Браслет на запястье — лови своё счастье

— ...крайне разочарована вашим поведением! На территории школы запрещено рукоприкладство, вы это прекрасно знаете! Но регулярно нарушаете правила! Оливер Вуд с унылым видом стоял в кабинете директора и слушал, как разоряется профессор Макгонагалл. Опухшая скула горела огнём, заставляя морщиться от боли, сбитые костяшки пальцев ныли, прикрываемые почти оторванным рукавом грязной мантии. Рядом в таком же расхристанном виде топтался Флинт, сверкая мощным фонарём под глазом. Дамблдор за своим столом устало помалкивал, сверля укоризненным взглядом обоих, а Снейп, застывший, как каменное изваяние, казалось, сейчас начнёт метать громы и молнии. — Минус тридцать очков Гриффиндору! — закончила Макгонагалл пылкую речь. Оливер насупился. Внутренний инстинкт, конечно, советовал не спорить с учителями, особенно, когда сам виноват, но в том-то и дело, что не виноват. Точнее, не он один. Почему все шишки на его голову? — Простите, профессор, это несправедливо, — игнорируя голос разума, упрямо выдал он. — Флинт тоже участвовал в драке. — С мистером Флинтом разберётся его декан, — отрезала Макгонагалл, и Оливер едко фыркнул. — Ага, он разберётся, — пробурчал сквозь зубы, — хрен там плавал. — Мистер Вуд! — прикрикнула на него Макгонагалл. — Выбирайте выражения! — Но... — Впрочем, вы в чём-то правы, — резко изменила курс та, бросила на второго провинившегося грозный взгляд и отчеканила: — Минус тридцать очков и Слизерину. — Минерва! — Снейп с ошарашенным видом воззрился на свою кипящую бешенством коллегу. — Что, Северус? — раздражённо обернулась та, и Снейп замолчал, явно не решаясь перечить старшим: в конце концов, когда-то Макгонагалл была преподавателем и для него. Либо просто не хотел развязывать склоку при студентах. Он скрестил руки на груди, принимая привычный невозмутимый вид. — Ничего, — произнёс ровно, — просто я бы и сам разобрался с этими пакостниками. По всей строгости... — Вот и разберись, — перебила Макгонагалл. — Я сказала и сделала всё, что могла, дальше поступай как знаешь. Правда, сомневаюсь, что нотации и потерянные баллы послужат для великовозрастных нарушителей уроком. По крайней мере, раньше не служили, ведь это третья драка за месяц! Снейп скривился, глядя на притихших «нарушителей». — Может, исключить их из квиддичных команд? — предположил спокойно. — Думаю, это было бы достаточным... Измочаленные нервы окончательно сдали. Чувствуя, как темнеет в глазах, Оливер выкрикнул, не успев себя остановить: — Нет! Все уставились на него с самыми разными эмоциями на лицах, от удивления до возмущения и гнева. Он поморгал и постарался взять себя в руки. — Профессор Макгонагалл, у нас нет запасного вратаря, — смотря в пол, объяснил угрюмо. — Без него у команды ни шанса на победу. Не наказывайте весь факультет из-за меня одного. Снейп холодно улыбнулся. — В этом и смысл наказания. Чтобы до вас раз и навсегда... — Думаю, это действительно слишком жестоко, — вмешался наконец в дискуссию Дамблдор, поднял ладонь, пресекая возражения. Помассировал пальцами виски, размышляя над чем-то, и махнул рукой в сторону двери. — Назначаю вам семь дней отработок по вечерам в старом кабинете Нумерологии. Разберёте шкафы, выкинете хлам, затем влажная уборка помещения, включая окна, стены и потолок. Палочками, естественно, пользоваться нельзя, инвентарь возьмёте у мистера Филча. Ступайте. Понурившись, оба штрафника отправились на выход. Оливер лихорадочно соображал, как теперь распределить время, чтобы совместить учёбу, тренировки, отработки и прочее. Флинт пока вообще не проронил ни слова. Они вышли в коридор. — Доигрался? — с презрением выплюнул Флинт, наконец подавая голос. — Теперь целую неделю никаких личных дел, будто я в полодрайки нанимался! Придурок, бля. — Заткнись, — мрачно отбрил Оливер. — Радуйся, что тебя из команды не выперли. Благодаря мне! — Ждёшь, что я скажу спасибо? — с сарказмом поинтересовался тот. — От тупоголового тролля ничего не жду, — отрубил Оливер и, решительно развернувшись, пошёл к лестнице. — До встречи вечером, — угрожающе прилетело ему вслед, но он только дёрнул плечом, не удостоив ответом. Тоскливо вздохнул. Предстоящая отработка сама по себе его ни капли не беспокоила, он не боялся физического труда, однако дело осложнялось тем, что там будет Флинт. Они обязательно опять посрутся, потом подерутся, их снова поймают, накажут, влепят отработки — и так до бесконечности, замкнутый круг. Лучше бы ему назначили навоз за гиппогрифом разгребать, всё веселее, чем целый вечер с Флинтом в одном помещении. В одной школе. В одной стране. Да, блядь, на одной планете! — Чтоб ты провалился, дракклов ублюдок, — пробубнил Оливер под нос и тяжко вздохнул. * * * Первой отработки он ждал, как казни, так не хотелось контактировать с Флинтом. Спустившись на ужин, Оливер, несмотря на отсутствие аппетита, упрямо жевал, растягивая время, насколько возможно, пока остатки еды и грязные тарелки не растаяли в воздухе прямо на глазах. — Эй! — воскликнул он от неожиданности, и перед ним вдруг возник чудной домовой эльф в разноцветных носках и колпаке, похожем на грелку для заварного чайника. — Мистер Оливер, сэр, — пропищал он укоризненно и слегка виновато, — простите, но уже восемь вечера, ужин закончен. Если вы не наелись, приходите на кухню, мы вас обязательно накормим. — Нет, спасибо, — отказался Оливер, выныривая из своего оцепенения. Огляделся по сторонам, с изумлением осознавая, что просидел, таращась в одну точку, не меньше часа. Большой зал давно опустел, даже Флинт свалил, окинув напоследок злобным взглядом. Оливер вяло выставил идиоту средний палец и с достоинством отвернулся, давая понять, что колдозоологией, в частности, слизеринскими троллями, не интересуется. — Вы точно не хотите отужинать второй раз? — въедливо уточнил эльф и, получив отрицательный ответ, щёлкнул пальцами, гася свет. И исчез. Деваться стало некуда, пришлось поднимать зад и тащиться к старому классу Нумерологии. Флинт уже был там, развалился на стуле в проходе, задрав ноги на парту, и хмуро оглядывал заросшее пылью помещение. — Опаздываешь, Вуди, — прокомментировал он появление своего «напарника». — Я тут до ночи торчать не нанимался. — Так приступал бы к работе, кто мешает? — хладнокровно парировал Оливер. — Или сам ни на что не способен, нянька нужна? Ну, так я не Мэри Поппинс, если ты не заметил. — Всё равно как баба. — Пошёл на хер. После обмена привычными любезностями на душе полегчало. Раздевшись до футболки, Оливер демонстративно скинул тролльи лапы с парты и пихнул их хозяина в плечо: — Хули расселся, вставай. Я за тебя впахивать не буду. От неожиданности едва не грохнувшись, Флинт вскочил и набычился: — Охренел?! Я тебе сейчас нос сломаю, козлина. — Сам не хотел торчать до полуночи! — недовольно рявкнул в ответ Оливер, игнорируя угрозы — отнюдь не пустые, он прекрасно знал, что Флинт никогда не бросает слов на ветер и способен затеять потасовку прямо сейчас, на отработке по поводу предыдущей потасовки, однако ему было побоку. Одним переломом больше, одним меньше, кто их считает? А вот шаткое положение квиддичного капитана заставляло проявлять благоразумие: очень не хотелось загреметь из команды, да ещё из-за такой мелочи, как подлый характер больного на всю башку слизендурка. Тот ещё пару минут прожигал его взглядом, прикидывая, навалять или нет, но пресловутое благоразумие победило. Флинт был психом, но далеко не дураком, как бы все ни потешались над его умственными способностями, и всегда действовал с выгодой для себя. Сплюнув с досады, тот опустил кулаки. — Мудак, — процедил негромко. — Ладно, не хрен тянуть. Давай швабру. — Сам возьмёшь, — припечатал Оливер и посмотрел исподлобья. — На кой тебе швабра? Барахло из шкафов выгребать? Дамблдор ясно сказал: сначала выкинуть хлам, а уже потом мыть полы, потолки и прочее. — Какой послушный мальчик, — буркнул Флинт почти