Always in the Shadows

Снейп открыл для нее свой мир. Никто и никому прежде он его не доверял. Странно, что даже Дамблдор не прикасался к его внутренней боли так глубоко, как она. Северус силился понять почему решился на это. Он знал Гермиону с самых детских лет и никогда не воспринимал ее как женщину, которую в будущем встретит. Она напоминала ему мать Гарри, но никогда не привлекала его внимания. Но стоило ему вернуться в Хогвартс после войны и Гермиона вовсе не показалась ему ни маленькой, ни хрупкой. Она была настоящей взрослой ведьмой. Их пути пусть и были не схожи, но все же имели что-то общее. Они оба познали горечь утраты и боль одиночества. Оба столкнулись со страхом смерти и оба прошли войну. Оба выжили. Оба вернулись в стены замка. И теперь оба были слишком близки друг другу. Неожиданно. Он открыл для нее дверь в свой мир. Это была не просто комната — это было его прошлое. Там стояли старые книги, которых не было в библиотеке. Полка с фотографией Лили — единственной женщиной, которую он когда-либо любил. Она подошла к фотографии и инстинктивно провела пальцем по ее рамочке. В этом фото была не только любовь зельевара. Это еще была и мама Гарри. Он молчал. Он знал, что она видит её. Касается рамы. Он сам позволил. — Вы ее не забудете, — сказала Гермиона тихо. — Нет, — ответил он честно. — Но, может быть, научусь помнить без боли. Гермиона села на край дивана и он незамедлительно сел рядом с ней. Между ними всё ещё было расстояние, но теперь — не страх. А ожидание. Она робко потянула руку и положила на его слегка подрагивающую, бледную ладонь. Он не отдернул. Его пальцы были холодными, но с каждым её прикосновением теплели. Страх уходил. — Гермиона… — его голос был хриплым, словно то, что он хочет сказать ранит его самого, — если кто-то узнает… — Знаю. Но мы уже не дети. Он повернулся к ней. И в ту секунду она увидела не профессора. Не шпиона. Не героя. Просто мужчину. Одинокого, уставшего, но все еще способного любить. И более того, заслуживающего быть любимым. Он прислонился у ее лбу своим лбом и напряженно выдохнул. Это не поцелуй, это что-то большее. Единение? Принятие? — Не приложу ума, что с вами делать, — наконец прошептал он. — Просто позвольте быть рядом.