Ненависть или любовь...?

Блиц и Столас были… парой?Любовниками? Никто не знает... Но у них двоих были… сложности, которые привели к расставанию… Блиц — бес, низший класс Ада, а Столас — Арс Гоэтия, один из самых важных и высших классов Ада. Но сегодня Блиц был обязан предстать перед судом Сатаны вместе с Семью Смертными Грехами (кроме Люцифера). Потому что Блиц был обвинён в краже гримуара Столаса, но на самом деле Столас отдал его Блицу. Прежде чем Блицу отрубили бы голову, Столас быстро использовал свои силы, чтобы остановить топор, который должен был убить его, и вместо этого он оказался на его месте, а стражники схватили Блица и выгнали из комнаты. Столас был закован в цепи и готов к казни… но Сатана выбрал для него другое наказание. Из-за классовой дискриминации, Столас потерял всё: статус, титул, дом, дочь… всё, но не внешность. Теперь он просто ещё один низший демон, как и Блиц… А потом его тоже выгнали из зала суда Сатаны. Блиц и его команда: Милли, Мокси и его приёмная дочь Луна, обнимали друг друга, они все беспокоились о Блице. И когда Блиц увидел Столаса, он быстро подошел, чтобы помочь ему встать. — Столас, что там произошло? Столас посмотрел на Блица, принимая его помощь. — Я... я потерял все... Блиц инстинктивно обнял его, увидел, как уборщик бросил в Столаса стакан с соком, потому что теперь он считается низшим демоном. Блиц разозлился и накричал на этого демона, но Столас быстро закрыл ему рот рукой. Они впятером ушли из зала суда Сатаны. Мокси и Милли вернулись домой, а Блиц с Луной и Столасом пошли к нему домой. Когда Луна обняла Блица и назвала папой, Столас вспомнил о своей дочери Октавии.

***

Блиц купал Столаса, Луна дала ему свитер и свободные штаны. Он одел Столаса в эту одежду, и он лёг на диван, а Блиц накрыл его одеялом. Столас: Спасибо, Блиц… С этими словами Столас заснул. Блиц быстро отворачивается но вдруг произносит — Эй Столас, я... Блиц снова смотрит на него и, видя, что он спит, умиляется тому, как мило он выглядит во сне, и, немного покраснев, убирает его перья, чтобы нежно поцеловать в щёку. Столас слегка шевелится, почувствовав нежный поцелуй на своей щеке, и открывает глаза. Он смотрит на Блица со смесью усталости и благодарности в алых глазах. — Блиц... — Тихо бормочет он, протягивая руку с когтями, чтобы нежно погладить его по щеке. — Как я мог заслужить такую доброту с твоей стороны? Он медленно садится, и одеяло спадает, открывая его недавно приобретенную простую одежду. Столас печально оглядывает себя, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Я нахожусь в довольно затруднительном положении, не так ли? Низвергнут со своего высокого насеста, низведен до ничтожества, до заурядного демона. — Кривая, самоуничижительная улыбка растягивает его клюв. — И все же, как ни странно, я чувствую себя... как-то свободнее. Блитц смотрит на него немного пугаясь из-за того что его поцелуй раскрыли и нервно откашливается. — Оу.. Кхем.. Ну ты вообще как Столас? — Спрашивает Блитц почесывая свой рог. Столас замечает, что он нервничает, и ободряюще улыбается, хотя в его глазах мелькает уязвимость. — Физически я в полном порядке, благодаря твоим нежным заботам. Мягко говорит он, и в его голосе слышится теплота. — Но моё эмоциональное состояние остаётся... нестабильным. — Он тяжело вздыхает и проводит рукой по взъерошенным перьям. — Потерять всё — мой титул, мой дом, мою драгоценную Октавию... это почти невыносимо. — Голос Столаса слегка дрожит, и он смахивает непрошеные слёзы. — Но