беззлобно. — Всегда делает то, что велит директор. Оливер на это только глаза закатил: с Флинтом спорить — время терять. К тому же, подъебнул тот красиво, нельзя не признать. Подавив желание рассмеяться, он подошёл к ближайшему огромному шифоньеру и решительно распахнул дверцы. Из глубин повеяло застарелой пылью, на пол шмякнулась парочка дохлых докси. — Фу, блядь, — ругнулся Оливер, — сюда со времён Мерлина, что ли, никто не заглядывал? На плечи ему опустилась тяжёлая лапа, стиснула, пихая в сторону. — Подвинься. — Рядом присел на корточки Флинт, внимательно осматривая будущий фронт работ, и скривился. — М-да, — резюмировал с печалью, — это дерьмо за месяц не расчистить, не то что за неделю. — Ничего, когда в следующий раз нарвёмся на наказание — продолжим, — «утешил» Оливер. — К выпускному как раз закончим. Флинт сумрачно покосился на него, но ничего не сказал, выволок наружу старый замызганный ящик с резными витушками по бокам и, закатав рукава чёрной рубашки, в которой был похож на магловского мафиози, без особой охоты принялся извлекать на свет древнее содержимое, на ходу пытаясь определить, что из этого ненужный хлам, а что — ценные вещи. Понаблюдав за ним, Оливер вздохнул и последовал примеру. * * * Через три часа обстановка накалилась до предела. Мокрые от пота и серые от почти въевшейся в кожу грязи, постоянно чихая и кашляя, они кое-как закончили разбирать злополучный шкаф. Флинт постоянно бухтел, что он «в прислуги не нанимался», действуя Оливеру на нервы, критиковал Дамблдора, Макгонагалл, и даже Снейпу слегка досталось, хотя всем известно, насколько декан Слизерина лоялен к своим подопечным, спуская на тормозах любые их пакости. Оливер, в свою очередь, считал, что Флинт халявит, и без конца понукал к работе, отчего тот бесился сильнее. — Затрахал! — гаркнул наконец Флинт, дойдя до ручки. — Хули ты меня контролируешь, за собой следи, мудила. Вкалываю как умею. — В том-то и дело, что не вкалываешь, — заботливо пояснил Оливер, не обращая внимания на гневные вопли. — Только ноешь, как бабка, толку хуй да ни хуя. Ты больше ручками, Флинт, ручками шевели, а не языком чеши, и я поверю, что ты не бездарный кусок г... — Щас въебу, — не дослушав, ровно пообещал тот. Оливер устало пожал плечами. — Попробуй. — Думаешь, я шучу? — Нет. Но включи мозги хотя бы сейчас: мы за один вечер чуть не чокнулись, а предстоит ещё шесть таких. Хочешь махаться? Серьёзно? Чтобы нам трудовую терапию реально до конца года прописали? Или вообще из квиддича выпнут — мне показалось, твой долбанутый декан не на шутку загорелся этой идеей. Флинт скис, будто уксусу глотнул. — Тогда захлопни рот и не выводи меня, — проворчал, успокаиваясь. — А то устроил хрен пойми... — Я? — искренне изумился Оливер. — Это ты всё время брюзжишь, заколебал. Просто! Работай! — припечатал с душой. — Молча! — Ну всё, сука, — не выдержал Флинт, — ты сейчас точно пизды отхватишь, и плевать на... Бля, что это? — запнувшись на полуслове, он уставился на две золотые хреновины, усыпанные тускло мерцающими драгоценностями, выуженные из очередной шкатулки с рухлядью. Оливер повертел находку в руках, внимательно разглядывая. — Кажется, браслеты, — определил он и нахмурился. — Странные какие-то. — Почему странные? — недоуменно спросил Флинт и попытался схватить побрякушки, но безуспешно. — Дай посмотреть! — потребовал властно. — Попроси нормально. — Козлина! — Тупой тролль. Флинт шумно выдохнул, явно стараясь взять себя в руки. Затем сделал молниеносный выпад и выдернул один из браслетов из чужой хватки, ухмыльнулся с победным видом. Оливер покрутил пальцем у виска, но отбирать обратно браслет не стал и принялся тщательно изучать второй. — Здесь мелкие знаки, — заметил тихо, — или руны. — И что они означают? — Не ебу. — Оливер пожал плечами. — Отдадим Дамблдору, пусть сам разбирается. Вещицы явно древние и дорогие. И магические... Флинт, блядь, ты совсем?! — опешил, наблюдая, как тот застёгивает артефакт на своём запястье. — Ты хочешь украсть его?! — Не мели ерунды, — отмахнулся тот. — Просто примерил, чё, нельзя? Смотри, как круто! — Он вытянул ручищу, любуясь яркими переливами камней. — Кретин, — резюмировал Оливер. — Вдруг на нём проклятье или другая дрянь? — Зассал, Вуди? — самодовольно хмыкнул Флинт. — Не больно-то грифферы и храбрые. — Ничего я не зассал, — с раздражением парировал тот. — Просто не тупой, как некоторые. Ты мозгами хоть изредка пользуешься или у тебя реально тыквенное пюре в черепушке? Напяливать на себя первую попавшуюся магическую цацку, ничего о ней не зная, даже не изучив свойства... — он осёкся, потому что в этот момент Флинт, явно не впечатлившись его отповедью, вдруг выдернул у него из пальцев второй браслет и помахал им в воздухе. — Ты спятил! — окончательно разозлился Оливер, подскакивая с пола. — Дай сюда немедленно! — Да ладно, Вуди, остынь, — мирно отозвался тот, с дебильным ржанием уворачиваясь от посяганий на свой трофей. — Ничего не будет, чё ты разорался. Видишь, я жив-здоров, значит, нет никаких проклятий. — На тебе врождённое проклятье, — проникновенно сообщил Оливер. — Проклятье тупой башки. Отдай, блядь, пока не сломал, долбоёб! — Да забирай, только отвяжись! — возопил тот, отбиваясь от него. — Бешеный. Флинт протянул украшение, ухмыльнулся — и внезапно застегнул на руке Оливера, отскочил в сторону, опасаясь справедливого возмездия. — Вот, видишь, ничего не случилось, — заметил довольно. — Хватит бузить. — Иди ты... — Оливер растерянно уставился на изящное плетение и замолчал, поневоле любуясь. — Ну, да, красиво, — признал неохотно. — Однако лучше всё-таки... — Он ковырнул ногтем замочек, пытаясь открыть, но тот не поддался. С растущим напряжением Оливер подёргал злополучный браслет и почувствовал, как по спине ползёт холодок. — Не снимается. — Врёшь, — не поверил Флинт и поспешно завозился со своим браслетом. — Ты просто криворукий, вот и не... не... Да блядь, что такое?! — Он отчаянно затряс рукой, видимо, тоже не справившись. Медленно поднял голову. — Ну? — едко спросил Оливер, прожигая взглядом. — Что, не получается? Не может быть. Попробуй ещё, вдруг это просто криворукость мешает. — Катись к лешему, — с досадой буркнул тот и застыл, наконец понимая, что всё бесполезно и артефакт застрял намертво. — Вот сука. Не отцепляется. — Надо же, дошло, — «восхитился» Оливер. — Ты на диво сообразителен сегодня, Флинт. — Я сказал, захлопнись. — Что будем делать? — поинтересовался Оливер после короткого молчания. — Мы даже не в курсе, что именно на нас надето. — Не... знаю, — впервые на памяти Оливера голос Флинта звучал неуверенно. — Попробую разузнать у декана... — Не вздумай, — перебил его Оливер. Флинт уставился на него. — Почему? Оливер взволнованно потёр переносицу. — Во-первых, что может знать зельевар о волшебных артефактах? — начал объяснять. — Тогда уж надо к Флитвику или сразу к Дамблдору. Но лучше учителей вообще не просвещать, — заявил с горячностью. — Иначе нас исключат — не только из квиддича, но и из Хогвартса. Мы нарушили все мыслимые правила безопасности, и мы не первачки-несмышлёныши, чтобы нам такое простили. Выгонят, нахуй. — И как теперь? — пребывая в раздумьях, Флинт пожевал губу. — Так и ходить до выпускного? Тяжело вздохнув, Оливер покачал головой. — Попробуем найти ответ сами, — предложил очевидное. — Порыться в библиотеке или ненавязчиво поспрашивать... у кого-нибудь, кто может знать. — У кого? — продолжал тупить Флинт, и Оливер взбесился. — У министра, блядь! Откуда я знаю — у кого! Ты всё устроил, недоумок, вот сам и думай, как выкручиваться! — Хорош вопить, истеричка, — осадил его тот, но выглядел немного смущённым. Неужели и правда чувствовал вину? От непривычного зрелища у Оливера аж нервозность пошла на спад. — Всё, — заключил он совершенно спокойно, будто не орал минуту назад, как раненая банши, — я пошёл спать. Потом разберёмся — через неделю, когда, наконец, закончится эта