоделся и вышел. Она выбрала очень мешковатые серо-голубые рваные джинсы и белую толстовку с принтом и синими рукавами. На взгляд Кацуки, они были неплохи, просто он не думал, что они хорошо смотрятся на его теле. «Я знала, что выбрала правильно, бакубэби!! Ты так хорошо выглядишь!» Она улыбнулась. Остальные вышли. Все они выглядели нормально, но один из них выделялся на фоне остальных. Эйдзиро был одет в длинные серые шорты-карго и чёрную рубашку с длинными рукавами и белой футболкой с рисунком. Он выглядел мило. За него определенно проголосовал кацуки. они все переоделись обратно в свою одежду. «Вы, ребята, должны купить эти наряды!» — сказала Мина. «Я куплю свой», — улыбнулась Кёка. Остальные тоже согласились их купить. Кацуки проверил бирку, хотя и не собирался их покупать. Он мысленно поморщился. «Я не буду покупать свой», — сказал Кацуки. Эйдзиро нахмурился. «Почему нет?» Они так хорошо смотрятся на тебе. — Он улыбнулся. Кацуки почувствовал, как у него засосало под ложечкой, а лицо покраснело. — У меня не хватает денег, — извинился он. Серо уже собирался заговорить, когда вмешался Эйдзиро. — Я могу заплатить за тебя, — ухмыльнулся он. Кацуки тут же отказался. — Нет. — Тебе не нужно за них платить, всё в порядке, — сказал он. Эйдзиро покачал головой. — Нет. Я заплачу за них, и это не обсуждается. Ты очень хорошо в них смотрелся, и я просто хочу сделать что-то для своего лучшего друга! Кацуки не знал почему, но у него защемило сердце, когда он назвал его так. Эйдзиро, казалось, не заметил его болезненного выражения лица, когда он взял одежду из рук Кацуки и ушёл. Кацуки догнал его, когда он положил одежду на прилавок перед кассиром. Эйдзиро расплатился и передал ему пакет с одеждой Кацуки. Он чувствовал себя ужасно виноватым из-за того, что заставил Киришиму заплатить, и мысленно напомнил себе, что когда-нибудь вернёт ему долг. Группа уже расплатилась и ждала их снаружи, когда они вышли. — ...спасибо, — пробормотал Кацуки. Эйдзиро улыбнулся. — Не за что, Бакуго!» Группа направилась в ресторанный дворик. Вернувшись домой, Кацуки поздоровался с матерью и сразу же поднялся в свою комнату. Повесив новый костюм в шкаф, он сел на кровать. В животе у него заурчало. Он отказался есть в торговом центре, заявив, что поел до того, как его забрал Эйдзиро. Он старался не есть, когда мог. Но когда он всё-таки ел, его всегда тошнило. По какой-то причине он просто не мог ничего удержать в себе. Он думал о том, чтобы поговорить об этом с мамой, но не хотел, чтобы она волновалась. У неё и так хватало проблем, и ему не нужно было добавлять их в список. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ и кто поцелует каштановолосых девушек? Кто вытрет их слёзы? ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 4: все было как в тумане Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы "Эй, э-э, у тебя есть что-нибудь покрепче?" .... Усевшись на скамейку в случайном месте в лесу, он встретился со своим дилером. Травка его больше не устраивала, и ему нужно было переключиться на что-то другое. Кацуки сказали, чтобы он следовал за ним в его фургон. Кацуки был немного настроен скептически, но и в некотором роде отчаивался. Поэтому он сел в фургон своего дилера. Тот показал Кацуки коллекцию вещей. Одна из них привлекла его внимание. Это был пакетик с белыми таблетками с надписью «сон». Скорее всего, они запрещены и являются нелегальными. Предположительно, они помогают заснуть быстрее, чем обычно. Побочные эффекты — головокружение при пробуждении, яркие сны, галлюцинации и сонливость. Он поднял сумку. «Сколько?» — спросил он. «Я отдам её тебе за двадцать», — ответил дилер. Кацуки не знал, честно ли это, но всё равно отдал ему деньги. Он развернулся и выпрыгнул из машины. «Эй, чувак, я должен тебя предупредить», — остановил его словами дилер, и Кацуки обернулся. "Не принимай больше одной в день и не смешивай их с алкоголем. Хорошо? Это какое-то крепкое дерьмо". сказал Он. "Хорошо, чувак. Спасибо". Он снова развернулся и пошел прочь. Он закатил глаза. "Я не такой тупой", - подумал он. Он вошел в общежитие и поднялся по лестнице в свою комнату. Задернув шторы, он включил лампу, и она осветила тёмную комнату. Он решил попробовать таблетку и открыл упаковку. Он достал одну таблетку и взял бутылку с водой. Открутив крышку, он положил таблетку на язык и запил водой. Он спрятал таблетки в тумбочку. Он лёг, давая таблетке подействовать. Он очнулся на травянистом холме, небо было светло-голубым. То тут, то там виднелись облака, но в основном было ясно. Зрение было размытым и немного затуманенным, но он всё ещё мог видеть. Трава была усыпана маргаритками, и больше ничего не было, кроме полей и полей с травой. Он встал и огляделся. Он посмотрел на свои руки и пошевелил ими. Они двигались медленно, размыто. Он смотрел, как его руки тают на траве вместе с остальным телом. Он не чувствовал боли, но ему всё равно было страшно. Он попытался позвать на помощь, но никого не было. Он был один. Кацуки проснулся, хватая ртом воздух. Его тело покрылось холодным потом, а зрение затуманилось, когда он встал с кровати. Ему хотелось вернуться в постель, но он не стал этого делать. Он посмотрел на телефон, чтобы узнать время. Он проспал три часа. Он вышел из своей комнаты в общежитии, забыв запереть её за собой. Он вошёл в лифт и нажал кнопку первого этажа. Он медленно моргал, чувствуя, как глаза наливаются тяжестью. Лифт открылся, и он вышел. Его друзья сидели на диванах в общей комнате, а Киришима был на кухне с Мидорией. Он вошёл на кухню. — О, привет, братан! — поздоровался Киришима с фирменной ухмылкой на лице. — Привет, — ответил он, открывая холодильник. Там было нечего есть. Он вздохнул и закрыл холодильник. «Мы как раз собирались приготовить ужин, но не знаем, как это сделать…» — Киришима нервно рассмеялся, глядя в кулинарную книгу. «Что ты пытаешься приготовить?» — спросил Кацуки. «Куриный кацудон!» — ответил Мидория. «Это просто», — сказал Кацуки. Он знал рецепт от своего отца. Они готовили его вместе, когда он был младше. «Ты можешь помочь приготовить его, Бакуго?» — спросил Киришима. «Конечно», — ответил он. Когда они закончили, класс взял свою еду и сел за стол. Кацуки взял себе немного и сел рядом с Киришимой. «Это так вкусно, Бакуго!! Спасибо!» — он улыбнулся, наслаждаясь своей порцией. Кацуки промычал в ответ. Он посмотрел на свою еду. Она выглядела неплохо, но он не был голоден. «М-м-м, это было так вкусно!! Ещё осталось?» — спросил Каминари. "Нет, извини, мы приготовили только на одну миску каждому". Ответил Мидория. Катсуки передал свою миску каминари. "Возьми мою". Глаза Каминари расширились. "Правда?" Спасибо, каччан! Он немедленно приступил к еде. "А как насчет тебя, бакуго?" Спросил Киришима. "Все в порядке. Я поел раньше". Он встал. "Куда ты идешь?" Спросил Серо. Катсуки посмотрел на часы. "Спать". Он ушел и вошел в лифт. "Но сейчас 7:30?" Заговорила Мина. "Он странно ведет себя в последнее время". Сказал Киришима. Мидория молчал. Прошел месяц с тех пор, как умер Масару. Мицуки становилось лучше, но, похоже, кацуки воспринимал это тяжелее. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ с чего ты взял, что я вообще могу тебя любить, даже если бы захотел? ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 5: выяснение Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы КИРИШИМА СТОЯЛ У ДВЕРИ ОБЩЕЙ КОМНАТЫ МИДОРИИ И СТУЧАЛ В НЕЁ. Через несколько секунд Мидория открыл. «Киришима? Чем я могу тебе помочь?» — спросил он, шире открывая дверь, чтобы тот мог войти. «Эм, я просто заметил, что…» — начал он, подходя и садясь на кровать Мидории. «Бакуго в последнее время не в себе. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — спросил он. — О чём? — сглотнул Мидория. — Ну, он просто стал тише, и я не знаю… немного более замкнутым, чем раньше? — сказал он. Мидория молчал, глядя в сторону, пока Киришима ждал ответа. Он нахмурил брови. — Ты что-то знаешь, не так ли? — Глаза Мидории расширились, и он покачал головой. — Нет! Нет, конечно, нет! — Он схватился за край парты позади себя. Киришима встал. «Мидория, если ты что-то знаешь, пожалуйста, скажи мне. Я очень беспокоюсь о нём». — взмолился он, подходя к нему. Он избегает зрительного контакта с рыжеволосым. «Я-я не должен говорить... Это личное, и я не имею права говорить». — сказал Мидория. Ему стоило больших усилий не рассказать Киришиме. «Пожалуйста. Мне нужно знать, а Бакуго ничего не говорит. Я не скажу ему, что ты мне рассказал, я просто хочу помочь. — сказал он. — Ну, он, скорее всего, горюет, — намекнул Мидория. — Горюет? Что случилось? — спросил Киришима. Мидория покачал головой, прижав руки ко рту и изобразив застегивание молнии, прежде чем выбросить ключ. — Пожалуйста, братишка. Я никому не скажу, — попросил он. Мидория вздохнул. — Обещаешь? — спросил он. Киришима кивнул. "Я обещаю". Он ответил. Мидория посмотрел на дверь, прежде чем уставиться в пол. "Отец Каччана умер". Он признался. Киришима промолчал. "В прошлом месяце". Добавил он. "...Почему он не сказал мне?" Спросил Киришима. Мидория пожал плечами. "Я не знаю. Может быть, он не хотел, чтобы кто-нибудь знал. Киришима постучал в дверь Кацуки и подождал, пока тот ответит. Глаза Кацуки расширились, он потушил сигарету и закрыл окно. Он побежал в ванную, почистил зубы и распылил освежитель воздуха по всей комнате. Он подошёл к двери и слегка приоткрыл её. — Дерьмовые волосы? — спросил он, открывая дверь шире. — Привет, — поздоровался он. Кацуки смущённо ответил «привет» и впустил его в дом. Киришима вошёл в комнату Кацуки. «Что ты здесь делаешь?» — спросил Кацуки, закрывая дверь. «Я просто хотел проведать тебя», — ответил он. Кацуки приподнял бровь. «Почему ты не сказал мне?» — спросил Киришима, и у Кацуки пересохло во рту. — ...рассказать тебе что? — спросил Кацуки. — О-об твоём отце? — сказал Киришима. Глаза Кацуки расширились. — Деку рассказал тебе?.. — спросил он, нахмурив брови. «Почему ты не сказал мне об этом первым? Я же твой лучший друг, верно?» — спросил он. Кацуки недоверчиво усмехнулся. «Я, чёрт возьми, никогда ему не говорил! Это была моя мама! Зачем тебе лезть в мои дела, Киришима?» — спросил он. Киришима подошёл к нему. «Я просто хотел узнать, что с тобой не так… я имею в виду, ты вёл себя странно…» — заикаясь, произнёс он. "Это было не твое гребаное дело!" Катсуки заорал. "Это моя жизнь, так что не лезь в нее!! Мне не нужна твоя помощь". Катсуки скрестил руки на груди. Киришима вздохнул. "Я только пытаюсь помочь тебе. Ты проходишь через что-то действительно тяжелое, и я подумал, что тебе, возможно, кто-то нужен". Сказал он. "Ну, я не хочу". - Сказал Катсуки. «Мне так жаль, что я беспокоился о своём лучшем друге, ладно? Я до сих пор не понимал, почему ты вёл себя тихо и отстранённо. Мне так жаль, что я беспокоился!» — он говорил всё громче и громче. Кацуки немного отступил назад, разжав руки. «Не мог бы ты выйти?» — спросил Кацуки. Киришима усмехнулся и вышел. Только когда дверь за ним закрылась, он осознал свою ошибку. Кацуки всхлипнул, сидя на кровати. Он прикрыл рот рукой, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки, и слёзы капали на его одежду. Боль усиливалась, и теперь, когда он заставил своего лучшего друга ненавидеть его, он не знал, что делать. На дрожащих ногах он подошёл к тумбочке. Вытащив свои таблетки, он открыл упаковку. Он высыпал таблетки на ладонь. «Мне никто не нужен», — сказал он себе. Он проглотил их, не запивая. Трясущимися руками он положил пакетик обратно и выключил свет. Он лёг на кровать и закрыл глаза. Он проснулся несколько часов спустя от внезапного позыва к рвоте. Он побежал в туалет и опорожнил желудок. Он вздохнул и сел, прислонившись спиной к стене. По его лицу текли слёзы. Он не мог поверить в то, что пытался сделать. Пытался найти лёгкий выход из-за незначительного неудобства. Он считал себя жалким. Бесполезным. В следующий раз ему повезёт больше. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ она не знала, что чувствовать, она просто надеялась, что это не причинит боли. Почти сработало ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 6: движение слишком быстро Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Его ноги были на краю. Один шаг — и он сорвался. Ветер трепал его волосы, заставляя глаза слезиться. .... КАЦУКИ ПРОСНУЛСЯ С ГОЛОВНОЙ БОЛЯМИ. Он скатился с кровати и с грохотом упал на пол. Он застонал, поднимаясь с пола и хватаясь руками за край кровати, чтобы не упасть. Он посмотрел на время и быстро оделся. Он быстро почистил зубы и спустился вниз. Там он увидел Денки, который спешил доесть. «Что ты ещё здесь делаешь?» — спросил Денки с набитым едой ртом. — Я проснулся поздно, — сказал он, прислонившись к стойке и глядя в свой телефон. — Что ты делаешь? — спросил Денки, гадая, почему он ждёт. — А на что это похоже? Я жду, когда твоя глупая задница перестанет есть, чтобы мы могли пойти на урок, — сказал он, нахмурившись. Денки ухмыльнулся и быстро доел. Он бросил тарелку в раковину, и они вдвоём направились в школу Юэй. Как только они вошли внутрь, они побежали в 1-а. Они вошли как раз перед звонком. Когда Айзава вошёл в дверь, Кацуки и Денки сели на свои места. Во время урока он заметил, что кто-то пытается привлечь его внимание. Этот человек был известен как Киришима. Он написал записку на листке бумаги, скомкал его и бросил на парту Бакуго. Кацуки посмотрел вниз и поднял записку. Киришима начал улыбаться, но Кацуки сжёг записку дотла. Его улыбка померкла, и он отвернулся. Наступил обеденный перерыв, и Кацуки поднялся на крышу. Моэка была там, где и всегда, — курила сигарету, перегнувшись через перила. — Привет, — поздоровался Кацуки. — Как дела, чувак, — ответила Моэка, не оборачиваясь. — Что ты делаешь? — спросил Кацуки, подходя к ней. — Надеюсь, не собираешься покончить с собой, — добавил он. Она тихо и грустно рассмеялась. "Не-а, не-а. Ничего подобного". Она выдохнула, дым сорвался с ее губ. "Я просто наблюдаю". Она ответила. Он перегнулся через перила вместе с ней. "Смотрела что?" Спросил он, глядя ей в глаза. Она улыбалась, но это была едва уловимая улыбка. "Интересно, насколько разными могут быть жизни каждого человека. И все же есть люди, которые проходят через те же ситуации ". Она наблюдала за людьми, идущими внизу. Он промолчал. В тот день Моэка вела себя по-другому. Она казалась более грустной, чем обычно. Но он не знал, как поднять эту тему или поговорить с ней об этом. Поэтому вместо этого он выхватил сигарету у неё из рук и бросил её. Она упала с края и приземлилась на землю. — Спасибо, — монотонно сказала Моэка. — Всегда пожалуйста, — сказал он, толкая её ногой. — Какая у тебя семья, Моэка? — спросил он. Она посмотрела на него. Он смотрел на небо. Она пожала плечами. «Пренебрежительно, наверное», — ответила она. Он снова повернулся к ней. «Пренебрежительно?» — переспросил он, ожидая пояснений. «Да. Они, наверное, не самые приятные люди», — сказала она. Он нахмурился. «Чем они зарабатывают на жизнь?» — спросил он. Она вздохнула. «Торговцы наркотиками. Оба». Он приподнял брови. «Серьёзно?» — спросил он, и она кивнула. «Вот откуда я беру свои вещи. Им всё равно». — объяснила она. Он кивнул. «Что ж, скоро зазвонят колокола. Увидимся, малыш». Она взъерошила ему волосы и ушла. Он смотрел ей вслед, достал сигарету и поднёс её к губам. Щёлкнув зажигалкой, он поджёг сигарету. Он затянулся и выдохнул, снова уставившись на облака. Когда сигарета догорела, зазвонил колокол. Он бросил её на землю и растоптал, прежде чем уйти. Были выходные, так что у него был выбор: остаться в общежитии или пойти домой. Вернувшись домой, он позвал маму. Бросив сумку на пол и сняв ботинки, он заметил, что в доме тихо. «Мам?» — позвал он ещё раз. Её обуви не было, и он решил, что она вышла. Он улыбнулся. С тех пор, как умер его отец, она впервые вышла на улицу не за продуктами. Он поднялся в свою комнату. Когда мама вернулась домой, он услышал её голос вместе с чьим-то ещё. Он вышел из своей комнаты, не понимая, кого она привела домой. Он спустился вниз, продолжая слышать её голос. «Мой сын должен быть дома — вот он». Она улыбнулась, увидев, как он спускается по лестнице. «Хитачи, это мой сын Кацуки». Она представила Кацуки мужчине. У него засосало под ложечкой. Кто этот парень? — Кацуки, это мой парень Хитачи, — сказала она. Его глаза расширились. Хитачи улыбнулся. — Парень?.. — спросил он. Она кивнула, и её улыбка слегка померкла, когда она увидела его страдальческое выражение лица. — Прошло всего несколько месяцев. И у тебя уже есть парень? — спросил он, чувствуя, как нарастает гнев. Она выдохнула. — Давай поговорим наверху, — она отвлекла их обоих от мужчины и повела Кацуки наверх, в его комнату. — Мам, прошло уже четыре чёртовых месяца!! Тебе не кажется, что ты слишком быстро двигаешься вперёд?? — спросил он её. Она вздохнула. — Я знаю, но Хитачи делает меня счастливой... и я думала, что ты будешь счастливее с другим мужчиной в доме... — ответила она. Он усмехнулся. — Счастливее?? Другой мужчина?? Тебе вообще есть дело до того, что папа умер?! — закричал он, но тут же почувствовал жгучую боль на щеке. Рука Мицуки на мгновение зависла в воздухе, прежде чем опуститься. "Не говори так! Я забочусь о твоем отце больше, чем ты можешь себе представить, сопляк!! Но мне нужно двигаться дальше! Мне нужно быть счастливой!" Она закричала, слезы хлынули из ее глаз. "Почему ты не можешь просто порадоваться за меня?" Она всхлипнула. ему стало плохо. "Я... мне жаль. Я рад за тебя, я— я просто думаю, что еще не готов двигаться дальше ... сказал он, зрение затуманилось от слез. Она вздохнула. "Это прекрасно ..." сказала она. Он заключил ее в объятия. "Я люблю тебя, мама. И если он сделает тебя счастливой, то я тебя поддержу". Сказал он. Она обняла его в ответ. - Спасибо вам... - она улыбнулась. Затем она спустилась вниз. Он упал на колени. Было ещё слишком рано. Он ещё не смирился. Ему нужно было больше времени. Он встал и, спотыкаясь, подошёл к своей сумке, вытащив пакетик с таблетками. Он взял две и открыл бутылку с водой, залпом выпив их. Он вздохнул, открыл окно и закурил сигарету. Его мама заслуживала счастья. Он просто был эгоистом. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ но кого это вообще волнует, если всё это было лишь в моём воображении ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 7: воспоминания Текст главы "папа? когда ты возвращаешься домой?" .... Вспомнив голосовое сообщение, которое он отправил Масару, когда его не было слишком долго, он поймал себя на том, что снова злится на Мицуки. Четырёх месяцев недостаточно, чтобы жена могла как следует погоревать о потере мужа. Чтобы сын мог погоревать о своём умершем отце. И, конечно, Мицуки не стоило так скоро заменять его. Кацуки лежал на кровати с сигаретой в руке, уставившись в потолок. Почему он не может горевать, как его мать? Заполняя пустоту в её сердце бесполезными парнями, которые ищут только секса. Вместо этого он оказался в чёрной дыре. Выхода нет. Было только временное решение — ещё больше таблеток. Таблетки ненадолго делают его счастливым. Делают его забывчивым. Да, он время от времени забывает, какой сегодня день, но кому какое дело? Такие мелочи не имеют значения. За несколько недель Мицуки привёл домой много мужчин. Это сильно беспокоило Кацуки. Их знакомили, поднимали наверх, а через несколько часов они уходили. Он слышал, как хлопала дверь её комнаты, а потом она начинала рыдать. Возможно, смерть отца повлияла на Мицуки сильнее, чем он думал. Пока Кацуки шёл на урок, его, казалось, окутывало чувство опустошённости, скрывая черты лица под маской пустоты, которая едва скрывала кипящее внутри раздражение. Несмотря на оживлённую суету в коридорах, где смех и разговоры переплетались в яркую звуковую картину, он оставался странно отстранённым, словно невидимый барьер отделял его от окружающего мира. Жизненная энергия его сверстников, их смех и шутки, казалось, проходили сквозь него, как мимолетный ветерок, не оставляя следа на его стоическом лице. Он словно пребывал в эмоциональном подвешенном состоянии, между сумятицей собственных мыслей и хаотичным вихрем школьной жизни. Когда он вошёл в класс, переход от шумного коридора к тихому святилищу почти не вызвал у него никаких эмоций. С каждым неторопливым шагом он чувствовал, как всё больше погружается в себя, словно одинокий остров посреди моря шума и суеты. Усевшись на своё место с чувством отстранённости, Бакуго рассеянно оглядел комнату, его мысли плыли, как непослушные облака по пустынному небу. В тот момент он ощутил странную опустошённость, как будто сама суть его существа была выпотрошена и выставлена на всеобщее обозрение. Распорядок дня Бакуго был таким же предсказуемым, как восход солнца каждое утро. Во время обеденного перерыва он, как по часам, оказывался на крыше, уставившись на мир внизу. В воздухе витал едкий запах сигаретного дыма, ощутимое напоминание о его пороке. Хотя он прекрасно знал о вреде курения, он не мог отрицать, что оно приносило ему странное чувство комфорта, словно старый друг, окутывающий его заботой. Каждый вдох приносил с собой чувство умиротворения, мимолётное избавление от тягот повседневной жизни. Однако в глубине души Бакуго знал, что эта привычка медленно разрушает его благополучие, подрывает здоровье и омрачает будущее. Это медленно разрушало его жизнь. Он знал это. Но не пытался это остановить. С каждой затяжкой он чувствовал, как на него давит груз зависимости, постоянное напоминание о его собственной слабости. И всё же сейчас он отбрасывал мысли о том, чтобы бросить, предпочитая поддаваться очарованию вещества, вызывающего привыкание. В этот момент, находясь высоко над миром внизу, Бакуго испытывал мимолетное чувство покоя посреди хаоса своей жизни, даже осознавая, что идёт по пути саморазрушения. Единственным, что было непредсказуемым в его распорядке дня, было появление Моэки. Иногда она приходила за пять минут до звонка, иногда появлялась раньше него. Иногда она вообще не приходила. Ему это в ней нравилось. Она была загадочной. Как будто она была призраком. Он никогда не видел её в кампусе, кроме как на крыше. Он даже ни разу не видел, как она поднимается по лестнице. Он задавался вопросом, существует ли она вообще. Моэка часто смотрела вместе с ним с балкона, молча выкуривая сигарету. Эти моменты были приятными. Моэка всегда была рядом, чтобы поговорить, когда ему это было нужно. Она всегда давала советы и оказывала поддержку, даже если сама через что-то проходила. Конечно, он никогда не пользовался её предложениями, но было приятно знать, что кто-то о нём заботится. Моэка открыла дверь на улицу, и прохладный ветер откинул её волосы назад. Она подошла к своему обычному месту и встретилась взглядом с Кацуки. Её лицо заметно просияло. «Привет, Кацуки!» — улыбнулась она, подходя к нему. «Привет», — смущённо ответил он. В тот день она была счастлива. Он не знал, почему. — Что ты делаешь сегодня после школы? — спросила она, доставая пачку сигарет из заднего кармана вместе с зажигалкой. Он хмыкнул, вспоминая, что сегодня происходит. — Наверное, ничего, — честно ответил он. Её улыбка стала шире. "Хочешь потусоваться?" Спросила она. Он приподнял бровь. Моэка хотела потусоваться? Они впервые проведут время вместе не на крыше. — Конечно, — ответил он. Что может случиться самое худшее? — Ладно! Ты ведь взял мой номер, да? — спросила она. — Нет..? Ты мне его так и не дала, идиотка, — он закатил глаза, и она фыркнула. — Ой, прости. Дай мне свой телефон, — сказала она, протягивая руку. Он раздражённо вздохнул, но всё равно отдал ей телефон. Она взяла его, ввела свой номер и вернула ему. «Напиши мне после школы, как только получишь разрешение уйти. Встретимся у ворот», — сказала она с улыбкой, закуривая сигарету и затягиваясь. Ветер растрепал волосы парочки, когда по всему кампусу зазвенел звонок. Он вздохнул, посмотрел на дверь, затем снова на выступ. «Увидимся позже», — сказал он, и она улыбнулась. Он бросил сигарету на землю, затушил её ботинком и вернулся в школу, спустившись по лестнице. Глава 8: фотография Примечания: безумные упоминания о кокаине, йо!! тяжёлые наркотики🔥🔥🇺🇸🇺🇸‼️🙀🙀👎👎‼️⁉️🙀🔥🔥🇺🇸🇺🇸 кстати, в этой истории Киришима реально отсасывает. Это всё ещё Кирибаку, но, типа, добавь немного боли. Угу? (Киришима — токсичный придурок в этой истории.) (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы — ты ведь не собираешься меня бросить, правда? .... Как только Кацуки добрался до общежития, он собрался уходить. Он не стал переодеваться и спустился в общую комнату. По пути к двери его остановил Киришима. Бакуго вздохнул, но посмотрел на него. — Что? Что тебе нужно? — спросил он, пристально глядя на него. Киришима нервно улыбался. — Куда ты идёшь, чувак? — спросил читающий. — Не понимаю, какое тебе до этого дело, — Бакуго прошёл мимо него, выходя из общежития. Он столкнулся с Айзавой, когда шёл к воротам, и тот снова спросил, куда он направляется. «Я иду с другом. Вернусь до комендантского часа», — сказал он, и Айзава кивнул, думая, что он сдержит слово. «Повеселись», — сказал Айзава, и Кацуки хмыкнул. Айзава немного удивился, узнав, что Кацуки встречается не с кем-то из класса, но решил, что это кто-то из средней школы или что-то в этом роде. Кацуки достал телефон и отправил Моэке сообщение, что будет там через минуту. Она отправила ему смайлик, и он убрал телефон обратно в карман. Подойдя к воротам, он сразу заметил ожидающую его Моэку. Она улыбнулась ему и жестом показала, чтобы он поторопился. Он закатил глаза, но всё равно ускорил шаг. «Эй!!» — ухмыльнулась она, когда они вышли за пределы участка. — Куда мы идём? — спросил он, засунув руки в карманы. — Куда захотим, — улыбнулась она, глядя ему в глаза и толкая его локтем. — Значит, у тебя сегодня нет никаких планов? — выдохнул Бакуго, и она рассмеялась. «Давай пойдём в игровую комнату. Как тебе такое?» — спросила она. «Как скажешь», — ответил он. Моэка тоже была в школьной форме. Единственное отличие состояло в том, что теперь у неё на шее висела камера. «Зачем она тебе?» — спросил Бакуго, указывая на камеру, когда она спросила. — Я фотограф, — сказала она, держа камеру в руках. — Хороший? — спросил Бакуго. — Хотелось бы так думать, — ответила она с улыбкой. — Можно посмотреть? — спросил он, протягивая руку. Она отпустила камеру и схватила его за руку. — Может, позже. Пойдём! — Она практически тащила его за собой, продолжая бежать. «Эй!! Отпусти меня, грёбаный великан!!!» Он бежал рядом с ней, когда они приближались к игровому залу. Бакуго быстро понял, что Моэка хорошо играет в аркадные игры. И это было хорошо, потому что он тоже хорошо играл. Они вместе играли в тускло освещённом старом зале, и пот стекал у них со лбов и по телам. — Чёрт возьми, как же здесь жарко! — рассмеялась Моэка, повязывая пиджак на талии. Бакуго снял пиджак перед выходом, но всё равно сильно вспотел. — Чёрт возьми, у них что, нет кондиционера? — вслух удивился Бакуго, обмахиваясь одной рукой, а другой держась за джойстик. — Мы скоро уйдём, да? — спросила она, и он кивнул. Она огляделась в поисках чего-нибудь ещё, пока её взгляд не остановился на игровом автомате в углу. «Кацуки!» — она привлекла его внимание, схватив за руку, которой теперь размахивала. «Что?!» — закричал он, сердито глядя на неё, когда проиграл игру. Его гнев не смутил её, и она указала на автомат. «Нам нужно сыграть прямо сейчас!» Она улыбалась от уха до уха. Он непонимающе посмотрел на неё. «Ты ведь знаешь, что эти игры подстроены, да?» — спросил он. Она отмахнулась от него и потащила к игре. «Мы не узнаем, пока не попробуем!» — она вложила четыре четвертака в автомат. Игра действительно была подстроена. Бакуго и Моэка бросили вызов тому, кто первым выиграет, но в итоге оба остались с двумя четвертинками. Бакуго в отчаянии закричал, а Моэка хихикала рядом с ним. — Давай просто уйдём, — сказала она, уводя его от автомата, пожирающего монеты. Когда они вышли из игровой комнаты, то прошли мимо автоматов с гачей, и Моэка отступила назад. — Что теперь? — простонал Бакуго, подходя к ней. Она указала на автоматы, в частности на брелоки. — Используй свои четвертаки, — сказала она. Бакуго закатил глаза. «Да. Черта с два», — он скрестил руки на груди. Моэка притянула его к себе за руку. «Хватит, чёрт возьми, тянуть и тащить меня, сука!» — прорычал Бакуго. Она сунула руку в его правый карман и вытащила монеты. Прежде чем он успел возразить, она вставила монеты в прорезь для монет и повернула ручку. Из отверстия выпало два шарика, и она схватила их. Встав, она бросила один бакуго и открыла свой. Бакуго вздохнул, мысленно отметив, что всё это глупо, прежде чем открыть красный шар. Внутри лежал маленький брелок с белокурой кошечкой. — Хм, — сказала Моэка, улыбаясь кошке. — Она похожа на тебя, — сказала она. Он посмотрел на неё, прежде чем толкнуть. «Заткнись, чёрт возьми!! Открой свою», — она открыла капсулу, и там был коричневый кот. — Похоже на тебя, — сказал Бакуго. Она ухмыльнулась. "Благодарю вас!" — Сучка, это должно было быть оскорблением!! — закричал он, отталкивая её. Она лишь улыбнулась. — Давай поедим, я немного проголодалась, — сказала она, снова беря его за руку. — Можно мне посмотреть твою камеру? — спросил Бакуго. Она неохотно кивнула и сняла камеру с шеи. Он выхватил её у неё из рук и включил. В основном это были фотографии, сделанные с крыш, с высоты птичьего полёта. Это было немного тревожно, но он не стал спрашивать об этом. Он продолжал листать фотографии, пока не остановился на одной из них. Его волосы развевались на ветру, золотое солнце освещало его лицо. Его кроваво-красные глаза сияли. Он повернул к ней камеру. «Когда ты это сделала?» — спросил он. Она пожала плечами. «Не помню», — ответила она, и он продолжил смотреть в камеру. Появлялось всё больше и больше фотографий Бакуго — воспоминаний о том, как они вместе сидели на крыше. "Почему?" Спросил Он. — Ты хорошая модель, — ответила она. Он вернул ей фотоаппарат, как только они зашли в магазин рамена. Поев, они решили ненадолго зайти в дом Моэки. Как только Бакуго вошёл в дом, он почувствовал запах алкоголя. Он никогда не осуждал людей по тому, как они живут дома. Однако ему стало немного не по себе. Он не мог представить, как тяжело ей, должно быть, жить в таких условиях. Он не хотел смущать её, поэтому сохранял бесстрастное выражение лица. Моэка хотела казаться как можно более невозмутимой, молча разглядывая разбросанные повсюду пустые бутылки, пока они шли в её комнату. Как только она закрыла дверь, то выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. «П-прости за беспорядок», — сказала она, проходя дальше в комнату. — Какая разница, — коротко ответил Бакуго, окинув взглядом опрятное помещение. Стены, выкрашенные в нежно-розовый цвет, контрастировали с тёмными деревянными полками, которые их украшали. На полу лежал простой матрас, застеленный аккуратно сложенными чёрными простынями и малиновыми одеялами. Моэка казалась грустной. Она казалась грустной с того момента, как вошла в свой дом. Моэка жила в более отдалённой части Японии. Это был не совсем «низкий доход», но и не средний класс. Все дома были одноэтажными, с небольшими лужайками или вовсе без них. И не очень чистыми. Моэка вздохнула, ей надоело смотреть, как Кацуки оглядывается по сторонам. «Хочешь покурить?» — спросила она, и он обернулся. "Всегда", - ухмыльнулся он. — Ну, у меня нет травки, — начала она, и Бакуго хмыкнул. — Тогда зачем ты предложила, — проворчал он, и она шикнула на него. — Но! У меня есть кое-что ещё. — Она потянулась к прикроватной тумбочке и достала маленький пакетик с застёжкой-молнией. Глаза Бакуго расширились от узнавания. Маленький мешочек был наполнен белым порошком. «Я никогда раньше не пробовал кокаин», — сказал он, внезапно почувствовав тревогу, и его ладони начали потеть. Моэка улыбнулась. С девственницей всегда было весело. Она похлопала по пустому месту рядом с собой и вытащила маленький столик с телевизором, чтобы поставить его на кровать. — Всё хорошо, Кацуки. Я рада, что ты со мной в первый раз, — мягко сказала она, когда он сел рядом с ней, скрестив ноги. Она поставила перед ними поднос с телевизором и бросила на него сумку. "У тебя есть с собой наличные?" Спросила она его. Катсуки поднял бровь, но порылся в карманах. Он нашел единственную долларовую купюру и отдал ей. Он наблюдал, как она открыла пакет и высыпала небольшую порцию кока-колы. Она схватила свой студенческий билет и разровняла порошок на четыре маленькие полоски. Затем она свернула долларовую купюру и повернулась к нему. — Помни: ты не обязан это делать. Это полностью твой выбор, и было бы более чем нормально, если бы ты отказался сейчас, — сказала она, взъерошив ему волосы. Он закатил глаза. «Я буду в порядке, идиот. Если бы я не хотел этого делать, я бы уже ушёл». Это была полуправда. Какая-то часть его всё ещё была напугана до чёртиков. Какая-то часть его всё ещё хотела сбежать и никогда не оглядываться. Если он это сделает, пути назад не будет. Он, возможно, испортит себе всю жизнь. Но к черту это. йоло. Моэка ухмыльнулся. «Я так сильно тебя люблю». Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ вот она идёт по улице, Мэдди Кляйн и её потрясающая машина любви. ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 9: поцелуй истинной любви Примечания: пожалуйста, не читайте всю эту историю, если вы любите кирибаку. (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы - Пообещай мне, что после этого ничего не изменится. .... Всё оказалось не так плохо, как думал Кацуки. Кокаин как бы заставил его на время забыть о своих проблемах. Это вовсе не успокаивало — он был на взводе как никогда, — но это было... весело? Моэка была на четвёртой строчке и рассказывала третью историю за вечер. Она говорила о какой-то старой диснеевской истории, снятой в 2010-х. Казалось, в тот вечер она была одержима диснеевскими любовными историями. - Я хочу с кем-нибудь разделить свою жизнь, прежде чем уйду, - пробормотала она, прижимаясь к нему на узкой кровати. - А ты разве нет? - спросила она, заглядывая ему в глаза. «Я никогда не считал тебя романтиком», — откровенно признался Кацуки, за что получил сильный удар под рёбра, от которого у него перехватило дыхание. — Ответь на мой вопрос, придурок, — нахмурилась она. Он преувеличенно вздохнул, прежде чем ответить: «Я никогда всерьёз не задумывался о том, чтобы в моей жизни кто-то был. Я никогда не хотел любви». Она озадаченно нахмурила брови. «Конечно, в какой-то момент ты должен был испытывать чувства к кому-то», — предположила она, и он решительно покачал головой. — Ого, — заметила она, и на её губах появилась игривая ухмылка. — Полагаю, ты тоже никогда не целовался. — Нет, — сухо ответил он. Её улыбка стала шире. — Ты и правда девственник, — поддразнила она, а он в ответ швырнул в неё подушку. — Не говори так, чёрт возьми! — возмутился он, и в его голосе послышалось раздражение. Несмотря на его протест, она продолжала хихикать, но смех её затих, когда она посмотрела ему в глаза. — Могу ли я быть той, кто изменит это? — мягко спросила она. Его глаза расширились от удивления. — Ты хочешь стать моим первым поцелуем? — спросил он с ноткой скептицизма в голосе. Она тихо рассмеялась. — Да, — подтвердила она. Он пристально посмотрел ей в глаза, выискивая малейший намёк на неискренность, но увидел лишь искренность, отразившуюся в её глазах. — Конечно, наверное, — согласился он. — Я не принимаю это за ответ. Мне нужно что-то искреннее, чтобы знать, что ты действительно этого хочешь, — настаивала она, выпрямляясь и увлекая его за собой. Он закатил глаза в лёгком раздражении. — Хорошо. Да, я хочу, чтобы ты была моей первой девушкой, — заявил он с ноткой раздражения в голосе. Она шире улыбнулась и придвинулась ближе, её дыхание смешалось с его дыханием, когда она прошептала: «Закрой глаза», — и её взгляд остановился на его нежных губах. Когда её тёплое дыхание коснулось его кожи, Кацуки послушно закрыл глаза, и его сердце забилось в предвкушении. Он чувствовал, как она приближается, и её запах наполнял его чувства пьянящей смесью чего-то знакомого и чего-то нового, чего-то волнующего. И тогда это случилось. Мягкое прикосновение её губ к его губам послало по его телу волну тепла, вызвав каскад ощущений, которых он никогда раньше не испытывал. Это было нежно, но страстно, трепетно, но волнующе. Он чувствовал лёгкое движение её губ, нежное прикосновение её рук к его щеке, словно она вкладывала все свои невысказанные эмоции в этот момент. Казалось, время остановилось, пока они стояли в объятиях друг друга, а мир вокруг них мерк. Для Кацуки это был момент откровения, момент, когда он осознал силу связи, близости, возможность разделить что-то настолько сокровенное с другим человеком. Когда они наконец расстались, он обнаружил, что у него перехватило дыхание, а разум помутился от осознания того, что этот простой поступок что-то изменил в нём, пробудил желание, о существовании которого он даже не подозревал. И когда он открыл глаза и встретился с ней взглядом, она мягко улыбнулась. — Это было всё, чего ты хотел? — поддразнила она его лёгким тоном, выжидающе глядя на него. Кацуки поймал себя на том, что кивает, не отрывая от неё взгляда. Это было больше, чем он мог себе представить. Он никогда раньше не чувствовал такой близости с другим человеком, и этот опыт был поистине необыкновенным. Её смех наполнил воздух мелодичным звуком, от которого у него потеплело на душе. «Ой, да ладно. Я не настолько хороша», — игриво возразила она, протянув руку, чтобы ласково взъерошить его волосы. Но для Кацуки её слова противоречили истине этого момента — они разделили что-то глубокое, что-то, что, как он знал, он будет нести с собой всю жизнь. Безмятежность момента была нарушена громким грохотом, эхом разнесшимся по комнате, за которым последовал резкий звук захлопнувшейся двери. Моэка отреагировала инстинктивно, её сердце забилось быстрее, она вскочила на ноги и бросилась к двери, настороженно прислушиваясь. Крики мужчины за порогом заставили её обернуться к Кацуки, на лице которой отразилось беспокойство. — Ты должен пойти, — настойчиво сказала она, и в её голосе прозвучала тревога, побудившая Кацуки подняться со своего места. — Хорошо. Напиши мне позже, — быстро ответил он, хватая свою сумку, лежавшую рядом с матрасом, а Моэка поспешила открыть окно. — Напишу, — заверила она его. — Увидимся завтра, Мо, — попрощался с ней Кацуки, с привычной лёгкостью протиснувшись в окно. Она кивнула в ответ и быстро закрыла за ним окно. Напряжение момента повисло в воздухе, как невысказанный вопрос. Стоя в одиночестве в комнате, Моэка не могла избавиться от навязчивого чувства растерянности. Почему Кацуки так послушен? Почему он не расспрашивает её о случившемся? Но в суматохе того момента не было времени на такие размышления. Кацуки выскользнул из дома Моэки, двигаясь быстро и незаметно. Он проверил телефон, и его сердце упало при виде 23 непрочитанных сообщений и 5 пропущенных звонков. Паника охватила его, когда он понял, что уже давно наступил комендантский час. Адреналин бурлил в его венах, и он побежал, обострив свои чувства из-за наркотиков, которые циркулировали в его организме. Каждый шаг казался ему вечностью, пока он бежал вперёд, его разум был затуманен страхом и паранойей. Но когда он побежал по тускло освещённым улицам, его накрыла волна головокружения, а свет уличных фонарей усилился настолько, что, казалось, проникал сквозь его череп. Каждый прохожий превращался в призрака, их взгляды впивались в него обвиняюще, пока он изо всех сил старался не сбавлять темп, а мир вокруг него кружился в дезориентирующем мареве. Несмотря на все его попытки ускориться, ему казалось, что он попал в кошмарный замкнутый круг, и каждый шаг приводил его в никуда, а груз его поступков давил на него с удушающей силой. Бакуго, спотыкаясь, вернулся на территорию школы. Его руки неконтролируемо дрожали, пока он пытался достать свой студенческий билет. Трясущимися пальцами он сумел отсканировать карту, и ворота с механическим жужжанием открылись перед ним. Внезапно в ночном воздухе раздался голос, заставивший Бакуго застыть в ужасе. Он прикрыл лицо руками, когда луч фонарика скользнул по нему, осветив его испуганное лицо. — Эй! Кто там? — крикнул мужчина, приближаясь к Бакуго ускоренным шагом. Сердце Бакуго заколотилось в груди, когда он приготовился к столкновению. — Бакуго? — окликнул его мужчина, узнав и опустив фонарик. Бакуго осторожно выглянул из-под своих рук, прежде чем опустить их, и стал часто дышать. — Где ты был? Твой учитель сходил с ума! — воскликнул Презент Мик, и в его голосе прозвучало беспокойство. Он успокаивающе положил руку на плечо Бакуго. Бакуго вздрогнул от неожиданного прикосновения, его нервы были на пределе, но он позволил герою отвести его обратно в общежитие. — Извини... я потерял счёт времени, — пробормотал Бакуго, нервно оглядывая кампус. — Потерял счёт времени? Малыш, сейчас 1:30 ночи! — недоверчиво воскликнул Презент Мик, когда они подошли к общежитию. — Удачи с Айзавой, малыш, — добавил он, похлопав Бакуго по спине, прежде чем вернуться на свой пост. Дрожащими руками Бакуго потянулся к двери и поспешил внутрь. Его разум всё ещё не мог оправиться от событий прошлой ночи, преследуемый тенями, которые, казалось, прятались за каждым углом. Свет ярко вспыхнул, на мгновение ослепив Бакуго, когда он вошёл в спальню. «Бакуго! Где ты был, чувак!» — раздался голос Киришимы, и он бросился к Бакуго, осматривая его на предмет травм. Убедившись, что всё в порядке, Киришима смягчился, но Бакуго оттолкнул его, стараясь не смотреть на обиженное лицо Киришимы. «Все так переживали за тебя!» — воскликнула Мина, крепко обнимая его. Бакуго высвободился из её объятий, и по его лицу было видно, что ему не по себе. — Ну, я в порядке, так что перестань волноваться, — коротко пробормотал он, протягивая руку, чтобы нажать кнопку лифта. С тихим звоном двери лифта открылись, и Бакуго вошёл внутрь. — Спокойной ночи, — произнёс он, когда двери закрылись, оставив Бакускуад в замешательстве. Айзава, вероятно, хотел поговорить с ним, но это могло подождать до завтра. Сейчас Бакуго хотелось лишь уединиться в своей комнате и избавиться от удушающего груза собственных мыслей. Кацуки добрался до своей комнаты, слегка дрожащей рукой повернул ключ в замке, чтобы остаться наедине с собой. Тяжело вздохнув, он бросил сумку на матрас, чувствуя, как усталость наваливается на него удушающим одеялом. Пошарив в сумке, он нашел маленький пакетик с таблетками, спрятанный в углу. Его сердце упало, когда он понял, что осталось всего две таблетки. Завтра ему придётся идти к своему дилеру. С обречённым вздохом он высыпал оставшиеся таблетки на ладонь, провёл пальцами по знакомым очертаниям таблеток и с привычной лёгкостью проглотил их. Швырнув сумку на пол, он откинулся на кровать, и звук эхом разнёсся по тишине комнаты. Упав на матрас, он закрыл глаза, и груз событий этого дня навалился на него, пока он погружался в беспокойный сон, его разум затуманился фрагментами снов и отдалёнными отголосками реальности. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ это была любовь или искусство, или наркотики, или что-то ещё? ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 10: грубые прикосновения и нежные угольки Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы «𝘧𝘰𝘳𝘨𝘦𝘵 𝘪𝘵? 𝘬𝘢𝘵𝘴𝘶𝘬𝘪, 𝘵𝘩𝘢𝘵𝘴 𝘵𝘩𝘦 𝘮𝘰𝘴𝘵 𝘧𝘶𝘤𝘬𝘦𝘥 𝘶𝘱 𝘵𝘩𝘪𝘯𝘨 𝘪𝘷𝘦 𝘦𝘷𝘦𝘳 𝘩𝘦𝘢𝘳𝘥." .... Глаза Кацуки медленно открылись, и он увидел утренний свет, проникающий сквозь занавески. Он сонно встал с кровати и пошёл в гардеробную за формой, но заметил, что на нём всё ещё вчерашняя одежда. Он в замешательстве нахмурил брови, прежде чем решил, что ему всё равно. Он схватил свою сумку и телефон, проверяя время. 5:30. Идеальный. Неожиданно проснувшись посреди ночи, он быстро договорился о встрече со своим дилером, чтобы пополнить запасы. Он запер свою комнату в общежитии и спустился на первый этаж на лифте. Он вышел из лифта, прошёл мимо кухни и остановился, поняв, что Денки сидит на полу. Кацуки медленно попятился и вошёл на кухню с слегка обеспокоенным выражением лица. «...ты в порядке, чувак?» — спросил Кацуки, и Денки посмотрел на него и медленно моргнул. Кацуки кивнул, поняв, что это всё, что он может вытянуть из пользователя причуды электричества, и помог ему забраться на стол. Он взял из шкафа стакан — на самом деле это была пластиковая кружка, Денки не доверяют стекло — и наполнил его водой. — Давай, чувак. Выпей. — Он поднёс чашку к слегка приоткрытым губам Денкиса и медленно наклонил её. Причуда Денки часто погружает его в состояние, которое многие называют «тупостью». Если он злоупотребляет ею, то может находиться в таком состоянии часами. Вопреки распространённому мнению, это сказывается на нём, и к утру он эмоционально и физически истощён. Как правило, за ним присматривает Кацуки — часто единственный, кто не спит в это время. К сожалению, большинство людей, которые видят его в таком состоянии, насмехаются над ним, ошибочно полагая, что Денки глуп. Это не так. Когда Денки допил стакан воды, к нему начало возвращаться сознание, и он взял его из рук Кацуки. «Хорошо. Ты сможешь дойти до дивана?» — спросил Кацуки, ожидая ответа. Денки медленно покачал головой, продолжая пить из жёлтой чашки. «Всё в порядке». Кацуки помог ему слезть со стола и проводил до дивана. Он поставил чашку Денки на кофейный столик, а Денки легла и устроилась поудобнее на подушках. Кацуки счёл свою работу выполненной и вышел из общежития. Он легко покинул территорию и пошёл пешком. Кацуки вышел на тускло освещённые улицы и направился к уединённому парку, где он обычно встречался со своим дилером. Раннее утро было тихим, единственным звуком был отдалённый гул машин и эхо его шагов по тротуару. Пока он шёл, он мысленно готовился к сделке. Однако, когда он полез в карман за деньгами, его охватило дурное предчувствие. Он с ужасом понял, что забыл взять с собой наличные. Его охватили разочарование и тревога. Инстинктивно он хотел развернуться, вернуться домой и исправить ошибку. Стоя там, ощущая на себе груз сложившейся ситуации, Кацуки колебался. Мысль о том, что ему придётся встретиться с дилером без денег, заставляла его нервничать, но что-то заставляло его продолжать. Возможно, он мог бы договориться, заключить другую сделку или найти другой способ решить проблему. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он решил идти вперёд, надеясь, что сможет найти решение, когда доберётся до парка. Кацуки прибыл в парк, где уединённая природа обеспечивала темноту и уединение. Он достал телефон и быстро отправил сообщение своему дилеру, сообщив, что он на месте и готов. В ожидании Кацуки прислонился к скамейке для пикника, оглядываясь по сторонам и стараясь сохранять бдительность. Какое-то неприятное чувство в животе подсказывало ему, что нужно уйти, отказаться от встречи и отправиться домой. Это было знакомое ощущение, которое всегда возникало, когда он имел дело со своим дилером. Несмотря на беспокойство, Кацуки списал это на адреналин. Он стряхнул с себя это чувство, сказав себе, что это просто нервы. Внимание Кацуки переключилось на звук приближающегося автомобиля, когда он заметил знакомый фургон, подъезжающий к нему. Он на мгновение замешкался, испытывая чувство неуверенности, а затем неохотно направился к нему. Дверь со стороны водителя открылась, и дилер вышел, сухо поздоровавшись с Кацуки. Не теряя времени, он подошёл к задней части фургона, отпер её и открыл двери, показав содержимое. Мужчина достал небольшой пакетик с тем, о чём Кацуки просил в своих сообщениях, и бросил его Кацуки, который неуверенно поймал его. Дилер прищурился, наблюдая за выражением лица Кацуки, и почти сразу заметил его нервозность. «Что случилось? Испугался?» — спросил он с лёгкой ухмылкой на губах. Кацуки замешкался, и его голос слегка дрогнул, когда он ответил: «Нет... Я просто... эм... у меня сейчас нет денег». Он наблюдал, как ухмылка на лице дилера медленно сошла на нет, сменившись более серьёзным выражением. Чувствуя нарастающее напряжение, Кацуки начал заикаться ещё сильнее: «Я-я могу вернуть тебе деньги в-в следующий раз!» Когда дилер подошёл ближе, Кацуки инстинктивно попятился, чувствуя нарастающее беспокойство. «Нет... Думаю, ты сможешь вернуть мне долг сегодня», — твёрдо сказал мужчина. На лице Кацуки отразилось замешательство, неуверенность затуманила его мысли, пока он пытался разобраться в ситуации. Кацуки в замешательстве нахмурил брови и пробормотал: «Что ты имеешь в виду?..» Он знал, что у него нет денег, чтобы предложить их. На лице дилера снова появилась ухмылка, ещё более пугающая, чем прежде. Он слегка наклонился вперёд и сказал: «Есть и другие способы расплатиться со мной, которые я бы с удовольствием принял». По спине Кацуки пробежала дрожь, его беспокойство нарастало. — Л-ладно... как? — сумел спросить он дрожащим голосом. Взгляд дилера скользнул по Кацуки, и он машинально провёл языком по верхней губе. «Что ж, у тебя красивое тело. Как насчёт того, чтобы начать с него, принцесса?» — ухмылка на лице дилера стала шире, а взгляд был прикован к реакции Кацуки. Глаза Кацуки расширились от недоверия, лицо исказилось от отвращения, и он закричал: «Фу! Нет, извращенец! Мне всего 15!» Дилер рассмеялся в ответ на бурную реакцию Кацуки, находя удовольствие в его страданиях. «Как мило, что ты думаешь, будто у тебя есть выбор. Учитывая, что у тебя нет других способов расплатиться со мной», — сказал он холодным и расчётливым тоном. Он приблизился к Кацуки, и его устрашающее присутствие заставило Кацуки отступить, пока он не прижался к боку фургона. «К тому же, тот факт, что ты моложе, делает всё намного лучше», — сказал он, и на его лице появилась зловещая ухмылка. — Ты мне должен, — настаивал дилер, и в его голосе звучала злоба. Кацуки фыркнул, скрестив слегка дрожащие руки на груди. «Я тебе ничего не должен!» Дилер ухмыльнулся, его глаза сверкнули от удовольствия. «О, правда? Даже после того, как ты бесплатно возьмёшь эту колу?» — бросил он вызов, указывая на маленький пакетик в руке Кацуки. Катсуки промолчал, застигнутый врасплох этим обвинением. "Тогда отдай его обратно", - потребовал дилер. — Чёрт, что? Нет, мне это нужно! — запротестовал Кацуки, и в его голосе послышалось отчаяние, когда он прижал сумку к груди. Дилер рассмеялся холодным и бессердечным смехом. «Тогда заткнись и перестань жаловаться». Язык торговца жадно скользнул по губам, когда он наклонился ближе к Бакуго, и его руки хищно заскользили по изгибам тела Бакуго. Брови Бакуго глубоко нахмурились, на лице отразились страх и гнев, тело напряглось в предвкушении и вызове. — Ну же, принцесса. Ты должна дать мне что-нибудь, с чем можно работать. Ты как доска, — насмехался дилер, и в его голосе слышалась издевка. Кацуки усмехнулся, не отводя взгляда. «Я не собираюсь с тобой работать. Отвали». Дилер мрачно усмехнулся, его руки скользнули к внутренней стороне бёдер Кацуки, и он наклонился, целуя его в шею. Его действия были агрессивными и угрожающими. Кацуки чувствовал, что всё это неправильно. Под большими, медленными руками мужчины он чувствовал себя маленьким. Когда губы мужчины не пропускали ни миллиметра на шее Кацуки, он чувствовал себя уязвимым и слабым, загнанным в неловкую ситуацию. Когда дилер начал сосать его ключицы, Кацуки издал тихий звук, который он категорически отказывался называть стоном. Это стало для него последней каплей. Собравшись с силами, Кацуки сбросил с себя мужчину, устроив небольшой взрыв. — Отвали от меня, придурок! — закричал он, и в его голосе слышались гнев и отвращение. «Что? Не можешь сдержаться? Судя по звукам, которые ты издавал, тебе это нравилось», — насмехался дилер, хихикая. В ответ Кацуки нанёс быстрый удар ногой в пах. Мужчина застонал от боли, согнувшись пополам, а Кацуки усмехнулся и развернулся, чтобы убежать. «Тупица!» — крикнул он мужчине. — Пошла ты, шлюха! Я тебя, чёрт возьми, найду! — прокричал ему вслед мужчина, его голос был полон боли и гнева и зловеще разносился эхом позади убегающего Кацуки. — Отсоси у меня, задница! — вызывающе крикнул Кацуки, не желая оставлять последнее слово за этим подонком, и побежал быстрее, выбираясь из парка. Когда Кацуки убедился, что всё в порядке и за ним никто не следит, он перешёл на быстрый шаг. С любопытством он посмотрел на время в телефоне, и его глаза расширились от шока, когда он увидел, что там было. Теперь, зная, что он почти опоздал в школу, он снова побежал. Заметив, что в руке у него всё ещё пакет с кокаином, Кацуки в отчаянии сунул его в карман. «Что за идиот ходит с кокаином в руках?» — пробормотал он себе под нос, продолжая идти в школу и закуривая на ходу. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ 𝘢𝘯𝘥 𝘢𝘯𝘺𝘰𝘯𝘦 𝘸𝘩𝘰 𝘦𝘷𝘦𝘳 𝘩𝘢𝘥 𝘢 𝘩𝘦𝘢𝘳𝘵 𝘰𝘳 𝘴𝘢𝘯𝘨 𝘢 𝘭𝘰𝘯𝘦𝘴𝘰𝘮𝘦 𝘴𝘰𝘯𝘨, 𝘸𝘰𝘶𝘭𝘥 𝘴𝘦𝘭𝘭 𝘵𝘩𝘦𝘪𝘳 𝘭𝘪𝘵𝘵𝘭𝘦 𝘴𝘰𝘶𝘭𝘴 𝘫𝘶𝘴𝘵 𝘵𝘰 𝘮𝘢𝘬𝘦 𝘪𝘵 𝘸𝘪𝘵𝘩 𝘵𝘩𝘦 𝘣𝘭𝘰𝘯𝘥𝘦 ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 11: успокаивающие руки Примечания: отношения кацуки и моэки (?) начинаются здесь:) (Дополнительные примечания приведены в конце главы.) Текст главы За общежитием Бакуго выбросил окурок как раз в тот момент, когда появилась Моэка, и её весёлое приветствие нарушило тишину. «Привет, Кацуки!» — позвала она, подбегая к нему. — Что привело тебя в общежитие 1-А? — спросил Бакуго, подходя ближе. — Я подумал, что мы могли бы пропустить сегодня занятия! Я запланировал кое-что особенное, — игриво сказал Моэка, толкая его в плечо. "Какое особенное?" он спросил, выгнув бровь. "Ты узнаешь, если скажешь "да"!" - ответила она с озорной улыбкой. Он вздохнул, взглянув на здание общежития. Через несколько секунд она толкнула его локтем. Он чмокнул зубами, прежде чем неохотно сдаться. "Хорошо. Позволь мне сначала взять свою сумку, - уступил он, поворачиваясь, чтобы направиться внутрь. Проходя через общую комнату, Бакуго почувствовал на себе их взгляды. «Где ты был сегодня утром, Бакуго?» — вопрос Киришимы застал его врасплох. Чёрт, мысленно выругался Бакуго. Они заметили его; и что теперь? Если он пропустит урок после того, как его видели утром, это вызовет подозрения. «Бегу», — коротко ответил он, поспешив к лестнице и оставив их позади. — Бегаешь в школьной форме? Смелый шаг, — небрежно заметила Мина, не отрываясь от своих хлопьев. — Угу, — пробормотал Киришима, озабоченно нахмурившись. Бакуго быстро переоделся в более повседневную одежду, схватил свою сумку, набил её водой и необходимыми вещами и перекинул через плечо. Когда Бакуго распахнул дверь, чтобы выйти из комнаты, он оказался лицом к лицу с Киришимой, который собирался постучать. Подавив удивление, Бакуго сурово посмотрел на него и скрестил руки на груди. «Чего тебе нужно, дурацкая причёска?» — проворчал он. Киришима нервно усмехнулся и отступил на шаг. «Я просто хотел извиниться. Ну, за ту ночь. Я слишком остро отреагировал, и ты имела полное право отреагировать так, как отреагировала. Прости меня», — сказал он с искренним раскаянием в голосе. Взгляд Бакуго смягчился, и он опустил руки. «Да какая разница, дерьмовые волосы», — проворчал он, прежде чем закрыть за собой дверь. — Круто, — ответил Киришима с облегчённой улыбкой. Спустившись по лестнице, они снова вошли в общую зону. "Ребята, вы можете подменить меня сегодня?" Спросил он своих друзей, вызвав удивленные брови. "Подменить что именно?" - Спросил Джиро, уже сформировав предположение, что это не было связано со школой, учитывая безупречный послужной список Бакуго, за исключением той, что была неделю назад. — Очевидно, что прогуливаешь. Мозги-то есть? — съязвил Бакуго, щёлкнув Джироу по лбу, за что получил хмурый взгляд и ответный удар по руке. — Эй, ты что, прыгаешь? Серьёзно? — недоверчиво воскликнул Каминари. — Тише, — пробормотал Бакуго, закатывая глаза. — Почему ты прогуливаешь? — надавил Киришима, обеспокоенно нахмурив брови. — Почему вы все задаёте так много чёртовых вопросов? Вы можете прикрыть меня или нет? — огрызнулся Бакуго, получил в ответ быстрые кивки, развернулся и ушёл, оставив друзей позади. Когда он завернул за угол, его встретила Моэка, увлечённая своим телефоном. Она дважды взглянула на него, прежде чем выпрямиться, заметив его. "Готовы, коммандер?" прощебетала она, салютуя ему двумя пальцами. "Заткни свою тупую задницу", - парировал он, наблюдая, как она поднимает свой телефон с земли. — Куда мы идём? — спросил он, когда они пошли дальше. — Куда бы ни унёс нас ветер, — ответила она с озорной ухмылкой, на мгновение закрыв глаза, чтобы насладиться теплом солнечного света. "..." — Я просто шучу, не волнуйся, — заверила она, открывая глаза и встречаясь с его смиренным взглядом. Он вздохнул, слегка опустив голову. — Не знаю, почему я с тобой тусуюсь. "Потому что мы самые лучшие друзья, Катсуки!" - воскликнула она, схватив его за руку и вприпрыжку побежав по тропинке. - Конечно, - пробормотал он, закатывая глаза в притворном раздражении. Добравшись до места назначения, Кацуки был ошеломлён. В окружении деревьев в глубине леса их взору предстало неожиданное зрелище. — Тебе нравится? Ты впечатлён? — Руки Моэки лежали на его плечах, когда она говорила, стоя позади него. Среди листвы лежал забытый самолёт, природа со временем вернула его себе. — Когда ты это нашёл? — спросил Кацуки, когда они приблизились к огромному самолёту. — Не могу точно припомнить. Но он здесь уже целую вечность, это я вам точно скажу, — ответила Моэка, и на её губах заиграла улыбка, когда они вошли внутрь. Внутри самолёт был покрыт лианами и растительностью, напоминая сцены из фильма-антиутопии. — Братан, ты действительно знаешь толк в местах, — пробормотал Кацуки, оглядываясь по сторонам. — Твоя команда, должно быть, рассчитывает на тебя в плане мест для курения. Моэка усмехнулась, признавая его правоту. «Если бы у меня была команда, то да», — ответила она. "У тебя нет друзей?" Спросил Бакуго, едва сдерживая веселье. Моэка бросила на него сердитый взгляд, прежде чем сесть в центре самолета. "Нет, только ты", - призналась она. "А как насчет тебя? У тебя есть друзья?" спросила она, снимая рюкзак и ставя его перед собой. "Я надеюсь на это", - ответил он, усаживаясь напротив нее. "В любом случае, ты единственная, кто надежен", - добавил он, вызвав кивок и улыбку с ее стороны. — Что это за «особые планы», о которых ты говорил? — спросил Кацуки, постукивая пальцами по полу. — Ах, я так рада, что ты спросил, мой добрый друг! Взгляни на эту чудесную сумку, — заявила она, расстегивая молнию на сумке и подталкивая её к нему. Со скептическим выражением лица он заглянул в пакет, а затем с недоумением посмотрел на неё. — Только алкоголь? Она гордо кивнула. «Что, ты ожидал большего? Ничто не сравнится с «Фор Локо», — съязвила она, с ухмылкой доставая две банки. — Ты когда-нибудь пробовал? — спросила она, протягивая ему один. — Нет, никогда не пробовал, — ответил он, принимая его. «Это смесь алкоголя и кофеина, в некоторых местах она запрещена», — сообщила она, ухмыляясь и откидывая крышку, которая с приятным хлопком захлопнулась. — Почему это запрещено? — спросил Кацуки, открывая свою банку. «Что ж, смешивать алкоголь с кофеином — серьёзная угроза для здоровья. Я знаю людей, которые выпили больше четырёх таких коктейлей и попали в больницу с алкогольным отравлением», — сказала она, сделав глоток. «Хм», — был его единственный ответ. Он не слишком беспокоился о своём здоровье и тоже сделал глоток. «На вкус как палочки для леденцов», — заметил он. Она нахмурилась и сделала ещё один глоток. «А знаешь, так и есть», — усмехнулась она. — Есть чем отплатить за услугу? — поддразнила она, и в её глазах заплясали озорные огоньки. — Серьёзно? Ты ведь прикалываешься надо мной, да? — усмехнулся Кацуки, закатывая глаза. — Ну же, Кацуки, я тут тебе чуть ли не задницу вылизываю. Мне нужно что-то взамен, — настаивала она с игривой улыбкой на губах. Кацуки вздохнул, достал из кармана кокаин, который купил сегодня днём, и бросил ей на колени. — Этого хватит? — спросил он. Её глаза заблестели от восторга, когда она с улыбкой поднесла пакетик к лицу. "Где, о, где ты прятала эту маленькую жемчужину, Кэт?" Поинтересовался Моэка. "Я купил ее у своего дилера сегодня утром", - ответил он, делая еще один глоток Four Loko. — Мне нужны контакты вашего дилера, серьёзно. Это золото! — воскликнула она, заливаясь смехом. — Не могу этого сделать, — ответил он, вынимая трубочку из своего напитка и засовывая её в карман. "Почему нет?" спросила она. — Потому что я стащил его у него, и он чертовски зол, — со смехом признался Кацуки. Выражение лица Моэки сменилось недоверием, а на губах появилась ухмылка. — Ты украл его у него? — недоверчиво спросила она. — Ага, — подтвердил Кацуки, выпустив «п». — Как тебе это удалось? — спросила она, лениво поигрывая сумкой и потягивая напиток. — Ну, я встретился с ним, а потом понял, что у меня нет денег, — начал он, и она понимающе кивнула. — И я такой: «А, чёрт с ним, всё нормально», — и всё равно встретился с ним, — он пожал плечами, вызвав смешок у Моэки, которая внимательно слушала. «И я сказал ему, что у меня нет наличных», — начал он, подражая своему дилеру низким голосом. «А он такой: «Есть другой способ расплатиться со мной». Потом он начал приставать ко мне, и мне стало очень неловко. Поэтому я ударил его ногой в пах и смылся», — заключил он, сделав ещё один глоток Four Loko. Он посмотрел на неё, ожидая реакции, и нахмурился, увидев её выражение лица. «Что?» — спросил он. — Кацуки, это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышала, — ответила она, и в её глазах отразилось беспокойство. — Ты в порядке? — Хм, да? Я в порядке. А почему я должен быть не в порядке? — спросил он слегка раздражённым тоном. «Это похоже на сексуальное насилие», — серьёзно заметила она. — Да, но это не считается, потому что он даже не дошёл до этого, — ответил он, закатив глаза, явно не принимая её беспокойство всерьёз. Её лицо стало ещё более обеспокоенным. «Я не слабак, Моэка. Я могу справиться с придурком с маленьким членом», — рассмеялся он, пытаясь отмахнуться. — Ну, раз ты теперь в порядке, — мягко сказала она, обнимая его. Он не стал обнимать её в ответ, просто положил голову ей на плечо, чувствуя её тепло. Когда «Четыре Локо» наконец подействовали, он едва это заметил. Его словно пронзил поток энергии, напоминающий нервное возбуждение, которое возникает, когда вы выпиваешь две банки «Монстр Джава» после бессонной ночи. Моэка и Кацуки в конце концов вышли из леса и направились к заброшенной железной дороге. Кацуки уже пил вторую банку, а Моэка предпочла угоститься пакетиком колы. Они понятия не имели, который был час, но темнота вокруг говорила о том, что они давно пропустили комендантский час. Моэка вздохнула и перевернулась на бок на каменистой земле, чтобы посмотреть на Кацуки. «Каким был ваш запасной план на случай, если бы UA вам не подошло?» — спросила она. Кацуки нахмурил брови. «Запасного плана не было», — честно ответил он. Его слова были невнятными и отрывистыми, в его организме смешался кофеин и алкоголь. Всё его тело дрожало. - Правда? Совсем никаких? - настаивала она. — Н-никого. Я з-знал, что попадусь, так какой смысл в другом плане? — усмехнулся он, допивая остатки пива. — Ух ты. Высокомерная задница, — пробормотала она, закатывая глаза. "Я не п-высокомерный, это точно. У меня все равно не было шансов п-провалить экзамены", - возразил он дрожащим голосом из-за смеси веществ в его организме. Она кивнула, признавая его уверенность. «Это верно», — согласилась она, прежде чем снова устремить взгляд на звёзды, растворяясь в тёмной бездне ночного неба. После минутной тишины, нарушаемой лишь стрекотом сверчков и уханьем сов, Моэка нарушила молчание. «Хочешь вернуться ко мне и потрахаться?» — небрежно спросила она. Кацуки не особо удивился её предложению. Он не мог понять, то ли алкоголь притупил его реакцию, то ли он ожидал, что она в конце концов спросит. — П-позвольте мне подумать, — запнулся он. Она несколько секунд смотрела на него. — Конечно, — наконец согласился он. Она улыбнулась и встала, протянув ему руку, чтобы помочь подняться. С её помощью он, пошатываясь, поднялся на ноги. Примечания: ┌── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┐ ╰┈➤ ❝ Мэри стряхивает пепел с одежды, на полу разбросаны почерневшие спички ❞ └── ⋆⋅☆⋅⋆ ──┘ Глава 12: страх Текст главы Моэка вела пьяного Кацуки к себе домой, не переставая довольно улыбаться. Кацуки нервно шагал за ней, его ноги дрожали при каждом шаге. Оказавшись в своей комнате, Моэка осторожно положила его на кровать. Кацуки посмотрел на неё, медленно моргая. Девушка повыше села к нему на колени и нежно обхватила его лицо руками. Она заметила, что его губы слегка приоткрыты и дрожат, и нахмурилась от беспокойства. "Тебе страшно?" тихо спросила она. — Н-немного, — признался он дрожащим голосом. Его руки были вытянуты над головой, и он чувствовал себя совершенно беззащитным. «Ты правда хочешь это сделать? Нам не обязательно; всё в порядке», — заверила она его, улыбаясь и с любовью поглаживая его лицо. Кацуки тихо заскулил, не зная, что ответить. Видя его нерешительность, Моэка поняла, что продолжать, когда он не совсем трезв и не в своём уме, — плохая идея. Определённо плохая идея. Она была на грани принятия ужасного решения. — Ты хочешь? — снова спросила она мягким голосом. Он неохотно покачал головой. — Прости, — пробормотал он. Она улыбнулась ему и поцеловала в щёку. «Всё в порядке», — тихо сказала она. Она слезла с него и легла рядом, обняв его успокаивающим жестом. Когда они снова проснулись, в открытое окно проникал солнечный свет, наполняя всю комнату тёплым сиянием. Кацуки застонал, прикрыв глаза рукой, а Моэка медленно села рядом с ним. — Кацуки, давай, — настаивала Моэка, слегка встряхивая его. Он убрал руку и сел, но его тут же накрыла волна тошноты. Закрыв рот рукой, он изо всех сил старался сдержать содержимое желудка, пока Моэка быстро вставала и вела его в свою ванную. Она подняла крышку унитаза как раз в тот момент, когда его стошнило. Моэка опустилась на колени рядом с ним, заправляя пряди волос за его уши и успокаивающе поглаживая его по спине. На глазах Кацуки выступили слёзы, когда его тело содрогалось при каждом вдохе. Когда он наконец закончил, то смыл за собой и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он снова застонал, держась за голову, и ему показалось, что комната закружилась вокруг него. Моэка остался рядом, готовый поддержать его, если понадобится. — Я знаю, верно? Четвёртый Локо — безумец, — рассмеялась Моэка. Кацуки, всё ещё ощущая последствия прошлой ночи, открыл кран в ванной и сделал глоток воды. «Сегодня есть занятия в школе?» — спросил он, надеясь на отсрочку. Моэка проверила свой телефон, и её глаза тревожно расширились. — Вот чёрт, — пробормотала она. Кацуки резко поднял голову и посмотрел на неё через зеркало, и на его лице отразилось беспокойство. «Ты что, издеваешься надо мной?» — спросил он. Поморщившись, Моэка медленно покачала головой. — Нет. — Сколько времени у нас есть, чтобы вернуться в общежитие? — торопливо спросил он. — До начала урока двадцать минут, — напряжённо ответила она. — Чёрт, — Кацуки плеснул водой в лицо, и от холодного шока у него на мгновение прояснилось в голове. Он выключил кран и вздохнул, опершись о раковину, чтобы не упасть. После короткой паузы он выпрямился. — Ладно, пойдём. Моэка быстро начала собирать их вещи, и они оба остро осознавали, что время на исходе. Она торопливо запихивала в сумку самое необходимое, и они вместе выбежали из дома, подгоняемые необходимостью. Моэка первой сбежала по ступенькам и вышла за дверь, а Кацуки следовал за ней по пятам. Их сердца бешено колотились, пока они бежали к общежитиям, полные решимости вернуться вовремя. Они оба тяжело дышали, когда наконец добрались до общежития 1А. — Увидимся, — начал Кацуки, поворачиваясь, чтобы войти внутрь, но Моэка схватил его за руку. "Подожди", - сказала она настойчивым голосом. Он повернулся к ней с вопросительным выражением на лице. «Что?» — спросил он, слегка раздражённый, но в основном заинтересованный. — Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего вечера? — спросила она с обеспокоенным выражением на лице. Кацуки нахмурился, пытаясь вспомнить события прошлой ночи, но от усилий у него только сильнее разболелась голова. Он поморщился и потер виски. — Всё как в тумане. Почему? — спросил он, заметив, что она, кажется, вздохнула с облегчением. — Не беспокойся об этом, — ответила она с ободряющей улыбкой. — Ладно... — сказал он с подозрением в голосе. — Пока. — Он отвернулся и поспешил в общежитие. Внутри большинство его одноклассников суетились, готовясь к школе. Как только он вошёл в дверь, Мина заметила его и закричала. «Бакуго! Вот ты где, боже мой!» — воскликнула она, подбегая к нему в сопровождении нескольких других учеников. Он поморщился от громкости, и от этого шума у него запульсировала боль в голове. — Что случилось? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо. — Где ты была?! — спросила Джироу, широко раскрыв глаза от беспокойства. — Хм, прогуливаю? Как я и сказал, — ответил он ровным тоном. — Да, но мы думали, что это только на один учебный день! Не на весь день! — Киришима нахмурился, его беспокойство было очевидным. — ...Верно. Извини, — ответил Кацуки без сочувствия, его раздражение было очевидным. Он прошёл мимо них, не желая отвечать на вопросы или выслушивать их беспокойство. — Ну, ты не можешь просто так бросить нас на середине! Что ты делал? — спросил Каминари, следуя за ним. — Не могу сказать, — коротко ответил Кацуки, не оборачиваясь и направляясь к лифту. — Почему бы и нет? — спросил Киришима, скрестив руки на груди и нахмурившись. Кацуки вошёл в лифт с ухмылкой на губах. Когда дверь начала закрываться, он повернулся к ним лицом. — Потому что я не помню, — сказал он с ухмылкой. Дверь закрылась, отрезав их от обзора, но он всё ещё слышал их возмущённые крики, эхом разносившиеся по коридору. Лифт доставил его на нужный этаж, и он быстро вошёл в свою комнату в общежитии. Он переоделся в чистую форму и побежал обратно к лифту, взглянув на телефон, чтобы проверить время. До начала занятий оставалось всего две минуты. Выйдя из лифта, он заметил, что все его однокурсники уже ушли. Он бросился к школе, мчась по коридорам. Ворвавшись в класс, он тяжело задышал и прищурился от яркого света. — Бакуго! Позвольте напомнить вам, что вы опоздали на три минуты! — воскликнул Иида, взмахнув рукой и с характерной точностью поправляя очки. Кацуки закатил глаза и прошёл на своё место, а Иида продолжал его отчитывать. — Да, спасибо, Иида. Теперь можешь остановиться, — устало вздохнул Айзава. Прозвенел звонок, возвещающий о начале обеда. Кацуки взял свой бенто и направился к лестнице, собираясь подняться на крышу. Он с нетерпением ждал возможности побыть в тишине и, возможно, встретить Моэку. Как только он добрался до лестницы, Киришима догнал его с широкой улыбкой на лице. «Эй, Бакуго! Почему бы тебе не присесть с нами, чувак?» Кацуки замешкался, на мгновение растерявшись. Он посмотрел вверх по лестнице, затем снова на Киришиму. «Хорошо», — неохотно ответил он, следуя за другом к их обычному месту в столовой. Кацуки последовал за Киришимой к их обычному месту в кафетерии, где уже сидели Мина, Джиро, Серо и Каминари. Как только они сели, Мина с любопытством посмотрела на них. «Бакуго, где ты был вчера весь день и всю ночь?» — спросила она. Джироу кивнул, тоже с любопытством. «Да, мы тебя совсем не видели». — Не лезь не в своё дело, — огрызнулся Кацуки, прищурившись. Его друзья вздохнули и быстро сменили тему, продолжив разговор о предстоящих тренировках героев. Кацуки попытался сосредоточиться на их болтовне, но почувствовал, что его нога начинает бесконтрольно подпрыгивать. Он сжал кулаки, пытаясь успокоиться, но беспокойство только нарастало. Вскоре он понял, что ему отчаянно хочется покурить. Тяга к сигаретам терзала его, мешая сидеть на месте. — Ты в порядке? — прошептал Киришима ему на ухо, положив руку на бедро Кацуки. Кацуки в замешательстве нахмурил брови и посмотрел на Киришиму. — Да, — ответил он резким тоном. Киришима обеспокоенно посмотрел на него, но кивнул и убрал руку. Кацуки попытался расслабиться, но желание покурить становилось невыносимым. Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но беспокойство не проходило. В конце концов Кацуки решил, что пробыл здесь достаточно долго. Он резко встал, и за столом воцарилась тишина. — Куда ты идёшь? — озадаченно спросил Серо. — Где угодно, только не здесь. Увидимся, — ответил Кацуки, не сказав больше ни слова. Он выбежал из столовой, оставив друзей позади, и направился к лестнице, отчаянно желая выйти на улицу и покурить. Кацуки добрался до крыши и сразу же направился к их с Моэкой обычному месту. Придя туда, он заметил, что её там нет, и его настроение слегка изменилось. Вздохнув, он достал пачку сигарет и зажигалку, и привычная рутина принесла ему небольшое облегчение. Он закурил, глубоко затянулся и прислонился к перилам, позволяя дыму и одиночеству успокоить его беспокойный разум. "Следуй за ним!" Сказала Мина с усмешкой. Киришима колебался, выглядел неуверенным. «Я не знаю, Мина...» — Давай, это будет весело, — подбодрил его Каминари, толкая локтем. С неохотой вздохнув, Киришима кивнул и тихо выскользнул из столовой, следуя за Кацуки на крышу. Он двигался осторожно, стараясь, чтобы его не заметили, идя по следам друга к его обычному месту. Глава 13: противостояние Текст главы Киришима последовал за Кацуки на крышу, двигаясь тихо и стараясь, чтобы его не заметили. Добравшись до вершины, он выглянул из-за угла и увидел Кацуки, прислонившегося к перилам с сигаретой в зубах. Обычно вспыльчивый и напряжённый Бакуго выглядел почти спокойным, погружённым в свои мысли, и выпускал в воздух струю дыма. Глаза Киришимы расширились от шока и гнева, когда он увидел Кацуки с сигаретой. Он вышел из своего укрытия, и на его лице отразились беспокойство и разочарование. — Бакуго, какого чёрта ты делаешь? — рявкнул он громче, чем собирался. — Куришь? Серьёзно? Кацуки, поражённый внезапной вспышкой гнева, резко повернулся к Киришиме и прищурился. «Что ты здесь делаешь, Дрянные Волосы? Не лезь не в своё дело!» Разочарование Киришимы только росло. «Не могу поверить, что ты куришь! Ты хоть представляешь, как это вредно для тебя? Ты должен тренироваться, чтобы стать героем, а не убивать себя этим дерьмом!» — он обвиняющее указал на сигарету в руке Кацуки. Кацуки сделал ещё одну затяжку, медленно выдохнул и сохранил невозмутимое выражение лица. Несмотря на его спокойствие, при мысли о том, что он может выдать себя, его охватило беспокойство. — Просто никому не говори, — холодно сказал он, стряхивая пепел с сигареты. — Это не так уж важно. Киришима недоверчиво прищурился. «Небольшое дело? Бакуго, это может серьёзно тебе навредить». Кацуки пожал плечами, пытаясь преуменьшить значение ситуации. «Я сказал, никому не говори. Понял?» Он посмотрел Киришиме прямо в глаза, и в его голосе, несмотря на непринуждённый тон, прозвучала угроза. Киришима вздохнул, явно расстроенный, но не желающий усугублять ситуацию. «Хорошо, но я хочу, чтобы ты ушёл», — твёрдо и непоколебимо потребовал он. Кацуки рассмеялся, его смех был резким и пренебрежительным. Он сделал ещё одну затяжку, и вокруг него закружился дым. «Забавно», — ответил он с ухмылкой на губах. «Не надейся». Киришима развернулся, и его разочарование было заметно в каждом его шаге. «Чёрт!» — закричал он, обхватив голову руками, и пошёл прочь, его голос эхом отражался от стен крыши. Кацуки смотрел ему вслед, и как только Киришима скрылся из виду, с его лица сошла бравада. Он глубоко вздохнул, ссутулился и прислонился к бетонной стене. Сделав ещё одну затяжку, он почувствовал, как на него наваливается тяжесть ситуации, и прежняя беспечность сменилась чувством тревоги. Учебный день подошёл к концу, и Кацуки вошёл в общежитие, оглядывая общую комнату. К его облегчению, никто, казалось, не обращал на него особого внимания. Он не заметил ни пристальных взглядов, ни перешёптываний. «Похоже, он не донёс», — подумал Кацуки, оглядываясь по сторонам. Он почувствовал некоторое облегчение, но напряжение, которое он испытывал раньше, всё ещё не покидало его. По пути в свою комнату он не мог не задаться вопросом, сдержит ли Киришима своё слово. Когда Кацуки направлялся в свою комнату, к нему подошёл Киришима с решительным выражением лица. «Что?» — спросил Кацуки, уже чувствуя, что его терпение на исходе. — Нам нужно поговорить об этом, — твёрдо сказал Киришима. — Я не хочу с тобой разговаривать, — огрызнулся Кацуки, отворачиваясь. Глаза Киришимы задергались от злости. Он протянул руку и схватил Кацуки за запястье, с силой потянув его на себя. «Отпусти меня, придурок!» — закричал Кацуки, и его голос привлёк внимание находившихся поблизости учеников, которые в замешательстве и с беспокойством смотрели на них. Не обращая внимания на зрителей, Киришима затащил Кацуки в лифт, и двери с громким стуком закрылись за ними. — Боже, что?! — закричал Кацуки, крепко скрестив руки, как только Киришима его отпустил. — Ты же знаешь, что курение вредно для тебя, — сказал Киришима, в его голосе слышались беспокойство и раздражение. «Я делал вещи и похуже, чем курение», — пробормотал Кацуки себе под нос. — Что это было? — спросил Киришима, нахмурив брови. — Ничего, — Кацуки закатил глаза, пытаясь отмахнуться. — Зачем ты так поступаешь с собой? — настаивал Киришима, подходя ближе и вглядываясь в лицо Кацуки в поисках ответа. — Это действительно не твоё дело, — возразил Кацуки, защищаясь. — Но ты мне небезразличен, Бакуго. И ты причиняешь себе вред этими чёртовыми ядовитыми палочками! — воскликнул Киришима, повышая голос. Глаза Кацуки слегка расширились. Неожиданная и тревожная забота друга застала его врасплох. — Прости, ладно!! Я ничего не могу с этим поделать! Я не могу, чёрт возьми, остановиться! — усмехнулся Кацуки, его голос был полон разочарования и отчаяния. — Но ты, чёрт возьми, можешь попытаться, не так ли?! — крикнул Киришима в ответ, и по его лицу потекли слёзы. Необузданные эмоции в его голосе застали Кацуки врасплох. Плечи Кацуки опустились, и выражение его лица стало грустным. Гнев сошёл с его лица, уступив место беспомощности. Он пытался подобрать правильные слова, чувствуя, как на него давит беспокойство друга. — Ты не один в этом, Бакуго, — сказал Киришима уже более мягким голосом, хотя в нём всё ещё слышалась боль. — Почему ты думаешь, что ты совсем один? — мягко спросил Киришима, умоляюще глядя на Кацуки. Кацуки отвернулся, не в силах встретиться взглядом с Киришимой. — Поговори со мной, — попросил Киришима, протягивая к нему руку. Кацуки нажал на кнопку лифта, его разум был переполнен противоречивыми эмоциями. Когда двери открылись, он выбежал из лифта, не обращая внимания на крики Киришимы. Пробегая через общежитие и выходя на улицу, он чувствовал на себе взгляды одноклассников, в которых читалось замешательство. Киришима, оставшийся в лифте, закрыл лицо руками, чувствуя, как на него наваливается тяжесть ситуации. — Господи Иисусе, — выдавил из себя Кацуки, как только вышел за пределы школы. Слезы жгли ему глаза, и он вытер их дрожащей рукой. Он потянулся за телефоном и, слегка дрожащими пальцами, набрал знакомый номер. Всякий раз, когда дела шли плохо, он всегда обращался к одному человеку. Он задержал дыхание, с тревогой ожидая ответа. Глава 14: Движение в обратном направлении Примечания: это так неприятно, мне жаль💀 Текст главы Мужчина на другом конце провода взял трубку. «Кацуки?» — спросил он с явным беспокойством в голосе. Он слышал только напряжённое дыхание Кацуки, каждый вдох и выдох которого были прерывистыми и неровными. — Ты в порядке? — спросил мальчик, и в его голосе послышалось беспокойство. Кацуки попытался ответить, но у него перехватило дыхание, и с его губ сорвался лишь сдавленный стон. Он крепче сжал телефон, костяшки его пальцев побелели. — Где ты, малыш? Я сейчас приду и заберу тебя, — мягко сказал мальчик, и его спокойный и ободряющий тон резко контрастировал с волнением Кацуки. Кацуки возился со своим телефоном, его руки дрожали, пока он отправлял сообщение с указанием дороги, по которой ехал. Он едва различал экран из-за слёз, застилавших ему глаза. Его сердце бешено колотилось, так сильно, что он чувствовал его в груди и ушах. — Ладно, хорошо. Я сейчас приеду за тобой, хорошо? Потерпи, — успокоил его мальчик, и его голос стал бальзамом для измученных нервов Кацуки. — Просто потерпи ещё немного. Я уже в пути. Звонок закончился, и Кацуки остался стоять в тишине, которая казалась ему гнетущей. Он вдыхал и выдыхал, пытаясь успокоиться, но в его голове кружился вихрь эмоций. Он даже не понимал, почему так паникует. События этого дня, беспокойство Киришимы и его собственные душевные терзания смешались воедино, создав бурю, в которой он не мог ориентироваться. Он прислонился к ближайшей стене, закрыл глаза и сосредоточился на звуке своего дыхания. Сигарета свободно болталась в его пальцах, забытая. Он чувствовал странную смесь облегчения и уязвимости, зная, что помощь уже в пути. Ожидая, он пытался собраться с мыслями, но всё казалось беспорядочным и недосягаемым. Минуты тянулись одна за другой, и каждая казалась вечностью. Наконец вдалеке он увидел приближающуюся знакомую фигуру. При виде неё его охватило облегчение, и он выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Он выпрямился, снова вытирая глаза и пытаясь взять себя в руки, прежде чем они до него доберутся. Когда Кариаге пришёл, он сначала ничего не сказал. Он просто крепко обнял Кацуки и прижал его к себе. Кацуки на мгновение напрягся, а затем медленно расслабился, чувствуя тепло и уют объятий. Он уткнулся лицом в плечо Кариаге, наконец-то сбросив напряжение, которое копилось внутри него. — Всё в порядке, — прошептал он, нежно поглаживая Кацуки по спине. — Я здесь. Ты не один. Катсуки кивнул, уткнувшись в его плечо, всепоглощающая паника начала спадать. — Давай пойдём ко мне домой, хорошо? Цубаса тоже там, — Кариаге мягко улыбнулся, его глаза наполнились заботой и теплом. Кацуки кивнул, чувствуя, как на него накатывает спокойствие, и позволил Кариаге увести себя. Они шли молча, и тихое присутствие друга успокаивало его, в чём он отчаянно нуждался. Пока они шли к дому Кариаге, Кацуки начал успокаиваться, и недавняя паника отошла на второй план. Когда они приехали, Кариаге открыл дверь и провёл Кацуки внутрь. Знакомая обстановка и обещание безопасного места позволили Кацуки немного расслабиться. Цубаса поприветствовал их с тёплой улыбкой, сразу почувствовав напряжение в воздухе. — Привет, Кацуки, — мягко сказала Цубаса. — Проходи, чувствуй себя как дома. Кацуки снова кивнул, благодарный за доброту и понимание своих друзей. Он последовал за ними в гостиную, где уютная атмосфера и присутствие людей, которым он был небезразличен, немного облегчили его ношу. Каридже устроилась на диване и посмотрела на Кацуки со смесью беспокойства и любопытства. — Что ты вообще делал на той дороге? Разве у вас нет общежитий? Кацуки вздохнул и устало потёр лицо рукой. «Мы с этим парнем немного подрались, и я ушёл», — ответил он. Глаза Цубасы потемнели, в нём проснулся инстинкт защитника. «Мне что, придётся драться с этим придурком?» — серьёзно спросил он. Кацуки закатил глаза. «О, заткнись, придурок. Я не слабый». — Из-за чего вы подрались? — спросил Кариаге, наклонившись вперёд. «Он узнал, что я курю, и разозлился, или что-то в этом роде», — пробормотал Кацуки. Кариаге рассмеялся, качая головой. «Ты теперь куришь?» Кацуки молча посмотрел на него. «Ты всегда был против курения, чувак! Несправедливо». Кариаге игриво показал ему язык. — Хочешь выпить? — спросил Цубаса, разряжая обстановку. — Конечно, — ответил Кацуки, чувствуя необходимость расслабиться. Цубаса вышел из комнаты и вернулся с пивом, протянув его Кацуки. Тот вздохнул с облегчением и потянулся за бутылкой. Он давно не пил с этими двумя. Он неоднократно говорил Изуку, что избавился от этой привычки. Презрение Изука к Кариаге и Цубасе во многом было вызвано их дурным влиянием на Кацуки. Вид пьяного Кацуки всегда задевал Изука за живое; это было источником глубокого разочарования и беспокойства. К черту Мидорию Идзуку. Кацуки открыл бутылку зубами и сделал большой глоток. Знакомый вкус и присутствие друзей позволили ему ненадолго забыть о своих тревогах. На мгновение он позволил себе расслабиться, позволив дружеской атмосфере и пиву успокоить его расшатанные нервы. Выпивка с Кариаге и Цубасой всегда заканчивалась плохо. Они неизбежно совершали что-нибудь безрассудное, и это стало причиной того, что Кацуки поклялся, что больше никогда не будет искать у них утешения. И всё же он здесь, с пивом в руке, и знакомое жжение разливается по горлу. Он сделал ещё один глоток, и горечь смешалась с дурным предчувствием. — Помнишь, как мы пробрались в ту заброшенную больницу? — усмехнулся Кариаге, подталкивая Кацуки. Кацуки выдавил из себя улыбку, воспоминания были горько-сладкими. «Да, гениальная идея», — пробормотал он, делая ещё один глоток. Он знал, к чему обычно приводят такие вечера, но сейчас ему было всё равно. Он просто хотел забыть, хотя бы ненадолго. Цубаса откинулся назад, озорно сверкнув глазами. «Ну что, какие у нас планы на сегодня, ребята? Всё по-старому, всё по-старому?» Кацуки покачал головой, скорее для себя, чем для друзей. «Никаких планов», — твёрдо сказал он, но решимость в его голосе дрогнула, когда пиво начало затуманивать его разум. Он вздохнул, взглянув на бутылку. «Просто... давай не будем делать глупостей», — сказал он почти про себя, сделав ещё один глоток. Знакомое тепло алкоголя начало разливаться по телу, а вместе с ним и нарастающее чувство неизбежности. Кариаге усмехнулся, обменявшись понимающим взглядом с Цубасой. Они прекрасно понимали, какое влияние пиво начинает оказывать на Кацуки. Кацуки тихо замурлыкал, устраиваясь на диване, когда алкоголь начал действовать. Напряжение в его теле ослабло, и по телу разлилось приятное тепло. Он чувствовал, как рассеиваются его тревоги, а мысли становятся менее связными. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Цубаса с лёгкой ухмылкой на губах. Кацуки кивнул, хотя и понимал, что ступает на опасную территорию. «Да, немного», — признался он, сделав ещё один глоток из бутылки. Каридж наклонился к ней, его голос звучал тихо и заговорщически. «Знаешь, мы всегда можем пойти куда-нибудь и как следует повеселиться. Я знаю одно место…» В глазах Катсуки мелькнула смесь искушения и осторожности. "Нет", - сказал он, хотя убежденность в его голосе ослабла. "Я просто хочу здесь расслабиться". Цубаса пожал плечами, но игривый блеск в его глазах не угас. «Конечно, конечно. Но если ты передумаешь, ты же знаешь, что мы всегда готовы к приключениям». Кацуки закрыл глаза, пытаясь заглушить их насмешки ещё одним долгим глотком. Кацуки оцепенело вытащил телефон из кармана и бросил его Кариаге. «Не могла бы ты позвать Моэку?» — спросил он слегка невнятным голосом. Цубаса и Кариаге в унисон приподняли брови. «Кто такой Моэка?» — спросил Цубаса, проявляя любопытство. — Моя подруга. Пожалуйста? Я скучаю по ней, — заскулил Кацуки, уткнувшись лицом в диван Кариаге. Знакомый запах сигарет и корицы наполнил его чувства, немного успокоив. — Девушка? — ухмыльнулся Кариагэ, взглянув на Цубасу. "Оооооо!!" Цубаса завопил, в его тоне ясно слышалось возбуждение. — Заткнись, — Кацуки закатил глаза, хотя уголки его губ дрогнули в неохотной улыбке. Каридже усмехнулся, разблокировал телефон Кацуки и начал печатать. «Ладно, ладно. Я напишу ей. Просто расслабься». Когда Кариаге отправил сообщение, Цубаса откинулся назад, продолжая ухмыляться. «Не знал, что в твоей жизни есть девушка, Бакуго. Какая она?» Кацуки что-то пробормотал, уткнувшись лицом в диван. «Она просто... милая. Ты сам увидишь». Каридже закончил печатать и бросил телефон обратно на диван рядом с Кацуки. «Всё готово. Теперь будем ждать». Катсуки вздохнул, чувствуя странную смесь предвкушения и облегчения. Каридж с блеском в глазах достал из-под кофейного столика небольшой футляр. Он открыл его и показал набор новых пистолетов для пирсинга и игл. «Посмотрите-ка», — гордо сказал он, демонстрируя своё последнее приобретение. Цубаса одобрительно присвистнул. «Чёрт, это выглядит серьёзно». У Кацуки в голове промелькнула мысль, когда он посмотрел на оборудование для пирсинга, но он пока отложил её в сторону, стараясь сосредоточиться. Звук открывающейся двери отвлёк его внимание, и он тут же оживился, когда в комнату вошла Моэка. — Привет, Кэтс, — Моэка тепло улыбнулась, и её присутствие мгновенно успокоило меня. — Привет, — ответил Кацуки, сидя на диване, скрестив ноги и положив руки на колени. В её присутствии он, казалось, расслабился. Кариаге и Цубаса переглянулись, заинтригованные отношениями между Кацуки и Моэкой. Кариаге убрал оборудование для пирсинга и приветливо кивнул Моэке. — Привет, Моэка. Рад с тобой познакомиться, — дружелюбно сказал Кариаге. — Да, пожалуйста, — с ухмылкой добавила Цубаса. Моэка улыбнулась им обоим, а затем снова обратила внимание на Кацуки. «Как у тебя дела?» — мягко спросила она. Кацуки пожал плечами, чувствуя себя немного спокойнее в её присутствии. «Теперь лучше», — признал он. Моэка подошла и села рядом с ним, её присутствие успокаивало. «Хорошо». Время пролетело незаметно, и Кацуки выпил пять кружек пива. Алкоголь подействовал в полной мере, и в его глазах появился маниакальный блеск. Его обычное стоическое поведение уступило место дикой энергии, которую его друзья слишком хорошо знали. — Эй, Кари, — невнятно пробормотал Кацуки, и на его лице расплылась широкая улыбка. — Нам нужно опробовать эти иглы для пирсинга, которые ты купила. Ухмылка Кариаге отражала энтузиазм Кацуки. «О, чёрт, да!» — воскликнул он, явно воодушевлённый этой идеей. Цубаса приподнял бровь, но не смог сдержать ухмылку, расплывшуюся на его лице. «Это будет интересно». — Ой, как здорово! Нам нужно сделать одинаковые пирсинги! — вмешалась Моэка, её глаза загорелись от волнения. — Это будет весело! Каридже быстро достал футляр с иглами и шприцами и торжественно поставил его на стол. «Ну что, кто первый?» — спросил он, оглядывая комнату с озорным блеском в глазах. — Я сделаю это, — сказал Кацуки, и его ухмылка стала шире. Каридж достал все свои шпили и перекладины и аккуратно разложил их на бумажном полотенце, блестящими металлическими рядами. — Что за вид? — спросил Кариаге, взглянув на Кацуки и приподняв бровь. Кацуки хихикнул, и его смех прервался икотой. «Удиви меня». Каридж улыбнулся, наслаждаясь вызовом. «Хорошо, давайте посмотрим, что мы можем сделать». Он тщательно подобрал две подходящие шпоры для змеиных укусов, рассматривая варианты. Моэка наблюдала за ними со смесью удивления и беспокойства, готовая вмешаться в случае необходимости. «Просто будь осторожен», — напомнила она Кариаге. Каридже кивнул, его руки не дрожали, когда он подготавливал зажимы и иглу. «Я справлюсь», — заверил он её. Он очистил кожу на нижней губе Кацуки и установил зажимы, убедившись, что всё расположено правильно. — Готов? — спросил он, встретившись взглядом с Кацуки. Кацуки ухмыльнулся и показал большой палец вверх. «Поехали». Быстрым и точным движением Кариаге проколол нижнюю губу Кацуки с одной стороны и быстро вставил шпильку. Кацуки слегка поморщился, но рассмеялся, чувствуя прилив адреналина. Кариаге повторил процедуру с другой стороны, завершив змеиные укусы. — Вот так, — сказал Кариаге, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Выглядит круто. Кацуки посмотрел на своё отражение, и на его лице расплылась широкая улыбка. «Чёрт, да, так и есть!» — воскликнул он, и его недавнее напряжение осталось в прошлом. Моэка наклонилась, чтобы рассмотреть поближе. - Хороший выбор, Кариаге, - сказала она, одобрительно кивая. - Ему идет. Цубаса усмехнулся, качая головой. «Вы, ребята, сумасшедшие, но это круто». Глаза Кацуки сверкнули удовлетворением. «Спасибо или что-то в этом роде. Для любителя ты неплохо справляешься». Каридже ухмыльнулся и шутливо ударил его по плечу. «В любое время, чувак. Только не сходи с ума из-за меня». — Твоя очередь, — сказал Цубаса, поворачиваясь к Моэке. Моэка глубоко вздохнула и кивнула, сжав руку Кацуки в знак поддержки. «Давай сделаем это». Каридже переместил иглу, на этот раз целясь чуть выше уголков рта Моэки. Он работал быстро и эффективно, сначала с одной стороны, затем с другой, создавая «ангельские укусы». Моэка слегка поморщилась, но оставалась неподвижной, волнение пересиливало любой дискомфорт. — Готово, — объявил Кариаге, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Вы, ребята, выглядите круто. Цубаса протянул им обоим зеркало, широко раскрыв глаза от восхищения. «Одинаковые пирсинги, да? Вы двое — нечто особенное». — Как они выглядят? — спросила Моэка, поворачивая голову, чтобы рассмотреть себя в зеркале с разных ракурсов. — Круто, — ответил Кацуки, и его глаза заблестели от удовольствия. — Такой металлический... Кариаге и Цубаса рассмеялись, и в комнате воцарилось чувство товарищества и воодушевления. На мгновение всё остальное отошло на второй план, оставив только радость момента и теплоту дружбы. Цубаса усмехнулась, протягивая им обоим зеркало. — Одинаковые пирсинги, да? Вы двое — нечто особенное. Катсуки и Моэка ухмыльнулись друг другу. — Сделай ещё, — сказал Кацуки, и его глаза заблестели от безрассудного возбуждения. Каридж приподнял бровь. «Ты уверена? Это может быть больно, особенно если мы ничего не будем накладывать», — предупредил он. «Я ничего не чувствую, просто сделай это», — ухмыльнулся Кацуки, его решимость не дрогнула. — Ладно... — Каридже ухмыльнулся, чувствуя азарт от предстоящего испытания. — О! Сделай мне пирсинг языка! — Кацуки улыбнулся, и эта мысль поразила его, как удар молнии. — Конечно, — сказал Кариаге, беря штатив и иглу. Он тщательно простерилизовал оборудование, несмотря на царящий в комнате хаос. Кацуки высунул язык, и Кариаге аккуратно надел на него зажимы, чтобы зафиксировать. Моэка с благоговением наблюдала за Кацуки, её глаза широко раскрылись от восхищения и лёгкого беспокойства. Кариаге поднесла иглу и быстрым и отточенным движением проткнула язык Кацуки. Кацуки поморщился, но быстро улыбнулся, когда Кариаге вставила штифт. — Ну вот, — сказал Кариаге, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой. — Как тебе? Кацуки подвигал языком, пробуя новый пирсинг. «Чувствую себя... странно, но круто», — пробормотал он, слегка искажая слова из-за свежего прокола. Он посмотрел на своё отражение и улыбнулся, адреналин и алкоголь заставляли его чувствовать себя непобедимым. Моэка покачала головой, на её лице читалось удивление и беспокойство. «Ты сумасшедшая, Кэтс». Кацуки пожал плечами, сверкнув на неё безумным взглядом. «Может быть, но это круто». Цубаса рассмеялся и похлопал Кацуки по спине. «У тебя есть мужество, чувак. Это точно». — Высунь мне язык, — игриво приказала Моэка. Кацуки повернулся к ней и послушно высунул язык, сверкнув новым пирсингом в свете лампы. Моэка сфотографировала его на свой фотоаппарат, запечатлев этот момент. — Ты сумасшедший, — сказала она со смехом, недоверчиво качая головой. Кацуки ухмыльнулся, убирая язык обратно. «Тебе это нравится», — поддразнил он, его слова всё ещё были слегка невнятными из-за пирсинга. Моэка закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. «Может, и так», — призналась она, игриво толкая его. «Только не переусердствуй, хорошо?» Кариаге и Цубаса рассмеялись, наслаждаясь оживлённой атмосферой. «Думаю, на сегодня мы уже достаточно навредили», — сказала Кариаге, убирая оборудование для пирсинга обратно в футляр. — Да, давай просто немного отдохнём, — согласился Цубаса, откинувшись на спинку стула. Кацуки кивнул, адреналин начал отступать. Он откинулся на спинку дивана, чувствуя странную смесь удовлетворения и усталости. Моэка села рядом с ним, её присутствие успокаивало и придавало сил. — Спасибо, что пришла, Моэка, — тихо сказал Кацуки, и его прежняя бравада сменилась искренней благодарностью. — В любое время, Кэтс, — мягко ответила она, сжимая его руку. — Только пообещай мне, что не будешь делать ничего слишком безрассудного, когда меня не будет рядом. — Я постараюсь, — сказал он с ухмылкой, хотя в его глазах была доля искренности. Когда солнечный день сменился ночью, Кацуки был явно подшофе гораздо сильнее, чем остальные. Он неуклюже жонглировал двумя сигаретами, попеременно затягиваясь ими с видом беззаботного человека. «Они никуда не денутся, чувак. Просто расслабься», — рассмеялся Цубаса, забавляясь преувеличенным состоянием Кацуки. — Ну-ну, — вызывающе пробормотал Кацуки, глубоко затягиваясь сигаретой, словно каждая затяжка была его последним приёмом пищи на Земле. Он прислонился к Моэке, опустив голову ей на колени, а она нежно провела пальцами по его растрёпанным волосам. — Эй, когда тебе нужно возвращаться в свою тюрьму? — громко спросил Кариаге, бросив на Кацуки дразнящий взгляд. В ответ Кацуки пробормотал что-то неразборчивое, погрузившись в пьяное оцепенение. — А? — Цубаса наклонилась вперёд, ожидая разъяснений. — Он сказал, в 9:30, — вмешалась Моэка, аккуратно забирая сигарету из рук Кацуки и гася её. — Ну, сейчас полночь, так что у тебя полно времени, — сказал Кариаге. Моэка замолчала, и на её лице появилось недоверчивое выражение. «Ты ведь шутишь, да?..» — недоверчиво спросила она, на мгновение усомнившись в здравом уме всех присутствующих. Кацуки хихикнул, его речь была невнятной из-за опьянения. «Не, дурочка, — икнул он, — если уже полночь, то комендантский час давно закончился». — Вот чёрт, — ответил Цубаса, качая головой. — Что ж, возвращаться уже нет смысла, да? — Если я захочу, чтобы меня отчислили... — пробормотал Кацуки, и его голос дрогнул, когда он расплакался. — Я не хочу, чтобы меня отчислили!! Я хочу быть героем!! Моэка вздохнула и слегка потянула его за волосы, чтобы вывести из оцепенения. «Хватит. Тебя не отстранят от занятий», — заверила она его твёрдым, но успокаивающим голосом. — Давайте просто отведём его туда, — вздохнул Кариаге, решительно вставая. Остальные последовали его примеру, понимая, что ситуация требует срочного вмешательства. Кариаге подошёл к Кацуки, осторожно поднял его и уложил на спину. Кацуки прислонился к Кариаге, его тело обмякло от усталости и воздействия алкоголя. Моэка и Цубаса шли рядом с ними, внимательно наблюдая за своим другом. Ночной воздух холодил их кожу, пока они направлялись к общежитиям, и их шаги тихо отдавались эхом на пустынных дорожках кампуса. — Почти добрались, приятель, — пробормотал Каридж спокойным и ободряющим голосом. — Ещё чуть-чуть. Кацуки слабо кивнул, в его мыслях смешались сожаление и решимость. Моэка взглянула на Кацуки, и её лицо смягчилось от беспокойства. «Ты справишься, Кацуки», — она похлопала его по спине. Они дошли до общежития, и Кариаге осторожно поставил Кацуки на ноги. — Нужна помощь, чтобы забраться внутрь? — предложил Цубаса с явным беспокойством в голосе. — Нет? Кем ты меня считаешь, придурок? — огрызнулся Кацуки, сверкая глазами от злости. — Ненавижу твои чёртовы перепады настроения, — пробормотал Цубаса, раздражённо закатывая глаза. Кариаге осторожно опустил Кацуки на землю, помогая ему сохранить равновесие. «Если ты такой способный, то иди сам», — бросила вызов Цубаса. — Отлично! — вызывающе ответил Кацуки, высунув язык. Уличные фонари отразились в его кольце на языке, когда он неуклюже отпустил руку Кариаге и, пошатываясь, направился к входу в общежитие. Кацуки, спотыкаясь, двинулся вперёд и вдруг споткнулся о пустоту, неуклюже рухнув на цемент с пьяным смехом. Его выходка заставила остальных подавить смех и обменяться удивлёнными взглядами. — Ладно, давай, — сочувственно сказала Моэка, наклонившись, чтобы помочь ему подняться. — Мне нужно идти. Вы сможете занести его внутрь? — спросила она остальных, и те кивнули в знак согласия. — Увидимся позже, — Цубаса помахала рукой, поддерживая Кацуки, который пытался восстановить равновесие. — Эй, запиши свой номер в мой телефон, — предложил Каридже, доставая свой телефон из заднего кармана, пока Цубаса поддерживал Кацуки. Моэка быстро обменялась номерами с Кариаге, дав ему свой контакт, а затем поспешно попрощалась со всеми. Она выбежала из кампуса, оставив группу разбираться с пьяным Кацуки. Глава 15: обещания Текст главы Цубаса и Кариаге осторожно провели Кацуки через дверь в общежитие, сразу же заметив, что там горит свет. «Чёрт...» — прошептал Кариаге себе под нос. Они пока никого не видели, поэтому продолжали идти вперёд, надеясь избежать столкновения. Когда они добрались до общей комнаты, то увидели, что некоторые из их одноклассников развалились на диване. «Вот чёрт», — хихикнул Кацуки, обнимая Цубасу и Кариаге за плечи для поддержки. Одноклассники подняли головы, и их глаза расширились от удивления. — Бакуго? — воскликнула Мина, и все они в унисон встали. — Привет, — сказал Кацуки, отталкивая Цубасу и цепляясь за Кариаге. — Когда ты, чёрт возьми, сделала пирсинг? — спросил Денки, широко раскрыв глаза от шока. — Подожди, нет, кто эти парни? Джироу вздохнул и ударил Денки по затылку. «Где ты, чёрт возьми, был?» — спросил Киришима, подходя к ним. — Он был с нами, — ухмыльнулся Цубаса, стараясь сохранять спокойствие. — Кто вы, чёрт возьми, такие? — с подозрением спросил Серо. Кацуки фыркнул, отпустил Кариаге и, пошатываясь, подошёл к Киришиме. Киришима подхватил его на руки, поддерживая, пока Кацуки тяжело на него наваливался. «Какого чёрта ты так поздно гулял? И почему у тебя пирсинг?» — спросил Киришима, хватая Кацуки за лицо, чтобы рассмотреть его поближе. — О, и это тоже посмотрите, — сказал Кацуки, высунув язык, чтобы продемонстрировать своё новое кольцо на языке. Все уставились на него в недоумении. — Бакуго, ты уже давно должен был лечь спать, ты что, пьян? — спросила Момо с беспокойством в голосе. В ответ они услышали лишь смех Кацуки. «Он пьян?!» — воскликнула Очако. — Пфф, ну-ну... — рассмеялся Кариаге. — Это абсурд, ребята, — усмехнулся Цубаса. — Да кто вы вообще такие? — раздражённо повторил Денки. — Я Кариаге, а это Цубаса, — сказал Кариаге, указывая на своего друга. Лифт звякнул, и из него вышел Изуку. «Простите, ребята! Я не мог найти свой…» Он остановился на полуслове, и у него перехватило дыхание, когда он увидел эту сцену. — Деку!! Привет, чувак, — Кариаге ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула скрытая злоба. — Давно не виделись, — сказал Цубаса, небрежно откинувшись на диван. Изуку медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты знаешь этих парней, Мидо? — спросила Мина, пристально глядя на двух мальчиков. — Нет, — выдавил из себя Изуку напряжённым голосом. — Ой, да ладно, — закатил глаза Кариаге. — Тебе нужно уйти. Это частная собственность, — сказал Изуку, шагнув вперёд и толкнув Кариаге в грудь, отчего тот отшатнулся. Каридже раздражённо вздохнул. «Как скажешь», — пробормотал Цубаса, закатывая глаза. «Скоро увидимся, Кэтс», — добавил Каридже, целуя Кацуки в щёку, прежде чем увести Цубасу. Глаза Изуку наполнились слезами, когда он повернулся к Кацуки. «Пойдём», — строго сказал он, крепко хватая Кацуки за запястье. — Нет-нет-нет... — простонал Кацуки в знак протеста, пытаясь вцепиться в Киришиму. Киришима отпустил его. — Нет! Пойдём, Кацуки. Нам нужно поговорить! — закричал Деку, заталкивая его в лифт. — Ты никому об этом не расскажешь, хорошо? Даже Айзаве, — приказал Деку. Их одноклассники стояли в шоке, поражённые как несвойственной Деку агрессией, так и пьяным поведением Кацуки. Когда двери лифта закрылись, Изуку вздохнул, и по его лицу потекли слёзы. «Как ты мог так поступить?» — спросил он дрожащим голосом. — Что сделать, Деку? — невнятно пробормотал Кацуки, его взгляд был расфокусирован. Изуку резко повернул голову в сторону Кацуки. «Общайся с этими придурками! Ты знаешь, что случилось в средней школе! Ты знаешь, что ты мне обещал!» — закричал Изуку, и его голос эхом разнёсся по тесному пространству лифта, который медленно поднимался. Кацуки потёр лицо, на его лице было раздражённое выражение. «Они были мне нужны. Это моя жизнь, Изу», — пробормотал он, его объяснение было слабым и неискренним. Изуку осмотрел его, его зрение затуманилось от слёз. В воздухе пахло пивом. — Ты снова пил, — прошептал Изуку, его голос дрожал. Кацуки усмехнулся. «Нет, это не так», — возразил он. — О, отвали! Ты был! — закричал Изуку, его гнев был готов выплеснуться наружу. Лифт остановился, но они остались внутри, слишком увлечённые спором. — Нет, чёрт возьми, это не так! Ты называешь меня лжецом? — закричал в ответ Кацуки, теряя самообладание. — Ты обещал, Каччан! Ты обещал! — закричал Изуку, и его голос был полон отчаяния. — Да пошёл ты! Я ничего не обещал! — резко и язвительно ответил Кацуки. — Ты сказал, что остановился! Ты обещал! — всхлипнул Изуку, и его слёзы потекли быстрее. Сердце Кацуки упало, но он продолжал кричать. «Да пошёл ты, Деку! Ты уже должен знать, что я не выполняю большинство своих обещаний!» — Конечно! — закричал Изуку. — Но я всё равно тебе поверил! Взгляд Кацуки слегка смягчился, когда он начал осознавать смысл слов Изуку. — Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя! — закричал Изуку, колотя кулаками по груди Кацуки. Кацуки пытался сдержать собственные слёзы, сохраняя стоическое выражение лица. — Ты обещал мне! — снова закричал Изуку, его удары становились слабее. — Я тебя ненавижу! Кацуки стоял там, принимая удары, чувствуя тяжесть своих нарушенных обещаний. Его собственные слёзы готовы были пролиться, когда он увидел, как Изуку рухнул перед ним. Удары Изуку наконец прекратились, и они оба рухнули на пол лифта, прислонившись друг к другу для поддержки. «Ты становишься злым, когда напиваешься», — мягко сказал Изуку, и в его голосе слышалась грусть. Кацуки не мог подобрать слов для ответа, его горло сдавило, а сердце разрывалось от сожаления. — Обещай мне, что больше не увидишь их, — твёрдо, но с мольбой в голосе сказал Изуку. Кацуки всхлипнул, уткнувшись головой в шею Изуку. — Ты должен пообещать, Каччан, — настаивал Изуку, обнимая его в утешительном жесте. — Хорошо, — пробормотал Кацуки, хотя мысль о том, чтобы держаться подальше, казалась ему невыполнимой. — Скажи это, — приказал Изуку, которому нужно было услышать эти слова. Кацуки сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. «Я обещаю, что больше их не увижу», — послушно сказал он. Это обещание оставило пустоту в его сердце, причинив острую боль от клятвы, которую, как он знал, он не сдержит. — Если тебе кто-то нужен, приходи ко мне, — приказал Изуку, и его тон не оставлял места для возражений. Кацуки кивнул, по-прежнему опираясь головой на плечо Изуку. «Мне нравятся твои новые пирсинги», — тихо признался Изуку. Кацуки заметно оживился, хотя Изуку не видел его лица, пока оно было скрыто за шеей. — Спасибо, или как там тебя, ботаник, — пробормотал Кацуки, и в его голосе снова послышалась привычная бравада. Глава 16: остановись и подумай Текст главы Когда они закончили, Изуку помог Кацуки подняться и отвёл его в спальню. Открыв дверь, он осторожно подвёл Кацуки к кровати и помог ему снять рубашку и штаны. Изуку накрыл Кацуки одеялом, и тот внезапно схватил его за руку. — Ты останешься? — спросил Кацуки, и в его голосе прозвучала уязвимость. Изуку посмотрел на него с жалостью. «Не сегодня. Прости», — тихо ответил он. Кацуки надул губы, медленно убирая руку с руки Изуку. Изуку выключил свет, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, оставив Кацуки одного в темноте. Голова Кацуки лежала на холодной подушке. По мере того, как ослабевал эффект от алкоголя, боль от новых пирсингов становилась всё сильнее, пульсируя в губе и языке. Он в агонии сжал зубы, чувствуя острую боль при каждом движении. По его щекам потекли слёзы, смешиваясь с остатками былого неповиновения. Каждый удар напоминал ему о безрассудных решениях, принятых прошлой ночью, о мимолетной браваде, сменившейся суровой реальностью его поступков. Он прикусил губу, пытаясь заглушить стоны, которые вырывались из его рта, но это только усиливало боль. С каждой минутой в комнате становилось все тише, тишина была почти оглушительной. Кацуки зажмурился, жалея о том, что только что отверг утешение. Его мысли вернулись к обеспокоенному лицу Изуку, к данному им обещанию и к тяжести лжи, которую он наговорил. Чувство вины смешалось с физической болью, породив бурю эмоций, от которых он не мог избавиться. Он крепко обнял подушку в поисках хоть какого-то утешения, но она не принесла облегчения. Слезы продолжали литься. Кацуки лежал, дрожащий и одинокий, лицом к лицу с тьмой, которая, казалось, надвигалась на него. Он молится Господу о своём счастье, в глубине души понимая, что именно он мешает себе его обрести. Затем его тело пошевелилось само по себе. Кацуки встал с кровати и, спотыкаясь, направился к комоду. Дрожащими руками он достал маленький нож и пачку сигарет. Он нащупал зажигалку и крепко сжал её, направляясь на балкон своей комнаты в общежитии. Выйдя на улицу, он почувствовал, как холодный полуночный ветерок коснулся его щёк. Воздух был свежим и бодрящим, почти отрезвляющим. Кацуки закурил сигарету и сделал затяжку, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри себя. Дым наполнил его лёгкие. Затем он посмотрел на лезвие в своей руке, его кромка блестела в тусклом лунном свете. Он приставил его к своему запястью, и у него перехватило дыхание, когда он почувствовал, как холодный металл касается его кожи. Мир вокруг него словно размылся, и единственным ясным ощущением было отчаянное желание избавиться от боли, которая его терзала. Он не знал, что произошло дальше. В один момент он стоял на балконе с лезвием у запястья, а в следующий — очнулся на полу в ванной. Зрение было размытым, а тело — тяжёлым. Придя в себя, он почувствовал странное ощущение в предплечье. Опустив взгляд, он увидел новые шрамы, которые сам себе нанёс, а также какую-то иглу, воткнутую в кожу. Игла? Его затуманенный разум изо всех сил пытался понять это. С трудом переводя дыхание, он осторожно взял иглу и вытащил её, поморщившись от короткого укола. Из маленького прокола выступила кровь, но он едва заметил это из-за стука в голове и жжения в горле. Он отбросил иглу в сторону, испытывая смесь замешательства и страха от её присутствия. Он медленно поднялся, застонав от пульсирующей головной боли, которая была суровым напоминанием о выпитом пиве. Во рту у него пересохло, всё тело болело. События прошлой ночи смутно всплывали в его памяти. Он прислонился к раковине в ванной и уставился на своё отражение в зеркале. Его глаза были налиты кровью, а боль от пирсинга только усилилась. Из-за иглы у него осталось больше вопросов, чем ответов. Голова раскалывалась, и он пытался понять, как оказался здесь, но детали ускользали от него. Но времени на вопросы не было, потому что волна тошноты накрыла его, как десятитонный грузовик. Кацуки едва успел поднять крышку унитаза, прежде чем его накрыла сильная рвота. Он схватился за края унитаза, его тело сотрясалось, пока он избавлялся от остатков выпитого прошлой ночью. Каждая судорога отдавалась острой болью в голове, усугубляя и без того плачевное состояние. Когда его перестало тошнить, Кацуки, пошатываясь, поднялся с колен и, спотыкаясь, подошёл к тому месту, куда упала игла. Он осторожно поднял её и заметил, что внутри осталось немного жидкости. Он в замешательстве нахмурился, пытаясь понять, что произошло. Внезапно его глаза расширились от осознания. Дрожащими руками он достал телефон и немедленно написал Моэке, отчаянно нуждаясь в ответах. После того как он отправил сообщение, его телефон зазвонил, оповещая о входящем звонке от Моэки. Он сразу же ответил, прижав телефон к уху. — Героин? — спросила она с беспокойством в голосе. Он сглотнул и, запинаясь, ответил: «Я нашёл его в своей руке, когда проснулся». — Ты уверена, что это не какое-то медицинское дерьмо? — спросила она, пытаясь разобраться в ситуации. Кацуки вышел из ванной, всё ещё сжимая в руке иглу. «Я не знаю», — пробормотал он дрожащим голосом. Он поднял с пола свою форму, ощущая знакомую текстуру ткани. — Что ж, я уверена, что с тобой всё будет в порядке, Кэт, — заверила его Моэка, тихо вздохнув. Кацуки судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться. «Я поговорю с тобой за обедом, хорошо?» — добавила она мягким, но твёрдым голосом. — Д-да, хорошо, — ответил он всё ещё дрожащим голосом. Он повесил трубку и какое-то время стоял, уставившись на телефон, прежде чем сделать ещё один глубокий вдох и сосредоточиться на подготовке к предстоящему дню. Он натянул форму, и ткань непривычно плотно прилегала к коже. Он не был уверен, что это эффект плацебо от осознания того, что он, возможно, принял героин, но форма, казалось, давила на него со всех сторон. Он опустил рукава, скрывая свежие порезы, полученные прошлой ночью. Все эти мысли крутились у него в голове, пока он выходил из общежития. Как он достал героин? Каридж дал ему его, когда был пьян? Он вздохнул, пиная камешки на дорожке, ведущей к школе. Он надеялся, что действие наркотика прошло, и он хотя бы сможет пережить этот день, не улетев в космос. Он вошёл в школу с хмурым выражением на лице. Прохожие, вероятно, подумали бы, что это его обычное выражение, но в нём не было гнева. Только страх. Он крепко сжал лямку рюкзака, входя в класс, и сразу же направился к своему столу. В классе никого не было. Он сидел молча, и гул в ушах с каждой секундой становился всё громче и отвлекал всё больше. Кацуки закрыл глаза и положил голову на ладонь, пытаясь заглушить шум. Внезапно гул превратился в отчётливый шёпот. «Кацу...» — позвали его, казалось, со стены. Он резко вскинул голову, широко раскрыв глаза, и повернулся лицом к стене. Нахмурив брови, он уставился на обои, испытывая смесь замешательства и раздражения. Он ни за что не поверил бы, что стена только что заговорила с ним. Он покачал головой, пытаясь избавиться от тревожной мысли и списать её на расшатанные нервы. В его ушах продолжал звучать шёпот. Кацуки сидел за столом, решив притвориться, что его там нет. Его руки безвольно лежали на бёдрах, он смотрел прямо перед собой, слегка приоткрыв рот в оцепенении. Казалось, что жужжание проникало в одно ухо и выходило из другого, создавая дезориентирующее эхо в его сознании. — Эй, ты в порядке? Ты чертовски сильно дёргаешься, — внезапно раздался голос рядом с ним. Кацуки вскрикнул и быстро повернул голову. Джиро смотрел на него с недоумением. — Что, похмелье или ещё какая-то хрень? — спросила она, вытянув палец и помахав им перед его лицом. Он в замешательстве проследил за её пальцем, пытаясь сфокусироваться. — Э-э, да, что-то в этом роде, — пробормотал он, пытаясь успокоить свои скачущие мысли и заглушить шёпот, всё ещё звучащий в его ушах. — Вот, попей воды, — сказала Джироу, схватив свою бутылку с водой и протянув её ему. Кацуки попытался дотянуться до неё, но ему казалось, что его руки связаны. Что, если в воде всё равно был наркотик? В нём уже был один наркотик. Но кого он обманывал? В нём не было наркотика — он сам принял героин. — Ты собираешься взять его? — спросила она, и в её голосе зазвучало беспокойство. Он снова посмотрел на неё, и тяжесть её вопроса вернула его в настоящее. — Да, — пробормотал он, наконец-то сумев забрать у неё бутылку. Дрожащими руками он открутил крышку и сделал небольшой глоток, надеясь, что вода поможет ему прийти в себя и заглушить шёпот. Она то и дело бросала на него обеспокоенные взгляды. «Знаешь, я никогда раньше не видела тебя таким. Я волнуюсь», — сказала она, забирая у него бутылку с водой. Он вытер рот рукавом. — Я в порядке, — сказал он, хотя в его голосе не было обычной уверенности. Джироу, похоже, не была в этом уверена, но кивнула, давая ему немного пространства. «Если тебе нужно поговорить или что-то ещё, я здесь», — мягко предложила она, прежде чем отвернуться к своему столу, время от времени поглядывая на него. Он выдохнул через рот, уставившись на свои руки, которые теперь лежали на столе. Одна рука лежала ладонью вниз, и один палец быстро постукивал по столу. Он перевёл взгляд на то место, где должна была лежать другая рука, но её там не было. На мгновение его охватила паника, сердце забилось быстрее, но потом он понял, что она лежит рядом с ним, на бедре. Он сделал прерывистый вдох, пытаясь успокоиться. Дезориентация и шёпот всё ещё терзали его чувства, но он заставил себя сосредоточиться на других вещах. Пока не смог. Класс наполнялся учениками, которые рассаживались по своим местам. Он переводил взгляд с двери на одноклассников, испытывая тревогу. Он тихо застонал. — Что случилось? — Джироу слегка рассмеялся, заметив его беспокойство. Он потёр лицо, которое внезапно начало чесаться. — Мне нужно, э-э, — начал он, и в голове у него помутилось. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить. — Мне нужно выйти, — наконец сказал он напряжённым голосом. Она вздохнула, неправильно истолковав его настойчивость. «И ты, и я, чувак», — ответила она с ноткой сочувствия, думая, что ему просто надоела школа. Кацуки резко встал, громко скрипнув стулом по полу. «Мне правда нужно выйти», — повторил он, и в его голосе слышались отчаяние и разочарование. Не дожидаясь ответа, он направился к двери, и его сердце бешено колотилось. Одноклассники в замешательстве уставились на него, когда Кацуки выбежал в коридор. «Чувак!» — крикнула ему вслед Джироу, в её голосе слышалось беспокойство. Он не обратил на неё внимания и помчался по коридору, спотыкаясь на ходу. Проходящие мимо ученики смотрели на него и перешёптывались. Его дыхание участилось. Пристальный взгляд. Смотрю. Изучаю. Казалось, что шёпот и взгляды следуют за ним, становясь всё громче и навязчивее. Его мысли метались, коридор перед ним тянулся бесконечно. Сам того не осознавая, он вернулся в общежитие, в знакомую обстановку, где он чувствовал себя в безопасности. Он прислонился к стене, задыхаясь, его сердце бешено колотилось. Ноги сами понесли его к лифту, который доставил его в номер. Оказавшись внутри, он бросился к тумбочке, лихорадочно роясь в беспорядке. Его пальцы наткнулись на маленький пакетик, и он вытащил его — кокаин. Не колеблясь, он положил пакетик на кровать и схватил первый попавшийся учебник вместе со свернутой долларовой купюрой. В голове Кацуки всё смешалось, им двигала непреодолимая потребность сбежать от нынешней реальности. Он высыпал немного белого порошка на учебник, его руки дрожали, когда он с помощью долларовой купюры формировал из него линию. Он уставился на неё, и шёпот в его голове становился всё громче, подстрекая его. Он стёр остатки кокаина с переносицы и инстинктивно слизнул их с пальцев. Когда порошок растворился на языке, Кацуки почувствовал мимолетное ощущение расслабления, но эффект был недолгим. Он нахмурился, думая о том, каким бессмысленным все это казалось. Кокаин был таким глупым, размышлял он. Эффект длился недолго, но именно этот внезапный прилив заставлял людей подсаживаться на него, гоняясь за мимолетным кайфом. Первоначальная эйфория всегда быстро сменялась резким возвращением к реальности. Его мысли взяли над ним верх, когда он дрожащими пальцами взял со стола сигарету. Он прикурил её, щёлкнув зажигалкой, сделал глубокую затяжку и позволил дыму наполнить лёгкие. Сможет ли он по-прежнему быть героем, когда по его венам течёт всё это дерьмо? Этот вопрос не давал ему покоя, смешиваясь с дымкой кокаина и оцепенением от сигареты. Он смотрел на поднимающийся вверх дым, чувствуя смесь разочарования и неуверенности. Путь впереди казался всё более неясным, затуманенным его собственным выбором и веществами, которые он употреблял, чтобы справиться с этим. Не обращая внимания на многочисленные сообщения от одноклассников и Моэки, он посмотрел на время в телефоне и дату. Была пятница. День родителей наступал завтра из-за длинных выходных. Осознание этого сильно ударило по нему, и он уронил телефон, опустившись на пол в центре своей комнаты. Затянувшись сигаретой, он глубоко вдохнул, выпуская из лёгких весь дым. Когда сигарета догорела до тлеющего окурка, он уставился на тлеющий кончик, охваченный мрачным любопытством. Не колеблясь, он прижал тлеющий окурок к своему запястью. От резкой боли он вскрикнул и быстро прикрыл рот рукавом, чтобы его не услышали. «Не делай этого снова», — сказал голос. Кацуки повернулся на голос, но там никого не было — только тусклый свет, отбрасывающий неясные очертания фигуры. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться на тёмной фигуре. «Почему бы и нет?» — спросил он, и в его голосе прозвучали вызов и замешательство. Его тело рухнуло на пол, окурок выпал из руки и тлел на полу. Казалось, что комната сжимается вокруг него, а в воздухе висит тяжёлый вопрос без ответа. Стук в дверь заставил его подпрыгнуть. Он взглянул на часы — прошло шесть часов, и занятия в школе закончились. Тяжело вздохнув, он потащился к двери. «Спрячь...», — прошептал голос ему на ухо. Взгляд Кацуки метнулся к сумке на его кровати. «Спасибо», — пробормотал он, быстро схватив сумку и засунув её в тумбочку. Он вернулся к двери и открыл её. Киришима стоял в коридоре с лёгкой улыбкой на лице. Теплота, исходящая от Киришимы, странным образом успокаивала. Кацуки не нужно было ничего говорить, чтобы Киришима почувствовал себя как дома. Киришима прошёл мимо него и сел на кровать. — Чего ты хочешь? — пробормотал Кацуки, закрывая за ними дверь. Киришима с беспокойством посмотрел на него. «Как ты себя чувствуешь?» Кацуки неопределённо хмыкнул в ответ, не зная, как выразить свои чувства. Киришима глубоко вздохнул, стараясь не обращать внимания на слабый запах сигарет, витавший в воздухе. — Можно я просто немного побуду здесь? — мягко спросил он. Кацуки кивнул и лёг рядом с ним. Кирисама едва заметно нахмурился, устраиваясь поудобнее и пытаясь создать атмосферу уюта, несмотря на скрытое напряжение. Киришима лёг рядом с Кацуки и повернулся, чтобы посмотреть на него, пока Кацуки безучастно смотрел в потолок. Им не о чем было говорить, но молчание не было неловким. Вскоре Кацуки надоело смотреть в потолок. Он перевернулся и крепко обнял Киришиму. Глаза Киришимы расширились от удивления, но он ответил на объятие, прижав Кацуки к себе. — Я сказал Айзаве, что тебе плохо и нужно вернуться в общежитие, — мягко сказал Киришима успокаивающим голосом. Кацуки кивнул, уткнувшись в рубашку Киришимы. Глава 17: если запись пропускается, переверните ее Краткие сведения: киришима смущается из-за кацуки, говорит глупости. Текст главы Кацуки проснулся, чувствуя себя необычайно тепло и уютно. Открыв глаза, он понял, что прижимается к Киришиме, и их тела тесно прижаты друг к другу. Рука Киришимы мягко лежала на талии Кацуки, придавая ему ощущение безопасности. Кацуки моргнул, на мгновение потеряв ориентацию, но затем к нему медленно вернулись воспоминания о прошлой ночи. Он не двигался, наслаждаясь редким ощущением покоя. Ровное дыхание и тепло Киришимы успокаивали, и он чувствовал себя в безопасности, чего не ощущал уже давно. На мгновение он позволил себе просто существовать в этих тихих, успокаивающих объятиях. Когда Кацуки снова проснулся, он почувствовал, как Киришима пытается осторожно высвободиться из его объятий. Сердце Кацуки слегка сжалось, а лицо покраснело от смущения. Хотя Кацуки мог бы оставаться в таком положении вечно, Киришима, похоже, не мог. — О, доброе утро, — с улыбкой сказал Киришима, вставая. — Я как раз собирался приготовить завтрак. Не хочешь пойти со мной? Глаза Кацуки расширились от удивления. Он хотел остаться с ним? Он быстро кивнул, встал и последовал за Киришимой. Выйдя из лифта, Кацуки и Киришима увидели, что в общей зоне толпятся их одноклассники. Разговоры стихли, и все повернулись к ним, на лицах читались любопытство и удивление. — Доброе утро, — весело поздоровался Киришима, помахав друзьям. Кацуки, почувствовав волну беспокойства, инстинктивно придвинулся ближе к Киришиме, почти прижавшись к его спине. Он взял Киришиму за руку, чтобы успокоиться, и крепко сжал её, слегка дрожа. Их одноклассники хором ответили: «Доброе утро», хотя в их голосах слышалось любопытство. Мина широко улыбнулась, но её взгляд метался между Киришимой и необычно застенчивым Кацуки. Серо небрежно помахал рукой, а Денки показал им большой палец вверх. Его лицо было смущённым, но дружелюбным. Джироу, однако, выглядела особенно обеспокоенной. Она приподняла бровь и подошла на шаг ближе. «Доброе утро», — мягко сказала она, слегка прищурившись и наблюдая за поведением Кацуки. Обычно дерзкий и уверенный Кацуки, прячущийся за Киришимой и держащий его за руку, резко контрастировал со своим обычным поведением. Киришима с обеспокоенной улыбкой оглянулся на Кацуки и ободряюще сжал его руку. Ничего не сказав, он мягко повёл их обоих на кухню, предлагая небольшое укрытие от любопытных взглядов и перешёптываний одноклассников. — Ты в порядке, чувак? — спросил Киришима, осторожно укладывая Кацуки на стол. Кацуки сидел, уставившись в пол, и кивал. «Да, я в порядке», — пробормотал он, хотя его тон был ровным. Киришима обеспокоенно нахмурил брови. — Ты уверен? — Да, я в порядке, только волосы дерьмовые, — ответил Кацуки, закатывая глаза с лёгким раздражением. Беспокойство Киришимы усилилось. «Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно это делать, верно?» — спросил он, смягчив голос и глядя прямо в глаза Кацуки. На лице Кацуки на мгновение промелькнула боль, но он быстро скрыл её за раздражением. «Да, неважно», — пренебрежительно сказал он, снова закатывая глаза. Уязвимость в его глазах была скрыта за защитной маской, но Киришима видел её, даже если Кацуки пытался её скрыть. Киришима занялся приготовлением вафель, и кухню наполнил приятный аромат теста. Кацуки присел на столешницу и пристально наблюдал за ним. Киришима перевернул последнюю порцию вафель и повернулся, чтобы встретиться взглядом с Кацуки. — Мне нужно в туалет, но я скоро вернусь, — сказал Киришима с тёплой улыбкой. Кацуки кивнул, и Киришима быстро вышел из кухни. Оставшись один, Кацуки покачивал ногами взад-вперёд, и тишина давила на него. Чтобы заполнить пустоту, он начал тихо напевать. Когда это стало надоедать, он начал тихо петь про себя, словно разговаривая со своим отражением. «Так что, если твои слёзы высохнут, а музыка будет подходящей, она может позволить тебе остаться. Но только на ночь», — напевал он себе под нос, сосредоточившись на том, как его ноги свисают с края столешницы. «Lovers Rock» группы TV Girl была его любимой песней, и он находил странное утешение в этой мелодии. Он продолжал петь, пока не услышал слабый скрип позади себя. Он тут же замолчал и резко повернул голову на звук. Киришима стоял в дверях и нервно смеялся. — Не подкрадывайся ко мне так, придурок, — прошипел Кацуки, покраснев от смущения. «Мне понравилось, как ты поёшь, и я хотел бы услышать ещё», — сказал Киришима, улыбаясь и возвращаясь к отключению вафельницы. Щеки Кацуки покраснели. — Кстати, что это была за песня? — спросил Киришима, небрежно переворачивая последнюю вафлю на тарелку. — «Ловерс Рок», — пробормотал Кацуки, опустив взгляд и продолжая пинаться, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Киришима задумчиво хмыкнул, раскладывая вафли по тарелкам и аккуратно выкладывая их на блюдо. «Никогда о таком не слышал. Придётся тебе как-нибудь показать мне», — сказал он, доставая из холодильника клубнику, сахарную пудру и сироп. — Что бы ты хотел добавить в свои вафли, приятель? — спросил Киришима, выкладывая начинки на стол. — У нас есть черника? — спросил Кацуки, разглядывая ингредиенты. Киришима порылся в холодильнике, нахмурив брови. «Извини, чувак. У нас ничего нет». Кацуки фыркнула, затем указала на клубнику и сахарную пудру. «Я возьму это». Киришима кивнул, готовясь добавить запрошенные ингредиенты. — Без сиропа? — спросил он с любопытством в голосе. — Я ненавижу сироп, — сказал Кацуки, высунув язык, словно подчёркивая свою точку зрения. Глаза Киришимы расширились, и он вдруг вспомнил о новом пирсинге на языке Кацуки. Его лицо покраснело, и он быстро отвернулся, пытаясь взять себя в руки. «Кто ненавидит сироп? Он такой вкусный!» — возразил он, испытывая смесь удивления и смущения. — Я. Я знаю, — ответил Кацуки, спрыгивая со столешницы и подходя к кухонному столу. — Оставь эту дерьмовую жидкость при себе, чудак. Киришима, все еще взволнованный, со смешком покачал головой. "Ладно, чувак. Тогда мне еще сиропа". Он закончил готовить вафли с начинкой, которую выбрал Кацуки, и поставил тарелку перед ним. Они вдвоем принялись за еду, утро казалось немного светлее, несмотря на хаос предыдущей ночи. — О-о-о! Вафли! М-м-м! — взвизгнула Мина позади них, и от её волнения у Кацуки невольно дернулся глаз. — Если хотите, есть ещё! Думаю, всем хватит! — Киришима ухмыльнулся, откусывая большой кусок вафли. Кацуки, не интересовавшийся столовыми приборами, взял вафлю руками и откусил. Текстура была идеальной, и, хотя он никогда бы в этом не признался, Киришима чертовски хорошо готовил вафли. «Ты извращенец, Бакуго. Ешь вафли руками?» — Джироу рассмеялась, качая головой. — Просто так вкуснее, — парировал Кацуки, наслаждаясь ещё одним кусочком. — Да, ты и правда странный, — поддразнил его Денки, входя на кухню. — Ты, чёрт возьми, извращенец, Спаркс! — возразил Кацуки, размахивая кусочком вафли в сторону Денки. После того, как они закончили завтракать, Кацуки убрал тарелки, а Киришима прислонился к кухонной стойке и наблюдал за ним с расслабленной улыбкой. — Спасибо или что-то в этом роде, — сказал Кацуки, ополаскивая последнюю тарелку. — Без проблем, — ответил Киришима. — Итак, давайте послушаем эту песню. Кацуки кивнул и повел Киришиму наверх, в свою комнату. Оказавшись внутри, он порылся в ящике стола и достал свой мини-проигрыватель компакт-дисков. Увидев его, Киришима приподнял бровь. «Ты же знаешь, что у нас есть телефоны, верно? Зачем тебе старый добрый проигрыватель компакт-дисков?» — Заткнись, мне нравятся проигрыватели компакт-дисков, — возразил Кацуки, доставая свою книгу с компакт-дисками и пролистывая её с привычной лёгкостью. Наконец он нашёл нужный альбом, вставил его в проигрыватель и с помощью кнопки «Вперёд» нашёл нужную композицию. Когда он нажал на кнопку воспроизведения, комнату наполнили плавные, мягкие звуки «Lovers Rock» группы TV Girl. Кацуки опустился в кресло и сосредоточился на проигрывателе, когда заиграла музыка. Киришима сел на край кровати и внимательно слушал. На лице Киришимы появилась мягкая улыбка, когда он услышал музыку. Он был удивлён выбором Кацуки; он не знал, что у Кацуки есть такая сторона. Мелодия была успокаивающей, что резко контрастировало с обычным вспыльчивым поведением Кацуки. Киришима откинулся назад, позволяя музыке окутать его, и взглянул на Кацуки, который, казалось, был полностью поглощён песней. Кацуки слегка постукивал пальцами по колену и тихо напевал себе под нос. На мгновение в комнате не было ничего, кроме музыки и довольного дыхания Киришимы. Контраст между хаотичным началом утра и этим спокойным моментом был поразительным, и Киришима не мог не почувствовать благодарность за этот редкий проблеск мягкости Кацуки. — Мило, — пробормотал Киришима почти так тихо, что Кацуки не расслышал. — Что ты сказал? — спросил Кацуки, повернув к нему голову. Лицо Киришимы покраснело, когда он понял, что произнёс это вслух. «Что? О, эм, я имею в виду... Я сказал, что это милая песня. Мне-мне она нравится», — запнулся он, отводя взгляд. Кацуки в замешательстве нахмурил брови, затем взглянул на проигрыватель компакт-дисков, оценивая реакцию Киришимы. Он медленно кивнул, пытаясь сопоставить румянец Киришимы с музыкой, которую они слушали. «Да, это хорошая песня», — ответил Кацуки немного неуверенно. Киришима робко улыбнулась ему в ответ. «Я рада, что ты поделился со мной». Кацуки пожал плечами, и на его губах появилась слабая улыбка. «Да, хорошо, когда есть кто-то, кто тебя слушает». Он снова повернулся к проигрывателю, чувствуя себя немного увереннее в этом разговоре. Киришима взглянул на Кацуки. «Ну что, ты рад сегодняшнему дню?» — спросил он, когда песня сменилась новой композицией. Кацуки нахмурил брови и озадаченно посмотрел на Киришиму. «Что сегодня происходит?» — День родителей! — ухмыльнулся Кирисима. — Мы можем поехать домой на выходные и провести время с нашими семьями. Выражение лица Кацуки изменилось, когда он переварил информацию. «О. Да», — ответил он ровным тоном. Он подумал о своей матери, Мицуки, и о запутанных отношениях между ними. Мицуки, которая часто была больше заинтересована в собственных делах, чем в материнстве. Улыбка Киришимы померкла, когда он заметил, что Кацуки не рад. Он почувствовал, что что-то не так. — Ты в порядке, чувак? — спросил Киришима, явно обеспокоенный. Кацуки пожал плечами, снова переведя взгляд на проигрыватель. «Просто... День родителей, да? Теперь у меня только один родитель. Это не то же самое». Киришима понимающе нахмурил брови. Он знал о матери Кацуки, но никогда не видел, чтобы Кацуки так сильно переживал из-за неё. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Но ты ведь понимаешь? — спросил Кацуки с ноткой разочарования в голосе. Киришима слушал, и на сердце у него было тяжело от слов Кацуки. Киришима задумчиво нахмурился. «Ну, я не знаю точно, через что ты проходишь, но, думаю, это тяжело», — тихо сказал он. Кацуки прислонился к кровати, и его голос слегка дрогнул, когда он продолжил: «Ты знаешь, каково это, когда твой отец умирает, а потом, не прошло и пяти месяцев, твоя мама просто заходит в дом с новым парнем, как ни в чём не бывало?» Его взгляд был отстранённым, наполненным болью и гневом. «А потом и с этим не складывается, и она переходит к следующему». Киришима открыл рот, чтобы ответить, но замешкался, не зная, как утешить её. Следующие слова Кацуки разорвали тишину, грубые и честные. «И, сюрприз, сюрприз! И с этим тоже ничего не вышло! Так что она просто продолжает пробовать с мужчиной за мужчиной, как будто это заполнит пустоту того, кого, как она знает, ей не хватает. В глубине души она знает, что никто не сравнится с её настоящей любовью». Выражение лица Киришимы смягчилось от сочувствия. Он видел, как сильно Кацуки был расстроен, как сильно он чувствовал себя брошенным и разочарованным. — Прости, Кацуки, — искренне сказал Киришима. — Это, наверное, очень тяжело. — Да, — пробормотал Кацуки без тени благодарности в голосе. Глава 18: любовник Текст главы Поездка в машине казалась удушающей. Кацуки смотрел в окно, мелькающие за окном пейзажи расплывались перед глазами, но его мысли были далеко. Мицуки не говорила ни слова, полностью сосредоточившись на дороге, а точнее, на пункте назначения. Он знал, что ждёт её дома — ещё один мужчина, ещё одна попытка заполнить пустоту, которую она отказывалась признавать. Тишина между ними не успокаивала; она была густой, удушающей и наполненной невысказанным негодованием. Как только они подъехали к дому, Кацуки не стал ждать. Он схватил свою сумку, перекинул её через плечо и вышел из машины, не сказав ни слова. Он чувствовал на себе взгляд Мицуки, но не оглядывался. Внутри дома было холоднее, чем должно было быть, что резко контрастировало с теплом, которое он иногда ощущал в общежитии. Здесь не было ощущения дома. — О, привет, — раздался за его спиной неловкий мужской голос, когда он вошёл в дом. Кацуки даже не потрудился ответить, закатив глаза, и прошёл мимо, направляясь наверх. Знакомое напряжение в груди усилилось, когда он услышал за спиной раздражённый голос Мицуки. — Кацуки! Тьфу, — выругалась она, но не попыталась последовать за ним. Вместо этого она повернулась к мужчине, отмахнувшись от поведения Кацуки как от подростковой дерзости. Кацуки усмехнулся, почувствовав её пренебрежение. Он захлопнул дверь своей спальни, и звук эхом разнёсся по тихому дому. Бросив сумку на пол, он рухнул на кровать. Казалось, что стены надвигаются на него, тени подползают ближе, поглощая слабые лучи света, которые пытались проникнуть внутрь. Здесь всё казалось тяжелее, как будто сам воздух стал гуще, давя на него, пока он едва мог дышать. Общежитие, несмотря на весь его хаос и шум, было раем по сравнению с этим местом. Здесь каждый шаг казался рискованным, каждое слово — потенциальной искрой, способной разжечь пожар, который у него не было сил потушить. Он уставился в потолок, глубже погружаясь в кровать, но сон не шёл. В доме было темно не только из-за этого; всё было мрачным — атмосфера, эмоции, воспоминания. Кацуки чувствовал себя в ловушке и тосковал по общежитию, где он хотя бы мог притвориться свободным. Кацуки закатил глаза, чувствуя нарастающее раздражение, когда голос Мицуки эхом разнёсся по лестнице. «Я иду в винный магазин и оставляю Рин здесь! Хочешь чего-нибудь?» — небрежно спросила она, как будто просила его о простом деле и снова не обращала внимания на его возраст. Откровенная абсурдность вопроса заставила его вспылить. «Только чтобы ты и твоя сучка оставили меня в покое!» — крикнул он в ответ, и в его голосе прозвучало раздражение. Он услышал, как Мицуки усмехнулась, но она не стала спорить или настаивать. Повисла короткая пауза, прежде чем по дому разнёсся звук закрывающейся входной двери. Кацуки выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Он схватил наушники с тумбочки, подключил их к телефону и рухнул обратно на кровать. Знакомые ритмы «ТВ-девушки» заполнили его уши, заглушая тупую боль в груди. Он позволил музыке окутать его, заглушить разочарование, которое кипело у него внутри. Общежитие, может, и не было идеальным, но, по крайней мере, оно не душило его, как этот дом. В тишине комнаты проходили мгновения, пока Кацуки пытался раствориться в музыке. Но звук шагов, поднимающихся по лестнице, отвлёк его. Он затаил дыхание, молясь, чтобы Рин просто прошла мимо его комнаты. Он вздохнул с облегчением, когда шаги удалились по коридору. Но так же быстро вернулись растерянность и напряжение, когда шаги остановились и возобновились, на этот раз направляясь обратно к его двери. От тихого стука сердце Кацуки забилось быстрее. Он решил промолчать, надеясь, что Рин поймёт намёк и оставит его в покое. Но когда стук повторился, он не смог сдержать раздражение. "Что", - наконец прорычал Катсуки. Дверь со скрипом открылась, и в комнату проник свет из коридора. Рин стоял там с кривой ухмылкой на лице. Кацуки тут же сел и уставился на него. — Я не говорил, что ты можешь войти, — процедил Кацуки низким и опасным голосом. Рин проигнорировал предупреждение и вошёл в комнату. «Знаешь, Мицуки никогда не упоминала, что у неё есть сын», — сказал он непринуждённым тоном, словно говорил о погоде. — Ладно? — Кацуки закатил глаза, чувствуя нарастающее раздражение. Неудивительно, что Мицуки так удобно забывала о нём, когда была со своим последним любовником. Улыбка Рина стала шире, когда он подошёл ближе, не сводя глаз с лица Кацуки. — Ты так похож на неё, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы коснуться волос Кацуки. От отвращения у Кацуки засосало под ложечкой. Он оттолкнул руку Рин, скривив губы от отвращения. «Ты уродливый кусок дерьма. Как моя мама могла тебя выбрать?» — выплюнул Кацуки, его слова были полны яда. Выражение лица Рина помрачнело, фальшивая улыбка сошла с его лица. «Знаете, — начал он, и в его голосе послышалась неприязнь, — я всегда думал, что с её сыном было бы не менее весело играть». Желудок Кацуки скрутило от ужаса. «Фу, чувак! Заткнись и оставь меня в покое!» — закричал он, сжимая кулаки. Но Рин не остановился. Он наклонился ближе, и его ухмылка стала отвратительной. «Может, ты даже лучше, чем она. Думаешь, она будет против, если я узнаю?» Терпение Кацуки лопнуло. Прежде чем Рин успела сказать хоть слово, Кацуки ткнул ладонью в лицо Рина, высвободив энергию, которая отбросила мужчину через всю комнату и впечатала в стену. Кацуки не стал терять ни секунды. Он схватил свою сумку, и в его голове была только одна мысль — бежать. Сердце Кацуки бешено колотилось, когда он выбежал из своей комнаты, перекинув сумку через плечо. Глухой удар, с которым Рин ударилась о стену, едва дошёл до его сознания, пока адреналин бурлил в его крови. Он не знал, куда бежит, но выбраться из дома и избавиться от отвратительного присутствия Рин было его единственной целью. Он дошёл до входной двери, дрожащими руками пытаясь открыть замок. Наконец, ему это удалось, и он, спотыкаясь, вышел на прохладный вечерний воздух. Внезапный холод резко контрастировал с удушающей жарой, от которой он задыхался внутри. Не раздумывая, Кацуки схватил свой старый скейтборд и помчался вниз по подъездной дорожке, колёса застучали по тротуару, когда он выехал на улицу. В его голове царил хаос из страха, гнева и отвращения. Ему нужно было убежище, где-то подальше от удушающего кошмара его дома. На ум приходило только одно место: Моэка. Катаясь на коньках, Кацуки достал телефон и быстро набрал номер Моэки. Его дыхание было прерывистым, каждый вдох отдавался в груди остатками паники. — Да, чувак, что случилось? — голос Моэки потрескивал в динамике. — Где ты сейчас? — выдохнул Кацуки, стараясь говорить спокойно. — Ого, ты так говоришь, будто пробежала милю. Ты в порядке? — спросила Моэка, и в её голосе слышалось беспокойство. «Мне нужно где-то переночевать. Где ты?» — в голосе Кацуки слышалась тревога. Моэка на мгновение замолчала. «Я с Кариаге и Цубасой на том складе, ты знаешь его?» — Да, я знаю, — подтвердил Кацуки, испытывая облегчение. — Спасибо. Я уже в пути. Он повесил трубку и сильнее оттолкнулся от скейтборда, направляясь к складу. Городские огни мелькали мимо, пока он сосредоточенно следовал по знакомому маршруту к складу, убегая от своего кошмарного дома. Сердце Кацуки бешено колотилось в груди, когда он оттолкнулся от земли и поехал на скейтборде, гремя колёсами по тротуару. Ночной воздух был свежим и обжигал кожу, пока он мчался по тускло освещённым улицам. Он прерывисто дышал, адреналин от встречи с Рин всё ещё бурлил в его венах. Он не мог поверить в то, что только что произошло. От воспоминаний о кривой ухмылке Рина и его мерзких словах у него по коже побежали мурашки. Кацуки покачал головой, пытаясь выбросить эти образы из головы. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы добраться до Моэки, найти безопасное место на ночь. Место, где Рин и его мать не смогли бы его найти. Пока он мчался по пустым улицам, мир вокруг него казался пугающе тихим, и единственными звуками были ритмичный стук его скейтборда и его собственное тяжёлое дыхание. Уличные фонари мерцали над головой, отбрасывая длинные тени на тротуар, пока он направлялся к складу. Кацуки хорошо знал этот склад. Это было старое заброшенное здание на окраине города, где он, Кариаге и Цубаса проводили время в средней школе. Этот район сильно отличался от их обычного ухоженного района, расположенного в бедной части города с тусклым освещением и более свежим воздухом. Когда он приблизился к складу, его тёмный, громоздкий силуэт на фоне ночного неба стал ещё ближе, и его сердце забилось ещё быстрее. Он спрыгнул со скейтборда и, зажав его под мышкой, сделал последние шаги ко входу. Фигура Моэки появилась в поле зрения: она небрежно прислонилась к стене у входа, засунув руки в карманы толстовки. — Бакуго! — позвала она, и в её голосе смешались удивление и беспокойство. — Ты действительно пробежал милю, да? Кацуки выдавил из себя ухмылку, пытаясь скрыть бушующий внутри него хаос. — Что-то вроде того, — пробормотал он напряжённым голосом. Моэка внимательно посмотрела ему в лицо, её беспокойство было очевидным. «Что случилось? Ты выглядишь не слишком хорошо, приятель». Кацуки вздохнул и покачал головой. «Может, просто зайдем внутрь? Я не хочу об этом говорить». Она кивнула, и выражение её лица смягчилось. «Да, конечно. Пойдём». Моэка провела его на склад, где тусклый свет исходил от нескольких фонарей. Кариаге и Цубаса развалились на старых, потрёпанных диванах, смеясь и потягивая пиво из бутылок. Их смех затих, когда они заметили Кацуки, и их улыбки слегка померкли. — Бакуго, ты в порядке? — спросила Цубаса, выпрямившись. Кацуки бросил сумку и провёл рукой по волосам. «Мне просто нужно где-то переночевать», — сказал он тише, чем обычно. Моэка переглянулась с остальными, прежде чем подойти к Кацуки. «Оставайся с нами столько, сколько захочешь», — мягко сказала она. — Спасибо, — пробормотал Кацуки, чувствуя, как с его плеч свалилась тяжесть. По крайней мере, здесь ему не нужно притворяться, что всё в порядке. Сегодня вечером он мог быть самим собой. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Кариаге, в его голосе звучала забота, но не было давления. Кацуки покачал головой и опустился на один из диванов. «Может, позже», — сказал он, доставая телефон и надевая наушники. Ему отчаянно хотелось заглушить мир меланхоличными мелодиями. Музыка окутывала его, притупляя мысли, когда он откинулся назад и закрыл глаза. Здесь он был в безопасности, по крайней мере, сегодня вечером. Остальные смотрели на него с обеспокоенным выражением лица. — Как ты думаешь, что случилось? — тихо спросил Кариаге. — Наверное, что-то с его мамой, — пробормотала Цубаса. Кацуки слегка ухмыльнулся и сказал: «Не сплетничайте обо мне, пока я ещё слышу, идиоты». Они все подпрыгнули, бормоча извинения. «Я в порядке, хорошо? Это просто какая-то глупость», — сказал Кацуки, хотя усталость в его голосе выдавала его попытку говорить непринуждённо. Моэка нахмурилась: «Тебе никогда не везёт, да?» — Вот и весь день работы героя, — усмехнулся Кацуки, пытаясь скрыть свой дискомфорт за юмором. Кацуки достал из кармана сигарету и зажигалку и, не торопясь, поднёс их ко рту. Мерцание зажигалки на мгновение осветило его лицо в тусклом свете склада. Он глубоко затянулся, как только сигарета зажглась, наслаждаясь потоком дыма, прежде чем отвести руку и выдохнуть. Глаза Моэки следили за каждым его движением с лёгким благоговением. — Что? — спросил Кацуки, заметив её пристальный взгляд. — Ничего, — ответила она с улыбкой, отвернувшись, чтобы скрыть своё любопытство. Кацуки снял наушники, и комнату наполнили тихие мелодии «ТВ-девушки». «Ты всё ещё слушаешь их?» — с интересом спросил Кариаге, наклонившись вперёд. — Да, а почему бы и нет? — ответил Кацуки, делая ещё одну затяжку. — Просто подумал, что с тех пор ты немного расширил свой кругозор, — пробормотал Кариаге с ноткой удивления в голосе. — Я слушаю и другую музыку, придурок. Мне просто нравится этот исполнитель, — проворчал Кацуки, хватая пиво из ведёрка со льдом, которое он только что заметил. Он зубами снял крышку и сделал глоток. Моэка приподняла бровь при виде него, и в её глазах читалось восхищение и веселье. Кацуки на мгновение встретился с ней взглядом, а затем откинулся на спинку стула, наслаждаясь успокаивающей дымкой и окружением знакомых лиц, хотя его мысли были заняты беспорядком, который он оставил после себя. — Так, ребята, у вас случайно ничего нет с собой? — спросила Цубаса с застенчивой улыбкой. — Зачем? Надеешься отнять у меня, баса? — ухмыльнулась Моэка, её глаза озорно сверкали. Цубаса рассмеялся. «Может быть», — признал он, и его улыбка стала шире. — Проверь мою сумку, дьяволица, — пробормотал Кацуки с игривой ухмылкой, подталкивая сумку к Цубасе. Цубаса без колебаний опустился на колени и начал рыться в сумке Кацуки. Покопавшись немного, он вытащил маленький пакетик с кокаином и заначку с травкой. Его глаза расширились от удивления. «Вот чёрт», — пробормотал он, держа в руках эти предметы. — Ты пьёшь колу? — недоверчиво приподняв брови, спросил Кариаге. — Не хрена себе, вот почему он там, — ответил Кацуки с ухмылкой, делая ещё одну затяжку. Удивление Цубасы быстро сменилось довольной ухмылкой. «Отлично», — сказал он, хватая кокаин и травку, а затем доставая из сумки одну из книг Кацуки. «А ещё есть?» Кацуки рассмеялся, качая головой. «Вы, ребята, нечто особенное», — сказал он, откидываясь на спинку дивана. — У меня есть ручка, если хотите. И несколько вейпов, — сказала Моэка, доставая свою ручку и два вейпа. Глаза Кацуки загорелись, и он протянул руку. «Я возьму вот эту красную», — сказал он, указывая на неё. Моэка улыбнулась и протянула ему вейп. Кацуки ухмыльнулся в ответ, затушил сигарету и переключился на вейп. Он сделал глубокий вдох, наслаждаясь новым ощущением и фруктовым вкусом. На другом конце комнаты Цубаса уже готовился. Он высыпал дорожку кокаина на одну из книг Кацуки и быстро, отработанным движением втянул её в себя. Затем он открыл книгу и начал читать с почти научным интересом. — Чёрт, ты такой странный, — хихикнул Кацуки, слегка подталкивая Цубасу ногой. — Ты испортишь эту книгу. Цубаса едва поднял глаза, поглощенный чтением. - Все в порядке, - пробормотал он слегка гнусавым от кокаина голосом. - Помогает мне сосредоточиться. Группа рассмеялась, непринужденная атмосфера разрядила затянувшееся напряжение. В конце концов Кариаге свернул самокрутку из травки Кацуки, и её пустили по кругу, дым смешивался с тусклым светом фонарей. Кацуки и Моэка устроились у импровизированного костра в центре дивана, тепло контрастировало с прохладным воздухом, плывущим по складу. — Значит, вы двое довольно близки, да? — Цубаса дерзко ухмыльнулся и затянулся косяком. “Наверное?” Катсуки пробормотал, пожимая плечами. “Тебе-то какое дело?” — Ну, просто удивительно, что вы двое не встречаетесь! — сказала Цубаса, сделав ещё одну затяжку. Моэка игриво закатила глаза, но с тёплой улыбкой. «Кацуки слишком хорош для меня», — сказала она. Кацуки повернулся к ней, его лицо слегка раскраснелось от смеси алкоголя и дыма. — Не говори так, — пьяно сказал он, обхватив её лицо руками. — Ты тоже хороша. Моэка тихо рассмеялся, нежно взъерошив его волосы. — Спасибо, Кацуки. Ты и сам не так уж плох. Когда огонь превратился в тлеющие угли, атмосфера на складе стала более спокойной. Кариаге и Цубаса растянулись на одном диване, оба без сознания, а Моэка лежала на другом, прислонившись головой к подушкам. Кацуки сидел на полу перед ней, откинувшись на спинку дивана, а Моэка играла с его волосами, с привычной лёгкостью заплетая их в косички. — Ты правда думаешь, что я достаточно хороша для тебя? — тихо спросила Моэка, её голос был едва громче шёпота. Кацуки нахмурил брови, пытаясь понять смысл её слов сквозь пелену алкоголя и травки. «Конечно!» — ответил он слегка невнятным, но серьёзным голосом. Моэка удовлетворённо вздохнула, и на её лице появилась нежная улыбка. Она обняла его за шею и прижалась лицом к его спине. «Я так сильно тебя люблю, Кацуки», — сказала она тёплым и искренним голосом. Лицо Кацуки вспыхнуло от этого признания, а сердце заколотилось в груди. «Никогда не меняйся», — добавила она тихим шёпотом. Кацуки, испытывая смесь нежности и благодарности, потянулся назад и поцеловал её в тыльную сторону ладони. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал он едва слышно. Моэка улыбнулась и похлопала по месту рядом с собой. «Почему бы тебе не забраться сюда и не полежать со мной?» — предложила она. Он кивнул, медленно поднимаясь с пола. Забравшись на диван, он устроился рядом с ней, положив голову ей на плечо и обняв её рукой. Тепло её тела и мягкое, ритмичное дыхание успокаивали. — Ты не против, если я снова тебя поцелую? — спросила Моэка нежным и полным надежды голосом. Кацуки посмотрел на неё, и его взгляд смягчился. — Да, — пробормотал он едва слышно. Губы Моэки встретились с его губами в нежном, продолжительном поцелуе. Она запустила руки в его волосы, притягивая его ближе, и поцелуй стал глубже. На этот раз это было не просто прикосновение, а наполненное эмоциями тихое романтическое свидание. Их губы идеально прилегают друг к другу, как кусочки головоломки, находящие свое место. Когда они наконец оторвались друг от друга, Моэка положила руку на щёку Кацуки, её прикосновение было тёплым и нежным. Лицо Кацуки раскраснелось, и его сонные глаза моргали, глядя на неё с уязвимостью и надеждой. «Можем ли мы быть любовниками?» — пробормотал он, и в его голосе слышались одновременно нетерпение и нерешительность. Сердце Моэки ёкнуло. Признаться было сложнее, чем выразить свои чувства, но она знала, что Кацуки — единственный, кто ей нужен. После короткой паузы она улыбнулась, и её щёки вспыхнули от волнения и нежности. — Конечно. Лицо Кацуки озарилось облегчённой и счастливой улыбкой. — Хорошо, — мягко сказал он, закрывая глаза и прижимаясь к ней. — Спокойной ночи, любимая. Моэка улыбнулась шире, нежно погладив его по волосам, и её сердце наполнилось любовью и удовлетворением. Она прижала его к себе, чувствуя успокаивающий ритм его дыхания, пока он засыпал. Глава 19: жар между желанием Примечания: ГРЯЗНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!! ⚠️не кирибаку⚠️ Текст главы Утро было горько-сладким для Кацуки, потому что он знал, что должен покинуть Моэку, но, проснувшись под хихиканье Кариаге и Цубасы, он быстро стёр с лица все следы меланхолии. Они нависли над ним, ухмыляясь, как пара озорных мальчишек. Кацуки застонал и перевернулся, пытаясь не обращать на них внимания. — Что вы, идиоты, делаете? — проворчал он сонным голосом. Но тут он заметил маркер в руке Кариаге, и его глаза расширились от ужаса. — Идиот! Что ты на меня нарисовал?! — взвизгнул он, резко выпрямившись. Они оба расхохотались, спотыкаясь друг о друга, и бросились бежать, оставив Кацуки подниматься на ноги, чтобы погнаться за ними. Моэка, всё ещё полусонная, протёрла глаза и с весёлой улыбкой наблюдала за разворачивающимся хаосом. В конце концов Кацуки догнал Кариаге и повалил его на землю. «Ладно, ладно!!» — закричал Кариаге, пытаясь выбраться из-под Кацуки. «Всё не так плохо, клянусь!!» Кацуки подозрительно прищурился, но уступил и, фыркнув, слез с него. Он вернулся к Моэке, которая уже сидела, и на ее губах играла ленивая улыбка. — Здесь неплохо, — сказала она, протягивая ему свой телефон. Кацуки заметил маленькие каракули маркером на её лице — «М+К» на виске и крошечную звёздочку на щеке. Он вздохнул, понимая, что они, вероятно, сделали что-то подобное с ним. Он открыл камеру на её телефоне и посмотрел на своё отражение. Конечно же, там было то, что он искал, — matching «M+K» на его скуле и пара сердечек на переносице и другой щеке. Он глубоко вздохнул и вернул телефон Моэке. — Вам повезло, что вы мне нравитесь, ребята, — пробормотал он, пытаясь изобразить раздражение, но не в силах скрыть лёгкую улыбку, тронувшую его губы. Моэка усмехнулась и наклонилась, чтобы поцеловать его в одно из сердечек на щеке. — Это мило, — поддразнила она. Кацуки закатил глаза, но не смог сдержать тепло, разливающееся в его груди. Кацуки медленно собирал вещи, его движения были вялыми. Моэка заметила его нерешительность и надула губы. — Уходишь? — спросила она с ноткой разочарования в голосе. — Общежитие, — вздохнул он, перекидывая сумку через плечо. — Не забудь это, — сказала она, наклонившись, чтобы поднять с пола его телефон, и протянула ему. — О, спасибо, — пробормотал Кацуки, убирая телефон в карман. Его пальцы наткнулись на что-то ещё, и он вытащил вейп Моэки. — Не беспокойся, можешь оставить его себе, — ухмыльнулась она. Он кивнул и убрал телефон обратно в карман. — Увидимся позже, — сказал он, наклонившись, чтобы быстро чмокнуть её в губы. — Увидимся, — ответила Моэка, и её улыбка стала шире, когда она увидела, как он берёт свой скейтборд и идёт к выходу. На заднем плане раздавались радостные возгласы и улюлюканье Кариаге и Цубасы, наполняя склад энергией. Холодный утренний воздух обдал его кожу освежающей прохладой. Это было приятно — иногда хорошо чувствовать себя счастливым. Он поставил скейтборд на тротуар и поехал прочь, ритмичный звук колёс успокаивал его, пока он возвращался в общежитие. Подойдя к воротам, он приложил свой студенческий билет к считывающему устройству и подождал, пока ворота медленно откроются, прежде чем въехать внутрь. Когда он проезжал мимо группы студентов, знакомые голоса окликнули его, и он остановился. Он затормозил и поднял свой скейтборд, узнав приближающуюся к нему группу. — Эй, Бакуго! — ухмыльнулся Денки, подбегая к нему. — Не знал, что ты умеешь кататься на скейте! Это круто! Кацуки пожал плечами и подошёл к ним. «Кажется, я тебе не рассказывал», — пробормотал он. — Как прошёл День родителей, чувак? — небрежно спросил Серо. Кацуки на мгновение замешкался. «...