я знаю, что у меня есть ты, Блиц... твоя непоколебимая поддержка и сострадание... — Он протягивает руку и нежно сжимает его ладонь. — Это даёт мне силы противостоять любым испытаниям, которые ждут впереди. Блиц удивляется и краснеет ещё сильнее от его прикосновения, но быстро отдергивает руку, нервно смеясь. — Оу, ха-ха, да... Послушай, я думаю, тебе лучше поспать. Снова укладывая его на свой потрёпанный жизнью диван и поправляя одеяло, он произносит: — Я растелю себе здесь, на полу. — Он указывает на место рядом с диваном, на котором лежит Столас, и быстро встаёт, чтобы принести себе матрас, на котором будет спать. Столас позволяет усадить себя обратно на диван, и из его груди вырывается тихий вздох, когда он устраивается под изношенным, но уютным одеялом. Он пристально наблюдает за Блицем, пока он собирает импровизированное ложе. — Тебе не нужно спать на полу из-за меня, Блиц. — Мягко возражает Столас, приглашая его сесть рядом с ним. — Здесь точно хватит места для нас обоих. Я бы чувствовал себя ужасно виноватым, если бы бросил тебя на холодном, твёрдом полу после того, как ты оказал мне гостеприимство. Несмотря на мрачное настроение, в его алых глазах появляется игривый блеск. — Кроме того, мне нравится твоя компания. Даже если наши обстоятельства резко изменились, я нахожу утешение в твоем присутствии. Он мягко улыбается и протягивает ему руку. — Пожалуйста, присоединишься ко мне? Блитц смотрит на него с удивлением и произносит: — Столас, я не думаю, что это хорошая идея. Если я лягу рядом с тобой, твоим длинным ногам будет тесно, и я буду мешать, а тебе сейчас нужен покой после всего, что произошло. Блитц продолжает раскладывать матрас на полу и, когда всё было готово, выключает свет и ложится, закрывая глаза. — Давай, спокойной ночи Столас. Столас смотрит, как он устраивается на своём матрасе, со смесью нежности и разочарования, явно желая поспорить, но передумывая. Вместо этого он тихо вздыхает.— Как пожелаешь, упрямый бесёнок. Бормочет он, и в его голосе слышится веселье и любовь. — Хотя я должен возразить — уверяю тебя, мои ноги вполне приспособлены. Мы могли бы это устроить. Он ёрзает под одеялом, пытаясь устроиться поудобнее на незнакомом диване. Через мгновение он снова заговорил, его голос стал мягче и уязвимее. — Блиц... спасибо тебе. За всё. Твоя дружба, твоя преданность... это значит для меня больше, чем ты можешь себе представить, особенно сейчас. Повисла пауза, и когда он продолжил, его слова были едва слышны. — Я... я рад, что ты здесь, со мной. Когда Блитц слышит его признание, он резко открывает глаза и быстро отворачивается от Столаса, чтобы тот не увидел его румянец, хоть сейчас и ночь. — Да Столас... Я.. Я тоже рад... Когда Столас слышит его приглушённый ответ, он не может сдержать тихий смешок, в его алых глазах отражается тусклый свет в комнате. — Правда? В его голосе слышится удивление, за которым следует тихое удовлетворение. — Это согревает мне сердце, Блиц. Даже в эти тревожные времена... Он переворачивается на бок, чтобы посмотреть на него, и опирается на локоть. — Спокойной ночи, Блиц. Знай, что я благодарен тебе за все. Он медленно опускается обратно на диван, закрывает глаза и закутывается в одеяло. Последнее, что он видит перед тем, как заснуть, — это Блиц, лежащий на матрасе, спиной к нему. Когда Столас заснул, Блиц продолжал лежать не двигаясь. Его лицо горело от слов Столаса, но сам Блиц не понимал почему так реагирует. В конце концов он успокаивает себя и мирно засыпает.