каторга и появится свободное время. А пока надевай что-то с длинным рукавом, — посоветовал напоследок. — Никто не должен узнать. — А то я не догадался, — окрысился Флинт. — Вали, умник, тошнит твою рожу видеть. — Взаимно, — не остался в долгу Оливер и отправился прочь. * * * Прохладный вечерний воздух приятно обдувал лицо. Оливер с наслаждением вдохнул полной грудью, заворачивая на метле лихой вираж. Как же здорово выбраться полетать! Да, не квиддичная тренировка, но всё равно отлично бодрило. Несколько дней после злополучного случая с браслетами прошли без эксцессов. Те никак себя не проявляли, возможно, и впрямь были безобидными побрякушками, а сами их новоиспечённые владельцы во время отбывания наказания по негласному правилу просто перестали общаться. Молча работали несколько часов и сваливали каждый в свою гостиную. Нет общения — нет ссор, нет ссор — меньше шансов натворить ещё что-нибудь, только похуже. С одной стороны, скучновато, Оливер без постоянных стычек с Флинтом чувствовал себя неуютно; с другой — продуктивность резко повысилась. Сегодня даже удалось выкроить лишний часок, чтобы полетать перед отбоем. Кайф! Вокруг почти совсем стемнело. Пригнувшись к черенку, Оливер восторженно свистнул и погнал метлу во весь опор к кольцам, еле виднеющимся на поле в сумерках, вскинул руки, готовясь выполнить довольно опасный и сложный финт. Вот сейчас он покажет класс... Рядом внезапно громко хлопнуло — и на Оливера прямо сверху будто обрушился метеорит, издавая странные гудящие звуки. Метлу резко повело под тяжестью, накренило так, что он едва не ухнул вниз, в последний момент успев мёртвой хваткой вцепиться в метловище, и ошалело заморгал, полностью дезориентированный. — Что это за... — Вуд, бля! — раздался над ухом душераздирающий вопль, в бока вцепились крепкие ладони. — Чё за херня?! — Флинт?! — Оглушённый Оливер чуть не подпрыгнул, обернулся через плечо, уставившись в перекошенную рожу как на явление Мерлина народу. — Ты?! Что ты здесь... — Давай вниз, кретин! — рявкнул тот, не слушая. — Кто так на метле летает, дятел косорукий. — На кой хрен ты вообще сюда аппарировал! — взорвался Оливер. — Пошёл вон, тролль, иначе я... — Держи меня, козлина, мы сейчас пизданёмся, нахуй!!! — проревел тот с таким отчаянием, что Оливера едва не снесло на землю просто от избытка децибел. Он заелозил, пытаясь выровнять безнадёжно падающую под двойным весом метлу. — Вниз! Быстро! — Мы и так вниз, — огрызнулся Оливер, кое-как маневрируя, чтобы их окончательно не завертело в беспорядочном полёте. Подался вперёд, почти ложась животом на черенок. — Флинт! — крикнул, преодолевая бешеный свист ветра в ушах. — Нужен баланс! Какого ты там завис с краю, придвинься ближе! На середину! Надо отдать Флинту должное — он не затупил. Без лишних вопросов вжался Оливеру в спину, обнимая руками и хватаясь за метловище сильными пальцами. Вдвоём они сумели выровняться, останавливая безумное падение, и плавно пошли на снижение. Наконец ноги коснулись твёрдой поверхности. Оливер спрыгнул с метлы и резко дёрнул её на себя, не заботясь о комфорте незваного пассажира. Свалится — так ему и надо. Однако тот сумел удержаться, выпрямился во весь рост, расставив для надёжности ноги, и вперил обалделый взгляд. — Чего вылупился? — прохрипел Оливер. Адреналин всё ещё кипел в крови, и он попёр в наступление, плохо соображая, что делает и говорит. — Какого пикси ты свалился ко мне на метлу прямо в воздухе? Жить надоело? Охренел совсем! Ты ублюдок, Флинт! Конченый ублюдок! — Завали ебало, психованный, — заорал тот в ответ, очевидно тоже приходя в себя. — Никуда я не сваливался, на кой хер мне это нужно! У Оливера от возмущения чуть пар из ушей не пошёл. — А кто тогда? — вопросил он едким тоном. — Может, профессор Макгонагалл? Или мадам Хуч? Флинт, ты еблан! У тебя помутнение рассудка или что? Ты только что. Упал. На мою. Метлу. Прямо в воздухе! Мы чуть не убились из-за тебя. — Я при чём?! — ушёл тот в глухую оборону. — Я сидел у себя в гостиной и никуда не планировал падать. Ты бы хоть пошевелил мозгами, ушлёпок, на хрена мне вся эта гнилая залупа! У меня два «О» по зельеварению, если я не сдам Снейпу эссе в несколько миль длиной, он меня самого в котёл покрошит. Я в гостиной домашку списы... писал, в смысле. Сдался мне ты со своей убогой метлой. — Как тогда... — Понятия не имею! — отрубил Флинт. — Чем орать, подумал бы — как я мог аппарировать из замка сюда? Оливер замер в ступоре, осознавая сказанное. Все заготовленные обвинения застряли в глотке. А действительно — как? Каждый ученик знает, что студентам в Хогвартсе аппарировать невозможно, им об этом рассказывали в прошлом году на курсах по аппарационным чарам, когда в классе на пару часов снимали запрет специально для занятий. Скорее всего, на учителей это тоже распространяется, кроме, разве что, Дамблдора, да и то не факт. Тогда как? Неужто Флинт настолько великий маг, что сумел обойти систему? Бред. Тогда как? Задумавшись, Оливер нервно потёр зудевшее под дурацким браслетом запястье. — Не знаю, — буркнул он, не придя ни к одному выводу. — Наверное, произошла какая-то ошибка. — Да уж наверное, — одарил его колючим взглядом Флинт. — Короче, я пошёл! И так с тобой здесь кучу времени угрохал, а эссе само собой не спиш... не допишется. И завязывай чуть что — сразу вопить и обвинять всех подряд без разбора. Презумпция невиновности, слышал? — Он с видом оскорблённого гения развернулся и потопал прочь, моментально растворяясь в темноте. От неожиданности Оливер так растерялся, что даже не успел среагировать, и теперь стоял, как дурак, открыв рот и хлопая ресницами. Ничего себе заявочки! Охуел, гадёныш, сам на него рухнул (по фигу, специально или нет!), теперь обиженку строит. — Хоть бы извинился, тролль! — проорал он ему вслед, но ответа не последовало. Вздохнув, Оливер подхватил метлу и тоже направился к замку. Он бы ещё полетал, но в одном этот чурбан был, к сожалению, прав: из-за грёбаных вечерних отработок домашки скопилось столько, что впору было завыть. Или сразу повеситься. Может, Флинт тупо не выдержал всех тягот учёбы и таким оригинальным способом решил... того?.. Избавить мир от своего присутствия? Заодно и Оливера с собой прихватить, чтобы было с кем ругаться в аду. Хмыкнув на нелепую ерунду, забивающую мозг, Оливер вдруг развеселился. Хотя, конечно, Флинта ему и здесь хватает по горло, не дай Мерлин ещё и на том свете с ним рядом оказаться. На фоне этого придурка все черти ада покажутся учениками воскресной школы. * * * В спальне царила тишина. Перси, несмотря на раннее время, уже улёгся спать, и его полог аж потрескивал от наложенных заглушающих чар, трое остальных сокурсников ещё где-то болтались, а Оливер пришёл из гостиной, где дописывал третье по счёту сочинение, чтобы взять ещё пергамента и чернил. Глаза слегка косили от всех этих ебучих эссе, буквы прыгали во все стороны, но если он завтра не сдаст хотя бы часть домашки, ему точно крышка. Профессор Бабблинг и так намекала, что оставит его после уроков, а Макгонагалл прямым текстом заявила, что, хотя он и совершеннолетний, вынуждена будет выписать ему недопуск в Хогсмид в субботу, потому что его учёба сползла ниже плинтуса. И Оливер пахал, как проклятый, разрываясь между занятиями, отработками, квиддичем и тоннами домашних заданий, стараясь не захлебнуться и не утонуть в этом дерьме окончательно. Не неделя, а ужас. Одно радовало — их с Флинтом наказание завершено. Правда, дурацкие браслеты так и не удалось снять, но раз от них пока не было вреда, Оливер забил. Гораздо больше тревожил случай на квиддичном поле. Оливер всю голову сломал, но так и не смог понять, как Флинт очутился на его метле. По-видимому, тот не врал и действительно не специально всё устроил, но это пугало сильнее. Хуже нет, когда происходят необъяснимые вещи, которые ты не можешь взять под контроль. Чувство беспомощности угнетало. Вдобавок ко всему, пришла