Ночная бабочка

      Для Сонхва это был обычный день, хотя для других такой ритм жизни покажется бешеным. Но Сонхва уже привык, всё-таки опыт работы в модельном бизнесе даёт свои плоды. Ближе к вечеру со своим молодым человеком, который так же является и начальником, и менеджером и кем-нибудь ещё для самого Сонхва, он отправился домой. Сидя в машине, модель только и мог, что думать о том, что любви как таковой, что была раньше между ними уже нет, они давно пересекли эту черту, к сожалению, в обратную сторону. Сонхва, стоя в пробке пытался вспомнить, когда они в последний раз вообще проводили время как партнёры, а не как начальник с подчинённым или, на крайний случай, хорошие приятели и даже не друзья. Они оба в конце концов молодые парни с нормальным здоровым организмом. И Сонхва сколько не пытался, не мог застать своего партнёра за мастурбацией, из-за чего стал подумывать, что тот закрутил роман с какой-нибудь новой и более молодой моделью на стороне. Только вот, Сонхва с горечью понимает, он по этому поводу ничего не чувствует, пусть хоть старший переспит со всем агентством. Уйдя в свои мысли Пак не сразу заметил, что его дёргают за плечо.       — Хва, мы приехали. Давай поднимай свою задницу и дуй в дом. Я сейчас догоню. — Жили двое мужчин в доме родителей Сонхва, из-за чего тот, в принципе, угрызений совести не испытывал. Дом большой, никто друг другу не мешает. Да и чем мешать? Отсутствием личной жизни в постели? Или может быть постоянным молчанием, потому что говорить просто на просто нечего. — Родители твои хотели поговорить. Там серьезно всё, поэтому настрой себя, пожалуйста. И давай там без твоих вечных истерик и нытья. — На что Сонхва просто не стал реагировать и отправился внутрь дома, где в столовой уже ждали родители с серьезными лицами. Хотя, такие лица у них бывали уж слишком часто, так что Пак привык.       — Что-нибудь случилось? Или дело опять в том, что я недостаточно идеально улыбался на подиуме?       — Сонхва, можешь дать своим любимым родителям триста пятьдесят миллионов вон? Нам нужны деньги? И дорогой Кёнмин сказал, что у тебя такая сумма найдется, если ты продашь все свои драгоценности.       — Чего? На кой чёрт, я должен это делать? Не вы ли тут заправляет огромной компанией с айдолами? У вас самих этих денег нет?       — Сонхва, сын мой. Не груби нам, мы не так тебя воспитывали. Просто наружу выплыли наши махинации с деньгами и юными трейни. И чтобы ничего не вылилось в сеть, нам нужно выплатить эту сумму. Иначе нас всех запрягут за решетку.       — Что? — у Сонхва перед глазами упал весь мир. Родители и его партнёр за его спиной зарабатывали деньги незаконным путем. И Сонхва всё это время жил с ними под одной крышей ничего не подозревая. Он был полон разочарования и ярости — Вы… Как вы, чёрт возьми, до такого додумались? Я ни черта вам не дам! Выбирайтесь из этой ямы сами!       Вдруг сзади него, обнимая за талию, спокойным голосом заговорил Кёнмин, — Хва, не неси чепухи. Как ты можешь отказать своим родителям и мне? Я уже всё продал и отвёз деньги, пока ты был на фотосессии. — И Сонхва внезапно понял с какими же тварями он жил в одном доме столько лет. Не желая больше находиться с ними не то чтобы в одном доме, но и в городе, а ещё лучше стране, от отчаяния он не придумал ничего лучше, чем позвонить человеку, визитку которого он вот уже несколько лет бережно хранил в дальнем углу гардеробной комнаты. Дрожащими руками, не обращая внимания своих когда-то близких людей, он набрал номер и даже не подумал о том, что у человека на том конце провода уже далеко не вечер. Спустя пару гудков, модель понял какой импульсивный поступок он совершил и стал подумывать о том, чтобы сбросить трубку, но накрутить полностью он себя не успел. По ту сторону телефона ему ответил сонный хриплый голос, прося представиться.       — Извините, что так поздно звоню. Это Пак Сонхва. Вы… вы однажды отправили мне визитку и я решил… решил, что мне стоит вам позвонить. Ваше предложение всё ещё в силе? Я понимаю, что прошло много времени, но всё же… — Сонхва замолкнул, как и все, кто находился в этой комнате. — Да, я согласен стать вашей ночной бабочкой, господин Ким. Только… — Сонхва чувствует себя унизительно, думая о том, что он собирается попросить. — Вы можете оплатить мне перелёт? Благодарю. Буду ждать информации. — Звонок завершён, как и жизнь Сонхва в этом месте. Он даже не хочет собирать вещи, думая о том, на какие же деньги они были куплены.       — Какая, блять ночная бабочка, Сонхва?! Ты лаком надышался в студии? Ничего, что у тебя есть я? Ты от горя в шлюхи заделался?       — Это вы во всём виноваты. Из-за вас я сейчас позвонил этому человеку. Да и может хоть трахнуть меня кто-нибудь сможет, раз тебе есть дело только до моих денег! — кричал с горечью в голосе Сонхва, понимая, как звучал его диалог с господином Кимом. После чего рванул собирать нужные вещи в чемодан.       — Пак Сонхва, живо вернись! Мы не так тебя воспитывали!       — У меня больше нет родителей! Сонхва быстро собрал одежду в первый попавшийся чемодан и вместе с ним выбежал к такси, которое успел заказать. Молодой человек сел на заднее сиденье и посмотрел в окно автомобиля, мысленно прощаясь с местом, которое когда-то он называл домом.