Хорошо», — наконец сказал он, хотя в его голосе не было энтузиазма. Серо медленно кивнул, чувствуя беспокойство. «Круто, круто...» — Что ты сделал? — спросил Денки, когда они пошли вместе. — Гулял с друзьями, — ответил Кацуки, опустив доску и медленно катаясь рядом с ними. — Тусовался с друзьями? А как же твои родители, чувак? — усмехнулся Серо, стараясь не портить настроение. — Моей маме плевать, — сказал Кацуки, закатывая глаза, и в его голосе послышалось раздражение. Они не заметили, что он не упомянул своего отца. — О, что это у тебя там? — внезапно спросила Мина, указывая на его щёку, где всё ещё были видны следы от маркера. — Ничего страшного, — отмахнулся от неё Кацуки, подсознательно потянувшись рукой к отметинам. Насмешливая улыбка Мины стала шире, и она наклонилась ближе. «Похоже, у тебя, может быть, есть девушка~», — пропела она игривым тоном. — Заткнись, — пробормотал Кацуки, слегка покраснев и потирая следы от маркера, желая, чтобы они просто исчезли. — Так кто же «М», Бласти? — настаивала Мина, всё ещё улыбаясь. Кацуки на мгновение замешкался. Он не мог просто отмахнуться от этого, потому что Моэка была для него не просто никем. — Кем-то, — наконец тихо сказал он. — Да ладно, дай нам что-нибудь поинтереснее! — вмешался Денки, явно наслаждаясь редкой возможностью увидеть, как Кацуки смущается. — Ну, она лучше вас, ребята, — процедил Кацуки, пытаясь уйти от их вопросов. — Она?! — Серо ухмыльнулся, вскинув брови. — Кажется, мы на верном пути! Кацуки сердито посмотрел на него, но было ясно, что они не отстанут. Он чувствовал на себе их взгляды, каждый из них ждал, что он проколется и расскажет больше подробностей. — Ладно, — огрызнулся Кацуки, явно раздражённый. — Да, это девочка. Это всё, что вам, идиотам, нужно знать. Его резкий ответ только подогрел их любопытство, но он бросил на них взгляд, который словно говорил: «Продолжайте». — Ладно, ладно, — сказала Мина, поднимая руки в знак капитуляции. — Мы отступим — пока что. — В её глазах плясали озорные огоньки, но она, похоже, чувствовала, что перегибает палку. Кацуки выдохнул с облегчением, радуясь, что они наконец-то отстали. Он ускорился на скейтборде, немного оторвавшись от них, надеясь забыться в знакомом порыве ветра, обдувающем его лицо. Он не мог перестать думать о Моэке и о том, что произошло прошлой ночью, снова и снова прокручивая в голове их совместные моменты. При мысли о ней у него защемило в груди, но это было не неприятно — просто что-то новое, отличающееся от всего, что он чувствовал раньше. Кацуки сошёл со скейтборда, когда добрался до общежития, и почувствовал, как знакомое место обволакивает его. Он толкнул дверь и сразу же оказался в шумной обстановке. Его одноклассники были разбросаны по общей комнате: кто-то готовил завтрак, кто-то отдыхал на диванах или болтал в небольших группах. Это было обычное утро, но после прошедшей ночи оно казалось ему другим. — Бакуго! — раздался голос Киришимы, когда он заметил Кацуки на другом конце комнаты. Он вскочил с дивана и направился к нему со своей обычной широкой улыбкой. — Привет, чувак, как твоя мама? — спросил он, понизив голос, когда подошёл ближе. — С ней всё в порядке, — пробормотал Кацуки, наклоняясь, чтобы снять ботинки. Он почувствовал, как Киришима взял у него из рук скейтборд и держал его, пока он убирал ботинки в шкафчик. — Да? Как ты? — улыбка Киришимы смягчилась, в ней читалось беспокойство. Он внимательно посмотрел на Кацуки, заметив пометки маркером на его лице. — Что это? — спросил он, протянув руку, словно желая коснуться пометок. Прежде чем его рука коснулась её, Кацуки оттолкнул её, и в его глазах вспыхнуло раздражение. «Ничего, просто мои друзья нарисовали на мне что-то глупое», — отмахнулся он резким тоном. Киришима слегка нахмурился, его беспокойство усилилось. «Друзья? Ты имеешь в виду тех, с кем ты общался в последний раз?..» — спросил он с беспокойством в голосе. Кацуки усмехнулся и, нахмурившись, выхватил свой скейтборд из рук Киришимы. «Нет, оставь меня в покое», — огрызнулся он, проходя мимо Киришимы в сторону общежития. Киришима смотрел ему вслед, нахмурив брови от беспокойства. Он видел, что Кацуки что-то беспокоит, но давить на него сейчас было бы бесполезно. Кацуки замкнулся в себе, и заставить его открыться было бы всё равно что вырвать зуб. Киришима вздохнул. Кацуки потащился наверх, чувствуя себя измотанным и расстроенным. Его комната встретила его знакомой темнотой, плотные шторы едва пропускали свет. Тишина была тяжёлой, почти удушающей. Он бросил скейтборд у стены, сбросил куртку и позволил ей упасть на пол. Мысли в его голове бешено метались, но он не хотел думать ни о чём прямо сейчас. Он достал из кармана пачку сигарет, открыл её и вытащил одну. Щелкнув зажигалкой, он поджёг кончик сигареты, подошёл к подоконнику и приоткрыл окно, чтобы дым унесло холодным ветром. Он сделал глубокую затяжку, и дым закружился перед ним, растворяясь в тусклом свете снаружи. Безмятежность этого момента была именно тем, что ему было нужно, хотя его мысли постоянно возвращались к тому, что было раньше, к беспокойству Киришимы и чернильным пятнам на его лице. Выдыхая и наблюдая, как дым поднимается в воздух, он почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Уголки его губ приподнялись в улыбке, когда он понял, что не проверял его всё утро. Он достал телефон из кармана, прислонившись к подоконнику, и пролистал сообщения. Мысль о том, чтобы написать своей девушке, подняла ему настроение, и он без колебаний открыл новое сообщение. Катсуки: Йоу, ты уже вернулся домой? Он сделал ещё одну затяжку, глядя на экран и ожидая ответа. Свет от телефона был единственным, что освещало его лицо. Он не мог не улыбнуться чуть шире, думая о ней, воспоминания о прошлой ночи всё ещё были свежи в его памяти. Моэка: Ага! Только что вернулась домой! Почему? Она ответила. Кацуки спрятал ухмылку и превратил её в лёгкую улыбку, стараясь сохранять спокойствие, хотя его сердце бешено колотилось. Моэка: Хочешь, я приеду? ;) Он остановился, уставившись на сообщение. Как бы ни казалась ему удивительной мысль о том, что она может тайком пробраться к нему, он знал, что такое общежитие. Кацуки: Ты знаешь, какая охрана у общежитий? Он вздохнул, прислонившись головой к подоконнику. Конечно, всё было не так просто. Он хотел, чтобы Моэка пришла, посидела с ним, может, даже больше. От этой мысли у него сдавило грудь. Его телефон снова зазвонил. Моэка: Я найду способ, детка. Его глаза расширились, а лицо запылало еще сильнее, чем когда-либо. «Детка!?» Он застыл, уставившись на сообщение, как будто оно могло внезапно измениться. Она никогда раньше так его не называла. От этого слова у него закружилась голова, и он полностью утратил свою невозмутимость. На секунду он не знал, что сказать, его пальцы просто зависли над клавиатурой, как будто любой ответ выдал бы слишком много. Катсуки: Фу, ты такой тупой. Он быстро отправил сообщение, широко раскрыв глаза от смущения. Но через секунду он понял, как это может прозвучать, и добавил ещё одно. Катсуки: Но да... Я бы хотел, чтобы ты смог приехать. Он сделал ещё одну затяжку, но никотин почти не успокоил его бешено колотящееся сердце. Он откинулся на выступ, медленно выдыхая и наблюдая, как дым закручивается и исчезает в темноте. Телефон снова зазвонил, и он опустил глаза. Моэка: О, ты уже скучаешь по мне? Ты такая милая, Кэтс. Его глаза расширились ещё больше. Милая!? Он чуть не подавился дымом, быстро затушил сигарету и выбросил её в окно, как будто это могло как-то охладить его пылающие щёки. Он не мог этого вынести. Сначала «детка», теперь «милая»? Она действительно пыталась добраться до него. Его пальцы скользили по клавишам, пытаясь напечатать ответ, который не выдавал бы его волнения. Кацуки: Тьфу. Кто сказал, что я по тебе скучаю? Не забегай вперёд. Несмотря на его слова, сердце билось быстрее, чем раньше, и он не мог сдержать улыбку, растянувшую его губы. Он бросил телефон на кровать и провёл рукой по волосам, тяжело вздохнув. «Что, чёрт возьми, она со мной делает?» Моэка: Не беспокойся, малыш. Я скоро приеду. Кацуки почувствовал, как всё его тело напряглось, когда он прочитал сообщение. Его мозг отключился, и, прежде чем он успел что-то понять, он бросился на кровать, уткнувшись лицом в подушку, и закричал изо всех сил. Его ноги бешено дрыгались, а сердце колотилось так, словно он собирался сразиться с сотней злодеев одновременно. Через несколько секунд он застыл, осознав, что делает, и это обрушилось на него, как тонна кирпичей. Он дрыгал ногами и хихикал, как... как школьница. Глаза Кацуки расширились, а лицо почему-то покраснело ещё сильнее. «Что, чёрт возьми, со мной не так?!» — яростно прошептал он в подушку, пытаясь собрать остатки своего достоинства. Он перевернулся на спину и уставился в потолок, закрыв лицо руками. Он не мог поверить, что она так легко им манипулировала. Через несколько минут Кацуки услышал тихий стук в окно, за которым последовал слабый звук открывающейся створки. Он в замешательстве быстро открыл лицо и повернулся на шум. Его глаза расширились, когда он увидел выглядывающую из-за стекла Моэку с озорной улыбкой на лице. Он глубоко вздохнул с облегчением. «Ха-как ты так быстро сюда добрался?» — он мысленно выругал себя за заикание, пытаясь взять себя в руки. Моэка одарила его глуповатой улыбкой. «Я убежала», — просто сказала она, с удивительной лёгкостью забравшись в окно и подойдя к нему. Кацуки не мог отвести от неё глаз, его сердце всё ещё бешено колотилось после пережитого. Прежде чем он успел что-то сказать, она непринуждённо легла рядом с ним на кровать, устроившись так, словно это было самым естественным делом на свете. — Как ты прошла мимо охраны? — тихо спросил Кацуки, поворачиваясь к ней и всё ещё пытаясь понять, как ей удалось провернуть что-то настолько дерзкое. Моэка тихо усмехнулась, излучая уверенность. «Всё просто», — сказала она с хитрой улыбкой, отмахиваясь от его беспокойства, как от ничего не значащей мелочи. Кацуки запыхтел, собираясь ответить, но Моэка воспользовалась моментом и сократила расстояние между ними. Она запустила руки в его волосы, запутавшись в беспорядочных прядях, притянула его ближе и впилась в его губы глубоким страстным поцелуем. Глаза Кацуки расширились от удивления, но шок быстро прошёл, и он сдался, закрыв глаза. Его руки инстинктивно легли на плечи Моэки и нежно сжали их. От тепла её губ и близости её тела его сердце забилось быстрее, но он не хотел отстраняться. Моэка мягко подтолкнула Кацуки, чтобы тот сел, и с озорной ухмылкой устроилась у него на коленях. Он хватал ртом воздух, когда она наконец оторвалась от их поцелуя, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Тебе понравились эти ласковые прозвища, не так ли? — дразняще прошептала она, касаясь губами его уха. Лицо Кацуки покраснело ещё сильнее, и он быстро отвернулся. «Никогда», — отрицал он, но его голос дрожал, а румянец на щеках выдавал его. Моэка не поверила. Она осторожно повернула его голову к себе и посмотрела ему в глаза. — Да? Значит, никакой реакции, малыш? — спросила она с хитрой улыбкой. От этих слов его глаза расширились, а лицо практически вспыхнуло, как пламя. В ответ на охватившее его сильное смущение на щеках заиграли маленькие искорки его причуды. — О, твоя причуда!! — взвизгнула она от восторга, обхватив его лицо руками и нежно поцеловав в лоб. Сердце Кацуки бешено заколотилось в груди. Моэка нежно поцеловала Кацуки от подбородка до шеи, слегка касаясь губами его кожи. У Кацуки перехватило дыхание, и он инстинктивно крепче сжал её плечи. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, так громко, что он боялся, как бы она не услышала его или не почувствовала, как оно пульсирует под её губами. Он лихорадочно размышлял, стоит ли ему остановить её или позволить продолжить, но тело предало его. Он слегка наклонил голову, открывая ей доступ к своей шее, и его лицо вспыхнуло от противоречивых чувств: нервозности и удовольствия. Моэка хихикнула, прижавшись к его коже, и от тепла её дыхания по спине Кацуки пробежала дрожь. Она потянулась к подолу его рубашки, задержавшись лишь на мгновение, чтобы вопросительно взглянуть на него. Кацуки, слишком взволнованный, чтобы говорить, просто кивнул, его лицо всё ещё было красным. Она медленно подняла его рубашку, обнажив подтянутую кожу, и без колебаний начала покрывать поцелуями его грудь. От каждого прикосновения её губ по его телу пробегала дрожь. Когда она начала оставлять засосы, у Кацуки перехватило дыхание. Его руки, не зная, что делать, замерли на её спине, а затем медленно опустились на бёдра. Это было похоже на рай — её губы на его губах, тепло её тела так близко и ощущение, что о нём так нежно заботятся. Его разум помутился от удовольствия от её поцелуев и тихого смеха. Он закрыл глаза, позволяя себе раствориться в моменте, его сердце бешено колотилось в груди, когда он пробормотал: «Моэка...» — Чего ты хочешь, малыш? — мягко спросила Моэка, проводя пальцами по торсу Кацуки. У него перехватило дыхание, тепло её прикосновений посылало по его телу волны ощущений. — Ну же, милая, скажи это, — прошептала она, в её голосе смешались насмешка и нежность. — Я не… — запнулся Кацуки, его разум затуманился. Он не мог ясно мыслить, когда она была так близко. — З-знаю… Она понимающе улыбнулась, заметив его нерешительность. «Хорошо», — ответила она, садясь и сползая с его коленей. Руки Кацуки инстинктивно потянулись к ней, желая удержать её рядом, но она мягко оттолкнула их. Он мог только наблюдать, как она садится у изголовья кровати, и на её лице появляется игривая уверенность. Моэка поманила его к себе и с ухмылкой, от которой у него заколотилось сердце, медленно стянула с себя майку, под которой оказался кружевной красный бюстгальтер. Глаза Кацуки расширились, он не мог отвести от неё взгляд. От одного её вида у него перехватило дыхание, а тело с каждой секундой разгоралось всё сильнее. Моэка рассмеялась, издав тихий, весёлый звук, от которого он покраснел ещё сильнее. «Тебе нравится то, что ты видишь, да?» — слегка поддразнила она, и её уверенность только усилила опьяняющий эффект. — Что, никогда раньше не видела сиськи? — поддразнила Моэка, и в её голосе слышалось веселье. Лицо Кацуки покраснело от смущения. «Заткнись, я точно…» — возразил он, хотя румянец, заливший его щеки, выдал его. "Успокойся, детка. Они еще даже не полностью вылезли", - усмехнулась она, явно наслаждаясь тем, как он взволнован. Он бросил на нее сердитый взгляд. Затем она обхватила ладонями его щеки и нежно поцеловала. Его сердце пропустило удар, и когда она отстранилась, он обнаружил, что смотрит на ее губы, совершенно очарованный. — Я хочу, чтобы ты меня съел, ладно? — она улыбнулась, её тон был непринуждённым, как будто она просила о чём-то простом, например, одолжить карандаш. Глаза Кацуки расширились от её просьбы, его тело напряглось от внезапной смены темы. От её беспечности его пульс участился, и на мгновение он потерял дар речи, пытаясь осознать то, что она только что сказала. Моэка заметила, что он не может говорить, и помогла ему, опустив его голову к своему паху. Она чувствовала его горячее дыхание на внутренней стороне бёдер и вздрагивала. «Сними с меня шорты», — сказала она, убирая его волосы назад. Он на мгновение поднял на неё взгляд, прежде чем осторожно схватить её за резинку шорт и стянуть их. Он отбросил её шорты в сторону, его взгляд опустился на кружевное красное нижнее бельё, такое же, как и бюстгальтер. Нежные красные бантики украшали каждое бедро, добавляя мягкую, дразнящую деталь. "Нравятся?" Поддразнила Моэка, ее голос был страстным. "Я купила их специально для тебя". Его глаза недоверчиво уставились на нее, напряженность между ними была неоспорима. - Я так сильно хочу тебя, - выдохнула она, ее слова повисли в воздухе. Его манящий взгляд не дрогнул. — Сними их зубами, — бросила она вызов, и её пульс участился. Он прикусил губу, и на его губах появилась ухмылка, прежде чем он опустил голову к её бёдрам. Она наблюдала, как выгнулась его спина, как напряглись мышцы вдоль позвоночника, искушая её протянуть руку и коснуться его. У неё перехватило дыхание, когда его острые зубы коснулись её кожи, посылая по телу дрожь. Он медленно провёл тонкой тканью по её бёдрам, его голодный взгляд задержался на ней почти с благоговейной нежностью. Он поднялся на ноги и нежно обхватил её лицо, притянув к себе для глубокого, страстного поцелуя. Она тихо застонала ему в губы, почти отчаянно впиваясь ногтями в его спину. Его руки скользнули вниз по её бокам, поглаживая мягкую кожу бёдер, и от его прикосновений по её телу пробежала дрожь. Она быстро и прерывисто задышала, прикусив его нижнюю губу, и он резко выдохнул. Её язык скользнул в его рот, исследуя каждый сантиметр, пока их поцелуй становился всё глубже. Рука Кацуки крепко сжимала её бедро, а другая опустилась ниже, найдя путь к её влажным складочкам. Он дразнил её вход одним пальцем, заставляя её задыхаться и стонать, а её тело инстинктивно отвечало, выгибаясь навстречу ему. — Пожалуйста, — выдохнула она, и в её голосе прозвучала тихая мольба. — Ты нужен мне... Он сделал несколько глубоких вдохов, встретившись с ней взглядом, и напряжение их связи наэлектризовало воздух вокруг них. Он медленно убрал руку и снова наклонился. Его тёплое дыхание коснулось её кожи, становясь горячее по мере того, как он приближался. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Он слегка приоткрыл рот, проведя языком по её коже. С её губ сорвался стон, за которым быстро последовало игривое хихиканье. «Не дразни...» — упрекнула она его, и её возбуждение было очевидным, когда она жаждала большего. Он нежно целовал внутреннюю поверхность её бёдер, медленно продвигаясь к её складкам. Его язык выскользнул наружу, проведя длинную, медленную линию вниз по её киске, вызвав у неё хриплый стон. «Кацуки...», — выдохнула она, её тело откликнулось на жар его рта. Он кружил языком вокруг, дразня её вход, и её бёдра непроизвольно дернулись. — Ох, Кацуки, — простонала она, снова потянув его за волосы, сводя его с ума. Он не смог сдержать стон в ответ. — Не надоедай мне своим именем, — поддразнил он, слегка ущипнув её за бедро. Она вскрикнула от неожиданной боли, а затем крепче схватила его за волосы. Он ахнул. «О, тебе это нравится?» — Моэка рассмеялась, в её голосе слышалось озорство. — Заткнись, — пробормотал Кацуки с ноткой раздражения в голосе. — Возвращайся к работе, — она закатила глаза, подталкивая его. Ухмыльнувшись, он снова опустил голову и нежно пососал её вульву. От этого ощущения она резко выдохнула и инстинктивно обхватила его голову ногами. Его язык быстро двигался вверх и вниз, заставляя её дышать в бешеном ритме. «О, чёрт возьми!!» — застонала она, удовольствие переполняло её. «Как ты так хорошо это делаешь?!» Она начала тереться о его лицо, отчаянно желая большего, её бёдра двигались в идеальной синхронизации с каждым его движением. Её ногти впивались в его кожу головы и шею, оставляя красные следы, которые только разжигали его желание. «О боже, о боже», — стонала она, балансируя на грани блаженства. Его язык проникал в её влагалище, и каждый толчок разжигал в ней ненасытный голод. По мере того, как внутри неё нарастало возбуждение, она задыхалась: «Кацуки, пожалуйста... не останавливайся!» Её голос дрожал от нетерпения, потребность в разрядке поглощала её. Он ответил на её мольбу, его язык задвигался быстрее, дразня и подводя её ближе к краю. Каждый толчок был медленным, растягивающим её удовольствие, пока он слушал её стоны, запоминая каждый звук, слетавший с её губ. «Просто отпусти», — пробормотал он, прижимаясь к ней, и вибрация добавила ещё больше интенсивности. Её тело охотно откликнулось, бёдра прижались к нему, побуждая его продолжать, пока внутри неё нарастало пламя. Одним последним умелым движением языка он погрузился глубже, толкая её за край. Волны экстаза накрыли её, тело содрогалось от удовольствия, и она выкрикнула его имя. «Кацуки!!» Когда оргазм накрыл её с головой, она кончила прямо ему в лицо, и волна удовольствия застала её врасплох. Кацуки поднял голову, на мгновение его зрение затуманилось от накала момента. Её дыхание замедлилось, и она тихо хихикнула. «Прости», — пробормотала она, задыхаясь, но, несомненно, довольная. Она не могла не наслаждаться видом Кацуки, пропитанного её влагой, с выражением лица, в котором смешались восторг и желание. Он ухмыльнулся, слизывая остатки с губ, наслаждаясь вкусом, а затем жадно наклонился, чтобы слизать то, что осталось на её киске. От этого ощущения по её телу прошла дрожь, и она застонала от перевозбуждения, пока её тело сотрясалось под его неустанным вниманием. — Ещё? — дразнил он низким игривым голосом, его глаза сверкали озорством, пока он продолжал ласкать её, намереваясь выжать из неё каждую каплю удовольствия. «Ой!» — Моэка издала странный пронзительный стон, который заставил Кацуки усмехнуться. «Заткнись!» — возмутилась она, закусив губу, чтобы сдержать готовые вырваться звуки. Он улыбнулся, увидев её взволнованную реакцию, и приподнялся, чтобы нежно поцеловать её в щёку. Его губы задержались на её коже, когда он стал покрывать поцелуями её подбородок, наслаждаясь вкусом её кожи. Затем он провёл языком по чувствительной коже её шеи, вызвав у неё жадный стон. В ответ она наклонилась и укусила его за плечо, вонзив зубы в его плоть. Он ахнул, дыхание перехватило, и из его груди вырвался стон. Она нежно прижалась губами к месту укуса, которое начало кровоточить, и поцеловала его, чтобы стереть следы их страстной встречи, а затем провела губами по его челюсти. От поцелуя на коже осталась небольшая полоска крови, и она дерзко улыбнулась, чувствуя прилив удовлетворения. Он тихо рассмеялся и сел рядом с ней, прислонившись к изголовью кровати. — Я устал, — прошептал он низким усталым голосом. — Да, я бы не сомневалась, малыш, — поддразнила она, прижимаясь к нему и наслаждаясь теплом его тела рядом со своим. Но затем она нахмурилась, осознав: «Я ведь ещё ничего тебе не сделала...» "Все в порядке", - ответил Катсуки, и на его губах появилась ободряющая улыбка. "Я совершенно доволен, просто сосредоточившись на тебе". Он наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку, этот жест был теплым и нежным, заставляя ее сердце трепетать. Она посмотрела на него, и ее улыбка вернулась. "Я собираюсь привести себя в порядок", - сказал он, спуская ноги с кровати и вставая. Взгляд Моэки задержался на его спине, осматривая царапины, которые она оставила после себя, удовлетворенная ухмылка расползлась по ее лицу. "Я художница", - игриво заявила она. Кацуки в замешательстве нахмурил брови, прежде чем до него дошло. Он расхохотался и покачал головой. «Да, мне будет очень весело пытаться скрыть это от массовки», — ответил он, натягивая рубашку, которая почти не скрывала следы. — Я вернусь через минуту, — добавил он, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Оказавшись в коридоре, он направился в ванную и взял небольшое полотенце. Он намочил его и, не торопясь, тщательно смыл сперму Моэки, всё ещё помня об их встрече. Закончив уборку, Кацуки направился к лифту и вошёл в него, нажав кнопку первого этажа. Когда двери открылись, он сразу же столкнулся с любопытными взглядами своих одноклассников. "Эй, чувак, мы сделали—" - начал Денки, но затем оборвал себя, озорно расширив глаза. "О, подожди, я забыл", - продолжил он, и на его лице расплылась дерзкая ухмылка. "У тебя уже была киска на ужин!" По комнате прокатился смех, некоторые одноклассники в шоке отплевывались. Катсуки издал шокированный смешок, недоверчиво прикрыв рот рукой. "Ч-о чем ты говоришь..." — начал он, но Джиро вмешался. "Чувак, ты даже не можешь скрыть это; мы все слышали". Кацуки стиснул зубы, раздражение закипало в нём. Он взглянул на Киришиму, который бросил на него едва заметный взгляд. Кацуки быстро отвернулся, не желая иметь с этим дело. — Кто это был? — спросила Мина, широко и игриво улыбаясь. — Не твоё дело, — процедил Кацуки, и в его голосе послышалось раздражение. — Это та девушка, о которой ты говорил? — спросил Серо, и в его глазах заплясало любопытство. — Какая девушка? — спросил Киришима, нахмурив брови. Кацуки раздражённо закатил глаза. — Не твоё чёртово дело, — пробормотал он. — Бакуго, тебе нельзя приводить людей на территорию школы, особенно для таких вещей! — отчитал Иида, схватив Кацуки за плечо слишком по-родительски. Кацуки отмахнулся, стряхнув руку Ииды. «Я делаю то, что хочу, президент», — небрежно сказал он, проходя на кухню. — О-о-о, Кацуки!! — драматично застонал Денки, следуя за ним по пятам. — О боже, Кацуки, ты такой классный, о-о-о...!! — Заткнись, придурок! — простонал Кацуки, раздражённо качая головой под смех, разносившийся вокруг. Он попытался сосредоточиться на том, чтобы налить себе выпить, отчаянно пытаясь не обращать внимания на их непрекращающиеся насмешки. — Это для любовника? — спросила Мина, игриво приподняв брови. Кацуки закатил глаза, чувствуя, как в нём закипает раздражение. — Отвали, малышка, — огрызнулся он, развернулся на каблуках и направился обратно к лифту. — Не забудь чмокнуть меня на прощание!! — крикнул ему вслед Денки, сопровождая свои слова преувеличенно фальшивыми звуками поцелуев. Кацуки громко застонал, когда двери лифта закрылись, оборвав их неустанные насмешки. Пока лифт поднимался, он прислонился к стене, пытаясь избавиться от смущения. Доехав до своего этажа, он вышел из лифта и направился в общежитие. Войдя внутрь, он закрыл за собой дверь, прислонился к ней на мгновение и сделал глубокий вдох, наконец-то расслабившись. — Эй, что там внизу случилось? — спросила Моэка, слегка рассмеявшись, и её глаза заискрились любопытством, когда она взяла стакан из рук Кацуки. — Ничего, просто эти чёртовы статисты дразнят и всё такое, — отмахнулся он, опускаясь на край кровати. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как остаточное тепло от их недавней встречи смешивается с раздражением, которое всё ещё не улеглось после сцены в коридоре. Моэка прислонилась к стене, и на её губах появилась игривая улыбка. «Они действительно добрались до тебя, да?» Катсуки фыркнул, на его лице невольно появилась ухмылка. "Да, ну, они неумолимы", - ответил он, качая головой. "Но неважно. Они забудут об этом через день или два. Моэка пожала плечами, подходя ближе. «Может быть, но я бы не была так уверена. Кажется, они очень заинтересованы в твоей личной жизни», — поддразнила она, и в её глазах заплясали озорные огоньки. Кацуки снова закатил глаза, но на его лице промелькнула улыбка. «Неважно. Пусть думают, что хотят». Он посмотрел на неё, и его лицо смягчилось. «Я просто рад, что вернулся к тебе». Глаза Моэки расширились на долю секунды, прежде чем на её лице появилась широкая улыбка. — Сап, — пробормотала она. Она устроилась рядом с ним, их плечи соприкоснулись. Глава 20: а? Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Кацуки проснулся, ощутив пустоту рядом с собой. Моэки не было. Он бросил взгляд на окно — оно было закрыто, — но тепло в комнате исчезло. Должно быть, она ушла не так давно. Он вздохнул, и тишина заполнила пространство, которое она оставила после себя. Он потянулся, чувствуя напряжение в мышцах, и зевнул. Взглянув на телефон, он увидел время: 2:44. Он уже скучал по ней. Разблокировав телефон, он заметил пропущенный звонок от мамы, который был около 20 минут назад. Странно, учитывая, что было уже поздно. Он сразу же перезвонил ей, поднеся телефон к уху, когда тот дважды прозвонил, прежде чем она взяла трубку. — Мама? Почему ты позвонила мне раньше? — спросил Кацуки, потирая горло и понимая, что его голос всё ещё хриплый после сна. Последовала долгая пауза, а затем он услышал её голос — дрожащий, едва сдерживающий слёзы. — Кацуки… — пробормотала Мицуки, и её слова были пропитаны слезами. Тело Кацуки напряглось, внутри всё сжалось, когда знакомый звук маминых рыданий достиг его слуха. — Что случилось? — Его голос стал мягче, в нём слышалось беспокойство. Мицуки всхлипнула, и этот звук перерос в полноценный плач. Сердце Кацуки забилось. — Мама, что случилось? — Прости, — прошептала она едва слышно. Она сделала паузу, словно собираясь с силами, чтобы продолжить. Кацуки нахмурился, в замешательстве пытаясь понять, что происходит. — За что извиняться? — спросил он, ожидая, что она объяснит, но услышал лишь тихие всхлипывания. — Я звоню тебе, когда скучаю по нему… — выдавила она сквозь слёзы. — Иногда ты говоришь совсем как он. Кацуки замер, у него перехватило дыхание. Он точно знал, кого она имела в виду. Своего отца. Он закрыл глаза. Внезапно боль вернулась. — Прости, малыш, ты не мог бы просто… — голос Мицуки на мгновение дрогнул. — Ты не мог бы просто поговорить со мной? — спросила она слабым голосом. Кацуки прерывисто выдохнул. Он хотел сказать что-то, чтобы успокоить её, но не знал что. — Конечно, мам, — наконец ответил он тихим, но ровным голосом. Повисла пауза, и они оба позволили тишине заполнить пространство между ними. — Как прошёл твой день? — спросила Мицуки, и по тону её голоса Кацуки понял, что она пытается улыбнуться сквозь слёзы, пытается взять себя в руки. “Это было хорошо”, - просто сказал Катсуки. — Да? — в голосе Мицуки послышалась теплота. — Расскажи мне об этом. Кацуки слегка рассмеялся, несмотря на тяжесть в груди. — Я гулял с девушкой. — Девушка, да? — Мицуки снова заговорила насмешливым тоном, хотя и слабым, но всё ещё полным эмоций. — Она твоя девушка? — спросила она, шмыгая носом. Кацуки улыбнулся, и на мгновение ему стало легче. — Да, мам. Так и есть. Мицуки тихо рассмеялась, не сдерживая слёз. «О, Кацуки, мой малыш… Ты так вырос, не так ли?» В её голосе звучала горькая гордость. “Да, думаю, что так”, - ответил он. Когда звонок закончился, Кацуки выронил телефон из рук, и тот мягко упал на кровать рядом с ним. Он подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом, чувствуя, как сжимается его грудь, словно рёбра сдавливают сердце. Беззвучные слёзы падали на его штаны, оставляя тёмные пятна, которые медленно расползались. Его судорожные вдохи были неровными, вырывались резкими, болезненными рывками. Его отца здесь не было. Он ушёл, и ничто не могло вернуть его. Это было несправедливо. Эта мысль крутилась у него в голове снова и снова, как жестокая мантра. — Почему он? — прошептал Кацуки, и его голос дрогнул. — Почему не кто-то другой… почему не я? — Его голос едва срывался с губ, и он зажмурил глаза. Он закрыл глаза ладонями, пряча лицо от всех, кроме теней в своей комнате. Он чувствовал себя невероятно маленьким. Беспомощным. Он тихо заскулил, издав звук, который сам в себе не узнавал. Он не привык чувствовать себя таким уязвимым, таким… слабым. Он попытался открыть глаза, но слёзы текли, как вода из крана. Почему его отец? Почему это не мог быть кто-то другой? Кто угодно другой. Чёрт, почему это не мог быть он? По крайней мере, тогда его маме не пришлось бы так плакать. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы слышать боль в её голосе. Кацуки вздрогнул, уткнувшись лбом в колени, его тело дрожало при каждом вдохе. Он хотел, чтобы это чувство прекратилось, хотел, чтобы боль просто исчезла. Но она не исчезала. Она никогда не исчезала. И теперь он тонул в ней. От лёгкого стука в дверь глаза Кацуки расширились. Он оторвал голову от коленей и посмотрел на дверь, надеясь, что она не откроется. «Лучше бы она не открывалась», — с горечью подумал он. — Эй, чувак, можно войти? Это Киришима, — раздался голос из-за двери. Кацуки вздохнул, не понимая, зачем он вообще встал, чтобы впустить его, но всё равно сделал это. Дверь открылась, и Кацуки потер глаза предплечьем, пытаясь скрыть покраснение. — Что это? — спросил Кацуки охрипшим от слёз голосом. Это было так очевидно. Киришима, должно быть, тоже это заметил, потому что его лицо тут же смягчилось. — Ты в порядке, чувак? — спросил Киришима. — Я слышал тебя из своей комнаты. Лицо Кацуки покраснело от смущения. Он не мог так громко кричать. — Я в порядке, — огрызнулся Кацуки, хотя его голос дрогнул. Он отвернулся, отказываясь смотреть ему в глаза. — Не стоит просто врываться и задавать такие вопросы. Киришима сделал шаг вперёд, оказавшись в комнате Кацуки. — Тебе не нужно мне лгать. Кацуки снова почувствовал, как к горлу подступает комок, и изо всех сил постарался его проглотить. Он не хотел снова расклеиться — только не перед Киришимой. — Серьёзно, просто… — пробормотал Кацуки, стиснув зубы. Он отвернулся от Киришимы, скрывая дрожь в руках. — Я в порядке. Но Киришима не ушёл. Вместо этого он подошёл ближе и просто молча стоял рядом. — Знаешь, чувак, — наконец сказал Киришима как бы невзначай. — Я здесь не для того, чтобы заставлять тебя говорить. Но если тебе кто-то нужен, я здесь. Всегда. Ты же знаешь, что я здесь. При этих словах у Кацуки сжалось в груди. Он прикусил губу, и между ними повисла тяжёлая тишина, пока он наконец не прошептал: «Ты можешь просто…» Киришима посмотрел ему в глаза. — Останься сегодня вечером, — едва слышно попросил Кацуки. — Пожалуйста. Выражение лица Киришимы смягчилось ещё больше, и он тепло улыбнулся. — Конечно, чувак. Киришима без колебаний мягко взял Кацуки за руку и развернул его. Кацуки закрыл за ними дверь, и Киришима подвёл его к кровати, не отпуская руки. Кацуки проснулся от шороха простыней. Киришима уже сидел, уставившись в стену со странным выражением лица. Кацуки застонал и пробормотал что-то неразборчивое, протирая глаза. — Доброе утро, — сказал Киришима, и его голос звучал немного странно, возможно, даже раздражённо. — Привет, — сонно ответил Кацуки, всё ещё пытаясь стряхнуть остатки сна. Он поёрзал под одеялом, чувствуя прохладу на спине в том месте, где рубашка немного задралась за ночь. Он поймал взгляд Киришимы, задержавшийся на царапинах. — Итак… — начал Киришима непринуждённым тоном, но с какой-то ноткой, которую Кацуки не мог уловить. — Подруга, да? Кацуки выдохнул через рот, на секунду застигнутый врасплох этим вопросом. — Да, — ответил он, почесав затылок. Он был не в настроении для разговора, на который намекал Киришима. Киришима встал и потянулся, его лицо было немного напряжённее, чем обычно. — Я спущусь вниз, — сказал он без лишних объяснений и направился к двери. Кацуки в замешательстве нахмурил брови, когда Киришима вышел из комнаты. — Хм… — пробормотал он, глядя на пустое место. Что, чёрт возьми, это было? Затем его телефон начал вибрировать. Он схватил его с тумбочки и увидел, как на экране вспыхнуло имя Моэки. Он сразу же ответил. — Алло? — Эй!! — раздался голос Моэки, но в нём слышалась странная нотка. Кацуки улыбнулся, несмотря на странное чувство. — Что случилось? — спросил он. — О, просто хотела узнать, как прошла твоя ночь после моего ухода, — сказала она. Улыбка Кацуки дрогнула. Её голос звучал… странно. — Да, это было… — начал он, но она перебила его, прежде чем он успел продолжить. — Знаешь, ты почти сразу после этого пригласил кое-кого в свою постель, — сказала она резким и язвительным тоном. Глаза Кацуки расширились. — Что? — Он лихорадочно соображал, пытаясь понять, что она имеет в виду. — Моэка, это не так. Киришима… — Вот сучка, — перебила она с холодным смехом. — Я думала, ты меня любишь. Его сердце пропустило удар. — Я люблю тебя! Клянусь, мы ничего не делали. Он просто… — Кацуки, он рассказал мне, что ты сделал!! — закричала она, и её голос дрогнул. “О чем ты говоришь?” требовательно спросил он. — Я позвонила сегодня утром, потому что хотела узнать, не хочешь ли ты потусоваться, но знаешь, кто ответил? Киришима! — выплюнула она. — Он рассказал мне, как ты попросила его переспать с тобой и как вы сблизились. — Она всхлипнула, её голос был полон обвинений и боли. Мир Кацуки перевернулся. «Он так сказал?» У него скрутило живот. «Я обещаю, что это платонические отношения. Я не думаю о нём в таком ключе, Моэка. Я люблю тебя». Но ее молчание на другом конце провода только заставило его сердце упасть еще сильнее. — Моэка, послушай… — начал он почти умоляющим тоном, но она резко оборвала его. — Не «слушай» меня, Кацуки. Ты не можешь просто попросить другого парня переспать с тобой и ожидать, что я буду в порядке, — воскликнула она дрожащим голосом. — Всё было не так! — огрызнулся Кацуки, его раздражение нарастало, как бы сильно он ни старался сохранять спокойствие. — Я просто… У меня была тяжёлая ночь, и Киришима постучал в мою дверь. Мне просто нужно было, чтобы кто-то был рядом, чтобы я не остался один. Ты же знаешь, какой я бываю. — Да? А почему ты не позвонил мне? Почему ты не спросил меня? — слова Моэки ударили его, как под дых. Кацуки провёл рукой по волосам, в отчаянии дёргая их. — Потому что тебя там не было, Моэка. Ты ушла, помнишь? И… я не хотел тебя беспокоить. — Его голос упал почти до шёпота. — Я думал, что не смогу. На другом конце провода повисла долгая тишина, и сердце Кацуки застучало в ушах. Он слышал прерывистое дыхание Моэки, которая пыталась взять себя в руки. — Я люблю тебя, — сказал Кацуки, на этот раз более твёрдо. — Я люблю тебя и только тебя. Мне больше никто не нужен. Киришима — мой друг, вот и всё. Я клянусь всем, что у меня есть. Она вздохнула, и её голос стал тише. «Я хочу верить тебе, Кацуки. Правда хочу. Но… это просто больно, понимаешь? Слышать это от него, особенно когда меня там не было». Кацуки сжал кулаки. «Я всё исправлю. Я поговорю с ним, хорошо? Мы во всём разберёмся. Но, пожалуйста, Моэка, не бросай меня из-за чего-то подобного». Она шмыгнула носом. “Хорошо. Но… тебе лучше поговорить с ним. И не позволяй этому случиться снова, хорошо?” — Я не буду, — пообещал Кацуки. — Я разберусь с этим. Встав с кровати, Кацуки положил телефон в карман и выбежал из комнаты. Спускаясь по лестнице, он стиснул зубы и кулаки. Примечания: мне совсем не нравится эта глава. она кажется такой непрофессиональной и просто плохой в целом. Глава 21: Моя девушка в бешенстве! Текст главы Кацуки потащился вниз по лестнице, слишком злой, чтобы ждать лифта. Дойдя до общей зоны, он заметил Кирисиму, который стоял у кухни и пил