ещё беда, откуда он не ждал. Вернувшись тогда к себе в башню, Оливер долго не мог уснуть, снова и снова перебирая в памяти события вечера. То, как они летели вдвоём к земле, как Флинт фактически обнимал его, прижимаясь сзади и вызывая нехилую дрожь. Сначала Оливер решил, что от стресса, но прошло несколько дней, а воспоминания не только не стирались, а становились ярче, ещё и обрастали подробностями. Несуществующими, мать их! Это уж вообще ни в какие ворота. Стоило закрыть глаза, как он снова ощущал себя в чужих объятиях, горячее дыхание в шею буквально обжигало, а в задницу вжимался крепкий стояк. На этом моменте Оливер распахивал в ужасе глаза, в очередной раз матерясь на дикие фантазии. Он убеждал себя, что просто зациклился, всего лишь случайная фиксация во время экстремальной ситуации, так бывает, он где-то слышал о таком, но на себе испытал впервые, что очень бесило. Из-за этого он чаще срывался на Флинта, и их отношения вконец испортились. Если раньше они всего лишь раздражали друг друга, то теперь оставался всего шаг до настоящей ненависти. Оливер не хотел его ненавидеть. В конце концов, это слишком мощное чувство. Можно ненавидеть настоящих врагов, Волдеморта или Пожирателей Смерти, но не болвана из соперничающей квиддичной команды. А Оливера, как назло, переебало дурацкими эротическими видениями (ещё и снилось пару раз, и вот здесь он уж совсем ничего не мог противопоставить, просыпался в поту, с колотящимся сердцем, и пялился в потолок, хватая ртом душный воздух). Короче, сплошное блядство. Тяжко вздыхая, Оливер на автомате вынул из тумбочки пачку не совсем чистых пергаментов, отыскал пузырёк с чернилами и уже направился к двери, как перед глазами вдруг потемнело, а пол ушёл из-под ног. Не успев ничего сообразить, он непроизвольно зажмурился. В животе ухнуло, будто его подцепили крюком и дёрнули, вокруг всё завертелось, и сверху внезапно ливанул целый водопад воды, послышались голоса и скабрезный смех. Почти оглохший и ослепший, Оливер распахнул глаза, судорожно шаря руками по влажным от пара поверхностям. Поскользнулся на мокром полу и чуть не упал, в последний момент опрокинувшись на кого-то и придавив к хлипкой стенке. Отпрянул, резко развернувшись, и застыл, таращась в очумелую рожу напротив. Перед ним в полном шоке топтался Флинт, пялясь широко раскрытыми глазами. Голый, блядь! Оливер сглотнул, когда взгляд помимо воли сполз вниз, мимоходом отметив мускулистую грудь, плоский живот с тоненькой полоской волос, спускающихся к паху, и прикипел к крупному члену с багровой головкой, выглядывающей из стиснутого кулака. — Хрена себе, — присвистнул Оливер. Флинт очнулся. Моргнул, подбирая отвисшую челюсть. — Какого хера ты здесь делаешь? — процедил, отдёргивая руку от члена, и покраснел от злости. — Совсем ебанулся? Я... — Эй, Марк, мой шампунь у тебя? — позвал вдруг кто-то совсем рядом, и Флинт вздрогнул, мгновенно затыкаясь, затравленно обернулся на закрытую дверцу. — Нет у меня ни хуя! — рявкнул нервозно, и в панике посмотрел на Оливера. Торопливо шагнул к нему, обхватил за задницу, пытаясь приподнять. — Быстро пошёл ко мне на руки, утырок, — зашипел надрывно. — Ну, чего застыл! — Да с хрена ли, — возмутился Оливер. — Я только с голым тобой не обнимался. — Быс-стро! — шипение переросло в разъярённый клёкот. — Твои ходули видно из кабинки, щас парни засекут, мало не покажется. Ну! Аргумент подействовал. Поморщившись, Оливер оттолкнулся ногами, обхватив Флинта коленями и руками, и повис на нём, как пингвин, пытаясь удержаться и не съехать. Не хватало пиздануться на пол, ещё и своего «носильщика» уложить. Вот была бы картина. — Флинт, ты гонишь, — раздалось почти прямо над ухом, и дверца кабинки задёргалась, Флинт еле успел схватиться за ручку, рванул на себя, не давая открыть. — Я точно помню, что давал тебе шампунь, так что... — Свали, Пьюси! — вызверился Флинт, судорожно вцепляясь в ходящую ходуном дверь. — Отъебись со своим шампунем, пока по мозгам не получил. — Да что там у тебя... — Пошёл в жопу, бля! — Флинт почти взвыл, краснея, как помидор, то ли от натуги, то ли от жары, то ли ещё из-за чего. — Дай передёрнуть спокойно, козлина! — А-а, — протянул тот и понимающе хмыкнул. — Так бы и говорил, чего орать. Давление на дверь исчезло. Флинт выдохнул с облегчением, настороженно прислушиваясь к голосам сокурсников. — Блядь, да когда ж они съебут отсюда, — пробормотал напряжённо. — Сколько ты весишь, ублюдок, у меня сейчас руки отсохнут. А с виду тощая дохлятина. — Заткнись, — шикнул Оливер, стараясь не елозить. Насквозь промокшие шмотки тяжело липли к телу, от духоты кружилась голова, ещё и этот тут выступает со своим бредом. — Сам зад нажрал вдвое больше, чем у меня. — Это мышцы! — возмутился тот, и Оливер насмешливо фыркнул. — Ну, да, ага. — Захлопнись. Усмехнувшись, Оливер покладисто замолчал, скривился, чувствуя, как тело начинает неметь. — Сколько эти пидоры будут здесь маячить, — повторил почти дословно предыдущую фразу Флинта. — Я думал, тролли вообще не моются. — Завали, сказал. — На тебе даже трусов нет, сука. Думаешь, мне приятно прижиматься к твоей голой туше? — А мне прям зашибись, — сварливо отозвался тот. — Хули разнылся, как девка. — Был бы девкой, проблем бы не было, — брякнул Оливер. Осознал сказанное и мрачно насупился, чувствуя, как краснеет. Флинт кинул на него любопытный взгляд, пакостно ухмыльнулся. — Кто-то только что называл меня жирным троллем, — не преминул поддеть. — Значит, всё-таки привлекательный? — Откуда мне знать, — в тон ответил тот и попытался пожать плечами, но чуть не соскользнул вниз и крепче вцепился в него. — Спроси у девчонок, а я не ценитель. — Неужели? — Флинт оскалился в совсем уж недоброй усмешке и красноречиво вжался животом ему в пах. Прямо в стоящий член. Оливер вспыхнул, как маков цвет. — Н-ничего не значит, — постарался ответить ровно, но голос дрогнул. — Я перед сном, может, тоже хотел в кулак погонять на сиськи Алисии. Уже настроился, но в этот момент очутился в тесной душевой с одним слизеринским дундуком. Хуй пойми как. — Кстати... — рассеянно бормотнул Флинт, но резко замолчал, вытягивая шею и прислушиваясь. Кивнул сам себе и наконец отпустил Оливера, позволяя встать на ноги. — Кажется, ушли. Давай, мотай отсюда, пока ещё кто-нибудь не припёрся. — Рехнулся? — недоуменно возразил Оливер. — Как я выберусь из подземелий незаметно? Я даже не знаю расположение вашего слизерятника. К тому же, промок насквозь. — Ну так высушись, — невозмутимо парировал тот. — Простейшие чары, чё тупишь-то. Оливер чуть не сделал фейспалм. Выпрямился, скрестив руки на груди. — Ты видишь при мне палочку? — спросил с затаённым ехидством. — Я вообще-то выполнял домашку у себя в башне и не планировал визитов... — А говорил, что дрочил на Спиннет, — невзначай заметил Флинт. Оливер предпочёл проигнорировать и упрямо продолжил: — Не планировал визитов. Особенно к тебе. Особенно, блядь, когда ты трясёшь здесь мудями без штанов! — добавил запальчиво, еле сдерживаясь, чтобы не побиться головой о стену. Флинт, что странно, не разозлился. — Дались тебе мои штаны, — хмыкнул он. — Ты же капитан, Вуди. Чё, со своими парнями ни разу в общей душевой не мылся? — Именно мылся, — подчеркнул Оливер, — а не обнимался и... — он запнулся, опять краснея, и сплюнул с досады. — Проехали, блядь. Давай к делу. Во-первых, тебе придётся меня высушить и вывести в коридор под дезиллюминационными чарами. — Я их не знаю, — флегматично сообщил тот, и Оливер едва не врезал по самодовольной морде. — Их проходят на шестом курсе, уёбушко, — простонал он, почти помирая от беспросветной тупости происходящего. — Наверное, я в тот день болел, — ещё более невыносимым тоном предположил Флинт. — Как можно быть таким... — Повежливее, Вуди, — осклабился тот. — Я пока не решил, хочу ли тебя выручать. А то, может, на хера тебе помощь «слизеринского дундука»? Ебись сам, выкрутишься. Умник ты