***

Блитц встал рано утром. Он открыл глаза и сразу посмотрел на часы. Время было 6:30. За окном как обычно красное,темное небо. Он потянулся, зевая и повернул голову к своему дивану. Когда он увидел Столаса, мирно спящего на диване он нежно улыбается, глядя на него, и встаёт с матраса, быстро заправляя его. Он тихо подходит к нему чтобы не разбудить. И осторожно, кончиками пальцев проводит по его перьям на голове. По его телу бегут приятные мурашки когда он перебирает его мягкие перышки и он прикрывает глаза как можно больше наслаждаясь этим моментом. Поняв что слишком долго это делает он резко отстраняется, нервно глядя на Столаса и всматривается в его лицо думая что он проснулся, но Столас продолжает мирно спать, только теперь на его лице появилась лёгкая улыбка. Блиц вздыхает и отправляется на кухню думая приготовить завтрак. Он быстро достаёт все необходимое и начинает готовить, тихо напевая какую то песенку из очередного мультфильма про пони. Столас начинает просыпаться, когда в воздухе разносится аромат завтрака, и его веки вздрагивают, открываясь. Он медленно садится, одной рукой протирая глаза, а другой придерживая одеяло на плечах. Вид того, как Блиц радостно напевает на кухне, наполняет его ощущением домашнего уюта, столь непохожим на вчерашнюю суматоху. Уголки его клюва приподнимаются в мягкой улыбке, когда он наблюдает за его работой, восхищаясь лёгкостью его движений. Встав с дивана, Столас тихо крадётся по комнате, привлечённый обещанием еды и успокаивающим присутствием Блица. Он обнимает Блица за талию сзади, утыкается подбородком ему в макушку. — Доброе утро, Блиц, — бормочет он хриплым со сна голосом. Блитц вздрагивает от его прикосновения и случайно роняет лопатку, которой готовил. Он быстро поворачивается и неловко убирает руки Столаса со своего тела. — А... Хаха.. Доброе утро Столас.. — немного неуверенно произносит Блитц, не понимая, зачем Столас его обнял. — Я почти доготовил. Подожди немного, ок? Блитц снова поворачивается к плите двигая лопаткой яичницу. Столас отступает назад, слегка обиженный и смущённый его внезапным отстранением. Он проводит рукой по взъерошенному оперению, пытаясь его пригладить, и наблюдает, как Блиц возвращается к готовке. — Конечно, прошу прощения, что напугал тебя. — Мягко говорит он, и в его тоне слышится смущение. — Я не хотел мешать тебе готовить. Пожалуйста, закончи то, что начал. Он подходит к стойке, прислоняется к ней, скрещивает руки на груди и наблюдает за его готовкой. На его лице появляется задумчивое выражение, тоска по той непринужденной близости, которая была между ними когда-то. — Знаешь, Блиц... — Начинает Столас нерешительно, не отрывая взгляда от шипящей сковороды. — Несмотря на все, что случилось, просыпаться здесь с тобой... это правильно. Блитц застывает от шока и смотрит в стену с застывшей лопаткой в руке. Когда шок проходит, Блитц быстро выключает плиту и раскладывает их еду по тарелкам, после чего относит их на стол и садится на стул, жестом приглашая Столаса сесть рядом и позавтракать с ним. — Ты серьезно? — Спрашивает Блитц обдумывая то что сказал Столас. — Я вообще не думал что ты после всего что произошло захочешь меня видеть.. Блитц потирает затылок, вспоминая их расставание в полнолуние. Неприятный момент. А потом в его голове всплывает воспоминание о вчерашнем суде, и его лицо слегка бледнеет, ведь он испугался не за себя, а за своих родных и друзей и... Столаса. Столас следует за ним к столу, и его лицо смягчается, когда он видит его удивлённую реакцию. Он садится на стул рядом с ним и нежно кладёт руку ему на плечо. — О, Блиц... — Он вздыхает, рассеянно поглаживая его большим пальцем по коже. — Ты правда думаешь, что я мог бы когда-нибудь держаться от тебя подальше? Особенно сейчас, когда ты нужен мне больше всего? Его алые глаза ищут его, наполненные глубокими чувствами, от которых у Блица перехватывает дыхание. — То, что у нас было... То, что у нас есть... это особенное. Драгоценное. Я не позволю гордости или обстоятельствам снова разлучить нас. Наклонившись ближе, Столас понижает голос до интимного шёпота. — Я знаю, что всё сложно. Я знаю, что на нашем пути есть препятствия. Но мои чувства к тебе не изменились, Блиц. Блитц в шоке смотрит на него, продолжая есть яичницу и слушать Столаса. — Я думал, что ты... ну, не захочешь меня видеть. Особенно после тура с извинениями. Блитц вспоминает вечеринку Веросики, и его нос морщится от неприятных воспоминаний. Как он пришёл туда, как услышал песню Столаса о том, что Блитц — мудак, и вспомнил того суккуба, который приставал к его Столасу. — Кстати об этом. — Его тон резко становится безразличным, или таким его пытался сделать Блиц. — Как у тебя с тем суккубом? Я думал, что вы сразу после вечеринки поедете к кому-нибудь домой и перепихнетесь там. — говорит Блитц с едва заметным интересом и, возможно, даже ревностью, в то же время доедая свою яичницу. Столас слегка отшатывается от резкой перемены в его тоне, его брови хмурятся в замешательстве и с оттенком вины. Он откладывает вилку и поворачивается к Блицу лицом. — Это... это была ошибка, Блиц. — Мягко говорит он, отводя взгляд. — Оплошность, вызванная слишком большим количеством выпитого и старыми ранами. Это ничего не значило. Он делает глубокий, прерывистый вдох, прежде чем продолжить, и его голос звучит виновато. — Я не должен был ставить себя в такое положение. Создавать такое впечатление. — Столас смотрит на Блица, и его алые глаза блестят от непролитых слёз. Он осторожно протягивает руку, его пальцы касаются пальцев Блица. — По правде говоря, я хочу только одного демона, только одного я жажду. И это ты, Блиц. Блиц сидит, и его глаза расширяются от шока, он быстро отдергивает руку, нервно смеясь. — Ээ, хаха... Мне нужно.. в ванную! — Блиц быстро убегает в ванную, даже не взглянув на Столаса. Он решил сбежать от этого разговора, ведь он не понимает, почему Столас всё ещё так привязан к нему после всего, что он сделал. Блиц опирается на раковину и смотрит на своё отражение, словно что-то в нём ищет, и тут он спрашивает себя: — Что же ты делаешь, Столас? — Тихо говорит Блиц, чтобы Столас не услышал. — Как ты можешь так хорошо ко мне относиться? После всего того, что я сделал? — спрашивает Блиц у своего отражения в зеркале.

