Маски и импровизация

Сергей уже шагнул за кулисы, обняв Камилу и Марию в знак благодарности, когда вдруг вся сцена погрузилась в темноту. Не как на шоу. Не как по сценарию. А по-настоящему. Раздался странный, дрожащий звук, будто микрофоны начали ловить не сигнал, а шёпот из другой реальности. Аппаратчики снова забегали. На мониторе, где недавно была Валя, появилось мутное изображение... заброшенного здания. — Это что, монтаж? — прошептал Попов. Из динамиков зазвучал голос. Хриплый. Узнаваемый. — Сергей… Ты сказал, что готов начать заново. А ты уверен, что тебя услышала та сторона?.. И в кадре появляется он — Дмитрий Масленников. Бледное лицо, фонарик в руке, глухой подвал за спиной. — Привет, ребята. Привет, Сергей. Я нахожусь на территории одного странного объекта. Очень старое здание… здесь, по легенде, раньше проходили неудачные репетиции стендаперов. Много… смеха, который закончился тишиной. Он повернул камеру. На стене виднелась выцарапанная надпись: > "Импровизация заканчивается… когда начинается правда." Свет моргнул снова. И в зале на долю секунды показалось, что места в первом ряду пусты. Камилы и Марии нет. Сергей резко обернулся. Они стояли рядом. Но... маски были на них снова. — Мы ведь говорили, что приколистки, — прошептала Мария. — Но не уточняли, откуда именно, — добавила Камила, и её голос изменился. Слишком холодный. Слишком... нереальный. Масленников продолжал вещать с экрана: — Здесь… я нашёл её маску. Валину. Она лежала в комнате, где, по легенде, хранились эмоции, которые люди пытались скрыть. Любовь, страх, сожаление… И на полу, в пыли, камера Масленникова показывала ту самую маску, которую носила Валя Карнавал. Только теперь на ней были… слёзы. Шастун дрожащим голосом: — Ребят, может, это скрытая камера? Масленников типа устраивает Хэллоуин? Позов: — Я бы согласился, но у меня сейчас чувство, будто нас кто-то... наблюдает изнутри. Камила вдруг шагнула ближе к Сергею. Протянула руку. — Ты хочешь начать заново? Тогда… иди с нами. Но знай: любовь — это не только чувство. Это сила. И иногда… это проклятие. Мария добавила: — А импровизация… она не всегда заканчивается смехом. Сергей сделал шаг назад. Его сердце билось как у актёра перед финальной сценой. Он понял одно: он стоял перед выбором. Вернуться в мир живых — с болью, с памятью, с надеждой. Или шагнуть в их мир. В мир, где романтика и ужасы были неотдел имы. Где Валя, быть может, ждала… Свет снова погас.