наш. Несмотря на издевательский тон, в голосе проскользнула подспудная обида, и Оливер сразу остыл. Вдохнул-выдохнул на счёт, сосредоточенно хмурясь. — Ладно, хватит, — произнёс примирительно. — Я вспылил, потому что ты меня достал до печёнок. Как всегда. Но сейчас у нас не то положение, чтобы ругаться, согласен? Я научу тебя нужным чарам, только сначала нам нужно поговорить. — О чём? — Ты опять? — укоризненно посмотрел на него Оливер, не позволяя себе снова рассердиться. — Харэ притворяться, я давно знаю, что на самом деле ты не идиот. Или ты всерьёз считаешь, что нам нечего обсудить? Флинт вздохнул, сгорбившись, и с него будто маска слезла. Выключив душ, он поплёлся в раздевалку, дёргая по пути с крючка полотенце. Бухнулся на лавку, бесстыдно широко расставив ноги, и принялся вытирать волосы, затем отнял полотенце от лица. — Я думал об этом всю неделю, — признался глухо. — Ну, о том случае на поле. Теперь ещё и это добавилось. Давай разбираться, хули. — Что мы имеем, — стараясь не смотреть на него, принялся рассуждать Оливер. — Две спонтанные аппарации на территории, где невозможны аппарации. От нас они не зависят, я, например, о тебе не думал, когда меня унесло из башни. — Я о тебе тоже, — кивнул Флинт. — Писал себе эссе... — И я писал, — подхватил Оливер и почесал затылок. — Хотя нет, не совсем: я пошёл в спальню, чтобы взять бумаги и чернил. Хорошо хоть, там никого не было! — добавил он. — Меня никто не засёк. — Кстати, я тоже на момент аппарации был один, — задумчиво протянул Флинт, принимаясь наконец одеваться. Оливер тайком выдохнул с облегчением: конечно, он наврал Флинту с три короба, чтобы оскорбить, но на самом деле фигура у того была высший сорт. Гибкое, тренированное тело, подтянутые мышцы, плоский живот, ни унции жира и жопа улёт. Про член — ровный, толстый, почти идеальной формы, Оливер вообще молчит. И не глазеть на своего соперника, развесив слюни, получалось с трудом, мысли расползались, как бухие тараканы. Если Флинт заметит, даст ему в торец и будет прав. — Возможно, это связано? — Оливер кое-как оторвался от эротических созерцаний. — Смотри: оба раза, когда никто не смотрел, оба раза — туда, где никто не мог увидеть. А главное, — добавил давно пришедшую на ум догадку, — всё началось после того, как мы надели эти браслеты, — и продемонстрировал свой для наглядности. — Я уже понял, — Флинт скривился, натягивая белую майку, — и это пиздец. Оливер покачал головой. — Тебя вообще не парит? — поинтересовался, удивляясь его легкомыслию. — Вокруг происходит полная хрень, на нас мутные артефакты, которые нельзя снять, и всё, что ты можешь сказать — «пиздец»? Мы даже не удосужились изучить их свойства. — У нас не было времени, — отрезал тот. — Когда бы нам по библиотекам шустрить, по ночам? И если я начну бегать кругами и рвать на себе волосы, это вряд ли поможет. — Говори за себя, — фыркнул Оливер. — Если бы я увидел тебя в таком дурацком виде, мне бы точно помогло. Хорошо, — согласился, резко меняя тему, — завтра схожу в запретную секцию. Тебе туда соваться не хрен, не уверен, что ты умеешь читать, — не удержался от шпильки. — Лучше попробуй расспросить сокурсников. Большинство из древних родов, у них библиотеки покруче школьной будут. Вдруг кто-то слышал о таком. — Договорились, — пробухтел тот, поднялся, стискивая палочку в руке и направляя на Оливера, зашептал что-то. По телу пробежал вихрь, и одежда в мгновение ока стала сухая. Оливер поморщился: блядь, а сразу так нельзя было? Почему он стоял и дрожал от холода, как бесприютный низзл? Однако не успел он кинуть упрёк, как заметил другое: он больше не видел своих рук и ног, растворился в воздухе. А это значит... Оливер вскинулся, качая головой. — Мудак, — констатировал, не зная, плакать или смеяться. — Зачем было врать? — Ты, когда злишься, забавный, — туманно пояснил тот, заставляя чуть не выкатить глаза от изумления — Оливер мысленно порадовался, что его сейчас не видно. Флинт медленно двинул на выход, сделав знак следовать за собой. Вместе они пересекли гостиную Слизерина и без приключений выбрались в коридор. Флинт махнул палочкой, снимая маскировку. Помялся секунду. — Завтра у большого дуба, как стемнеет, — предложил глухо. — Попробуем до этого времени что-то раскопать. Согласен? — Будто у меня есть выбор, — вздохнул Оливер, развернулся и потопал к себе, пребывая в полнейшем раздрае от случившегося. Перед внутренним взором стоял обнажённый Флинт, и было ясно, что это точка невозврата — если Оливер допустил такую мысль, то будет об этом думать. По крайней мере, в ближайшее время. Самое обидное, что в объекты для мечтаний не нашёлся никто получше. Симпатичный Эндрю Хонерс с Рейвенкло, например, или троюродный кузен Ричи, с которым они целовались на прошлое Рождество. Да хоть та же Алисия Спиннет! Почему, блядь, Флинт? Неадекватный долбень, с которым ничего не светило. Проверено. Вспомнился пятый курс, когда Оливера только назначили капитаном команды. До этого он толком с Флинтом и не контактировал, видел издалека, отмечая совершенную физическую форму и классные полётные навыки. Потом пришлось познакомиться вплотную: Флинт за словом в карман не лез, Оливер отвечал той же монетой, и их постоянные разборки здорово бодрили. Возможно, они мазохисты, раз им это нравилось. Не драться, конечно, скорее всегда оставаться в тонусе и выводить друг друга из себя, любуясь на румянец и горящие азартом глаза: не одного Флинта забавляло, когда его соперник злился, в обратную сторону это тоже работало. Флинт Оливеру нравился, блядь, ещё тогда. Он даже пытался кинуть пару осторожных намёков, разведать обстановку, но ничего не добился: натуральнее этого олуха в Хогвартсе оказался разве что тыквенный сок. Осознав в конце концов всю безнадёжность попыток, Оливер потратил целый шестой курс и уйму сил, чтобы избавиться от нездорового влечения. И у него почти получилось, а теперь такая подстава! Снова-здорово, заебись, блядь. Чёртовы браслеты и чёртов Флинт. И чёртова несчастная жизнь. * * * К упомянутому дубу Оливер приплёлся позже на пятнадцать минут. Вообще не хотел идти, но проблема сама собой не решится, так что пришлось сжать булки и топать навстречу очередному пиздецу. Флинт маячил под деревом, небрежно привалившись к стволу спиной, и хрустел крекерами из ополовиненной пачки, явно пребывая в благодушном настроении. Завидев Оливера, даже не забухтел, как обычно, на опоздание. — Ну? — спросил, когда он подошёл ближе. — Узнал что-нибудь? — Не совсем, — отозвался тот хмуро. — Прошарил в библиотеке что смог, никаких упоминаний о подобном. Зато знаешь, кого я там встретил? — Сэра Кэдогана, — мрачно припечатал Флинт. — На коне. Не томи, Вуд, выкладывай всё, хули я из тебя слова клещами вытягиваю. — Мерлин, как же ты бесишь, — бессильно выдохнул Оливер и потёр виски. — Ладно, слушай. В запретной секции я случайно натолкнулся на абсолютно пустое место, подумал — глюки, но реакция сработала, и я успел машинально дёрнуть за чей-то локоть. — Он улыбнулся. — Оказалось, это малышка Грейнджер под мантией-невидимкой — понятия не имею, где она её раздобыла. Вот уж не знал, что эта правильная девочка способна нарушать правила, причём не в первый раз. Она сначала испугалась, но я обещал, что не выдам её тайну. Взамен она согласилась помочь мне с моей проблемой. — И что, помогла? — Кое-что найти удалось, — кивнул Оливер. — Информация обрывочная, но нам хватит. Короче, это один из видов так называемых «помолвочных артефактов», древние, как дерьмо мамонта. Хрен знает, зачем раньше волшебники страдали такой хернёй. Боялись, что невеста сбежит? — Или жених, — усмехнулся Флинт. — Похоже на правду, Вуди. Времена-то были тёмные, вынужденные браки по расчёту и всякая ебанина. Мне бабка в детстве рассказывала. Правда, я не помню ни хуя. — В общем, — вздохнул Оливер, — доподлинно известно, что браслеты нельзя снять самостоятельно, иначе будет сильный откат, и что