***

      — Вы Сонхва-щи? — Названный только и мог, что кивать головой, после долгого бессонного перелёта. Чемодан с вещами этот друг уже успел убрать в багажник своей машины. — Я друг господина Кима, он попросил меня забрать Вас и отвезти в номер, который он снял для Вас.       — Благодарю, но не стоило. Господин Ким свяжется со мной?       — Он обещал заехать к Вам ближе к вечеру, чтобы обсудить детали контракта. Таким счастливым я его не видел со времён открытия его бренда. Он ваш большой поклонник. Но думал, что вы его на дух не переносите. — Сонхва искренне удивился последней фразе. Откуда у модельера могли взяться такие мысли? Они то в жизни не виделись ни разу.       — Что? С чего бы мне его ненавидеть? Мне нравится «Butterfly Tears» всей душой. Каждая коллекция покоряет сердце своей уникальностью. Для меня честь работать в его команде!       — Что ж, я ему дословно это передам. Я кстати не представился. Вряд ли ты меня знаешь. Меня зовут Юнхо.       — Пак Сонхва, приятно познакомиться. — За лёгкой беседой эти двое доехали до одного из отелей в Лос-Анджелес. Сонхва стал возмущаться на то, что его проживание здесь дорого обойдется, ему бы хватило меньшего. Но его быстро заткнули. И отправили в номер, где уже стояла теплая еда и различные напитки. Сонхва стал ожидать господина Кима, не смея эту еду трогать без его разрешения. И когда только эта робость взялась? Может, когда Пак понял, что Ким сейчас единственная надежда на его спокойное существование в будущем. Куда он пойдёт, если модельеру в нём что-то не понравится? Возвращаться обратно домой будет сущим позором, а больше ему идти и некуда. Со всеми друзьями он попрощался в тот момент, когда согласился на отношения с Кёнмином — тот был до жути ревнивым.       Сонхва решил, что хватит с него хандры и направился в ванную, где смог расслабиться, устроив себе небольшой отдых в воде с пеной, солью и ещё каким-то ароматным маслом, название и состав которого модель так и не поняла. Выходя из ванны он заметил сидящего в одном из кресел человека. В голове проскочила мысль о том, что это тот самый Ким Хонджун, основатель бренда «Butterfly Tears». Сонхва оставалось только радоваться, что он хотя бы надел гостиничный халат, дома он не делал и этого.       — Господин Ким? Прошу прощения, что не открыл вам дверь сам и что встречаю в таком виде… я понимаю, это не профессионально с моей стороны. И наверняка у вас есть ещё дела, а вы тратите… — модель договорить не успела.       — Сонхва, дорогой, успокойся. Я очень даже рад встречать тебя в таком виде. — Тот жадно пробегается глазами по скрытому халатом телу и понимает, что это именно то, что не хватало всем его коллекциям. Чувствуя как кровь стала приливать к его члену, Хонджун отрывается от разглядывания и предлагает жестом собеседнику сесть. — Садись не стесняйся. Перейдём сразу к делу. Я понимаю, что ты устал после перелёта и все дела. Сколько?       — Что простите? Сколько что? Сто семьдесят восемь сантиметров — рост. Талия точно не скажу.       — Ты не понял. Сколько хочешь за постоянную работу на меня? Зарплату, гонорар, называй как хочешь.       — Но как же собеседование, мерки, отбор. Вдруг я вам не подойду? — тихо спросил Сонхва, делался небольшой глоток чая, чтобы попытаться понять старшего.       — Об этом даже не волнуйся, мне хватает того, что ты мне позвонил. Ночная бабочка из тебя будет прекрасной. — набравшись смелости Сонхва спросил о том, что его давно интересует.       — Почему ночные бабочки? Разве это не обозначает ну… людей лёгкого поведения? Как вы решились называть так моделей, которые выходят на подиум в вашем бренде?       — Согласись, это звучит скандально? Людям хочется про это узнать, рассказать другим. Пиар хороший. Да и почему бы и не назвать так? Темные тона в одежде, вызывающие образы, глаза закрыты маской изображающей крылья бабочек. Ну так что? Не отходи от темы. Сколько тебе нужно. Не стесняйся, тебе я готов отдать все свои накопления. — Хонджун быстро написал число карандашом на бумажке. — Столько тебе хватит? Или приписать ещё пару нулей? — Сонхва подавился чаем от неожиданности, прикидывая сколько это будет в вонах       — Да вы шутите! Это же слишком много!       — Значит на том и договорились. Подпиши договор о неразглашении информации, когда ознакомишься с ним. Принесёшь на снятие мерок завтра. Время напишу. Юнхо за тобой заедет. Номер снят на четыре недели. С первой зарплаты сможешь купить себе квартиру. Я пойду, спокойной ночи, моя ночная бабочка. — Ким поспешил уйти, скрывая своё явное возбуждение. Он и не мечтал находиться к Паку настолько близко. Сонхва же ознакомился с договором, ещё раз посмотрел на цифру его заработанной платы и поставил свою подпись на последнем листе полностью со всем соглашаясь. С такой зарплатой и впрямь можно будет сразу купить квартиру. Думая о последней паре дней, модель не заметила, как уснула.

***

      — Юнхо? В каких вы отношениях с Хонджуном? Он свободен?       — А что, Сонхва, втрескался в своего начальника в первый же день знакомства? — Сонхва покраснел, понимая, что он сразу же себя рассекретил, но отступать не стал.       — Что ему нравится? — Юнхо же, конкретно издеваясь над моделью, дождался красного светофора и с лукавой улыбкой повернулся к Сонхва. Чон откашливается, тщательно подбирает слова, прежде чем заговорить.       — Что ж, дорогая главная ночная бабочка Хонджуна… — начал говорить Юнхо, понизив голос до заговорщического шепота и специально расстегивая гласные. — Насколько мне известно, скажем так, что у Хонджуна довольно ненасытный аппетит. Этот мужчина ненасытен, особенно когда он с кем-то, кто ему очень дорог, как например ты, если ещё не догадался. — Юнхо, убедившись, что до зелёного цвета светофора ещё долго стал перечислять предпочтения своего давнего друга, загибая пальцы. — Он любит не торопиться, наращивая предвкушение и возбуждение, прежде чем приступить к делу. Много прелюдий, много дразнящих прикосновений и поцелуев, он мастерски доводит своего партнёра до изнеможения, прежде чем полностью подчинить его себе. — Сонхва даже не сразу понимает, о чём говорит друг модельера. Но тут же краснеет и тянется рукой до плеча Чона, чтобы толкнуть того.       — Хэй! Да я же не это имел ввиду!       Юнхо, ухмыляясь, продолжает, — Хонджун ещё довольно сильно любит метить свою территорию. Знаешь, типа он любит оставлять на партнёре свой запах, свои укусы, чтобы все знали, что тот принадлежит ему. Взгляд Юнхо скользнул по шее Сонхва, представляя отметины, которые наверняка останутся после того, как Ким, не сдержавшись, того поимеет. И решает выстрелить последний раз. — Он большой любитель контролировать ситуацию, брать всё в свои руки и задавать темп… но он всегда очень внимателен к потребностям и желаниям своего партнёра. Мы приехали.