***

Столас остаётся сидеть за столом, на его лице смесь разочарования и понимания. Он знает, что лучше не идти за ним в ванную, и даёт ему пространство, в котором он явно нуждается. Как только Блиц уходишь, Столас тяжело вздыхает и проводит рукой по взъерошенным перьям. Опираясь локтями на стол, он обхватывает голову руками и смотрит на пустую тарелку перед собой. — Почему меня так тянет к нему? — Он бормочет себе под нос, и в его голосе слышны разочарование и неуверенность в себе. — После всего, что он сделал, почему я не могу просто уйти? — Столас качает головой, пытаясь избавиться от мыслей, кружащихся в его голове. Он знает, что не должен испытывать эти чувства, что это нездорово и несправедливо по отношению к ним обоим. В это время Блиц слышит какие то звуки за дверью и решает послушать о чем говорит Столас. Он прислоняет ухо к двери и слушает что он говорит сам себе. Столас продолжает размышлять вслух, его голос становится громче, когда он погружается в свои мысли. — Возможно, это потому, что он напоминает мне меня самого много лет назад. Полный огня и страсти, безрассудный и импульсивный... — Он замолкает, и из его клюва вырывается горький смешок. — Или, может быть, просто потому, что он единственный, кто когда-либо по-настоящему видел меня, со всеми моими недостатками. Принял меня такой, какой я есть, без притворства или ожиданий. Столас откидывается на спинку стула, его глаза сузились, когда он уставился в потолок. — Нет, это тоже не то. Это... сложно. Запутанно. Даже нелогично. — Он падает вперед, снова закрывая лицо руками. — Черт бы все это побрал, я больше не понимаю себя. Блиц чувствует укол вины за то что ставит Столаса в неудобное положение для него самого и быстро проверяя свой внешний вид выходит из ванной. Он видит Столаса сидящего за столом и смотрящим в потолок о чем то думая — Эй Столас.. Я.. Кхем.. — Он прочищает горло, собираясь с мыслями. — Мне нужно на работу, так что доешь свой завтрак без меня, окей? Услышав его голос, Столас поднимает голову и смотрит на него со смесью облегчения и смутного беспокойства. Он медленно кивает, отодвигаясь на стуле, чтобы встать. — Конечно, Блиц. Хорошего дня на работе. — Говорит он, пытаясь говорить бодрым тоном, но у него не получается. — Я тут приберусь и... займусь чем-нибудь. Когда Блиц идёт переодеваться, Столас смотрит ему вслед, задерживая взгляд на его спине. Он знает, что должен радоваться отсрочке, возможности собраться с мыслями и вернуть хоть какое-то подобие контроля. Но вместо этого он чувствует себя опустошённым, ему уже не хватает его тепла. Вздохнув, Столас возвращается за стол и с тяжёлым сердцем берёт вилку. Когда Блиц быстро выходит в коридор, он начинает обуваться. — Я оставлю тут ключи если что! — на последок кричит он и уходит. Столас прислушивается к затихающему звуку его шагов, возвещающих о уходе Блица. Он остаётся сидеть на месте, и тяжесть его отсутствия ложится на него, как физическая ноша. С трудом переводя дыхание, он заставляет себя двигаться, убирая посуду и вытирая стол с механической точностью. Каждая задача — желанное отвлечение, позволяющее ему отогнать бурные мысли и эмоции, бурлящие внутри него. Работая, Столас не может не оглядывать маленькую квартиру, замечая знакомые вещи — изношенную мебель, эклектичный декор, едва заметные следы Блица повсюду. Это пронзительное напоминание о жизни, которую они построили вместе, какой бы хрупкой она ни была. Закончив с делами, Столас теряется, тишина пустой квартиры давит на него. Столас немного бесцельно бродит по дому, прежде чем устроиться на диване, и его мысли уносятся в воспоминания о счастливых временах, проведённых с Блицем. Он вспоминает смех, нежные моменты, невысказанную связь, которая притягивала его к нему, как мотылька