срок действия этой ебалы — месяц. Потом вроде должны сами отвалиться. Про остальные свойства не знаю. — Вуд, у тебя от стресса извилины замкнуло? — поинтересовался Флинт. — Мы ж, блядь, буквально на себе протестировали эти свойства, забыл? — Оу, — Оливер немного смутился, стыдясь, что так затупил, — верно. Получается... — он запнулся, собираясь с мыслями, — получается, мы теперь так и будем беспорядочно аппарировать друг к другу в самые неподходящие моменты? Целый грёбаный месяц?! — Угу, — меланхолично согласился Флинт и неожиданно протянул печенье Оливеру. — Хочешь? Тот уставился на него, будто он превратился в разноцветного единорога. — Ты что, плюнул в них? Или отравил? — спросил с подозрением. — Решил избавиться от проблемы кардинально? — Не хочешь — не надо, — буркнул тот, убирая угощение, но Оливер молниеносно перехватил его: — Дай сюда, — и запустил руку в пачку, сгребая сразу несколько штук. — Мы теперь помолвлены, так что мне до лампочки, — сказал обречённо. — Укокошишь своего жениха — тебе же хуже. Булькнув от неожиданности, Флинт от души расхохотался, сгибаясь пополам. — Не собирался я тебя... — выдавил он сквозь слёзы. — Я сам их жрал, ты же видел. Просто... ну... — и затих, потупившись. — Ну — что? — дотошно уточнил Оливер. Флинт глянул исподлобья. — Ты выглядел хреново, — бухнул прямо. — Мне, конечно, в хуй не упёрлись твои чувства, — добавил, спохватившись, — просто не хочу, чтобы ты дал дубаря от расстройства, ведь тогда мне станет не с кем сраться, а это весело, — и оскалил зубы в гнусной усмешке — насквозь фальшивой, по мнению Оливера, а уж в нюансах Флинтовских гнусных усмешек он давно собаку съел. Неужели тот реально захотел утешить его? Образ безмозглого долдона вдруг дал основательную трещину. Оливер помотал головой, избавляясь от назойливых мыслей. Выудил из чужой пачки последний крекер и рассеянно хрупнул им, не обращая внимания на возмущённое пыхтение рядом. — Нам каюк, — резюмировал кратко, — но ничего не поделаешь, придётся терпеть. Повезло, что это происходит не на людях, смотри сам никому не трепани! Иначе поползут слухи, потом доказывай, что не верблюд. — Он деловито отряхнул руки от крошек и направился к замку. — Пока, женишок, — едко попрощался с ним Флинт. — До встречи, зайка, — в тон ответил Оливер и обворожительно улыбнулся. В конце концов, не он виноват в произошедшем. И если не можешь исправить ситуацию, надо расслабиться и получать удовольствие, чем он и собирался заняться на полную катушку. * * * Маркус Флинт лежал на кровати и таращился в темноту, пытаясь уснуть. В последнее время ему это плохо удавалось, всё перевернулось с ног на голову, и он постоянно чувствовал себя, как на иголках, ожидая, в какой момент его опять унесёт к Вуду. Или Вуда к нему, что ещё хуже, им бы тот дурацкий случай в душевой забыть. Как их только парни не спалили! Марк криво усмехнулся: а может, и спалили, просто молчат, опасаясь получить в зубы. Впрочем, плевать: напрямую их никто не видел, а, как было принято у них на факультете, догадки догадками, но если нет прямых доказательств — ничего не было. Он прикрыл глаза. Вздрогнул, отчётливо вспоминая, как вжимался в Вуда всем телом и чувствовал чужой полноценный стояк. И жаркое смущение на красивом лице. Вуд, конечно, пытался взять себя в руки, говорил уверенно, не заикался, но тело не обманешь никакими словами, оно выдало с головой. Вот новость: оказывается, у Вуда стоит на парней. Конечно, тот наплёл про чьи-то сиськи, но Марк готов был поспорить, что это наглое враньё. В голове до сих пор звенел восторженный присвист, с которым Вуд пялился на его член. До этого Марк о Вуде в таком ключе не мог и подумать: популярный, красавчик, с вечным хороводом поклонниц, ясно же, что тот исключительно по девчонкам. Оказалось, нет, и грязные фантазии буквально хлынули в голову. Марку тогда еле удалось отбрехаться и перевести стрелки, чтобы не выдать себя. С тех пор его будто переклинило, грёбаный засранец заполонил все мысли и не желал выметаться. Марк длинно вздохнул, рука помимо воли поползла к паху, нырнула в трусы. Он помял яйца, обхватил ладонью ствол, начиная лениво водить кулаком вверх-вниз. Воображаемый Вуд в душевой приоткрыл рот, наблюдая за ним, и начал скидывать мокрые, прилипшие к телу шмотки. Наконец остался в трусах, оглядел себя и вскинул глаза, порочно улыбаясь, шагнул к нему, протягивая растопыренные пальцы... В ушах зашумела кровь, Марк сглотнул, как наяву чувствуя прикосновение... — Да ёб твою мать, — злобно прошипел Вуд — как-то слишком натуралистично. Марк распахнул глаза и в ужасе заморгал на яркий свет на кончике палочки, направленной в лицо. Кое-как сфокусировав зрение, он сам едва не застонал раненым зверем: его спальня исчезла, а он сидел на краю кровати, на которой каменным изваянием застыл объект его фантазий. Растрёпанный, взвинченный, с ненормально-ярким румянцем и чахоточно горящими глазами. Смотрел на него, кусая губы, и судорожно натягивал покрывало до носа. — Опять, — сокрушённо выдохнул Марк, только сейчас осознавая, что до сих пор сжимает член, поспешно отдёрнул руку, не зная, куда деваться. — Вуд, какого хера? — Это я — какого? — кротко переспросил обычно взрывной Вуд и тяжело вздохнул. Удивлённым он не выглядел. — Сука, как же достало. Ни полетать, ни домашку написать, ни, блядь, подрочить... — Опять на сиськи Спиннет? — ляпнул Марк и нарочито улыбнулся, когда Вуд побледнел, как мел, стискивая кулаки. — Ладно, не бесись, я пошутил. — Он настороженно огляделся. — Где я? — В моей постели, — с мрачным видом просветил его Вуд. — В спальне седьмого курса Гриффиндора. — Отлично, — с кислой миной констатировал Марк. — И как мне отсюда выйти? — Тише ты, — шикнул на него тот, вытянул шею, прислушиваясь к глухой бубнёжке, доносившейся снаружи полога. Поморщился, качая головой. — Сейчас — никак, — признал с досадой. — Завтра выходной, вот ребята и не торопятся спать. Придётся ждать до ночи. Подавив желание выругаться — не из приличий, конечно, просто хрен ли толку, — Марк задышал глубже, чтобы успокоиться. — Дезиллюминационные тоже не катят? — Рискованно, — покачал головой Вуд. — У нас не то, что у вас, где каждый в свой угол забьётся и сидит, об Англии думает. Здесь народ компанейский, кругом толпы студентов, все орут, двигаются, бегают. Пройти через гостиную и не напороться на кого-то — редкая удача. Так что забудь. — Зашибись, — почесал затылок Марк. Опустил на Вуда взгляд и нахмурился. — Чего тогда ты не со всеми? — Я... — Тот неожиданно вспыхнул, на миг отводя глаза, неловко заёрзал, натягивая покрывало ещё выше. — Ничего. В смысле, — добавил поспешно, — мне завтра дрыхнуть некогда, у нас тренировки по субботам в шесть утра. Марк прифигел, чуть не роняя челюсть. Помолчал, переваривая заявление. — Вы тут все ненормальные. — Сказал чокнутый громила, — насмешливо заметил Вуд, — который переместился ко мне, шуруя рукой в своих трусах. Что, Флинт, в кулачок и на бочок? По-нормальному никто не даёт? Марк покраснел, как рак. Вскинулся, намереваясь заехать придурку по уху, но тот ловко перехватил его руку, шипя, как кот с отдавленным хвостом. Завязалась небольшая борьба. Марк с рычанием подмял соперника под себя, однако тот был не лыком шит: извернулся ужом, выворачиваясь из хватки. Огрел чем-то по спине, попытался пнуть коленом, но Марк вовремя блокировал удар, сгрёб драчливого идиота в охапку и стиснул, не давая пошевелиться. Замер, часто дыша и слушая заполошный стук чужого сердца. — Слезь с меня, дубина, — придушенно прохрипел Вуд. — Из-за тебя, нахуй, засветимся. — Ты первый начал, — всё ещё задыхаясь, отбрил Марк. — Я только разговаривал, а ты устроил возню, — не сдавался Оливер. — Детский сад, блядь. Да свали ты уже, раздавишь, кабан. — Он с силой вцепился в его плечи и оттолкнул от себя. Марк опрокинулся на спину, рефлекторно подставляя локти, нащупал пальцами какие-то глянцевые листы и выдернул