Закон есть то, что следует логике. Но логика не обязана быть гуманной.
Если ты видишь, как невинный ребенок пьет яд — ты не уговариваешь. Ты выбиваешь из его рук чашу.
Мы не отрицаем сострадания. Но мы утверждаем его в ином измерении. Сострадание — это смерть одного, чтобы тысяча не ослепли.
Наше лезвие точит глазницы будущего.