к пламени. Задумчивая улыбка трогает его клюв, когда он вспоминает, как блестят глаза Блица, когда он смущен, как решительно он сжимает губы, когда сосредоточен на цели. Он думает о его силе, его стойкости, о том, как он пережил бесчисленные бури и осталась невредимым. (Или почти) Но затем, неизбежно, его мысли обращаются к боли, предательству, разрушенному доверию. Воспоминания о той роковой ночи в полнолуние всплывают в памяти, наполняя его тошнотворной смесью сожаления и гнева. Погрузившись в свои сентиментальные размышления, Столас не слышит, как дверь медленно открывается, пока не становится слишком поздно. Вздрогнув, он выпрямляется, и его сердце начинает бешено колотиться, когда он видит Блица в дверях с выражением удивления и трепета на лице. — Я-я думал, ты на работе, — Запинается он, и его обычное красноречие покидает его перед лицом его неожиданного возвращения. — Ты что-то забыл? Даже задавая этот вопрос, Столас чувствует проблеск надежды, отчаянную часть себя, желающую, чтобы он вернулся за ним, что Блиц не смог вынести разлуку даже на короткое время. Когда Блиц входит в квартиру, он не сразу замечает Столаса, — Да я тут забыл кое какие бумаги... А что с тобой? — но когда тот попадается ему на глаза, Блиц видит, что тот как-то слишком взволнован и тут же решает подшутить над ним. — Что ты тут делал пока меня не было? А? — Он ехидно улыбается, намекая на то, что Столас удовлетворял себя, пока его не было, и поэтому у него такой вид. Столас краснеет, застигнутый врасплох его насмешливым обвинением. Он откашливается, пытаясь взять себя в руки, но смущение окрашивает его щеки в красный цвет. — Не будь смешным, Блиц, — усмехается он, стараясь казаться невозмутимым, но безуспешно. — Я едва ли из тех, кто... кто занимается подобными низменными делами, особенно в одиночку. Несмотря на его слова, в его глазах мелькает что-то — возможно, стыд или призрак прошлых оплошностей. От его комметария Блиц начинает громко смеяться. — Ахаха, ладно-ладно, я шучу. — Он игриво подмигивает Столасу и подходит к столу, чтобы взять бумаги, которые ему были нужны, а затем переводит взгляд на Столаса. — Так что с тобой? Выглядишь.. взволнованным что-ли. Столас неловко ёрзает на диване, внезапно остро ощущая каждый сантиметр пространства между их телами. —Нет, если хочешь знать, я просто... размышлял, — говорит он наконец, и его голос звучит мягче, чем он хотел. — Думал о нас, обо всём, что произошло. Пытался во всём этом разобраться. Блиц тихонько посмеивается, пока Столас не говорит "о них". Лицо Блица тут же становится серьёзным, когда он слышит слова об их отношениях. — О нас? — Спрашивает он неуверенно. Столас встречается с ним взглядом, выражение его лица нехарактерно уязвимое. В его глазах тяжесть, усталость, порожденная бессонными ночами и эмоциональным потрясением. — Да, Блиц. Нас, — тихо подтверждает он, его голос едва громче шепота. — Наши отношения, наша... связь. Что бы у нас ни было. Он делает глубокий вдох, как будто готовясь к тому, что собирается сказать дальше. — Я знаю, что в последнее время было...трудно. Я причинил тебе боль, предал твое доверие. И за это я искренне сожалею. Столас протягивает руку, его рука неуверенно зависает в воздухе между ними, ему до боли хочется прикоснуться к Блицу, но он сдерживается из-за тяжести своих действий. — Но, несмотря ни на что, мои чувства к тебе не изменились. Если уж на то пошло, они стали только сильнее. Глаза Блица расширяются от его слов. Он нервно сжимает в пальцах бумаги и позже тихо произносит: — Я не понимаю, почему ты так хорошо ко мне относишься после всего, что я тебе сделал? Я ведь причинил тебе боль! — эти слова вырываются из его груди, и он резко закрывает рот руками. — Прости.. Я не хотел кричать на