воду из стакана. Услышав приближающиеся шаги Кацуки, Киришима обернулся, и на его лице уже читалось смущение. — О, привет, чувак… — Отвали от меня, — перебил Кацуки, сверкнув глазами. — Какого чёрта ты говоришь это моей девушке? Выражение лица Киришимы сменилось с неловкого на растерянное, он нахмурил брови. — Я просто сказал ей правду. Что в этом плохого? Катсуки усмехнулся. “Ты так это сформулировал, блядь! И без какого-либо гребаного контекста? Ты знаешь, как это должно звучать!? И за мою девушку из всех людей!!” Он толкал Кирисиму в грудь при каждом обвинении, и гнев подпитывал каждый толчок. Кирисима слегка пошатнулся, но не стал отвечать. Вместо этого он вздохнул и схватил Кацуки за запястье, когда тот толкнул его. — Послушай. Прости, ладно? Я не знал, что поступил неправильно, — спокойно сказал Киришима. Кацуки сопротивлялся, но Киришима держал его слишком крепко. — Почему ты просто не разбудил меня? Я должен поговорить с ней, а не с тобой, — огрызнулся Кацуки. Киришима опустил взгляд. — Я знал, что у тебя была тяжёлая ночь. Я просто хотел, чтобы ты поспала, — мягко признался он. — Прости. Этого больше не повторится. Кацуки перестал сопротивляться, но его дыхание всё ещё было тяжёлым. Он долго смотрел на Киришиму, сжав губы в тонкую линию. Наконец он вздохнул и провёл рукой по своим растрёпанным светлым волосам. — Всё в порядке, неважно, — пробормотал он уже тише. — Отпусти меня. Киришима помедлил, прежде чем отпустить запястье Кацуки. Кацуки резко отвернулся, пытаясь подавить оставшееся раздражение. Как только Кацуки вернулся в свою комнату, он достал из кармана телефон и сразу же набрал номер Моэки. Его сердце бешено колотилось, и он едва успел сесть, прежде чем она взяла трубку. — В чём дело, Кацуки? — раздался голос Моэки, в котором слышалось раздражение. Кацуки нервно сглотнул, уже чувствуя, как потеют ладони. — Я поговорил с Киришимой, — быстро начал он, запинаясь. — Это… это было просто недоразумение, понимаешь? Он иногда ведёт себя как придурок, не понимает социальных сигналов и всё такое. Он думал, что помогает, понимаешь? У меня была тяжёлая ночь, и он решил… ну, я не знаю, что, чёрт возьми, он решил, но он не пытается испортить наши отношения или что-то в этом роде, клянусь. Он просто говорит, не подумав, но он не хотел… “ Катсуки, ” перебила Моэка спокойным, но твердым голосом. Он не слышал её. — …всё испортить, и я знаю, что это прозвучало плохо, очень плохо, но серьёзно, Киришима просто Киришима. Он идиот, но он не злой или что-то в этом роде, и… — Кацуки! — на этот раз голос Моэки прозвучал резко, вырвав его из задумчивости. Он моргнул, и его рот закрылся со слышимым щелчком. — Прости, — пробормотал он слабым голосом. На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина, прежде чем Моэка глубоко вздохнула. — Ты приедешь прямо сейчас, ясно? — Её тон был суровым, не оставляющим места для переговоров. Его зрачки расширились, и он затаил дыхание. — Д-да, — заикаясь, произнёс он, и это слово автоматически слетело с его губ. — Хорошо. Иди сюда, — приказала она. Связь оборвалась прежде, чем он успел ответить. Кацуки сидел, уставившись в свой телефон. Затем, резко вскочив, он схватил свою толстовку с капюшоном и выбежал за дверь. Кацуки засунул руки в карманы толстовки и побрёл к дому Моэки, быстро и неровно ступая по тротуару. В его голове проносились все возможные сценарии. Чего хотела Моэка? Его сердце бешено колотилось, когда он вспоминал её голос в трубке. Неужели она собиралась с ним расстаться? От этой мысли у него перехватило дыхание. — Она бы не стала, — пробормотал он себе под нос. — Она бы не бросила меня из-за этого. Он стиснул зубы и ускорил шаг. Он чувствовал, как под толстовкой выступает пот, а ладони стали влажными, несмотря на холод. Когда его взору наконец предстал её дом, у него засосало под ложечкой. В гостиной горел свет, за занавеской мелькнула тень. Кацуки тяжело сглотнул, на мгновение замявшись, прежде чем заставить себя идти дальше. Что бы ни случилось, он встретит это лицом к лицу. Даже если он был напуган. Костяшки пальцев Кацуки едва коснулись деревянной двери Моэки, как она распахнулась, и он увидел её. Выражение её лица было таким бесстрастным, что у него по спине пробежал холодок. — Моэка… — начал он, но не успел закончить, как она схватила его за воротник рубашки. Его глаза расширились от шока. “Что за—” Она с неожиданной силой затащила его в дом, крепко держа за руку, и без единого слова закрыла за ним дверь. Кацуки спотыкался, пытаясь не отставать, пока она тащила его по дому. — Моэка, что происходит? — спросил он, и в его голосе смешались растерянность и беспокойство. Но она всё равно не ответила. Она просто открыла дверь в свою комнату, втащила его внутрь и толкнула. Он с мягким стуком приземлился на её кровать, быстро сел и ещё больше растерялся. “ Эй, серьезно, какого черта ты... Но когда она повернулась к нему лицом, всё в его голове остановилось. Её взгляд больше не был холодным или бесстрастным; он был обжигающим, напряжённым и наполненным явным голодом. У Кацуки перехватило дыхание. На мгновение он застыл, а затем жар поднялся к его шее, и кожа покраснела. Она направилась к нему, делая каждый шаг нарочито медленно. — Моэка… — сказал он едва слышным шепотом, но то, как её имя слетело с его губ, выдавало, какую власть она имела над ним в тот момент. Когда она подошла к нему, её пальцы скользнули по его подбородку, приподнимая его лицо, чтобы их взгляды встретились. Кацуки практически растаял от её прикосновения, его сердце бешено колотилось в груди, пока он пытался — и не смог — сохранить самообладание. — Ох, ты только посмотри на себя, — проворковала она, и в её голосе слышалась дразнящая снисходительность. — Ты нервничаешь, да, детка? Кацуки приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но не произнёс ни слова. Он почувствовал, как к щекам приливает жар, а в горле пересохло. — Бедняжка, — продолжила она, проведя большим пальцем по его щеке. — Я напугала своего маленького мальчика, притащив его сюда? Хм? — Я не… — начал он, и его голос слегка дрогнул, что, казалось, только позабавило её ещё больше. — Что не так? — перебила она, и на её губах появилась улыбка. — Не мой малыш? О, пожалуйста. Посмотри на себя. Весь взволнованный и красный. Ты очарователен. Кацуки стиснул зубы, но она крепко держала его. Он попытался отвести взгляд, но она лишь крепче сжала его, чтобы он смотрел на неё. — Ну-ну, смотри на меня, — сказала она мягким, но уверенным голосом. — Не прячься от меня. Ты ведь хотел меня увидеть, не так ли? Так что будь хорошим мальчиком и позволь мне позаботиться о тебе. Его сердце бешено колотилось, и впервые в жизни Кацуки Бакуго — громкий, дерзкий и самоуверенный — почувствовал себя не в своей тарелке. Моэка оседлала Кацуки, крепко упираясь коленями в матрас по обе стороны от него. Она наклонилась так, что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, и её тёплое дыхание коснулось его кожи. Кацуки инстинктивно вцепился в покрывало, костяшки его пальцев побелели. Она протянула руку и провела пальцами по его шее, пока они не остановились под его челюстью, удерживая его, словно он принадлежал ей. — Ты, наверное, сделал это нарочно, да? — проворковала она, и в её голосе слышалось обвинение, приправленное мёдом. — Хотел заставить меня ревновать, да? Она провела пальцами по его подбородку. Кацуки яростно замотал головой, но под её хваткой движение замедлилось. — К-конечно, н-нет, — запнулся он, и его голос дрогнул под её взглядом. — Правда? — спросила она, наклонив голову, как хищник, играющий со своей добычей. — Ты хочешь сказать, что не представлял, что я почувствую? Её губы изогнулись в дразнящей улыбке, и она наклонилась ближе, почти касаясь его лбом. У Кацуки перехватило дыхание. — Думаю, да, — промурлыкала она низким и бархатистым голосом. — Думаю, мой малыш так сильно хотел привлечь моё внимание, что ему просто нужно было устроить небольшую проблему. Щеки Катсуки запылали. Ухмылка Моэки стала шире, когда она увидела, что Кацуки пытается подобрать слова. Его широко раскрытые глаза метались между её лицом и пальцами, которые всё ещё поглаживали его щёку, а дыхание было прерывистым и неровным. Она наклонилась ближе, её губы зависли прямо над его губами, дразняще вне досягаемости. — Ой, посмотри на себя, — проворковала она мягким и насмешливым голосом. — Теперь ты взволнован и спокоен. Где же твой огонь, малыш? Хм? Руки Кацуки крепче сжали простыни, он попытался сглотнуть комок, образовавшийся в горле. — М-м-м, я… — выдавил он, его голос был едва громче шёпота. — Ш-ш-ш, — перебила она, прижав палец к его губам. — Не говори, малыш. Просто слушай. Другой рукой она провела по его груди, слегка касаясь ткани рубашки, и он невольно вздрогнул. Она наклонила голову, изучая потемневшими глазами каждое его движение и реакцию. “Знаешь, мне не нравится, когда меня игнорируют”, - продолжила она, ее тон был милым, но с нотками предупреждения. “И я действительно не люблю делиться. Поэтому, когда ты выкидываешь подобные трюки, это заставляет меня думать ...” Она замолчала, позволив тишине повиснуть в воздухе, продолжая легко выводить узоры на его груди. Сердце Кацуки бешено колотилось, всё его тело напряглось под ней. — Это заставляет меня думать, что мне нужно напомнить тебе, кому ты принадлежишь, — закончила она, понизив голос до шёпота, когда наконец сократила расстояние между ними. Её губы едва коснулись его губ, едва ли это можно было назвать поцелуем, но этого было достаточно, чтобы он вздрогнул. Глаза Кацуки закрылись, дыхание перехватило, когда он осознал её слова. — Так скажи мне, малыш, — прошептала она, касаясь его губ, её тон был одновременно дразнящим и властным. — Ты правда думаешь, что кто-то другой может заботиться о тебе так, как я? Кацуки тихо застонал, пытаясь сократить расстояние между ними, его руки потянулись к её талии, притягивая её ближе. Моэка прервала поцелуй с игривой улыбкой, слегка проведя пальцами по его груди, удерживая его и оттесняя назад. — Ах, ах, ах, — промурлыкала она. — Не так быстро, малыш. Кацуки застонал, расстроенный, но неспособный остановить инстинктивное притяжение в своей груди. Его руки попытались вернуться к ней, но она с лёгкостью поймала их и нежно прижала к его голове. — Ты просто не можешь ничего с собой поделать, да? — поддразнила его Моэка, снова наклонившись к нему и нежно глядя на него. Сердце Кацуки бешено колотилось, его тело жаждало её прикосновений. — Я… — начал он, но слова застряли у него в горле, а грудь быстро поднималась и опускалась. Он ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было больше. Его руки всё ещё были прижаты к голове, но то, как крепко она его держала, вызывало у него волны разочарования, смешанного с желанием. — Терпение, Кацуки, — прошептала она низким дразнящим голосом. — Я знаю, что ты хочешь этого… но мне нужно услышать тебя. Он прищурился. — Думаешь, я буду умолять? — пробормотал он, но даже сам услышал дрожь в своём голосе, выдававшую его разочарование. Моэка усмехнулась, и её губы изогнулись в дразнящей ухмылке. — Думаю, ты можешь сам себя удивить. Она наклонилась, коснувшись губами его уха, и прошептала: — Я знаю, что ты на это способен. Кацуки пошевелился под ней. Он хотел показать ей, как сильно она ему нужна, хотел доказать это, но она всегда была на шаг впереди него, отстраняясь прежде, чем он мог зайти дальше. Она отпустила его руки, но прежде чем он успел среагировать, провела пальцами по его груди, прослеживая линии его тела в тусклом свете. Её прикосновение было таким нежным, но от него у него заколотилось сердце, а в голове всё закружилось. — Моэка, перестань меня дразнить, — прорычал он, пытаясь поймать её руки, но она была слишком быстрой, слишком непредсказуемой. Моэка снова рассмеялась, и от этого мягкого мелодичного звука у него защемило в груди. — Ты такой милый, когда расстроен. У Катсуки перехватило дыхание. “Прекрати нести чушь”. Смех Моэки был тихим и нежным, но блеск в её глазах был совсем не таким. Она наклонилась над Кацуки, обхватив его руками за талию и прижав к кровати. Его лицо покраснело, грудь быстро поднималась и опускалась, пока он смотрел на неё снизу вверх, полностью отдавшись в её власть. — Ты такой нетерпеливый, малыш, — поддразнила она, и в её голосе слышалось веселье. — Всегда так стремишься всё контролировать. Но не сегодня. Кацуки извивался под ней, проверяя её хватку, но она не сдвинулась с места. Его губы приоткрылись, словно он хотел возразить, но слова полностью исчезли, когда она наклонилась к нему, и её тёплое дыхание коснулось его уха. — Ты знаешь, что случается с мальчиками, которые плохо себя ведут? — прошептала она низким голосом. Его тело напряглось, и он судорожно выдохнул, не в силах ответить. Она отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, и её выражение лица было властным. — Они не получают того, чего хотят, — просто сказала она, и её улыбка стала шире, когда она увидела его реакцию — смесь разочарования и отчаяния, написанную на его лице. — Ну же, — пробормотал Кацуки почти умоляющим голосом. Он слегка потянул её за запястья, но она не ослабила хватку. — Ш-ш-ш, малыш, — проворковала она, целуя его в лоб, а затем проведя губами по его подбородку. — Я позабочусь о тебе. Но только если ты будешь хорошим мальчиком. Ты можешь это сделать? Он быстро кивнул, широко раскрыв глаза и не сводя с неё взгляда. — Д-да. Я могу. — Хороший мальчик, — промурлыкала она, отпуская его талию. — А теперь не двигайся, пока я не скажу. Понял? Катсуки с трудом сглотнул и снова кивнул. Её ухмылка стала шире, а руки медленно скользнули вниз по его рукам. — Хорошо. Посмотрим, сможешь ли ты на этот раз следовать правилам. Глава 22: ты согреваешь холодное сердце одним прикосновением. Текст главы Кацуки откинулся назад, его грудь всё ещё вздымалась, а Моэка усмехнулась, явно забавляясь его усталостью. Она нежно поцеловала его в обнажённое плечо. — Теперь я чувствую себя лучше, — сказала она с хитрой улыбкой, наклонившись к тумбочке и вытащив маленький пакетик. Кристаллический порошок внутри отражал тусклый свет в комнате. — Хочешь попробовать? — спросила она, слегка встряхнув пакетик в руке. Кацуки взглянул на него, и по тому, как он едва фокусировал взгляд, было видно, что он устал, но всё равно кивнул. Моэка ухмыльнулась ещё шире и вытащила из тумбочки книгу в твёрдом переплёте, чтобы создать ровную поверхность. Она высыпала на неё немного порошка. Кацуки наблюдал за ней, слегка наклонив голову. — Извини, у меня нет с собой наличных, — сказала она. Он отмахнулся, наклонился вперёд и одним плавным движением втянул в себя дым. Его голова слегка откинулась назад, он шмыгнул носом, вытер его тыльной стороной ладони и резко выдохнул. “Лучше?” спросила она дразнящим, но легким тоном. Он лениво ухмыльнулся, проведя рукой по волосам. — Да, конечно, — пробормотал он. Моэка рассмеялась, отложила книгу и пакет и устроилась рядом с ним. — Хорошо, — сказала она, лениво проводя пальцами по его груди. — Потому что я ещё не закончила с тобой. Кацуки коротко рассмеялся. — Давай, — пробормотал он, и его ухмылка стала шире, несмотря на измождённый вид. К тому времени, как Кацуки дотащился до общежития, всё его тело протестовало. Он был под кайфом, его конечности отяжелели и плохо слушались. Моэка сделала три подхода, и после каждого он чувствовал себя ещё более опустошённым, чем после предыдущего, и к концу он едва мог оставаться в сознании. Она пообещала, что в следующий раз они постараются ещё сильнее, и Кацуки лишь фыркнул в ответ, потому что одна эта мысль его измотала. Он, спотыкаясь, вошёл в общежитие, его куртка наполовину свисала с одного плеча, а ботинки валялись у двери. Его глаза едва открывались, веки отяжелели, когда он вышел в коридор. — Кацуки, — раздался голос Киришимы, напугав его. — Чёрт, чувак! — взвизгнул Кацуки, в шоке хватаясь за грудь. Он хрипло рассмеялся, тяжело прислонившись к стене для поддержки. — Не пугай меня так. Киришима нахмурился, подходя ближе. “ Ты пьян? — Нет, пап, — Кацуки драматично закатил глаза, слегка запинаясь. — Я не пью. Я под кайфом. От этого небрежного признания Киришима на мгновение оцепенел, а Кацуки попытался пройти мимо него. Киришима мягко взял его за плечо, чтобы поддержать. «Бакуго… просто иди спать, приятель. Мы поговорим утром». Его голос был спокойным, но в нём слышалось разочарование, которое Кацуки сделал вид, что не заметил. Кацуки фыркнул, отмахиваясь от беспокойства Киришимы ленивым жестом. — Да, ладно, — пробормотал он, ковыляя к лестнице. Он едва добрался до своей комнаты, нащупал дверную ручку и рухнул лицом вниз на кровать. Какое-то время он просто смотрел в потолок, его разум работал слишком быстро, чтобы он мог расслабиться. Его взгляд упал на тумбочку. «Что такое ещё одна линия», — пробормотал он себе под нос, дрожащими руками доставая пакетик. Он лениво разложил его на поверхности, проведя пальцем, чтобы размазать в линию. Кацуки наклонился, резко вдохнув. Его голова откинулась назад, когда он почувствовал жжение, и из его рта вырвался мрачный смешок. Он неаккуратно слизнул остатки, покачивая головой от нахлынувших ощущений. — Идеально, — прошептал он себе, глубже погружаясь в кровать, и его тело задрожало от мимолетного ощущения покоя. Кацуки лежал, растянувшись на кровати, и в его ноздрях всё ещё ощущался резкий запах. Он тихо, прерывисто рассмеялся, уставившись в потолок, и по его телу разлилось лёгкое покалывание. Его конечности отяжелели, но разум лихорадочно работал, и он не мог это контролировать. Он на мгновение закрыл глаза, лениво свесив руку с кровати. — Ещё один, — пробормотал он себе под нос, снова потянувшись за пакетом. Мысли Кацуки вернулись к Моэке — её дразнящей улыбке, её переполняющей энергии, тому, как она заставляла его чувствовать себя одновременно воодушевлённым и полностью опустошённым. Его губы дрогнули в лёгкой ухмылке, но она быстро сошла на нет, когда его накрыла волна тошноты. — Чёрт, — пробормотал он, переворачиваясь на бок и застонав. Потолок слегка закружился, когда он попытался сосредоточиться, вцепившись пальцами в край матраса. Звук шагов за дверью напугал его. Его сердце забилось быстрее, когда он приподнялся, пытаясь казаться невозмутимым, но тело отказывалось слушаться. Раздался стук. — Бакуго? — голос Киришимы был приглушённым, но в нём слышалось беспокойство. Кацуки застонал, потирая лицо ладонью. — Отвали, — крикнул он хриплым и неровным голосом. Последовала пауза, прежде чем Киришима снова заговорил. — Просто… впусти меня на секунду. Кацуки вздохнул, с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, направился к двери. Он распахнул её, тяжело прислонившись к косяку. — Что? — спросил он, встретившись налитыми кровью глазами с Киришимой. Киришима нахмурился, вглядываясь в его лицо, а затем посмотрел мимо него в захламлённую комнату. Кацуки задержал дыхание, ожидая, что Киришима заметит сумку. — Ты серьёзно так с собой поступаешь? Кацуки прищёлкнул языком и скрестил руки на груди. — Тебе-то что? — пробормотал он. — Я в порядке. Просто устал. — От усталости ты не выглядишь так, — ответил Киришима. Кацуки отвёл взгляд. У него не было сил спорить. — Я сказал, что со мной всё в порядке, — повторил он. Киришима вздохнул и вошёл в комнату, несмотря на то, что Кацуки не пригласил его. — Ты не в порядке, чувак. Мы оба это знаем. Кацуки выдавил из себя смешок. — Просто прекрати, ладно? — сказал он, падая обратно на кровать. — Мне не нужна твоя дурацкая лекция. Киришима колебался, стиснув зубы, и смотрел, как Кацуки всё глубже погружается в пучину, которую сам же и создал. — Ладно, — наконец тихо сказал он. — Но я не сдамся. Когда дверь за ним закрылась, Кацуки безучастно уставился в потолок. В груди у него болело, но он подавил это чувство и снова потянулся к тумбочке. Глава 23: Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь уйти Текст главы Кацуки проснулся от звука будильника. Он застонал и потянулся, чтобы потереть глаза, которые, казалось, были покрыты наждачной бумагой. Было слишком рано, и у него болела голова. Он даже не помнил, как заснул прошлой ночью. Разочарованно вздохнув, он сел, щурясь от яркого солнечного света, проникающего сквозь занавески. Ему пришлось несколько раз открыть и закрыть глаза, пытаясь привыкнуть к свету. Что-то было… не так. Как будто он забыл что-то важное. — Просто приготовься, придурок, — проворчал Кацуки себе под нос, тряхнув головой, чтобы прийти в себя. Он, спотыкаясь, встал с кровати и подошёл к шкафу, вытащив школьную форму. Он натянул брюки и накинул рубашку на плечи, лениво застегнув лишь несколько пуговиц, а остальные оставив расстёгнутыми. Схватив телефон с кровати, он заметил небольшую сумку, лежащую на столе. У него скрутило живот, сердце резко забилось. Он посмотрел на дверь, затем снова на сумку. — Чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос. Кацуки опустился на колени рядом со столом и дрожащими пальцами открыл пакетик. Он высыпал немного порошка на стол и размазал его рукой в две тонкие линии. С привычной лёгкостью он наклонился и резко вдохнул. Знакомое жжение охватило его, и он на мгновение поморщился, прежде чем откинуть голову назад. Он стёр остатки порошка с носа тыльной стороной ладони и поспешно убрал пакетик обратно в ящик стола. Кацуки встал слишком резко, и у него закружилась голова. Он пошатнулся, схватившись за край кровати, чтобы не упасть, и стал резко и поверхностно дышать. Через несколько мгновений головокружение прошло, и он вытер пот со лба, выпрямившись. В конце концов он добрался до кухни. Он схватил со стола яблоко и откусил. Почти сразу же его лицо исказилось от отвращения. Он подавился и быстро выплюнул кусок в мусорное ведро. — Что за чёрт? — пробормотал Кацуки, глядя на надкушенный фрукт. Он выглядел совершенно нормально, но вкус был прогорклым, почти металлическим. Его лицо вытянулось, и он нахмурился, прежде чем выбросить остатки яблока в мусор. — Что не так с этим яблоком, Бакуго? — прохрипел голос у него за спиной. Кацуки вздрогнул, его сердце пропустило удар, когда он обернулся и увидел, что Цуйю сидит за стойкой. Он мог поклясться, что секунду назад её там не было. Он сглотнул, заставляя себя расслабить плечи. — П-плохо, — пробормотал он, проклиная себя за это жалкое оправдание, как только оно слетело с его губ. Он мысленно дал себе пощёчину и, развернувшись на каблуках, ушёл, не сказав больше ни слова. Цуйу обеспокоенно посмотрела ему вслед, когда он выходил из кухни. Что-то в нём было не так. Кацуки поплелся в класс, чувствуя себя тяжелее, чем обычно. Он окинул взглядом комнату и заметил, что все уже на месте. Его сердце слегка сжалось, когда он увидел, что Цуйю тихо сидит за своей партой. Разве она не была только что на кухне? Эта мысль не давала ему покоя, но он отогнал её. — Бакуго! Чувак, ты почти опоздал! — крикнул Денки со своего места, ухмыляясь и указывая на часы. Кацуки нахмурил брови. — Нет, я… — его голос дрогнул, когда он бросил взгляд на часы на стене. 9:01. У него пересохло во рту. — Но… — начал он, и в его голосе послышалось замешательство. Он взглянул на свой телефон, как будто время могло как-то измениться, но оно не изменилось. Остальные повернулись к нему, озадаченные его нерешительностью. — Но что? — спросил Денки, наклонив голову. Кацуки поморщился, когда острая боль внезапно пронзила его череп. Он тихо застонал, схватившись одной рукой за голову, когда боль усилилась. — Ты в порядке? — спросила Джироу с беспокойством в голосе. — Да, да. Я в порядке, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, хотя из-за пульсирующей боли в голове он чувствовал себя совсем не в порядке. Он подошёл к своему столу и плюхнулся на стул, пытаясь унять боль. Он резко выдохнул, заставляя себя не двигаться, несмотря на то, что его пальцы слегка дрожали. Он снова бросил взгляд на Цую, которая что-то писала в своей тетради. Сегодня утром она точно была на кухне. Верно? Кацуки откинулся на спинку стула, взъерошив волосы. Его сердце тяжело билось в груди, пока он пытался сосредоточиться на чём угодно, кроме ощущения, что что-то не так. — Бакуго, ты уверен, что с тобой всё в порядке? — раздался голос Момо. Теперь она стояла рядом с его столом, и её лицо было обеспокоенным. “Я сказал, что я в порядке!” - рявкнул он. Момо нахмурился, но отступил назад, явно не зная, стоит ли продолжать. Кацуки резко выдохнул, опустив руку с головы на стол. Дверь в класс открылась, и Айзава вошёл, как всегда, взъерошенный. — Ладно, успокойтесь, — пробормотал он, направляясь прямиком к трибуне. Кацуки заставил себя выпрямиться. Он безучастно смотрел на доску, стараясь расслабить тело, но его мысли продолжали блуждать. Спал ли я вообще прошлой ночью? Внезапная волна тошноты накатила на него, и он вцепился руками в стол, чтобы не упасть. Он тяжело сглотнул и перевёл взгляд на окно. Солнечный свет казался слишком ярким, почти ослепляющим. — Бакуго, — голос Айзавы вернул его в реальность. Он моргнул, осознав, что учитель смотрит на него. — Будь внимателен. “ Ага, ” пробормотал Катсуки. Когда начался урок, он поймал на себе взгляд Цуйю. Её большие круглые глаза слегка прищурились от беспокойства, прежде чем она снова уткнулась в тетрадь. У Кацуки сдавило грудь. «Она была на кухне. Я знаю, что была». Эта мысль крутилась у него в голове, почти заглушая монотонный голос Айзавы. Его руки были влажными, дыхание неровным. Он заходил по кругу и знал об этом. Он слегка наклонил голову и закрыл глаза. — Бакуго, — предупредил Айзава. Кацуки резко вскинула голову и выдохнула. — Бакуго! — окликнул его Денки, и Кацуки обернулся и увидел, что электрошокер ухмыляется ему. — Не хочешь пообедать с нами? Кацуки моргнул. Обед? Он взглянул на часы. Было почти время обеда, но его желудок чувствовал себя… нехорошо. — Я не голоден, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться от Денки. — Да ладно тебе, чувак, — настаивал Денки, не обращая внимания на пренебрежительный тон Кацуки. — Похоже, тебе нужно поесть. Давай, ты едва можешь держать глаза открытыми! Кацуки напрягся, чувствуя, как его охватывает волна разочарования. Он не был слабым. Ему не нужно было, чтобы кто-то за ним ухаживал. — Я сказал, что со мной всё в порядке! — прорычал он. Денки приподнял бровь. — Ладно, ладно. Не откусывай мне голову. Катсуки вздохнул, потирая глаза. Через несколько минут после начала урока прозвенел звонок. Кацуки быстро собрал свои вещи. Он не мог здесь оставаться — ему нужно было уйти. Когда он побрел к двери, его окликнул голос Цую. «Бакуго, может, тебе стоит пойти к девочке-медику?» Он замер на полпути, но не обернулся. Я не могу сейчас разговаривать об этом. — Я в порядке, лягушка, — огрызнулся он. Не дожидаясь ответа, он толкнул дверь и направился по коридору, неуверенно ступая. Казалось, что весь мир не в порядке, что всё движется на несколько секунд быстрее или медленнее. Холодный воздух обдал его, когда он вышел на улицу, но это не слишком помогло ему собраться с мыслями. «Сосредоточься, идиот», — подумал он, но это было всё равно что пытаться удержать воду голыми руками. Он не знал, как долго шёл, но в конце концов ноги привели его на крышу общежития. Катсуки прислонился к перилам, глядя на кампус. ‘ Что, черт возьми, со мной происходит? Он инстинктивно потянулся рукой к карману, где лежали сигареты. Он не знал, что хуже — чувствовать то, что он чувствовал, или потом разбираться с последствиями. Он достал зажигалку и закурил. Он позволил себе сползти по стене, чувствуя, как бетон царапает его рубашку. Ветер почти успокаивающе обдувал его кожу. Его веки дрогнули и закрылись, и на секунду всё затихло. Только звук его дыхания, медленного и ровного, смешивался с отдалённым гулом города. Кацуки снова затянулся, но теперь дым казался ему скорее спасательным кругом, чем костылём. Может, это всё ещё действовало наркотическое опьянение, а может, он просто устал, но как бы то ни было, он почти мог притвориться, что всё в порядке. Как будто он мог просто остаться здесь, вне поля зрения, ещё ненадолго и забыть. Но нет. Он не мог. Он не должен. Он провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать эти мысли. Сосредоточься, Кацуки. Не облажайся, чёрт возьми. Всё его тело болело, и он чувствовал, как на него снова наваливается груз всего, от чего он убегал. Его глаза снова закрылись. Глаза Кацуки приоткрылись, его тело всё ещё было тяжёлым от усталости. Небо над ним было тёмным, ярко сияли звёзды, а луна была большой и полной. Он моргнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка, но через секунду его охватила паника. Черт. Он поднялся на ноги, проклиная себя под нос. «Я что, заснул?» Он понятия не имел, как долго был без сознания, но теперь он опаздывал. Он вскочил с пола, чувствуя головокружение, и бросился к лестнице. К тому времени, как он спустился по лестнице и толкнул дверь, разговоры его одноклассников тут же стихли. Он замер. Все смотрели на него так, будто он только что явился из другого измерения. — Кацуки! Где ты, чёрт возьми, был? — голос Мины, резкий от гнева, прорезал тишину. Она скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него, нахмурив брови. Кацуки моргнул, сбитый с толку. — Я… Я… — начал он, но, взглянув на часы, снова растерялся. 9:01. Он нахмурился. Какого чёрта? Внезапно Мина оказалась перед ним и щелкнула пальцами перед его лицом, чтобы привлечь его внимание. — Эй! Эй! Бакуго! Кацуки моргнул. — Что? — выдавил он, переводя взгляд на остальных. Все смотрели на него с беспокойством. — Где, чёрт возьми, ты был, Бакуго?! — воскликнула Мина, и в её голосе послышалось раздражение. — ...снаружи, — пробормотал он, инстинктивно потирая затылок. Он не знал, какого чёрта заснул там. Он даже не помнил, когда это случилось. Мина застонала, раздражённо откинув голову назад. — Не могу поверить, что этот парень так себя ведёт, — пробормотала она себе под нос. — Что с тобой не так, чёрт возьми? Ты нас напугал. Кацуки слегка отмахнулся. — Я в порядке, — проворчал он, проходя мимо неё. Денки приподнял бровь. — Ты выглядишь дерьмово, — сказал он с беспокойством в голосе. — Ты в порядке? — Я в порядке, не беспокойся, — пробормотал Кацуки, запинаясь на каждом слове, когда попытался сделать шаг вперёд. В голове у него мучительно пульсировало, и прежде чем он успел сделать ещё один шаг, острая боль в черепе заставила его остановиться. Он издал тихий болезненный стон и прислонился к стене, чтобы не упасть. — Бакуго! — раздался полный беспокойства голос Очако, но от этого стало только хуже. Кацуки на мгновение закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. — Я-я-я… — он не мог выговорить ни слова, голова слишком сильно кружилась. Перед глазами всё расплывалось, и он с трудом держался на ногах. — Чувак, что с тобой не так? — спросил Серо, звуча так же обеспокоенно, как и остальные. Кацуки чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, в воздухе витало их беспокойство. Кацуки застонал, прикусив губу. Ему казалось, что голова вот-вот расколется. Он с кряхтением оттолкнулся от стены, пытаясь выпрямиться. — Я в порядке, — повторил он, на этот раз громче, хотя это прозвучало скорее как грубое рычание, чем уверенное заявление. Он ненавидел это. Ненавидел то, каким слабым он, должно быть, выглядел, ненавидел то, что все они смотрели на него так, будто он вот-вот сломается. Но чем больше он пытался это отрицать, тем больше ему казалось, что его тело его не слушается. Его руки дрожали, когда он провёл ими по волосам, переводя взгляд с одного одноклассника на другого. Все просто смотрели на него, чего-то ожидая. — Я в порядке, — снова пробормотал он, но на этот раз в его голосе послышалась дрожь, от которой ему стало ещё хуже. Чёрт. — Я просто… устал, ладно? — Он резко отвернулся, пытаясь справиться с головокружением, и схватился за рубашку, чтобы не упасть. Он больше не мог на них смотреть. Кацуки стиснул зубы, проходя мимо них. Он просто хотел добраться до лифта, исчезнуть в своей комнате, где он наконец-то сможет дышать. Но не успел он дойти до двери, как сильная рука схватила его за рубашку и потянула назад. — Нет, чувак. Ты, чёрт возьми, больше так не сделаешь, — голос Киришимы был низким, и в нём слышалось рычание, от которого у Кацуки свело живот. Кацуки застонал, чувствуя, как в груди закипает раздражение. — Отпусти, Рыжий, — пробормотал он, пытаясь отстраниться, но Киришима не отпускал его. — Он снова напился?.. — голос Момо был мягким, с нотками грусти. Кацуки не мог заставить себя ответить ей. — Нет. Но он точно от чего-то под кайфом, — резко ответил Киришима. Кацуки сделал судорожный вдох, его пальцы дрожали, когда он слабо сжал запястье Киришимы, пытаясь заставить его отпустить его. Его глаза были тяжёлыми, расфокусированными, а мысли разбегались. Он не мог ясно мыслить, не мог заставить своё тело двигаться так, как ему хотелось. «Чёрт. Почему я не могу просто убраться отсюда к чёртовой матери?» Взгляд Кацуки блуждал, голова кружилась. Всё было размыто. — Эй, посмотри на меня, — Киришима щёлкнул пальцами перед лицом Кацуки, и его голос стал намного резче, чем раньше. Кацуки вздрогнул от этого звука и посмотрел на Киришиму. Беспокойство в его красных глазах только усугубляло ситуацию. Кацуки чувствовал, что все они смотрят на него, и от их хмурых взглядов он чувствовал себя ещё более уязвимым. Киришима вздохнул, и гнев в его голосе угас. — Ты не в порядке, Бакуго, — тихо сказал он. — И я не отпущу тебя просто так. Кацуки стоял, не двигаясь, и пытался во всём разобраться. Он не знал, что хуже — быть пойманным или продолжать притворяться. — Я в порядке, — снова пробормотал он. — Перестань так говорить! — закричал Киришима, его голос дрожал от злости. Почти все вздрогнули от этого внезапного всплеска эмоций. Сердце Кацуки ёкнуло. Он так устал от такого обращения. В голове у него всё перемешалось, но Киришима не отставал. — Я отведу тебя к Восстановительнице, — наконец сказал он. Глаза Кацуки расширились от тревоги, он напрягся. — Нет, — быстро сказал он дрожащим голосом. Киришима не отступил. Он посмотрел Кацуки в глаза и крепче сжал его руку. — Да, Бакуго. Ты, чёрт возьми, пойдёшь. Мне плевать, что тебя поймают с дерьмом в крови. Ты, чёрт возьми, пойдёшь. — прорычал он, слегка встряхнув Кацуки. Мысли Кацуки неслись вскачь. «Чёрт. Нет. Только не Восстановительница. Только не сейчас». Он не мог с этим справиться. Он не хотел, чтобы они видели, что происходит. Он всё контролировал, по крайней мере, так он себе говорил. — Что с ним могло случиться?.. — голос Цую был полон беспокойства, она широко раскрыла глаза и посмотрела на него. Киришима усмехнулся, и в его голосе ясно слышалось разочарование. — Наверное, всякое дерьмо, — сказал он, бросив взгляд на Кацуки, словно на незнакомца. У Кацуки упало сердце от этого обвинения. — Я не какой-то долбаный наркоман, ясно? И мне не нужна чёртова медсестра. Отвали от меня! — закричал Кацуки. Он с силой оттолкнул Киришиму. Киришима слегка пошатнулся, но выражение его лица не изменилось. Глаза Кацуки горели гневом, но что-то было не так. Его зрачки расширились, и на секунду показалось, что огонь в них погас. Он всё ещё боролся, всё ещё сопротивлялся, но что-то в его взгляде казалось… пустым. Безжизненным. “Я вижу это в твоих глазах, Катсуки”. Киришима сказал мягко, его голос был полон понимания, которое Катсуки не хотел слышать. “Ты же не хочешь заниматься этим дерьмом”. Кацуки стиснул зубы, впившись ногтями в ладони, и отвернулся от Киришимы. — Ты ничего обо мне не знаешь, — резко сказал он. Киришима усмехнулся. — Конечно, чувак. — Его слова были резкими. Кацуки стоял там, и его грудь вздымалась при каждом вдохе. Он слышал их голоса, видел беспокойство в их глазах, но всё это казалось далёким. Как будто это было не по-настоящему. Кацуки инстинктивно отпрянул, когда кто-то схватил его за плечо. В нём вспыхнула паника, и он, не раздумывая, ударил кулаком. Костяшки его пальцев врезались в лицо Денки, отбросив его назад. — Бакуго! — закричала Очако, её голос был полон беспокойства и гнева. Кацуки почувствовал, как в груди у него всё сжалось, когда он встретился с ней взглядом. Мгновение он стоял, застыв, пока вокруг него звучали их голоса. Денки застонал на полу, закрыв лицо руками, но взгляд Кацуки переместился на дверь. Его сердце бешено колотилось. Он не мог остаться здесь, не в таком состоянии. У него не было времени объясняться, не сейчас. У него ни на что не было времени. Бросив последний взгляд, он развернулся и побежал. Он слышал, как они кричали ему вслед, но не мог остановиться. Ветер хлестнул его по лицу, когда он выбежал за дверь. Где-то в глубине души он понимал, что бегство — не выход. Но это было всё, что он мог сделать. Глава 24: Вспоминаю все те времена, когда ты любила меня. Примечания: Я действительно сожалею об этом. (Тв, изнасилование) Текст главы Грудь Кацуки вздымалась, когда он резко остановился, ноги дрожали от напряжения. Сердце так громко стучало в ушах, что он едва мог соображать. Он упал на колени, прижимаясь ладонями к холодному асфальту, и тяжело дышал. Что, чёрт возьми, он делает? Он никогда не был из тех, кто убегает. Это не в его характере. Он смотрел в лицо всему, что бы ни случилось, как бы больно ни было, чего бы это ни стоило. Но это… это было по-другому. Его разум кружился, воспоминания о вчерашнем дне, смесь наркотиков, стычка с одноклассниками, а теперь и всепоглощающая пустота, которая грозила поглотить его целиком. Воздух казался слишком густым, даже удушающим. Кацуки дрожащей рукой провёл по волосам, пытаясь сосредоточиться, понять, что делать дальше. Кому он вообще мог позвонить? Кариаге? Он покачал головой. Кариаге, наверное, слишком занят, слишком погряз в собственном дерьме, чтобы разбираться с проблемами Кацуки прямо сейчас. Он не собирался бросать всё ради него. А Моэка? Кацуки поморщился при этой мысли. Если он пойдёт к ней, то с таким же успехом может распрощаться с жизнью. Если её родители застанут его у неё дома, ему конец. Что касается Цубасы… Кацуки уже знал ответ. Цубаса никогда бы не ввязалась в это, даже за миллион лет. Казалось, что все пути ведут в тупик, и эта сокрушительная тяжесть изоляции всё сильнее давила на его грудь. Кацуки сжал кулаки, и из его горла вырвалось разочарованное рычание. Он был один. Никому не было до него дела. Люди, которым, как он думал, он мог доверять, люди, которые должны были его поддерживать… где они теперь? По спине пробежал холодок, и это не имело ничего общего с холодным ночным воздухом. Это было ошеломляющее осознание того, что, возможно, у него никого нет. Никого, кто бы его понял. Никого, кто бы ему помог. Ему хотелось закричать, выплеснуть весь свой гнев и страх, но у него не было сил. Всё, что он мог, — это сидеть на коленях посреди пустоши, уставившись в землю, пока всё вокруг рушилось на него. Кацуки был напуган. Больше, чем когда-либо в своей жизни. Кацуки прищурился, сигарета свободно болталась в его пальцах, когда он выдохнул облако дыма. Его тело напряглось, и он почувствовал, как его сердце слегка участило ритм при звуке шагов. Мужчина приближался слишком медленно, и Кацуки был не в настроении для всякой ерунды. Мужчина остановился в нескольких метрах от него и с ухмылкой на лице стал его изучать. Он был крепким, и по его телосложению можно было сказать, что он слишком много тренируется. Его коротко стриженные волосы и манера держаться выдавали в нём человека, привыкшего привлекать к себе внимание. Однако Кацуки не был заинтересован в том, чтобы играть в игры этого парня. — Чего ты хочешь? — спросил Кацуки, стараясь говорить спокойно, несмотря на то, что присутствие этого человека раздражало его. Мужчина усмехнулся, издав низкий, почти насмешливый звук. — Ты выглядишь так, будто заблудился, парень. Или, может, ты просто пытаешься от чего-то спрятаться, а? Он подошёл на шаг ближе, окинув взглядом ссутулившуюся фигуру Кацуки, сидящего на бордюре. — Что такой крутой парень, как ты, делает здесь в одиночестве? Кацуки фыркнул, слегка поёрзав на бордюре, пытаясь скрыть тот факт, что комментарий мужчины заставил его почувствовать себя неловко. — Не твоё грёбаное дело, — пробормотал он, не встречаясь взглядом с мужчиной. Он отбросил сигарету, и её оранжевый кончик на мгновение вспыхнул, прежде чем упасть на тротуар. Казалось, мужчину не смутил пренебрежительный тон Кацуки. Вместо этого он наклонился вперёд, склонив голову набок с любопытной ухмылкой. — Ты уверен в этом, парень? Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного… наставлений. Он оставил эти слова висеть в воздухе, словно это была угроза или предложение, но Кацуки в любом случае не купился на это. — Наставления? — переспросил Кацуки, и в его голосе прозвучало недоверие. — Мне от тебя ничего не нужно. — Он встал, расправляя плечи, чтобы стряхнуть холод, который начал пробирать его до костей. Мужчина приподнял бровь, явно забавляясь поведением Кацуки. — Да? Что ж, тебе лучше быть осторожнее. В этом городе полно людей, которые не слишком жалуют таких, как ты. — Он медленно шагнул вперёд. “Иди к черту”, - выплюнул Катсуки низким и резким голосом. Сердце Кацуки бешено заколотилось, и он быстро переключился с раздражения на гнев, когда рука мужчины сжала его лицо. Он инстинктивно поднял руки, чтобы попытаться разжать пальцы мужчины, но это только усилило хватку. Ухмылка мужчины раздражала — он, похоже, считал это какой-то игрой. — Думаешь, ты можешь просто отмахнуться от меня, да? Это не так просто, принцесса, — мужчина снова усмехнулся, и в его голосе прозвучала уверенность. Кацуки стиснул зубы и попытался повернуть голову в сторону, но хватка на его лице только усилилась. Его пульс участился, когда он понял, что происходит: этот парень был не просто придурком, ищущим драки. Он был чёртовым извращенцем. — Ты можешь просто отвалить? — выплюнул Кацуки, едва сдерживаясь. — Может, я подумаю дважды, прежде чем размозжить твою грёбаную голову. Слова вырвались без колебаний, так же легко, как дыхание. Это казалось… неестественным. Герои не угрожают людям так, как он только что сделал. Но в тот момент всё, что имело значение, — это прикончить этого парня. Мысль о том, что он прижат к земле и не может освободиться, заставила его кровь закипеть. Ухмылка мужчины стала ещё шире. — О, так у тебя есть смелость, да? — сказал он, делая ещё один шаг вперёд и внезапно хватая Кацуки за лицо обеими руками. Прежде чем Кацуки успел среагировать, мужчина с силой толкнул его к стене. Его голова ударилась о холодный бетон, и череп пронзила острая боль. На долю секунды зрение Кацуки затуманилось. Он задыхался, пытаясь восстановить дыхание, но не позволял боли отвлекать себя. Его разум уже работал — просчитывал ход, анализировал позицию, искал слабые места. Он почувствовал, как хватка мужчины ослабла, и, прежде чем тот успел перехватить его поудобнее, Кацуки рванулся вперёд, собрав все силы, чтобы ударить коленом в живот противника. От удара его собственное тело пронзила боль, но ему было всё равно. Он почувствовал, как хватка мужчины ослабла, когда из него вышел весь воздух. Кацуки резко вывернулся, освобождаясь из хватки мужчины. Как только он освободился, он развернулся на каблуках и ударил кулаком прямо в лицо парню. Раздался satisfying звук удара кости о плоть, и мужчина отшатнулся назад, зажимая нос рукой. “ Отвали, ” прорычал Катсуки, тяжело дыша. Кацуки не мог избавиться от чувства отвращения, когда уходил от этого мужчины, крепко обхватив себя руками, словно пытаясь защитить свою кожу от этой встречи. Мужчины — боже, они чертовски отвратительны. Они думают, что могут делать всё, что им вздумается. Он не мог представить, как тяжело, должно быть, быть женщиной, каждый день оказываться во власти таких парней. От одной мысли об этом у него засосало под ложечкой. Он ускорил шаг. Ему нужно было найти какое-нибудь безопасное место, где он мог бы дышать. В конце концов он нашёл закрытый переулок между двумя зданиями. Там было тихо и никого не было. Он прижался спиной к грубой кирпичной стене, прерывисто дыша, и соскользнул на землю. Бетон был холодным, но он почувствовал облегчение, оказавшись вдали от всего. Кацуки на мгновение закрыл глаза и глубоко выдохнул, но чувство не проходило. Его сердце всё ещё бешено колотилось, адреналин всё ещё бурлил в его венах. Он продолжал прокручивать в голове всё произошедшее: хватку мужчины, угрозу, то, как им овладел гнев. Всего этого было слишком много. На мгновение он задумался, почему не пошёл сразу в общежитие. Но от мысли о том, что придётся встретиться с одноклассниками, выдержать их гневные взгляды и едва заметное беспокойство, ему стало не по себе. Они не понимали, они не осознавали. Голова Кацуки упала вперёд, он подтянул колени к груди и крепче обхватил себя руками. Он так устал — физически, эмоционально, каждая его клеточка кричала о передышке. Но он знал, что её не будет. Никогда не будет. Он сжал челюсти, отгоняя усталость, которая грозила поглотить его. Но даже в тишине переулка груз всего этого — напряжения, гнева, одиночества — никуда не делся. Кацуки не знал, когда он заснул, но когда он проснулся, всё было не так, как обычно. До его слуха доносились приглушённые голоса, словно мир двигался в замедленной съёмке. Три человека, может, больше. Он не мог сказать. Он не хотел говорить. Он держал глаза закрытыми, надеясь, молясь, что если он будет лежать достаточно тихо, то они его не заметят. Может, они уйдут. Но они этого не сделали. Его окружал резкий смех, от которого у него скрутило живот. Он хотел пошевелиться, бороться, но его тело словно застыло на месте, конечности стали тяжёлыми и непослушными. Затем он почувствовал, как чьи-то руки крепко схватили его за запястья, и это вывело его из оцепенения. Он вздрогнул и резко открыл глаза, но увидел лишь самодовольные ухмыляющиеся лица трёх мужчин. Сердце Кацуки заколотилось в груди, когда он инстинктивно попытался вырвать руки, но хватка на его запястьях была слишком сильной. Один из них заломил ему руки за спину, заставив опуститься на колени. “Ну, смотрите, что у нас здесь есть”, - хихикнул один мужчина Кацуки стиснул зубы, пытаясь сохранить самообладание. Чёрт, почему это всегда происходит? Почему, чёрт возьми, он всегда так чертовски напуган? — Босс рассказал нам о каком-то парне неподалёку, — добавил другой мужчина, проведя рукой по своим растрёпанным волосам. Он наклонился, коснувшись пальцами лица Кацуки, и заправил прядь волос ему за ухо. Кацуки поморщился от прикосновения, пытаясь отстранить голову, но они лишь рассмеялись, насмехаясь над ним. “Заткнись на хрен!” - рявкнул он, но его голос дрожал. Мужчины только сильнее захохотали, их самодовольные ухмылки стали шире. Ему нужно было уйти. Сейчас. Один из мужских голосов разрезал воздух низким насмешливым тоном, от которого у Кацуки по спине побежали мурашки. — Так ты тот самый малыш, который избил нашего босса, да? — проворковал мужчина у него за спиной, и в его голосе слышалось веселье. У Кацуки засосало под ложечкой. Нет. Он должен был догадаться. Они пришли за ним из-за этого — из-за того, что он облажался и убил одного из них. Осознание этого ударило его сильнее всего, и его пульс участился. Он сжал кулаки за спиной, но это не имело значения. Они были сильнее, а он был связан. Он почувствовал, как холодная резинка стягивает его запястья с почти хирургической точностью. Пластик царапал кожу, впиваясь в мягкую плоть рук. Он вздрогнул, не в силах пошевелиться, когда один из мужчин затянул резинку потуже. У него перехватило дыхание, когда давление усилилось, и на мгновение он почувствовал себя совершенно беспомощным. Чёрт, чёрт, чёрт. — А теперь давай посмотрим, такой же ли ты крутой без этого геройского дерьма, — насмехался мужчина, приближаясь. Кацуки пытался выровнять дыхание, но это было трудно. Воздух вокруг него казался густым, удушающим. Ему нужно было подумать. Ему нужно было думать быстро. — Думаешь, ты крутой, да? Думаешь, ты герой? — Голос мужчины стал мрачным. — Посмотрим, как долго это продлится. Суровая правда ударила его, как кирпич: он не был той неудержимой силой, которой всегда пытался быть. Сейчас он был просто напуганным ребёнком со связанными за спиной руками. Сосредоточься, Катсуки. Сосредоточься. Один из мужчин подошёл к нему, схватил за волосы и прижал его голову к своему паху. Кацуки крепко зажмурился. Может быть, если он просто отключится на всё это время, то не вспомнит, что произошло. Он затаил дыхание. Он слышал, как вокруг него переговариваются мужчины. Он был чертовски напуган. Чёрт, он же был героем на задании. Он должен быть храбрым. Но как, чёрт возьми, он должен этого добиться, если он замирает каждый раз, когда это происходит? Он услышал, как звякнули пряжки ремней, когда их расстёгивали. Услышал, как расстёгиваются молнии. Рука надавила ему на плечо, заставляя наклониться. Он старался не коснуться лбом земли. Затем с него сорвали штаны. Он почувствовал, как слёзы подступают к глазам. «Пожалуйста, не дай этому случиться. Пожалуйста, боже. Пожалуйста, помоги». Его боксеры тоже были сорваны. «О, ты хорошенькая, не так ли?» Один из парней усмехнулся. Он почувствовал, как чьи-то руки раздвинули его ягодицы. — Я скучаю по Моэке. Я хочу свою Моэку. Пожалуйста. Мне страшно. — Чёрт, ну и шлюха, — один из парней коротко рассмеялся. Он невольно застонал, почувствовав, как палец обводит его член. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он больше никогда не хотел жить. Палец погрузился внутрь, и ему показалось, что его кожу разорвало. Он был таким сухим, и без подготовки его кожа ощущалась как наждачная бумага. Он подавился рыданием. Они все смеялись над ним, и он знал это, но не слышал их. Его разум был поглощён мыслями о его девушке. Ему следовало просто позвонить ей. Какая разница, если бы его застукал её чёртов отец. В любом случае, он, наверное, был бы под кайфом. Он был таким бесполезным. Он ни к чему не мог прийти правильно. Палец вошёл в него, и он почувствовал, что его растягивают. Добавился второй палец. Затем третий. Было очень больно. Слезы просачивались сквозь его веки и капали на землю. Пальцы входили в него и выходили, заставляя его шипеть от боли. Затем чья-то рука схватила его за волосы и подняла голову. Мужчина упал перед ним на колени. Кацуки на мгновение открыл глаза, и у него упало сердце. Штаны и нижнее бельё мужчины были спущены, и его член торчал перед ним. Кацуки почувствовал, как по его щекам потекли слёзы. Рука снова заставила его опустить голову. — Н-нет, пожалуйста, не з-заставляйте меня, пожалуйста… — заикаясь, всхлипывая и икая, пробормотал Кацуки. — О, он умоляет! — Мужчина расхохотался. Остальные засмеялись вместе с ним. Он слегка наклонил голову, и Кацуки закрыл рот, покачав головой. — Ну же, не будь сукой. Мужчина вздохнул, пробормотав что-то вроде: «Чёрт, он заставит меня сделать всё», — прежде чем его другая рука потянулась к его рту, пальцы скользнули по губам и раздвинули их, а затем он резко опустил голову. Рот Кацуки болезненно растянулся вокруг члена парня, и по щекам потекли слёзы. — Укусишь меня, и я перережу тебе чёртово горло, — резко прошептал парень, крепко сжимая руками затылок Кацуки. — А теперь за работу. Кацуки всхлипнула, глядя в лицо парня, пытаясь рассмотреть его получше. Мужчина лишь ухмыльнулся, вытирая слёзы Кацуки. — Чёрт, он такой чертовски крепкий, — сказал мужчина позади него. Парень посмотрел на него и закатил глаза. — Просто, чёрт возьми, используй свою слюну. Шлюхе, наверное, всё равно понравится, — сказал он со смехом. Кацуки подавился рыданием и членом мужчины одновременно. — Соси, сука! — закричал парень, доставая нож из кармана и крепче сжимая шею Кацуки. Кацуки крепко зажмурился и начал двигать головой, постоянно давясь. Он услышал, как мужчина позади него плюнул на пальцы, прежде чем засунуть их обратно. Боль немного утихла, но всё равно была адской. — Чертовски хорошо, — усмехнулся парень, вынимая пальцы. Кацуки даже не смог вздохнуть с облегчением. Он знал, что будет дальше. Он почувствовал, как что-то гораздо большее упирается ему в задницу, дразня дырочку. Затем он погрузился в него. Он пронзил его. Он подавил крик, прижавшись к члену другого мужчины. Он почувствовал, как кровь стекает из его прямой кишки по ногам. Мужчина усмехнулся. «Кровь в качестве смазки? Ничего такого, чего бы я раньше не делал», — пробормотал он, входя и выходя. Кацуки чувствовал только боль. Он мог думать только о том, как сильно он всё ненавидит. Кацуки, должно быть, на мгновение отключился. Он понятия не имел, как долго они этим занимались, но по боли во всём теле понял, что достаточно долго. Каждая его клеточка кричала от боли. У него болела челюсть, и он чувствовал, как по ногам стекает кровь вперемешку со спермой. Его запястья были в крови от стяжек, но их наконец-то сняли, и его прижали к холодной бетонной стене. Последний мужчина отступил назад, тяжело дыша. Он грубо толкнул Кацуки ногой в ботинке, и тот споткнулся. «Подумай об этом, шлюха», — усмехнулся мужчина и ударил Кацуки по лицу. Его зрение затуманилось, тело не слушалось. Всё, что он мог сделать, — это прислониться к стене, позволив прохладе бетона успокоить его. Они закончили с ним — теперь он это чувствовал. То, как они отступили, как оставили его одного, — всё это было ясно. Он так чертовски устал. Устал от того, что ему причиняют боль, устал от того, что его используют, устал от того, что убегает. Тело Кацуки сильно дрожало, а слёзы продолжали литься, несмотря на все его попытки их остановить. Гнев, боль, страх — всё это нарастало внутри него, пока он не смог больше сдерживаться. Он закрыл лицо руками, пытаясь скрыть свою слабость, но это было бесполезно. Он не мог перестать плакать. Его тело казалось свинцовым, каждое движение причиняло боль. Он дрожащими руками натянул штаны, с трудом натягивая их на бёдра, пока пальцы неуклюже выполняли движения. Ноги подгибались, но он заставил себя встать, стиснув зубы от накатывающих волн боли. Он не должен был плакать. Не так. Не перед кем-то. Герои не сдаются. Но всё его сломило. Его тело, его разум — всё было в беспорядке. Рыдания снова сотрясали его грудь, разрывая изнутри почти как физическую рану. Его руки дрожали, но он сжал их в кулаки, пытаясь взять себя в руки. Какая-то его часть хотела сдаться. Лечь и отпустить всё это, но он не мог. Не стал бы. Наверное, это была ложь, потому что Кацуки рухнул обратно на холодную землю. Его ноги больше не держали его. Он издал сдавленный всхлип, который вырвался из его горла и сотряс всё его тело. Он обхватил себя руками. — Глупо, — прохрипел он, в отчаянии ударяя себя по голове, словно пытаясь наказать себя за эти чувства. — Чертовски глупо! Всё казалось неправильным. Всё, от чего он убегал, всё, что пытался похоронить. И он больше не мог всё это в себе держать. У него болела грудь, как будто её разрывало на части. Слезы свободно текли по его лицу, когда он наклонился вперёд и прижался лбом к холодному бетону. — Почему… почему, чёрт возьми, это происходит? — выдохнул он дрожащим голосом. У него снова перехватило дыхание, когда тело сотрясла судорога, и он попытался заглушить её руками. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. «Я не… я не такой уж и дурак», — хрипло прошептал он себе, но эти слова казались ложью и звучали не так уверенно, как раньше. — Я хочу к отцу, — прошептал он сквозь рыдания, хрипло и отчаянно. — Я хочу к папе… — повторил он. Он снова закрыл лицо руками, но ничто не могло остановить его слёзы. Они лились и лились, всё его тело дрожало, он безудержно рыдал. Он снова стал ребёнком, потерянным и напуганным, и ему хотелось, чтобы было к кому обратиться. Глава 25: Это как звезды обрамляют твою душу. Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Кацуки сидел, прислонившись к холодной стене, его тело было слишком слабым, чтобы двигаться. Болели все мышцы, голова раскалывалась, а в животе было пусто. Казалось, он сидел там целую вечность — два часа, а может, и больше. В переулке было тихо, если не считать лёгкого шороха утреннего ветерка, а слабый свет зари, пробивающийся сквозь тучи, говорил о том, что было около половины пятого. Солнечный свет не согревал. Он дрожал от пронизывающего холода, проникавшего сквозь порванную форму и грязную кожу. Кровь на его ногах засохла и болезненно стягивала кожу при каждом движении или вздрагивании. Она прилипла к внутренней стороне штанов. Кацуки стиснул зубы, сдерживая слёзы. Он больше не мог плакать. У него не было сил. Он уже выплакал все слёзы, и от рыданий у него в груди было пусто и больно. Дрожащими руками он полез в карман за сигаретами и зажигалкой. Его пальцы дрожали, когда он закуривал, и маленькое пламя мерцало на лёгком ветру. Он долго смотрел на него, наблюдая, как тлеют угольки, когда он наклоняет зажигалку в руке. Сигарета так и не коснулась его губ. Вместо этого он фыркнул, раздражённо сморщив нос. Взмахнув рукой, он бросил её на землю и посмотрел, как она отскочила от бетона и покатилась прочь. — Бесполезно, — пробормотал он себе под нос хриплым и едва слышным голосом. Он ссутулился еще больше, его голова упала на колени. Рядом с ним зазвонил телефон. У Кацуки перехватило дыхание, когда он прочитал сообщение от мамы. Его пальцы дрожали, когда он держал телефон, и на ярком экране отражались слёзы, выступившие у него на глазах. «Хочу забрать тебя на завтрак! Ты где?» Как будто она не знала, через какой ад он только что прошёл. Его губы задрожали. Слезы снова полились, непрошеные и неудержимые. Он попытался проглотить комок в горле, но тот только разрастался, душил его с каждым рыданием, вырывавшимся из груди. Он склонился над своим телефоном, сжимая его в руке. — М-мама, — прошептал он дрожащим голосом. Он вытер лицо тыльной стороной ладони, но слёзы продолжали литься. Он шмыгнул носом, пытаясь взять себя в руки, но все попытки выровнять дыхание не увенчались успехом. Трясущимися пальцами он напечатал ответ: — Да. Я в центре. Рядом со старой парковкой на Мэйн-стрит. Его палец завис над кнопкой «Отправить». Он колебался, терзаемый сомнениями. Что, если она заметит? Что, если она видит меня насквозь? Но он отогнал эти мысли и нажал «Отправить». Сообщение было отправлено, и он уставился в экран, ожидая, пока его сердце бешено колотится в груди. Через несколько секунд появился индикатор ввода. У него перехватило дыхание. “Буду там через 10. Люблю тебя”. Он уставился на эти слова, и слезы хлынули еще сильнее. Он убрал телефон обратно в карман и прислонился головой к стене, закрыв глаза. Десять минут. Десять минут, чтобы взять себя в руки и притвориться, что всё в порядке. Десять минут, чтобы понять, как снова улыбнуться. Машина Мицуки подъехала, и Кацуки медленно подошёл к ней. Сначала она улыбнулась, увидев его, но как только её взгляд упал на его внешний вид, её лицо стало более суровым и осуждающим. — Господи, дитя, что случилось с твоей одеждой? — воскликнула она, когда он забрался в машину. — Я, э-э… — начал он, но она не дала ему договорить. — Ты не можешь выйти со мной в таком виде! — закричала она, всплеснув руками для пущего эффекта. — Тебе нужна новая одежда, прямо сейчас. Кацуки тяжело вздохнул, опускаясь на пассажирское сиденье. — Да, конечно, — пробормотал он, ссутулившись, чтобы избежать её пристального взгляда. Кацуки засунул руки в карманы, пытаясь стать меньше на пассажирском сиденье. Она что-то пробормотала себе под нос, явно раздраженная. — Я имею в виду, о чём ты думал, выходя на улицу в таком виде?! — сказала она, указывая на его мятые, испачканные кровью брюки и взъерошенную рубашку. — Ты выглядишь ужасно. Кацуки напрягся, стиснув зубы. — Ничего страшного, — пробормотал он, глядя в окно. — Небольшое дело? — усмехнулась она, повышая голос. — Ты ходишь по городу, выглядя как… как какой-то преступник! Люди начнут думать, что я о тебе не забочусь! Её слова задели его, но Кацуки не дрогнул. Он прислонился головой к окну, и прохладное стекло успокоило тупую боль в глазах. — Тебе нужно начать вести себя так, будто у тебя есть хоть капля здравого смысла, Кацуки, — продолжила Мицуки. — Что, если тебя увидит кто-нибудь из школы? Что подумают твои учителя? Он не ответил. Что он вообще мог сказать? Правда только усугубила бы ситуацию. Когда она поняла, что он не отвечает, Мицуки раздражённо вздохнула. — Мы заедем к тебе домой, прежде чем я тебя высажу. Я не позволю тебе разгуливать в таком виде. — Ладно, — проворчал Кацуки. Его голос был тихим, почти подавленным. Мицуки взглянула на него, и ее острый взгляд на мгновение смягчился. “ Ты выглядишь так, словно не спал, ” сказала она, и ее тон утратил резкость. “ А когда ты ела в последний раз? Ты чертовски бледна. Катсуки пожал плечами, все еще глядя в окно. — Не надо так со мной, — сказала она. — Я твоя мама. Если что-то не так, ты должен мне сказать. Он наконец повернулся и посмотрел на неё усталыми и покрасневшими глазами. — Всё в порядке, хорошо? Мицуки нахмурилась, но не стала настаивать. Вместо этого она потянулась и взъерошила ему волосы. — Ты всё такой же заноза в заднице, ты это знаешь? — сказала она уже более мягким голосом. Кацуки тихо фыркнул, и на его лице появилась едва заметная ухмылка. — Да, я это от тебя и слышу. Она рассмеялась, качая головой. “ Наверное, ты прав. Мицуки отвезла его в какое-то элитное кафе со стеклянными стенами и белоснежными столами, от которых разило деньгами и претенциозностью. Кацуки ненавидел такие места. Когда они припарковались, она больше не тратила время на то, чтобы суетиться вокруг него, а просто завела его внутрь, бросив короткое «Пойдём», и нашла столик в дальнем углу. — Сядь здесь. Не двигайся. Я закажу, — сказала она, указывая на стул, как будто ему было пять лет. Не дожидаясь ответа, она развернулась на каблуках и направилась к стойке. Кацуки тяжело вздохнул и опустился на стул. Он наклонился вперёд, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки. Мягкий гул разговоров в кафе и редкий звон чашек едва доносились до его слуха. Мицуки вернулась, держа в руках поднос с едой и напитками. Не говоря ни слова, она села напротив Кацуки и начала раскладывать еду. Она пододвинула ему через стол чашку кофе, прежде чем разложить еду на своей тарелке: бублик с творожным сыром, круассан и фруктовое ассорти. Она откусила от своего рогалика и неторопливо прожевала. Кацуки приподнял бровь, взглянув на её поднос. “Где моя?” спросил он ровным голосом. Мицуки усмехнулась, даже не потрудившись поднять взгляд. — Ой, да ладно. Ты немного поправилась. Можешь не есть сегодня. Он нахмурился ещё сильнее и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Ого. Спасибо, мам, — сказал он, и сарказм сочился из каждого его слова. Она закатила глаза и отмахнулась от него. — Пей свой чёртов кофе, — пробормотала она, откусывая ещё один кусочек бублика. Кацуки вздохнул и неохотно взял чашку. Он сделал глоток и тут же пожалел об этом, почувствовав на языке горький привкус. Он поморщился, поставил чашку на стол и снял крышку. Внутри он увидел обычный чёрный кофе без сахара и сливок — ничего, что сделало бы его хоть немного пригодным для питья. — Спасибо, чёрт возьми, — пробормотал он себе под нос, скорее себе, чем ей. Мицуки резко вскинула голову, раздражённо глядя на него. — Что? — рявкнула она. Он на мгновение встретился с ней взглядом, а затем отвернулся, стиснув зубы. — Ничего, мам. Спасибо, — пробормотал он едва слышно. Она тяжело вздохнула и покачала головой, словно его присутствие утомляло её. — Не за что, — сухо сказала она и снова сосредоточилась на еде. Мицуки отперла дверь и отошла в сторону, пропуская Кацуки внутрь. Он прошаркал мимо неё. Она последовала за ним в дом и плюхнулась на диван, громко выражая своё недовольство в тишине комнаты. — У тебя есть три минуты. Быстрее, — сказала она раздражённым голосом. Кацуки закатил глаза и разочарованно вздохнул. Сегодня он был не в настроении с ней разговаривать. Не сказав ни слова, он потащился вверх по лестнице в свою комнату, чувствуя боль в теле с каждым шагом. Он подошёл к комоду и достал толстовку тёмного цвета из мягкой, но изношенной ткани и пару серых спортивных штанов. Он снял испачканную кровью одежду, слегка дрожащими руками. Стоя там, полуодетый, он мельком увидел себя в зеркале. У него перехватило дыхание. Засохшая кровь на его ногах потрескалась при движении, а на бёдрах и коленях виднелись фиолетовые синяки, опухшие и тёмные. Он не мог отвести взгляд. Синяки расползались, как виноградные лозы, и тёмные пятна были единственным, что можно было разглядеть при ярком свете. Всё его тело болело, и он с ужасом осознал, какой вред ему нанесли. Он бросил взгляд на своё лицо. Правый глаз опух, вокруг глазницы виднелся тёмный синяк. Под носом было небольшое пятно засохшей крови, и он инстинктивно вытер его, почувствовав жжение. Он больше не мог смотреть на себя. Разочарованно вздохнув, он подошёл и набросил одеяло на зеркало, скрыв отражение. Он надел спортивные штаны и толстовку, почти не чувствуя ткани, когда натягивал их. Он поправил толстовку, в последний раз пытаясь скрыть то, во что превратилось его тело, а затем спустился вниз. Когда он вошёл в гостиную, Мицуки ненадолго оторвала взгляд от дивана и окинула его осуждающим взглядом, который его уже почти не задевал. “Ты закончил?” - спросила она, не отрываясь от телефона. “ Готово, ” пробормотал он, стараясь говорить тихо и отстраненно. Мицуки оторвалась от телефона и критически посмотрела на него. Но ничего не сказала. Она просто посмотрела на него, прежде чем снова уткнуться в телефон. Катсуки издал тихий, едва слышный вздох. Поездка на машине обратно в школу, казалось, длилась целую вечность. С каждой минутой в животе у Кацуки становилось всё тяжелее. Что, если Киришима всё рассказал учителям? Что, если теперь все знают? Он был в полном дерьме. Что, если его исключат? Его не могут исключить. Ему есть ради чего жить. Всё его будущее впереди. Он не может просто уйти. Это несправедливо. Он ни о чём таком не просил, но вот он здесь, застрял в этой неразберихе, из которой не может выбраться. Он вцепился руками в сиденье. — Кацуки!! — голос Мицуки ворвался в его мысли, резкий и требовательный. Он вздрогнул от неожиданного звука и посмотрел на мать. — Я зову тебя уже три минуты! — прорычала она, сверкая глазами от раздражения. — Ты что, тупой? Ты меня понимаешь? — Она нахмурилась, даже не дожидаясь ответа. — Боже, ты такой грёбаный идиот. Не могу поверить, что ты мой сын. Кацуки нахмурился ещё сильнее. Он отвернулся к окну, пытаясь не обращать на неё внимания, но она, чёрт возьми, не унималась. — Может, если бы ты был больше похож на Изуку, всё было бы намного лучше, — драматично вздохнула она. — Он на самом деле заботится о своей матери, знаешь ли. Как хороший сын, — продолжила она небрежным, но насмешливым тоном. — Не то чтобы ты мог это понять. Тебе ни до кого нет дела, — горько усмехнулась она. Кацуки закатил глаза, но в груди у него всё сжалось. Он смотрел в окно, стиснув зубы, пока она продолжала говорить. — Ты всегда смотришь на меня так, будто я худшая мать на планете, — сказала она с резким смехом. — Что ж, это не моя вина. Ничто из этого не моя вина. Так что можешь перестать смотреть на меня так, будто это моя вина. Молчание Кацуки было единственным ответом, который ей был нужен. Он лишь тихо вздохнул, пытаясь не обращать на неё внимания. — Может быть, если ты просто попытаешься исцелиться, вместо того чтобы заставлять себя оставаться на одном месте, — добавила Мицуки, как будто внезапно сделала какое-то новое открытие. — Знаешь, может быть, тебе стоит попробовать медитацию. Она мне очень помогла справиться с горем, — сказала она с удивительным спокойствием. Ну вот, она снова уходит. — Как только твой отец умер, я стала слушать эти сеансы. Они так сильно помогли, — продолжила она, как будто секунду назад не отчитывала его. — Тебе просто нужно расслабиться. Тебе нужно, чёрт возьми, принять тот факт, что твоего отца больше нет. Он мёртв. И назад пути нет, — просто закончила она. Кацуки стиснул зубы, его сердце бешено колотилось в груди. Боль от смерти отца всё ещё была с ним, острая и незаживающая, похороненная где-то глубоко, куда он не мог добраться. Но её слова были солью на ране, и это ранило сильнее, чем он хотел бы признать. Машина остановилась на красный свет, и прежде чем Мицуки успела что-то сказать, Кацуки распахнул дверь и вышел. — Что… Кацуки! — крикнула ему вслед Мицуки, но он не обернулся. Он захлопнул за собой дверь. Примечания: божья коровка Глава 26: перевернутые рамки для фотографий Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Кацуки толкнул дверь общежития, его дыхание было прерывистым и неровным. Он не остановился, чтобы посмотреть на кого-нибудь, не дал им удовольствия увидеть усталость на его лице. Одежда прилипла к нему от пота, тело болело от бега, но он продолжал идти. Три мили, и ему казалось, что ноги вот-вот подогнутся. Как только он вошёл в общую комнату, все замолчали. Его одноклассники уставились на него, широко раскрыв глаза от удивления. Его волосы были растрёпаны, толстовка пропиталась потом, а лицо… он выглядел так, будто прошёл через ад. Это был не тот суровый взгляд, которым он обычно смотрел на всех. Ему не с кем было бороться. Ни гнева, ни огня — только усталость, глубокая и тяжёлая. Кацуки еле волочил ноги, едва ли способный заставить себя двигаться как-то иначе, и, проходя мимо них, не обращал внимания на тишину в комнате. Он даже не взглянул на них. Он просто хотел уйти. Добраться до своей комнаты. Спрятаться от них. Наверху его шаги эхом разносились по коридору, но никто не окликнул его. Никто не осмелился. Когда он наконец добрался до своей комнаты, то захлопнул за собой дверь, оставив позади всё и всех. Он постоял секунду, прислонившись спиной к двери, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. Но он знал, что это ненадолго. Так было всегда. Ноги Кацуки подкосились, и он рухнул на пол, дрожа от усталости. В голове у него был полный бардак, и, хотя в горле у него стояли слёзы, он не мог плакать. Пока не мог. Пока у него не было возможности всё обдумать, пока он не сбросил с себя удушающую тяжесть мира. Но сейчас он мог только сидеть и дрожать. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он дотащился до кровати. Он забрался под одеяло и свернулся калачиком в тепле. Этого было недостаточно. Слезы всё равно полились, сначала тихо, потом сильнее. Они пропитали подушку, окрасив её всем, что он не мог сказать. Он чувствовал себя слабым, полностью опустошённым, но слёзы не останавливались. Его взгляд упал на фотографию отца, стоявшую на тумбочке. Он протянул руку и дрожащими пальцами взял рамку. Секунду он просто смотрел на неё — застывшая во времени улыбка отца, смотрящего на него откуда-то издалека. Он перевернул рамку, пряча фотографию. Должно быть, Кацуки прокрутил в голове тысячу разных сценариев того, каким мог бы быть мир без него. И каждый из этих сценариев был положительным. Изуку мог бы вырасти в окружении любящих людей. У Моэки мог бы быть парень, который не был бы полным придурком. В 1-м классе могло бы быть спокойно и полно настоящих будущих героев. Чёрт, его отец, наверное, был бы жив прямо сейчас. Без него всё казалось намного лучше. Он должен был уйти, не так ли? Кацуки подтянул колени к груди и уронил голову на подушку. Ему казалось, что он тонет в собственных мыслях. Как он должен был продолжать жить, когда казалось, что всё разваливается на части? Примечания: это своего рода заполняющая глава, которая поможет мне вернуться к написанию ts Глава 27: обручальное кольцо, которое она все еще носила Текст главы Голос Мицуки эхом отдавался в голове Кацуки, когда он вспоминал её утренний звонок. Он не слышал подробностей, но по её взволнованному тону понял достаточно. «Случилась чрезвычайная ситуация», — сказала она дрожащим, но уверенным голосом. Это было как удар под дых. Когда Айзава позвал его в коридор, подальше от класса, Кацуки почувствовал, как на него, словно тяжёлое одеяло, навалился страх. — Тебе только что звонила мама, — начал Айзава с серьёзным выражением лица. — Она сказала, что произошёл инцидент и тебе нужно немедленно вернуться домой. Паника охватила Кацуки. — Что за происшествие? — напряжённо спросил он. Взгляд Айзавы слегка смягчился, но он оставался невозмутимым. — У меня нет подробностей. Просто забери свои вещи и отправляйся домой. Кацуки кивнул. Он быстро собрал свои вещи, а в голове проносились худшие из возможных сценариев. Что могло случиться? Это была его мама? С ней что-то случилось? Одна мысль сменяла другую. Он спустился в метро. Он теребил свой рюкзак, так сильно сжимая лямки, что костяшки пальцев побелели. В метро было многолюдно, воздух был пропитан запахом пота и металла. Свист поезда оглушал его, но он заставлял себя дышать, пытаясь унять нарастающую панику. Поезд метро резко дернулся, и он схватился за металлический поручень рядом с собой. Его сердце бешено колотилось. Он оглядел других пассажиров, их лица были безразличными. Они понятия не имели, через что он проходит. Не знали, что он на грани срыва. Что, если случилось что-то ужасное? Что, если это всё его вина? Когда Кацуки наконец, спотыкаясь, вошёл в дом, его сердце всё ещё бешено колотилось. Он встретил холодный взгляд Мицуки. — Вот ты где! — воскликнула она так громко, что её голос разрезал воздух. — Ты хоть представляешь, как я волновалась? — Что? Ты волновалась? — огрызнулся Кацуки, чувствуя, как внутри него вспыхивает раздражение. Он даже не успел осознать свою панику, как она разразилась тирадой. — Беспокоишься? Да! Думаешь, это нормально — просто сбежать, пока я за рулём? — Она расхаживала перед ним взад-вперёд, её гнев был очевиден, она яростно размахивала руками. — Ты хоть представляешь, насколько это опасно? Что, если я попаду в аварию, пытаясь догнать тебя? Кацуки почувствовал, как в нём закипает раздражение. — Я не убегал, я просто… — Что значит «просто»? Ты думаешь, это какая-то шутка? — перебила она, повышая голос. — Нельзя просто сбежать, когда становится тяжело, Кацуки! Так жизнь не устроена! Он нахмурился, когда до него дошло, что он натворил. — Не было никакой срочности, — медленно произнёс он, и в его голосе смешались растерянность и гнев. — Ты просто хотел затащить меня домой, чтобы накричать! Мицуки застыла, выражение её лица на мгновение изменилось, прежде чем гнев вернулся. — Мне нужно было поговорить с тобой, а ты не слушал! Ты никогда не слушаешь! — Да, потому что ты никогда не затыкаешься! — огрызнулся он, и в его голосе прозвучало раздражение. — Ты могла бы просто сказать это вместо того, чтобы притворяться, что что-то не так! — Думаешь, мне это нравится? — закричала она, сжав руки в кулаки. — Думаешь, я хочу стоять здесь и читать тебе нотации, как ребёнку? Я просто пытаюсь тебе помочь! — Помочь? Вытащив меня из школы под предлогом какой-то фальшивой чрезвычайной ситуации? — Кацуки почувствовал, как в груди закипает гнев. — Тебе просто нужен был повод, чтобы наброситься на меня! Вот и всё! Мицуки сердито посмотрела на него. «Тебе нужно взять на себя ответственность, Кацуки! Ты не можешь продолжать вести себя так, будто всё в порядке, когда это явно не так!» — Нет, ты должен понять, что криками ничего не исправишь. Может, если бы ты хоть раз прислушался, мы бы не ссорились! — закричал Кацуки, в ярости сжимая кулаки. — Знаешь, смерть папы повлияла не только на тебя! Мне тоже больно! Такое чувство, будто меня вывернули наизнанку, и я просто хожу, притворяясь, что я всё ещё здесь. Я чувствую себя дерьмово, мам! И мне нужен кто-то, кто хоть раз меня поймёт, и я думал, что ты из всех людей поймёшь меня! Его слова вырвались наружу, подпитываемые смесью гнева и душевной боли. В порыве гнева Мицуки ударила его. Обручальное кольцо, которое она всё ещё носила на руке, попало ему в щёку, оставив багровый след, который медленно заливался кровью. Кацуки уставился на неё в недоумении, его сердце бешено колотилось. — Что за чёрт? — выдохнул он дрожащим голосом. Мицуки попятилась, выражение ее лица мгновенно сменилось с гнева на сожаление. “ Я не хотела этого делать, ” пробормотала она дрогнувшим голосом. “ Ты просто — это слишком. Тебя слишком много.” Обиженный и растерянный, Кацуки почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого он развернулся и пошёл наверх. Дойдя до своей комнаты, он закрыл за собой дверь, услышав, как Мицуки собирает свои вещи внизу и хлопает входной дверью. Глава 28: ночной покой Текст главы На следующий день Кацуки не мог избавиться от напряжения, царившего в доме. Каждый звук казался резким, каждое движение — тяжёлым. Мицуки не извинилась — он и не ожидал, что она извинится, — но молчание между ними было громче, чем любая ссора, которая у них когда-либо была. Большую часть дня он провёл в своей комнате, уставившись в потолок и притворяясь, что не ждёт, когда она что-нибудь скажет. Она так и не сказала. К наступлению ночи воздух в доме стал удушливым. Он не мог здесь оставаться. Ему нужен был комфорт. Ему нужна была Моэка. Кацуки схватил свою толстовку с капюшоном и, распахнув окно, вылез наружу и спрыгнул вниз. Его тело всё ещё болело, но он не обращал на это внимания. На улицах было тихо, пока он шёл по району, и его дыхание было заметно в холодном воздухе. Он нашёл её окно, постучал по стеклу и проскользнул внутрь, как делал это сотни раз до этого. Как только его ноги коснулись пола, она пошевелилась и сонно моргнула. “ Катсуки? - пробормотала она, протирая глаза. Он ничего не сказал, просто подошёл ближе. Она села, и в тусклом свете её взгляд скользнул по его лицу, остановившись на порезе на щеке. Выражение её лица изменилось, но она ничего не сказала. Ни вопросов, ни жалости — только тихое понимание. Она подвинулась, освобождая ему место. Кацуки помедлил всего секунду, прежде чем забраться