–Однозначно, Фаи, однозначно.

Фаенон, слегка растерявшись, протянул едва подрагивающую от волнения руку к принцу, коснувшись алых прядей и горящих щёк тот притянул Мидеймоса к себе и, обдав его горячим дыханием и вишнёвым ароматом, нежно произнёс в самые губы Мидея: "- Ты можешь принять, а можешь и нет, но я люблю тебя. Люблю больше своей жизни, и готов ради тебя на всё. В этой жизни ты был единственной моей радостью и мотивацией. Я полюбил тебя с первой нашей встречи, до того как я нашёл тебя я в жизни не представлял какого это - любить, любить так страстно и нежно как тебя. Сидя здесь, в этой купальне, мне так хочется быть рядом с тобой, моё сердце просто кипит от ликования когда я нахожусь хотя-бы в метре от тебя. Мне хочется быть с тобой всегда, везде, ни смотря ни на что. Пожалуйста, позволь мне хоть разок поцеловать тебя, я запомню это мгновение на всю свою жизнь и буду вспоминать каждый день, каждый час, каждую минуту. Мне хочется побыть с тобой рядом хотя-бы мгновение, прошу, мой Принц! "Ладони Фаенона задрожали ещё сильнее, сердце сжалось, а время тянулось словно проходили не считанные секунды а чёртовы года. Фаенон, заглянув в глаза Принца недоумевал: в полумраке было не разобрать эмоций. Дыхание беловолосого златиуса сбилось, дрожь прошлась по телу. Бешено колотящееся сердце разрывалось вопросами и догадками:Что, если не примет? Что, если отвергнет? Каково потом будет смотреть в глаза соратнику? Ведь после этого всё уже никогда не будет как прежде. Спаситель замер в ожидании, не сумея проронить и слова. Он лишь все больше и больше вглядывался в лицо Мидея и восхищался так, будто видит его впервые.Мидей остолбенел. Он не знал, как ему реагировать на признание единственного человека, который полюбился ему с первого взгляда. Эту тайну Принц хранил всё время, даже не надеясь, что она окажется взаимной. Одновременно хотелось ликовать, зная, что не всё потеряно, что Фаенону на него тоже не всё равно. Но внутри таился и страх. Вдруг, это просто нелепая шутка или спор, и на самом деле Спасителю откровенно плевать на Мидея? Может, он не в себе? Или от жары в купальне в голову что-то ударило. Не может это быть в заправду, ну никак. Принц так и остался с приоткрытым ртом, хватая воздух, таращиться на Фаенона. Дрогнув, он, сам того не замечая, осторожно преподнёс правую руку к соратнику и нежно, будто он трогает хрупкого мотылька, прошёлся ладонью по волосам и обогнул пылающую от смущения и жара щёку. Наощупь она была очень гладкой и нежной, как и ладони Фаенона. Он никогда раньше этого не замечал, ведь прикасался к златиусу не так часто, а хотелось. Мидей не мог поверить в реальность происходящего, и, решившись, осторожно приблизился к лицу Спасителя. Тот всё понял и накрыл губы Принца своими. Поцелуй был таким тёплым, таким чувственным и до боли нежным. Никому из двоих не хотелось чтобы это мгновение когда нибудь заканчивалось. Сердце ликовало, а в животе появилось странное, но до жути приятное чувство.Подрагивая и прерывисто дыша, Фаенон хотел приобнять Принца за талию, и лишь он дотронулся до прекрасного торса Мидея, как тот едва ли не подпрыгнул, от неожиданности хрипло простонав. Беловолосый златиус недоумевая отпрянул. Не уж то сам Мидей, последний Принц боится щекотки? Фаенона очень забавлял этот факт, ведь смотря на Мидея это было последним о чем можно было подумать. Спаситель только и успел выдать что-то вроде "- ты-ы... – увидев смущение и некий стыд в глазах Принца, тот прервал смешок. –Ладно, я лучше помолчу", - все ещё еле скрывая злорадство выдал златиус. Он вернулся к возлюбленному, горящего то ли от смущения, то ли злости. И Фаенон был уверен, что не второе, сам не зная почему, он просто знал, что Мидей не злится на него. Вспомнив, зачем он вообще начал это всё, спаситель робко спросил: "- Так значит.. Да?" - он все ещё боялся, что Принц делает все это лишь из жалости к беловолосому дурачку, но поцелуй из жалости не мог быть таким же нежным, как этот.Слова Фаенона застали в врасплох Мидея. В них было столько надежды и страха, что Принц не знал как ему ответить.