из-под себя. — Что за хрень? — пробормотал под нос, пытаясь разглядеть находку. — О, журнал... Вуд внезапно выпучил глаза и так побагровел, что Марк всерьёз подумал, что у того приступ. — Дай сюда! — процедил он, рванулся, попытавшись выхватить злополучный журнал, но было поздно: Марк уже перелистнул пару страниц и прикипел взглядом, охуело раскрыв рот. — Ого, — прокомментировал, жадно разглядывая красочные картинки. — Хера себе, растяжка! А здесь что? Это... это как они так... Ты тоже так можешь? Вуд окрысился, выставил подбородок. — Гад. — Он скривился в безграничном презрении. — Знаешь, Флинт, — голос немного дрогнул, — это подло даже для тебя. Кто тебя просил совать сюда нос? Ты самый отвратительный ублюдок в этой паршивой школе. Пшёл вон отсюда. Переход от заурядного повседневного переругивания к совсем не шуточной ненависти был так стремителен, что Марк растерялся. — Сдурел? — удивлённо спросил он. — Какая муха тебя... — Ты оглох, Флинт? — перебил его тот и ожесточённо поджал губы. — Катись, я сказал. Иди, растрепи всем о том, что увидел, у тебя ж теперь такой козырь на руках. Марк ошалело моргнул. — Ты из-за журнала так психанул? — дошло до него, и он с облегчением засмеялся. — Фу, блядь, я уж испугался. Дурак, что ли? Ну, колдофотки, ну, парни, ну порно. Было бы из-за чего истерить. — Э? — опешил Вуд от его отповеди. — В смысле? Ты что несёшь, поганец? Марк посмотрел серьёзно. — Слушай... кхм, Олли, — впервые в жизни назвал он его по имени, чем поверг в ещё больший шок, — хорош блажить. Мне по херам, на что ты дрочишь. — То есть? — продолжал тормозить Вуд. Видимо, в его картину мира никак не вписывалось, что его заклятый враг в упор не воспринимает его самую страшную и стыдную (как он считал) тайну чем-то значимым. И не собирается потешаться. Глядя в перекошенную физиономию, Марк качнул головой, поневоле отмечая, какой же этот мудень красивый, особенно, когда весь на надрыве, сплошной живой нерв. Яркий, как костёр. Сунешься к нему вот такому — пизда, сгоришь заживо. И ни хера не меняет факт, что он, как выяснилось, не натурал. У Марка всё равно ноль шансов. Он сглотнул, прогоняя неуместные мысли. — Расслабь булки, Вуди, — усмехнулся тихо. — Ты загоняешься. У нас в спальне парни на что только стволы не шлифовали, и на девчонок, и на парней, и, блядь, даже на гоблинов с кентаврами, хотя это пиздец стрёмно. И что? Фантазии на то и фантазии... — Нет, — внезапно перебил его Вуд и насупился. — Что — нет? — не понял Марк. Вуд помедлил. Зыркнул исподлобья, решаясь. — Это не фантазии, — заявил твёрдо. — Мне реально нравятся парни. И девчонки тоже, — добавил торопливо. — Но парни больше. Я, походу, гей. — Бисексуал, скорее, — спокойно поправил его Марк. Вуд удивлённо моргнул, явно не ожидая такой реакции. — И всё? — брякнул оторопело. — Даже не загнобишь меня? — За что? — развёл руками Марк, чувствуя себя очень странно от такого откровенного разговора. В душе царило смятение. Он потупился, ощущая снова наползающее смущение. — Уже поздно, — произнёс глухо и прочистил горло. — Наверное, можно попробовать выбраться отсюда. Вуд ещё какое-то время сверлил его подозрительным взглядом, потом медленно кивнул, тоже отвернувшись. — Да, — обронил отстранённо. — Я тебя провожу. * * * Оливер сидел в «Кабаньей голове» в полном одиночестве и грустил. Вчерашняя тренировка прошла ни шатко ни валко, недавние события настолько завладели всем его существом, что он никак не мог сосредоточиться, пропускал голы и постоянно лажал, кое-как заставляя себя держаться на метле. Даже близнецы заметили его рассеянность, подлетели, наперебой спрашивая, в чём дело, но что он мог им сказать? В конце концов, просто распустил команду, сославшись на головную боль и недомогание. И всю субботу провалялся в спальне, даже ужин пропустил. И сегодняшний обед тоже. Не хотелось видеть Флинта. Да, он знал, что в любой момент может снова сработать магия браслетов, но постарался хотя бы по своей воле с ним не сталкиваться. Грёбаный журнал! Угораздило же Оливера так подставиться, лицо от стыда до сих пор горело. Правда, Флинт отреагировал странно. Нарыл такой компромат, но вместо того, чтобы воспользоваться слабостью врага, начал бормотать всякую чушь, ещё и утешать полез. Это вгоняло в ступор. Во внезапно проснувшуюся у мерзавца совесть не верилось ни на кнат, тогда что? Решил приберечь информацию, чтобы потом шантажировать? Или растрезвонить всем перед финальным матчем, выбить этим Оливера из колеи и без помех выиграть кубок? Оливер стиснул кулаки. Ну, это они ещё посмотрят! Флинт зря надеется, Оливер костьми ляжет, а победу не отдаст, зубами выгрызет, если понадобится. Он отхлебнул из стакана мерзкую клюквенную настойку и сморщился, выдыхая в кулак огненную горечь. Идея заявиться сюда и всё как следует обдумать пришла спонтанно. Его звали с собой друзья в «Три метлы», Анжелина приглашала на дружескую попойку, но он отморозился, не чувствуя в себе сил сидеть в компании и притворно улыбаться. Хотелось побыть одному. Вот и торчал теперь в самом злачном заведении Хогсмида, постепенно накачиваясь алкоголем, и уже плохо соображал, как в таком виде попадёт в школу. А то, может, придётся в Визжащей хижине ночевать. Он бездумно уставился в окно, мимоходом отмечая, что на улице почти стемнело. По-хорошему, пора было заканчивать посиделки и пилить восвояси, но Оливер медлил. Наконец Аберфорт, видимо устав наблюдать за его страданиями, молча подошёл к столику и буркнул, что они закрываются. Затем зарядил мрачную лекцию, что студентам, даже совершеннолетним, не следует так надираться, иначе это плохо кончится, а ему, мол, за них придётся отвечать. Примирительно подняв руки, Оливер вскинул косящий взгляд и виновато улыбнулся, признавая правоту. — Ладно-ладно, ух-хожу, — пробормотал невнятно, ощущая, как мир вокруг кружится, будто в огромном бесячем калейдоскопе. — Ты хоть найдёшь дорогу, сынок? — с сомнением спросил Аберфорт. — Шары залил будь здоров. — Об-бязательно, — уверил Оливер, икнув, с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрёл к выходу. — Может, лучше... — окликнул вдруг тот и резко умолк, покосившись на огромный, в человеческий рост, портрет красивой рыжеволосой девушки, помотал головой. — Нет, ничего. Ступай, парень, и смотри под ноги. — Сп-пасибо, — вежливо поблагодарил Оливер и вывалился на улицу, едва не упав прямо на пороге. Замер, восстанавливая равновесие, прищурился, вглядываясь в пустынные переулки и прикидывая маршрут. Идти было всего ничего, однако он сомневался, сможет ли доковылять хотя бы до поворота. Хули он так нажрался? Тяжело дыша и часто сглатывая, чтобы унять тошноту, он поплёлся по дороге. В голове наконец-то царила блаженная пустота, и он почти искренне улыбнулся, втягивая носом прохладный свежий воздух. Сразу стало легче, мельтешение перед глазами уменьшилось. Приободрившись, Оливер зашагал веселее, разрабатывая стратегию по проникновению в гостиную факультета в нетрезвом виде мимо Полной Дамы: если та засечёт, что он бухой, обязательно поднимет крик, а этого нельзя допустить. Впереди вдруг возникла высокая всклокоченная фигура, повертелась на месте, словно осматриваясь, и двинулась ему навстречу. Оливер зажмурился, пытаясь понять, не морок ли это, но нет: фигура стремительно приближалась. — Вот ты где! — послышался знакомый голос — злой и напуганный. — Где тебя носит, говнюк? — Ф-фли-инт? — Оливер изумился настолько, что остановился посреди дороги. — Т-ты з-зачем... это... как ты зд-десь... Подскочив к нему, тот вцепился в его плечи, хорошенько встряхнул. И отшатнулся: — Бля, да ты в дрова! Совсем дебил, Вуди? — Т-ты мне не мамочка, — отбрил тот, недовольно щурясь. — Хват-тит блажить, башка раск-калывается. — Мало тебе, раздолбай, — хмыкнул тот, явно приходя в привычное невозмутимое состояние, — если пить не умеешь. — Ум-мею, — на чистом упрямстве возразил Оливер, в глубине души с удручением