в постель рядом с ней и уткнуться лицом в тёплую подушку. Моэка не настаивала, не спрашивала. Она просто свернулась калачиком рядом с ним, её присутствие было спокойным и уверенным. Впервые за целую вечность Кацуки почувствовал, что может дышать. В комнате было тихо, если не считать их дыхания. Их согревали одеяла, но Кацуки всё равно было холодно. Как будто что-то внутри него опустело. — Мы с мамой вчера поссорились. Потому что я вышел из машины на красный свет и убежал, — пробормотал Кацуки. Глаза Моэки открылись, и она посмотрела на него. “Ты в порядке?” Сонно спросила она его. — Она… ударила меня, — наконец признался он низким и дрожащим голосом. — Она сказала, что не хотела, что я просто слишком много на себя взял. Моэка замерла рядом с ним. Он чувствовал на себе её взгляд, ищущий, нерешительный. — Она сказала, что не хотела этого, верно? — наконец сказала она. — Так что… это не так уж важно. Больше такого не повторится. Кацуки сделал паузу. У него скрутило живот. Он хотел верить в это — хотел просто двигаться дальше, как она предлагала, — но тяжесть всё ещё лежала у него на сердце. Моэка заёрзала, чувствуя себя неловко. — Прости, я просто… Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — пробормотала она, отводя взгляд, словно не могла долго смотреть ему в глаза. Он кивнул, с трудом сглотнув. — Всё в порядке, — сказал он, выдавливая из себя неестественную улыбку. — Правда. Моэка слегка расслабилась, похоже, почувствовав облегчение от того, что он не стал поднимать эту тему. Она потянулась к его руке под одеялом и слегка сжала её. Кацуки позволил ей это сделать, хотя от этого ему не стало легче. Тишина затянулась, но его мысли были громкими. Когда дыхание Моэки выровнялось и она погрузилась в сон, Кацуки не мог не смотреть на неё. Мягкий свет уличного фонаря освещал её черты, отбрасывая нежные тени на лицо. Он убрал прядь волос с её глаз, коснувшись пальцами её кожи. Может быть, она была права. Может быть, он слишком остро реагировал. В конце концов, это был всего лишь один раз. Мицуки не была плохой матерью. Она просто была подавлена. Она через многое прошла — потеряла отца, пыталась всё удержать. Кацуки знал, что ей было нелегко. Он вздохнул, уставившись в потолок и наблюдая за пляшущими тенями, когда снаружи мерцал свет. Неужели это была всего лишь одна ошибка? Или это был знак чего-то более серьёзного? Кацуки сделал глубокий вдох. Может быть, он поговорит с ней об этом ещё раз, когда она проснётся, а может, просто оставит всё как есть. Кацуки проснулся посреди ночи от тихих приглушённых криков, вырвавших его из глубин сна. Он моргнул в темноте, не понимая, где находится, а затем повернулся и увидел Моэку, свернувшуюся калачиком на кровати и слегка вздрагивающую. — Малышка? Что случилось? — тихо спросил он, протянув руку, чтобы нежно коснуться её плеча. Она подняла взгляд, в её глазах блестели слёзы, и это разбило ему сердце. — Кацуки, я… — она задохнулась. Катсуки посмотрел ей в глаза с полным беспокойством. «Моя мама всегда говорила, что учёба — пустая трата времени. Что я стану такой же, как остальные члены моей семьи», — прошептала она дрожащим голосом. “Чем это закончится?” - мягко подсказал он, придвигаясь ближе к ней. “ Пьяный и одинокий, ” пробормотала она. Внезапно она посмотрела на него широко раскрытыми умоляющими глазами. «Ты ведь не бросишь меня, правда? Потому что я не смогу жить без тебя», — сказала она дрожащим голосом, подходя ближе в поисках поддержки. Кацуки слегка откинулся назад, в замешательстве нахмурив брови. — Что? Конечно, нет, — тихо сказал он, чувствуя укол тревоги от пристального взгляда девушки. “Ты обещаешь?” - спросила она почти с отчаянием в голосе. — Да, Моэка, — сказал Кацуки, стараясь говорить спокойно. — Тогда скажи это, — настаивала она, и в её голосе послышались нотки гнева. — Я обещаю, хорошо? — недоверчиво ответил Кацуки, поднимая руки в знак капитуляции и желая успокоить её. — Хорошо, — выдохнула она, расслабляясь и откидываясь на спину. — Потому что если бы ты это сделал, я бы убила себя, — тихо пробормотала она, закрывая глаза. Глава 29: Оставленный под дождем Текст главы На следующее утро Кацуки проснулся в постели Моэки. Его конечности отяжелели, в горле пересохло от плача во сне. Он несколько раз моргнул, привыкая к мягкому свету, проникавшему сквозь занавески. Кровать была холодной — холоднее, чем должна была быть, и, пошевелившись, он понял почему. Моэка уже проснулась и сидела на краю кровати, повернувшись к нему спиной. Она скрестила руки на груди и слегка наклонила голову. Что-то было не так. “Моэка?” прохрипел он, его голос был хриплым со сна. Она ответила не сразу. — Ты больше не можешь здесь оставаться, — наконец пробормотала она отстранённым и холодным голосом. Кацуки сел, и на его лице отразилось замешательство. — Что? — спросил он, всё ещё находясь в полубессознательном состоянии. Она так и не обернулась. — Ты просто… ты не можешь здесь оставаться. Тебе нужно уйти. У него засосало под ложечкой. Во рту внезапно пересохло. — Я… я что-то сделал? — спросил он слегка охрипшим голосом. Моэка покачала головой. — Нет. Просто… иди домой, Бакуго. Бакуго. Не Кацуки. Не малыш. Не детка. Просто Бакуго. Кацуки застыл, у него перехватило дыхание. Она даже не смотрела на него. Что, чёрт возьми, происходит? Прошлой ночью они были в порядке — ну, не совсем в порядке, но она цеплялась за него, умоляла никогда её не бросать. Теперь она отталкивала его. Что изменилось за одну ночь? “Моэка, ну же—“ “Просто иди домой”, - отрезала она, все еще отказываясь оборачиваться. Кацуки долго смотрел на неё, надеясь — молясь, — что она обернётся, улыбнётся ему своей милой улыбкой, скажет, что у неё просто плохое настроение. Но она не обернулась. Она стояла неподвижно, холодная и безжизненная. Катсуки судорожно сглотнул. Его глаза горели. — …Верно, — пробормотал он глухим голосом. Он медленно поднялся с кровати и поднял с пола свою толстовку. Она по-прежнему не смотрела на него. Ни разу. Не сказав больше ни слова, он, как всегда, вылез в окно. Он думал, что она, может быть, остановит его. Позовёт по имени. Попросит остаться. Но она этого не сделала. И на этот раз все было по-другому. Как только его ноги коснулись земли, он понял, насколько сильный идёт дождь. Чёрт. С неба лились потоки ледяной воды, мгновенно промочив его толстовку насквозь. Холод пробирал до костей, заставляя его сильно дрожать. У него не было куртки. Не было телефона. Не было денег. Он повернул голову и в последний раз посмотрел на окно Моэки, надеясь, что она там. Смотрит. Ждёт. Но окно было закрыто. Занавеска задернута. Кацуки сглотнул комок в горле, так сильно сжав челюсти, что ему стало больно. Не раздумывая, он свернул на улицу, под проливной дождь, и пошёл вперёд. У него защемило сердце. Он даже не знал почему. «Почему она так меня выгнала?» — подумал он, стуча зубами от холода. «Почему она даже не посмотрела на меня?» Он продолжал прокручивать это в голове. Её голос. Её тон. Бакуго. Просто иди домой, Бакуго. Как будто он ничего не значил. Как будто он не провёл всю ночь, обнимая её, пока она плакала. Как будто он не был тем человеком, которого она умоляла не уходить. Он громко шмыгнул носом, который заложило от холода. Он не знал, куда, чёрт возьми, он вообще идёт. «Наверное, вернусь в общежитие», — с горечью подумал он. Но дорога была долгой. Наверное, два часа пешком. И дождь был беспощадным. Толстовка прилипла к телу, как вторая кожа, совершенно не защищая от холода. Волосы прилипли ко лбу, носки хлюпали в ботинках. К тому времени, как он добрался до середины, его тело тряслось так сильно, что ему было физически больно. Зубы у него беспрестанно стучали, а руки побелели от холода. Теперь казалось, что дождь обжигает его кожу. Словно иглы вонзаются в него. Мышцы болели, голова раскалывалась, а горло саднило от дыма и вчерашних слёз. «Зачем она это сделала?» — снова подумал он. «Какого хрена она так меня выгнала?» Он шёл, зажмурив глаза, и его шаги были неуверенными. Его тело отказывало. Он чувствовал это. Его конечности были слишком слабы, ноги дрожали, а пальцы немели. «Неужели я, чёрт возьми, сделал что-то не так?» — кричал его разум. «Это был я? Она устала от меня? Я…» Его нога зацепилась за бордюр. Кацуки споткнулся и сильно ударился о мокрый асфальт, расцарапав ладони о бетон. — Чёрт! — процедил он, и его голос дрогнул. Он даже не сразу поднялся. Он просто… сидел там. Дождь продолжал лить. Продолжал обрушиваться на него. Его тело болело. Лёгкие горели от холодного воздуха. Но его сердце? Это ранило больше всего. — Чёрт, как глупо, — прошептал он себе. Его голос болезненно дрогнул. — Чёрт, как глупо. Ты ей не нужен. Ты никому не нужен. У него горело горло, и он ненавидел себя за то, как исказилось его лицо, когда слёзы смешались с дождём. «Почему я снова плачу?» Он даже не знал, чёрт возьми. Но это было больно. И хуже всего было то , что — Она не остановила его. Она, черт возьми, не остановила его. Глава 30: Промокший и пустой Текст главы Несколько часов спустя Кацуки наконец добрался до общежития. Его тело онемело. Толстовка отяжелела от дождевой воды и обвисла на нём мёртвым грузом. При каждом жалком шаге его ботинки хлюпали, а волосы прилипли к лицу. Его кожа была такой бледной, что казалась почти синей. В общежитии было тихо, когда он впервые вошёл — пока голос Киришимы не разрезал тишину, как нож. — Чувак, какого чёрта?! — Киришима практически вскочил с дивана, широко раскрыв глаза от шока, когда увидел состояние Кацуки. — Где ты был?! Чёрт возьми, ты в порядке?! Кацуки застыл. Он открыл рот, но горло слишком болело, чтобы ответить. У него стучали зубы. Болели кости. Разум оцепенел. — …Никуда, — наконец смог он выговорить. — Застрял под дождём. Киришима уставился на него, совершенно не убеждённый. — Чувак, ты выглядишь так, будто сюда приплыл. Где ты, чёрт возьми, был? У Кацуки свело челюсть. В горле стоял ком, готовый вырваться наружу, а мышцы ныли от усталости. Он не мог этого сделать. Не мог говорить. Не мог ничего объяснить. Не мог ни с кем встретиться взглядом. — ...Я в порядке, — пробормотал Кацуки бесцветным голосом. — Оставь это. Киришима замер. Его брови нахмурились, на лице отразилось беспокойство. — …Бакуго… “Брось это”, - рявкнул Катсуки резким и холодным голосом. Киришима заколебался. Он открыл рот, затем снова закрыл. — ...Ладно, — тихо пробормотал он. — ...По крайней мере, возьми полотенце или что-нибудь ещё, чувак. Ты заболеешь. Кацуки даже не посмотрел на него. Он просто выхватил полотенце из рук Киришимы и побрёл к лифту. С его толстовки капала дождевая вода. А Киришима мог только смотреть ему вслед, совершенно потерянный. Как только Кацуки добрался до своей комнаты, он сорвал с себя толстовку и швырнул её на пол с влажным шлепком. Его кожа была чертовски холодной. У него болели кости. Лёгкие горели от холодного воздуха, которым он дышал всю дорогу. Он даже не колебался. Он ворвался в ванную, выкрутил кран с горячей водой на полную и забрался в душ прямо в одежде. Кипящая вода обжигала его кожу. Это было похоже на огонь. Но ему было всё равно. Толстовка, футболка, боксеры — всё это прилипло к его телу, когда вода вокруг его ног стала коричневой. Грязь смешалась с кровью. Дождевая вода. Кацуки стоял там. Совершенно неподвижно. Его руки были прижаты к стене душевой кабины, голова опущена. У него болели лёгкие. Глаза жгло. Он не был уверен, когда снова начал плакать. Порез на щеке — тот, что оставила ему Мицуки, — чертовски сильно болел под водой, но всё же не так сильно, как грудь. ‘ Почему она ударила меня? ‘ Почему Моэка оттолкнула меня? ‘ Почему я, черт возьми, никому не нужен? — Чёрт, как жалко, — пробормотал он себе под нос, проведя рукой по лицу. — Плачу в грёбаном душе. Что за шутка. Его плечи затряслись. Колени подогнулись. И он просидел в душе почти час. К тому времени, как он наконец выполз наружу, его тело было изранено и ослабело. Он переоделся в чистую футболку и спортивные штаны, а в голове у него всё ещё гудело от пережитого. Он не мог остановиться. Он снова и снова прокручивал всё в голове. Мицуки ударил его. Моэка оттолкнула его. Он остался под дождём. А боль? Ломота в костях? Крик в мозгу? Пустота в груди? Это было чертовски громко. Его нога бесконтрольно подпрыгивала. Руки чесались. Горло сдавило. Он не мог усидеть на месте. — Просто нужно что-нибудь, чтобы снять напряжение, — пробормотал он себе под нос напряжённым голосом. Его пальцы чесались в ожидании разрядки. Его нога запрыгала сильнее. Он стиснул зубы. — Просто… просто что-нибудь. Он повернул голову к своему столу. К своей заначке. К своему маленькому секрету. Таблетки. Вейп. Ликер. Он вскочил с кровати, инстинктивно перебирая ногами. Его руки рылись в ящике стола, перебирая бумаги и школьные принадлежности, пока... Вот так. Маленький пакетик с таблетками. Маленькие белые. Он замер. Его рука зависла над ними. Его дыхание сбилось. Желудок сжался. Разум кричал «ДА», а сердце шептало «нет». Только один. Один, чтобы снять напряжение. Один, чтобы остановить этот гребаный шум. Его пальцы сжались вокруг пакета. Горло сжалось. В голове помутилось. Руки задрожали. “Нет!—” Кацуки захлопнул ящик и отшатнулся, словно обжёгшись. Его грудь вздымалась. Мозг кричал. Пальцы дрожали. “ЧЕРТ!” Он швырнул настольную лампу в стену и смотрел, как она разбивается. — Чёрт! — Он пнул свой стул. — Чёрт!! Он не мог, чёрт возьми, дышать. У него кружилась голова. Всё тело зудело. Сердце бешено колотилось. Ему это было нужно. Ему, чёрт возьми, это было нужно. Одна таблетка. Один глоток. Одна затяжка. Что угодно. Его тело гудело. Мозг кричал. И Кацуки сделал единственное, что, как он знал, могло помочь. Он схватил свою толстовку и выбежал из общежития. Он искал дилера. Ему больше было на это наплевать. Глава 31: Легкий рецидив Примечания: (Примечания приведены в конце главы.) Текст главы Лил сильный дождь. Кацуки почти не замечал его. Его толстовка всё ещё была влажной после дождя и неприятно липла к коже, но ему было всё равно. Он шёл, опустив голову и засунув руки глубоко в карманы. Город гудел ночной жизнью — в переулках прятались тёмные фигуры, неоновые вывески мерцали на мокром асфальте. Он знал, куда идти. Он всегда знал. Это не заняло много времени. Неряшливо выглядящий парень прислонился к кирпичной стене, наполовину скрытый в тени тускло освещённого переулка. Он поднял взгляд, когда Кацуки подошёл, и посмотрел на него так, словно уже знал его. Кацуки достал из кармана смятые купюры. Его пальцы дрожали. В животе у него всё перевернулось. Парень ухмыльнулся. — Что ты ищешь, малыш? — Неважно, — пробормотал Кацуки, сунув деньги в его грязную руку. — Просто… что-нибудь. Парень тихо и понимающе усмехнулся, прежде чем положить на ладонь Кацуки крошечный пакетик с белым порошком. Катсуки, блядь, даже не спросил, что это было. Ему просто это было нужно. К тому времени, как он проскользнул обратно в свою комнату в общежитии, его руки дрожали. Его сердце колотилось. Тело гудело. Голова кружилась. Он запер за собой дверь, на секунду прислонившись к ней спиной и просто дыша. Затем он пошевелился. Он стянул с себя толстовку и сел за стол, уставившись на крошечный пакетик в своей ладони. В горле у него пересохло. В груди болело. Не делай этого. Его пальцы разорвали пакетик. Не делай этого. Он положил на стол небольшую стопку бумаги и разрезал её на аккуратные ровные полоски с помощью своего студенческого билета. Не делай этого, черт возьми. У него перехватило дыхание. Желудок скрутило. Руки зачесались. А потом— Он наклонился и одним быстрым вдохом втянул леску. Ожог был мгновенным, острым и горьким, но он был рад этому. Его мозг замедлился. Мышцы расслабились. Давление в груди ослабло, исчезло. Наконец-то. Наконец он ничего не почувствовал. Несколько часов спустя Кацуки лежал, свернувшись калачиком, на кровати и безучастно смотрел в стену. Его зрачки были расширены. Челюсть болела от того, что он стискивал зубы. Ему казалось, что по коже ползают насекомые, но ему было всё равно. Ему было наплевать на то, что Моэка вышвырнет его вон. Ему было все равно, что мама его ударила. Ему было плевать, что он чувствовал себя грёбаным призраком, бредущим по собственной жизни. Ему было на все наплевать. Он просто лежал там, совершенно неподвижно. Пока его тело окончательно не отключилось. Примечания: извините, что эта глава очень короткая, у меня было не так уж много идей Глава 32: Последствия Примечания: извините, что я ничего не писал, мне пришлось переехать к своим отцам.. Текст главы Следующее утро превратилось в ад. Кацуки проснулся весь в поту, тело болело и ломило, мышцы ныли, как будто его пропустили через мясорубку. Эйфория прошла, остались только последствия — голова раскалывалась, как будто по ней ударили битой. Он вскочил, сердце бешено колотилось, и едва успел добежать до туалета, как его вырвало. Дважды. Вкус желчи всё ещё жёг ему горло, когда он вытирал рот, а тошнота всё ещё не проходила. Он, пошатываясь, подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение пустыми глазами. Он выглядел как дерьмо. Его волосы были спутаны, кожа была липкой и бледной. Он чувствовал себя отвратительно. Он был отвратителен. Стыд обрушился на него, как товарный поезд, но чувство вины... оно не было новым. Он уже привык к нему. Он просто не мог избавиться от него. Не сейчас, не когда он был на самом дне. Он тяжело вздохнул, и у него защемило в груди, когда он посмотрел на устроенную им неразбериху. Кацуки схватил с полки тряпку, а в другую руку взял миску с горячей водой и мылом. Он опустился на колени и начал медленно скрести пол. Запах рвоты пропитал комнату, словно впитался в стены. Кацуки сидел за столом для завтрака, пытаясь сосредоточиться на еде, но его желудок сводило от голода. Он едва мог смотреть на еду. Его руки слегка дрожали, но эту слабую дрожь можно было заметить, только если присмотреться. Но Киришима заметил. — Братан... ты в порядке? — голос Киришимы был низким и обеспокоенным, и Кацуки почувствовал, как у него сдавило грудь. — Отвали, — пробормотал Кацуки хриплым голосом, скорее инстинктивно, чем осознанно. Он избегал смотреть на Киришиму, уставившись в стол и заставляя себя пережёвывать еду, хотя его желудок протестовал. Его разум продолжал шептать: «Мне нужно больше». Это желание было там, на задворках его мыслей, как постоянный зуд, до которого он не мог дотянуться. Но он боролся с этим. Он сжал кулаки под столом, впившись ногтями в ладони. Это было тяжело. Слишком тяжело. Просто переживи этот день, — подумал он. Просто переживи сегодняшний день. Кацуки больше не мог выносить тишину. Он достал из кармана телефон и напечатал сообщение Моэке, слегка дрожащими пальцами. "Привет. ты в порядке?" Он уставился в экран, ожидая хоть какого-то знака, что она ответит. Но минуты превращались в часы, а ответа не было. Он смотрел, как маленький текстовый пузырёк висит на экране, а затем медленно исчезает, потому что она ничего не напечатала в ответ. Его сердце упало. Он попробовал снова, на этот раз слова дались ему тяжелее. — Я не понимаю, почему ты меня выгнал. Мы можем поговорить? Тишина. Она душила его. Как будто ей было всё равно. У него сдавило грудь, и он бросил телефон рядом с собой, чувствуя нарастающее раздражение. Все было так неприятно. Киришима в последнее время стал чаще присматриваться к нему. Кацуки заметил это по тому, как он задерживал на нём взгляд, по тому, что он всегда был рядом. Это беспокоило его, и он не мог этого объяснить. Что-то было не так. Но он не мог заставить себя поговорить об этом с Киришимой. Ни за что на свете. Киришима теперь следил за ним как никогда, постоянно расспрашивал его, искал признаки того, что Кацуки снова сдаёт позиции. Это чертовски раздражало, и от этого ему ещё больше хотелось огрызнуться. Но сегодня груз всего этого — его мама, Моэка, дерьмо, через которое он проходил, — был слишком тяжёл. В ту ночь, когда все легли спать, Кацуки больше не мог этого выносить. Его пальцы чесались от желания что-нибудь сделать, чтобы снять напряжение. Он не мог усидеть на месте. Ни из-за терзающей его боли, ни из-за пустоты, разъедающей его изнутри. Он надел толстовку с капюшоном и выскользнул из общежития. Прохладный воздух обжигал кожу, пока он возвращался к дилеру. На этот раз он не колебался. Он купил больше. Достаточно, чтобы по-настоящему избавиться от боли. Его руки дрожали, когда он выходил из переулка, и пакетик в его ладони казался спасательным кругом. Он больше не хотел ничего чувствовать. Он просто хотел, чтобы это прекратилось. И впервые за долгое время ему было плевать на последствия. Кацуки сидел в одиночестве в своей тёмной комнате, и единственным источником света был слабый огонёк его телефона. Пакет был почти пуст, линии было слишком легко нарисовать, слишком легко втянуть. Его руки дрожали, когда он опускал соломинку, пальцы онемели. Он уставился в зеркало, висевшее в другом конце комнаты, едва узнавая человека, который смотрел на него в ответ. Его волосы были в беспорядке, глаза были пустыми и отстранёнными. Его тело казалось одновременно тяжёлым и невесомым — парадокс, из-за которого он чувствовал, что задыхается и парит одновременно. Рыдания, начавшиеся раньше, подступали к нему всё ближе, и он уткнулся лицом в подушку, стараясь заглушить их как можно лучше. Его телефон завибрировал. Он быстро взглянул на него, и его сердце замерло, когда он увидел имя Моэки. Но когда он потянулся за телефоном, на экране не было сообщений. Ему продолжало казаться, что он хочет что-то увидеть. «Не пиши ей. Она не хочет тебя видеть». Он положил телефон обратно на стол, его мысли метались, но ни одна из них не задерживалась в голове дольше, чем на несколько секунд. Его пальцы чесались от желания сделать ещё одну затяжку, и он, не задумываясь, сделал ещё одну, почувствовав мгновенный резкий ожог в ноздрях. Она ясно дала понять, что не хочет его видеть. Поэтому он продолжает делать ставки, пока его мозг не онемеет. Глава 33: Противостояние Текст главы На следующее утро Кацуки едва может пошевелиться. У него раскалывается голова, кожа липкая, и даже от мысли о том, чтобы встать, у него сводит живот. Он стонет, зарываясь поглубже под одеяло, пытаясь не обращать внимания на тошноту, подступающую к горлу. Он знает, что должен встать — пойти на занятия, притвориться, что всё в порядке, — но его тело отказывается подчиняться. Дверь со скрипом открывается. У Кацуки едва хватает сил поднять голову, но ему и не нужно этого делать. Он знает, что это Киришима. — Чувак, ты в порядке? — голос Киришимы звучит неуверенно, но в нём чувствуется знакомая теплота, как будто он старается не показывать, что сильно обеспокоен. Когда Кацуки не отвечает, Киришима заходит в комнату. Его взгляд скользит по беспорядку — полупустым бутылкам из-под воды, разбросанным по полу вещам — и останавливается на маленьком пластиковом пакетике на столе. В нём почти ничего не осталось, только немного порошка по краям, но этого достаточно. Киришима замирает. Его желудок сжимается. “ Эй,… что это, блядь, такое? Его голос срывается. Кацуки заставляет себя повернуть голову и смотрит на Киришиму затуманенным взглядом. Ему нужно солгать, придумать что-нибудь, чтобы заставить его замолчать, но его мозг слишком заторможен, чтобы придумать оправдание. Язык во рту кажется тяжёлым. — Не твоё чёртово дело, чувак, — бормочет он хриплым голосом. Киришима крепче сжимает сумку, так что костяшки пальцев белеют. — Ты что, серьёзно? — его голос становится тише и обиженнее. — Ты ещё не остановился? Кацуки переворачивается на бок, отвернувшись от него. — Просто брось это. Но Киришима не останавливается. Он хватает Кацуки за плечи и трясёт так сильно, что у того кружится голова. — Ты убьёшь себя, если продолжишь в том же духе! — кричит он охрипшим голосом. Кацуки издаёт хриплый смешок, больше похожий на кашель. Он лениво и криво ухмыляется ему. — В этом-то и суть, чёрт возьми. Киришима сжимает кулаки, и они дрожат у него по бокам. На секунду его зрение затуманивается, но он быстро моргает, пытаясь сдержать слезы, которые вот-вот польются. А потом он срывается. — Ты ни хрена не значишь, чувак! — кричит он дрожащим голосом. — Ты не твой отец! Ты не твоя грёбаная мама! Перестань себя убивать! Впервые Кацуки замирает. У него перехватывает дыхание, и он смотрит на Киришиму так, словно не узнаёт его. — Просто… уходи, — выдавливает из себя Кацуки, едва слышно. Он сжимает одеяло так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Я буду в порядке, хорошо? Он тяжело сглатывает. — Просто уходи. Киришима резко выдыхает и качает головой. — Знаешь что? Отлично. Я тебе не грёбаная нянька. — Он поворачивается к двери, сжимая кулаки. Мгновение он колеблется, затем оглядывается, его глаза остекленели, но взгляд твёрд. — Только не делай глупостей. — Его голос дрожит, и прежде чем Кацуки успевает что-то сказать, он выбегает, вытирая лицо на ходу. Кацуки долго смотрит на закрывшуюся дверь. Затем он переворачивается на спину и прижимает ладони к горящим глазам. Глава 34: Правда оседает в моём желудке, как тепло от алкоголя Текст главы День тянулся, как кисель. Кацуки не ел. И не мог уснуть. Тишина в его комнате оглушала — лишь слабое жужжание потолочного светильника да редкий гул проходящих по коридору учеников. Киришима не вернулся. И Кацуки не убрал пакетик. Он так и лежит на столе, словно наблюдает за ним. Затем, наконец, его телефон зазвонил. Моэка. Его сердце замирает. Секунду он просто смотрит на экран, боясь прикоснуться к нему. Он уже знает, что всё пойдёт не так, как он хочет. Но его большой палец всё равно двигается, и он отвечает на звонок, прежде чем успевает себя остановить. Его голос дрожит, когда он говорит. «Почему ты меня выгнал?» На другом конце провода долгое молчание. Он слышит её дыхание, тихое и ровное, и почти надеется, что звонок сбросился. Но потом... — Я боюсь тебя, Кацуки. Все его тело напрягается. "...Что?" - Я вижу, как ты выглядишь, когда расстраиваешься, - говорит она дрожащим голосом. - Как у тебя дрожат руки. То, как твой голос становится низким, когда ты говоришь о своей маме, как будто ты пытаешься не заплакать. И я знаю, что ты никогда бы и пальцем меня не тронул. Я это знаю. Она замолкает. Он слышит, как она пытается выровнять дыхание. «Но я боюсь того, что ты сделаешь с собой. Я боюсь войти и увидеть тебя на полу. Я не хочу быть тем, кто найдёт тебя в таком состоянии. Я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя». Кацуки прижимает руку к груди, словно пытаясь унять боль. Это не помогает. Она никуда не делась — эта пустота, давящая тяжесть, которая не оставляет его в покое. "Я просто нуждался в тебе", - шепчет он. «Я знаю». Кажется, она плачет. «Но я недостаточно сильна для тебя». Пауза. А потом — щелчок. Звонок завершён. Кацуки даже не задумался. Как только звонок закончился, он вскочил на ноги, схватил кошелёк и сунул его в задний карман. Его пальцы дрожали, когда он открывал окно и выбирался на пожарную лестницу. Ночной холод ударил его по лицу, но ему было всё равно. Ему нужно было что-нибудь выпить. Ром. Водку. Чертов растворитель для краски. Неважно, что это было и на что это было похоже. Это могло обжечь ему горло, разорвать внутренности, почувствовать себя кислотой — ему было плевать. Он шёл полчаса до ближайшего известного ему винного магазина. Было поздно, но там всегда кто-нибудь ошивался — кто-то достаточно отчаянный, чтобы не задавать вопросов. И да, он был там. Какой-то тощий, полусонный наркоман, прислонившийся к стене у мусорных баков, его взгляд метался, как у дикой кошки. Кацуки почти ничего не сказал. Просто подошёл, достал смятую двадцатку и сунул ему в руку. — Принеси мне бутылку водки, — пробормотал он. — сдачу оставь себе. Парень даже не моргнул. Просто кивнул и скрылся внутри. Через пять минут он вернулся с дешёвой пластиковой бутылкой чего-то прозрачного и отвратительного. Кацуки взял её, не говоря ни слова, и ушёл. Он не хотел возвращаться в общежитие. Он не хотел идти туда, где его могли бы найти. Поэтому он оказался возле железнодорожных путей — тех, что за старыми складами, далеко за пределами освещённой части города. Тех, которыми больше никто не пользовался. Он сел на гравий, вытянув ноги над холодными стальными поручнями, крепко сжимая в руке бутылку. Он открутил крышку и понюхал. Пахло отвратительно. Антисептиком и плохими решениями. Его затошнило. Он все равно выпил. Первый глоток обжёг всё внутри, и на секунду ему показалось, что его сейчас стошнит. Но он не стошнило. Хотя на голодный желудок алкоголь действует сильнее. Он закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони и сделал ещё один глоток. И ещё один. Это жжёт его изнутри, как огонь. Горько. Неправильно. Но, как ни странно... успокаивает. Это должно было ощущаться как дерьмо. Это должно было сделать всё ещё хуже. Но впервые за несколько дней он не чувствовал, что его грудь сдавливает. Его руки перестали дрожать. Его мысли немного замедлились. Он откинулся на гравий, бутылка водки болталась в его руке. В конце концов он нашёл дорогу обратно в общежитие и каким-то образом сумел забраться в своё окно. Как только он добрался до кровати, то рухнул и уснул. Глава 35: Выброс Текст главы Кацуки не сказал никому ни слова. Ни на уроке, ни во время обеда, ни даже когда Киришима попытался отвести его в сторону и спросить, всё ли в порядке. Кацуки просто проигнорировал его. Киришима, черт возьми, больше не мог этого выносить. — Эй, чувак, — голос Киришимы дрогнул от разочарования, когда он вошёл в комнату Кацуки после окончания занятий. — Мы можем просто поговорить? Пожалуйста? Ты не сказал ни слова за весь день. Точнее, за всю неделю. Катсуки даже не взглянул на него. Он лежал, свернувшись калачиком на кровати, подтянув колени к груди, с мёртвыми и пустыми глазами. Его челюсть сжималась и разжималась, словно он пытался сохранить самообладание. — Отвали, чувак, — голос Кацуки был хриплым. Пустым. Киришима поморщился. «Чувак. Не делай этого. Не закрывайся от меня». Тишина. "Бакубро—" — Я сказал, отвали, Киришима, — голос Кацуки дрогнул, и он крепче обхватил себя за колени. И Киришима сорвался. — Нет! К чёрту это, чувак! — Киришима ворвался в комнату. — Я не собираюсь просто сидеть здесь, пока ты тут гниешь, чувак! Ты… ты не ел, выглядишь как дерьмо, ты едва ли принял душ, и тебя всю трясёт! Что с тобой не так, чёрт возьми!? Кацуки вскинул голову и бросил на него убийственный взгляд. «Я, чёрт возьми, не собираюсь с тобой об этом говорить». Киришима горько рассмеялся. «Да, ни хрена себе. Ты больше ни о чём не говоришь, чувак! Ты просто закрываешься и притворяешься, что ничего не происходит, как будто мы все этого не видим». Глаз Кацуки дернулся. «Брось это». "Нет". "Киришима". — Нет, — Киришима подошёл ближе. — Думаешь, я, чёрт возьми, не знаю? Думаешь, я до сих пор не понял? У Кацуки засосало под ложечкой. — О чём, чёрт возьми, ты говоришь? Киришима стиснул зубы. «Наркотики, чувак. Я, чёрт возьми, знаю. Я знал с тех пор, как увидел этот грёбаный пакетик у тебя в комнате. Не веди себя так, будто я грёбаный идиот». У Кацуки кровь застыла в жилах. — Что ты, чёрт возьми, сказал? — Ты меня слышал, — голос Киришимы был низким. Мрачным. — Я знаю, что ты снова под кайфом, Бакуго. Не ври мне, чёрт возьми. Кацуки вскочил на ноги. «Не смей, чёрт возьми…» — Что? Говори это? Говори, что ты, чёрт возьми, прожигаешь свою жизнь, потому что ты слишком труслив, чтобы справиться с этим? — голос Киришимы дрожал от того, насколько громко он говорил. — Ты грёбаный трус, Бакуго. Ты даже не можешь справиться со своим дерьмом, не выдыхая его... — ЗАТКНИСЬ НА ХРЕНА! — закричал Кацуки, срывая голос. — Ты ни хрена не знаешь о том, с чем я имею дело, чувак! НИЧЕГО! — Тогда СКАЖИ МНЕ!! — взревел Киришима. — СКАЖИ МНЕ, С ЧЕМ ТЫ ИМЕЕШЬ ДЕЛО!! — Нет! — Кацуки оттолкнул его. — Это не твоя грёбаная проблема, чувак! — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТАК И ЕСТЬ! — Киришима толкнул его в ответ. — Я твой грёбаный друг, Кацуки!! Я имею полное право знать, почему ты медленно убиваешь себя!! — ЭТО НЕ ТВОЕ ЧЁРТОВО ДЕЛО!! — голос Кацуки срывался от крика, его горло уже саднило от ломки. — ПРОСТО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!! Киришима горько рассмеялся. «Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, чтобы ты мог втянуть в себя ещё одну грёбаную дозу?! Так что ли?!» — ДА ПОШЕЛ ТЫ! — Кацуки бросился на него и толкнул с такой силой, что Киришима отшатнулся. — Не веди себя так, будто ты такой чертовски важный и могущественный, чувак! Ты ни хрена обо мне не знаешь!! — О, я знаю достаточно, — выплюнул Киришима. — Я знаю, что ты чёртов трус, который не может справиться со своей проклятой жизнью без наркотиков!! Я знаю, что ты чертовски слаб... Глаза Кацуки маниакально загорелись. «Повтори-ка это дерьмо ещё раз, ублюдок!» — ТЫ СЛАБ!! — закричал Киришима ему в лицо. — ТЫ, БЛЯДЬ, ТРУС!! Кацуки вышел из себя. Он замахнулся. Его кулак врезался в челюсть Киришимы с такой силой, что хрустнули костяшки. Киришима пошатнулся, но не упал. Вместо этого он схватил Кацуки и прижал его к стене. — Блядь, бей меня сколько хочешь!! — взревел Киришима. — Это ни хрена не изменит!! Ты всё равно слабак, который не может жить без наркотиков!! — Заткнись!! — голос Кацуки дрогнул. — Ты ни черта не знаешь!! Киришима стиснул зубы, продолжая прижимать Кацуки к стене. Кацуки сердито посмотрел на него. «Я, чёрт возьми, спускаюсь вниз, чувак — уйди с дороги». Он протиснулся мимо Киришимы и бросился вниз по лестнице, его сердце колотилось, а костяшки пальцев кровоточили. Ему просто нужно было уйти. Но, конечно. Киришима, мать его, последовал за ним. — Да, убегай, Кацуки!! Как ты всегда и делаешь!! — ухмыльнулся Киришима у него за спиной. Кацуки стиснул зубы. «Отвали, Киришима!!» А потом— - Рявкнул Киришима. «Ты когда-нибудь повзрослеешь и расскажешь всем о своей дурацкой наркотической зависимости?!» Катсуки замер. Весь класс, который сидел в общей комнате, погрузился в мёртвую тишину. Киришима не останавливался. «Скажи всем, что ты слишком слаб, чтобы справляться со своими грёбаными проблемами!! Что ты принимаешься за наркотики после каждого незначительного неудобства!» Катсуки почувствовал, как у него перехватило горло. — Вот именно! — рассмеялся Киришима. — Скажи всем, что ты слишком слаб, чтобы с чем-то справиться! В комнате воцарилась тишина. Ужасающе, оглушительно тихо. У Катсуки зазвенело в ушах. Его грудь сжалась. И медленно — мучительно медленно — он обернулся и увидел, что весь первый «А» класс смотрит на него. У Мины отвисла челюсть. Денки выглядел так, словно вот-вот заплачет. Лицо Джиро застыло в ужасе. Очако зажала рот рукой. И Изуку— Изуку выглядел так, словно его вот-вот вырвет к чертовой матери. Катсуки, блядь, не мог дышать. А Киришима всё не унимался. «Ты собираешься им рассказать, да?! Собираешься рассказать им, что уже несколько недель сидишь на наркотиках, потому что ты слишком трусливая тварь, чтобы пережить, как тебя бьёт мама?! Или как от тебя уходит Моэка?! Или как умирает твой отец?!» — ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН!! — закричал Кацуки. У него перехватило дыхание. Голос сорвался. — ПОШЕЛ ТЫ, КИРИШИМА!! — ПОЧЕМУ?! ПОТОМУ ЧТО Я ПРАВ?! Кацуки вышел из себя. Он бросился вперёд. Их кулаки встретились. Они упали на пол. Они дрались. Кулаки врезались в челюсти, руки хватали за воротники, пока наконец... "ОСТАНОВИСЬ!!!" Мина закричала. Очако рыдала. Изуку посерел. И Катсуки— Катсуки, блядь, сломался. По его лицу текли слёзы, а голос дрожал: «Зачем ты, чёрт возьми, это сказала?» Киришима, тяжело дыша, не ответил. Его лицо было разбито. Как будто он сразу же пожалел об этом. Но ущерб уже был нанесен, потому что теперь весь класс знал. Кацуки Бакуго был наркоманом. И ему казалось, что он вот-вот умрет. Глава 36: Пока я не рухну Текст главы Катсуки, блядь, не мог дышать. Его кулаки всё ещё были сжаты после драки, костяшки кровоточили и были содраны, но он даже не чувствовал боли. Всё, что он чувствовал, — это жар от взглядов, устремлённых на него. Все молчали. Эти слова все еще звучали в его гребаной голове. Затем кровь Кацуки превратилась в лед. Откуда, чёрт возьми, Киришиме стало известно, что его мать его избила? Откуда, чёрт возьми, он узнал, что Моэка его выгнала? И теперь весь класс — весь чёртов класс — знал, что его отец умер. Сердце Кацуки бешено заколотилось. Перед глазами всё поплыло. Руки задрожали. Тишина давила. "Бакуго—" — Не смей, чёрт возьми, со мной разговаривать!! — взревел Кацуки, и его голос сорвался на крик. — Не… не смей, чёрт возьми, произносить моё имя… не смотри на меня… Его голос дрогнул. Отчетливо. Горло обожгло. Лицо было мокрым от слез, которые он не замечал. Все тело дрожало. Разум кричал. А потом— Он повернулся. Побежал. Кацуки выбежал из общей комнаты, проталкиваясь сквозь толпу одноклассников. — Бакугоу-!! — голос Денки дрогнул, — где ты-? «НЕ СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ, БЛЯДЬ!!» А потом он исчез. Кацуки едва добрался до своей комнаты. Его ноги подкосились, как только он вошёл внутрь. Он захлопнул за собой дверь. Заперла ее. А потом он затонул. Его тело упало на пол. Грудь вздымалась. В глазах потемнело. И вдруг... Он, блядь, рыдал. — Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, — задыхаясь, он обхватил голову руками. Его плечи яростно тряслись. — Что за чёрт, что за чёрт, что за чёрт, — Как, черт возьми, Киришима узнал, что его мама ударила его? Как, черт возьми, Киришима узнал, что Моэка заставила его уйти? И, о боже мой, теперь все знали, что его отец мертв. Его отец. Комната закружилась. В груди у него горело. В ушах зазвенело. А потом его тело, блядь, содрогнулось в конвульсиях. — О боже мой, — поперхнулся он, прикрыв рот рукой. — О боже мой, о боже мой, о боже мой… Его отец. Его чёртов отец. Все знали. Все, чёрт возьми, знали. «Ты слишком слаб, чтобы смириться с тем, что твой отец умирает». Катсуки закричал. Он, чёрт возьми, закричал. Душераздирающий, разрывающий горло, душераздирающий крик вырвался из его груди, когда он ударил кулаком по полу. — ЗАТКНИСЬ!! — закричал он, ни к кому не обращаясь. — ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН!! Но его мозг этого не сделал. "Твой отец мертв". — Ты даже не смог, чёрт возьми, его спасти. «Ты был никчёмным сыном, а теперь он мёртв». Кацуки всхлипнул. «Чёрт!» — он схватился за грудь, боль была невыносимой. «Чёрт!! Чёрт!! Чёрт!!» Он схватил ближайший предмет — рамку для фотографии — и швырнул её через всю комнату. Она разбилась. Ему было всё равно. Он снова и снова бил кулаками по полу, пока костяшки пальцев не разодрались и не пошла кровь. Но он не мог перестать плакать. Образ мёртвого тела его отца был выжжен в его мозгу. Похороны. Запах цветов. Холодная кожа, когда он в последний раз коснулся руки отца. И теперь все знали. Катсуки снова закричал. "ЧЕРТ!!"