тебя.. — Блиц, по-прежнему стоя на том же месте и сжимая бумаги, говорит как будто пристыженный. Сердце Столаса сжимается от искренней боли в его голосе, от того, как сурово он ругает себя. Он встает с дивана и медленно, осторожно приближается к Блицу, словно к пугливому животному. — О, Блиц... — бормочет он, его голос дрожит от волнения. — Ты никогда не сможешь причинить мне непоправимую боль. Не сможешь. Когда он подходит к нему, Столас осторожно вынимает бумаги из его побелевших от напряжения пальцев, откладывает их в сторону и обхватывает его лицо своими мягкими, нежными руками. Большими пальцами он смахивает слёзы, которые Блиц даже не заметил. — То, что ты сделал... это было больно, да. Это ранило глубоко. Но это не сломило меня, — уверяет он его, пристально глядя в его красные глаза. — Потому что моя любовь к тебе, мои чувства... — Нет! Замолчи! — кричит он замыкая уши. Блиц не может выдержать этот разговор, потому что после слов Столаса о любви к нему у него начинают течь слёзы, а он не может допустить, чтобы кто-то их увидел, и поэтому вырывается из его рук, отворачиваясь. — Столас, мне... Мне жаль... Я думаю, что я не тот, кто тебе нужен для романтических отношений... — он сжимает кулаки, потому что эти слова даются ему нелегко. Тут он вспоминает о работе и смотрит на часы. — Блять! Я уже опаздываю! Кричит Блиц, будто этого разговора и не было вовсе. Блиц быстро берёт бумаги в руки и бежит к выходу, обуваясь и бросив последний взгляд на Столаса, в котором читаются очередные извинения, выходит за дверь, оставляя его одного. Столас застывает на месте, его руки всё ещё протянуты вперёд, туда, где они в последний раз касались его лица. Внезапный уход Блица заставляет его пошатнуться, а его прощальные слова эхом отдаются в его сознании, словно жестокая насмешка. Долгое время он просто смотрит на закрытую дверь, едва осмеливаясь дышать. Затем постепенно до него доходит реальность ситуации. С приглушённым всхлипом Столас падает обратно на диван, закрывая лицо руками, и на него обрушивается вся сила его эмоций. — Нет, нет, нет... — он прерывисто всхлипывает, его плечи трясутся от усилий сдержать поток слёз. — Всё должно было быть не так. Я должен был всё исправить, всё наладить! По мере того, как проходят минуты, Столас постепенно приходит в себя. Он садится, вытирая влажные перья дрожащими руками. На него накатывает оцепенение, порождённое отчаянием и яростной, непоколебимой любовью. — Он не может бросить нас, только не так, — бормочет Столас себе под нос, его голос дрожит от пролившихся слёз. — Не сейчас, когда я так близок к тому, чтобы он увидел, как мы прекрасны вместе. Поднявшись на ноги, он начинает расхаживать по маленькой квартирке, его разум лихорадочно перебирает варианты. Он знает, что ему нужно действовать быстро, чтобы поймать Блица до того, как он потеряется в отвлекающих факторах работы. — Блиц, мой дорогой мальчик, — бормочет Столас, и в его обычно утонченном голосе слышится маниакальная нотка. Столас останавливается на полпути, поражённый внезапной идеей. По его клюву медленно расползается улыбка надежды, пока он обдумывает восхитительные возможности. — Конечно! Почему я не подумал об этом раньше? — он радостно хихикает, потирая в предвкушении свои крылатые руки. — Блиц не сможет устоять, когда увидит, что я задумал! С новыми силами Столас принимается за работу, превращая грязную квартиру в место, подходящее для грандиозного романтического жеста. Он создаёт плюшевые бархатные подушки, мерцающие свечи и гирлянды из мерцающих огоньков. Мягкая, чувственная музыка наполняет воздух, пока он накрывает роскошный стол с экзотическими деликатесами и изысканными винами. Как только он заканчивает создавать любовную атмосферу, Столас слышит, как в замке поворачивается ключ.