признавая, что тот прав. По крайней мере, здесь и сейчас. Кстати! — Как ты зд-десь... А, — сообразил, не договорив, — опять сп-п-понтанная ап-п-парация. Я забыл. Флинт вдруг смешался, отвёл глаза. — Угу, аппарация, — пробубнил еле слышно, аккуратно взял Оливера под локоть. — Идём, пьянь, так и быть, провожу тебя до школы. Оливер моментально взбрыкнул. — Иди на хуй! — послал от души и шарахнулся в сторону. — Я т-тебе не барышня, так чт-то... — в порыве возмущения его занесло, и он едва не навернулся, пропахав носом землю. Флинт поймал его в последний момент, с силой дёрнул на себя. Схватил за грудки, толкнул на деревянный забор у обочины и склонился к самому лицу, почти упираясь лбом в лоб. — Ты на ногах не стоишь, чучело! — зашипел чуть не в губы. — Алкаш ебанутый, мне больше делать нечего, как тебя разыскивать по всей территории. — Так не сам ведь, — резонно возразил Оливер, чувствуя, как от этого жаркого, почти интимного шёпота перехватывает дыхание. — Магия браслетов... сработала... — На хуй браслеты, — в бешенстве процедил тот. — Ничего не сработало, это я... — Он осёкся, гневно пыхтя. — Что? — не догнал Оливер, и Флинт сплюнул с досады. Снова упёрся в него бешеным взглядом. — Тебя не было ни на обеде, ни на ужине, — припечатал зло. — Ни вчера, ни сегодня. Я уже хуй знал, что думать... — Кх-кх, — Оливер поперхнулся воздухом, выпучив глаза. От изумления у него весь хмель выветрился. — Ф-флинт, ты что — волновался? За меня? Ты-ы? — Заткни пасть, — оборвал тот его лепет. Стиснул покрепче пальцы на воротнике Оливеровой куртки, вновь приближаясь вплотную. — Пока на нас надеты эти грёбаные браслеты, мы друг от друга зависим, уёбок. Не хочу, чтобы меня стихийно мотнуло к тебе, а ты в это время, оказывается, нажрался в сопли и утонул в озере. Или ещё что похуже! — Что может быть хуже? — пропустив мимо ушей половину пламенной речи, озадачился Оливер, помимо воли расплываясь в довольной улыбке. Надо же, Флинт за него переживал! Он мог сколько угодно бухтеть, но по части вранья явно не преуспевал, настолько тупо звучали его, с позволения сказать, «объяснения». Запнувшись на полуслове, Флинт одарил его красноречивым взглядом, явно гадая, издеваются над ним или просто дразнят. — Например, — ощерившись, пояснил вкрадчиво, — ты упадёшь в кучу с гиппогрифьим дерьмом и задохнёшься. Оливер и бровью не повёл, хмыкнул в ответ. — А твоя-то какая печаль? — въедливо продолжил докапываться. — В озере — понятно, там ты тоже утонешь, а здесь? Помрёшь от смеха, что я так бездарно просрал свою жизнь? С секунду Флинт ещё кипел, стараясь держать марку, но не выдержал: хрюкнул и раскатисто заржал, уткнувшись лицом Оливеру в плечо. — Бля, мудила, — простонал сквозь смех, — почему ты такой мудила... за что я тебя... ты мне... блядь... — он окончательно сбился и замолчал, посмотрел в упор. — Да, сука, я волновался, — признал ворчливо. — Потому что... Договорить Оливер ему не дал: повинуясь накрывшему сумасшедшему порыву, подался вперёд и впился в его губы своими. Как в омут с головой, без сомнений и сожалений. Помедлил миг, затаив дыхание: чего ожидать от Флинта, он не знал. Может, взбесится и ударит, или вообще калекой сделает — в своём нынешнем состоянии алкогольной нирваны Оливер даже не сможет толком защититься, или... Флинт странно вздрогнул. Мучительно, почти жалобно всхлипнул и внезапно прижал к себе, засасывая так, что перед внутренним взором вспыхнули разноцветные звёзды. По нервам шарахнуло возбуждением, будто ошпарило все вены и артерии. Оливер навалился на Флинта, притираясь, влипая телом в тело, шаря руками повсюду. Не соображая, что делает, сунул ладонь прямо в чужие штаны, обхватил пальцами твёрдый горячий член и замычал от удовольствия, обхватывая Флинта другой рукой за шею. С трудом прервал поцелуй, отстраняясь буквально на дюйм. — Почему... — бормотнул сипло и затих, неотрывно пялясь на чужие пухлые губы и теряя нить разговора. — Почему — что? — настороженно спросил Флинт. — Почему всё это происходит? Если ты жалеешь, то... — Почему мы так тупили? — выдал Оливер полную мысль. — Столько времени... впустую... Флинт выдохнул с явным облегчением, ухмыльнулся знакомо. — Сейчас исправим, — пообещал с серьёзным видом и подмигнул. * * * Эпилог В ванной для старост царил полумрак. Разноцветные струи воды тускло мерцали, стекая в наполненный до середины бассейн, создавая шум, который почти не приглушал заполошное дыхание, шёпот, ругань и сдавленные стоны со стороны раздевалки. — Ещё, Вуди, бля, — хрипло тянул Флинт, подаваясь навстречу мерным толчкам. — Резче, ну! — Завали, герой, твою мать, — осадил его Оливер и хлопнул по бедру, как норовистого коня, — хочешь, как в прошлый раз? — Плевать, — отозвался тот, сильнее упираясь руками в стену. — Бля-я... — и заткнулся, принимая член в себя до упора. — Глубоко, охуеть, — выдохнул взмокший от напряжения Оливер, жмурясь от кайфа. — И тесно. Сука-а... — Ещё бы, блядь, — пробубнил Флинт, вскинул голову, сжимаясь внутри так, что Оливер чуть не кончил. — Я второй раз снизу, почти целка. Притиснувшись к нему вплотную, Оливер завёл руку вперёд, легонько касаясь чужого живота. Мышцы твёрдого пресса ритмично сократились, Флинт крупно вздрогнул и еле устоял на ногах, живописно матерясь под нос. — Дай-ка я тебе помогу, — шепнул Оливер в маячившее перед лицом ухо, лизнул мочку, чувствуя, что он на грани. От такой податливости, интимной тесноты, острого удовольствия, от того, как Флинта трясёт, как он дышит, всхлипывает, мычит сквозь зубы, от того, как ему хорошо. А ведь поначалу не хотел подставляться. Видите ли, «ты чё, Вуди, сдурел, в очко не дам, это не по-пацански». Оливер хмыкнул. Конечно, он этого убеждённого верховода быстро урезонил: Флинт — тот ещё твердолобый говнюк, неуступчивый, упёртый до абсурда, но против гриффиндорского напора устоять не смог и покорился обстоятельствам. Какого хрена вообще сопротивлялся? Кайфует же, видно. Внутри всё поджалось от подступающего оргазма. Больно прикусив губу, Оливер обхватил ладонью чужой подрагивающий ствол, умело провёл вверх-вниз и больше не успел: Флинт выгнулся и с глухим стоном спустил, судорожно цепляясь пальцами за стену. Оливер сразу последовал за ним, закрыв глаза и улыбаясь, как сумасшедший. Оклемавшись, они плюхнулись на лавку, всё ещё тяжело дыша. — Поверить не могу, что сегодня последний день и завтра браслеты снимутся, — просипел Оливер севшим голосом. — Я уже привык к ним. Флинт усмехнулся. — Никто не мешает нам снова их надеть, — предложил иронично. — И так до конца наших дней — или пока реально не поженимся. — Шутник, — хохотнул Оливер, довольно потягиваясь. — Нет, я не спорю — крутые штуки, но предпочитаю встречаться с тобой нормально, а не магией побрякушек, когда им там приспичит. Стольких неловких ситуаций можно было избежать. И мне кажется, твои слизеры всё-таки что-то заметили тогда, в вашей душевой. Пьюси на меня странно косился. — Да насрать, Вуди, — отмахнулся Флинт. — У нас на факультете не принято болтать, особенно, если нет доказательств. Иначе за клевету пиздюлей отхватишь. — Сурово, — кивнул Оливер. Помолчал, прислушиваясь к себе, и пихнул Флинта плечом. Тот повернул голову, и он, не мешкая, утянул его в поцелуй. — Давай второй заход? — горячо шепнул в губы. — Пиздец, я хочу. — Только поменяемся, — с готовностью отозвался тот. — У меня жопа с непривычки... — Без проблем, — не дослушав, сразу согласился Оливер и громко застонал, когда Флинт уткнулся лицом ему в шею и слегка прихватил зубами кожу. — Как же классно. — Угм, — невнятно пробурчал Флинт, и Оливер уточнил, с трудом сохраняя остатки плывущего сознания: — Про браслеты... Если меня спросят, я буду... отрицать, что говорил... это... но ты, Флинт... грёбаный гений. Тот оторвался от него на секунду, смерил мутным взглядом и оскалился в широкой ухмылке. — Я солью эти воспоминания в думосбор, Вуди, — сообщил серьёзно. — Будем потом пересматривать.