***

      — Господин Ким, я могу войти? — младший слегка стучит в дверь творческого хаоса Хонджуна.       — Проходи и раздевайся, я сниму твои мерки. — спустя пару минут Хонджун оглянулся на свою музу, главную ночную бабочку, и увидел, что тот остался только в нижнем белье, что откровенно его возбуждает. Но как профессионал он взял блокнот со стола и направился к младшему, — Встань на этот подиум. — Сонхва же всё это время смотрел на сосредоточенного модельера. Что от Хонджуна не спряталось. Надеясь, что его не примут за извращенца, он отложил блокнот в сторону. Остановившись на мгновение, ловкие руки модельера скользнули к застежке кружевного топа, в котором сегодня Сонхва пришел к нему на встречу. Когда ткань упала, Хонджун отстранился, чтобы полюбоваться видом, открывшимся перед ним, его глаза потемнели от яростного, первобытного желания владеть такой красотой, когда он увидел идеальные очертания талии и груди, которые, в целом, топ не так уж и скрывал. Присмотревшись к слою одежды, который теперь бесхозно валялся на полу, Ким понял одну вещь. Этот топ он отправил Сонхва на свой дебют в начале своей карьеры. Не получив тогда ответа, модельер думал, что как-то задел или оскорбил чувства младшего этим подарком, или просьбой работать на него. Тогда ведь даже не было придумано названия работающим с Хонджуном моделям. Он был никем в мире моды. Думал, что он недостоин работать с Паком. А оказывается, Сонхва всё это время хранил его подарок.       — Господин Ким? Что-то не так? Моё тело не подходит для вашей следующей линии одежды? — Хонджун сразу же посмотрел на Сонхва, как на сбежавшего с психиатрической больницы сумасшедшего. Модель просто не знает, какую роль играет в этой коллекции и жизни Кима в целом.       — Бабочка моя. Прекрасный мой. Это коллекции стоит беспокоиться, что она под тебя не подойдёт, а не наоборот. — Сонхва на это покрывается красными пятнами, Ким же решает продолжать, — просто этот топ я отправил его в самом начале своей карьеры как подарок тебе, признание в том, что для меня ты совершенство. Но не получил ни отказа, ни согласия на письмо, лежащее там. Я подумал, что это как-то тебя оскорбило или унизило твоё мужское достоинство. Но вот, спустя несколько лет, я вижу его на тебе в идеальном состоянии.       — Я… Тогда я не мог на это согласиться, работал на человека, которому это не нравилось вообще. И он вообще был слишком консервативным и все дела. Поэтому я собственно и работал только на бренды, проверенные времен. Но и отказываться я не хотел. Поэтому убрал его в дальний ящик. Извините, что не ответил, надо было связаться с Вами лично. Но ничего против новичков в этой сфере я не имел! Вы не подумайте, что я лицемерный…       — Чёрт тебя побери, какой невозможный. — Пробубнил Хонджун и уткнулся носом в ключицы модели, вдыхая запах тела Сонхва. — Такой прекрасный, и весь мой, больше ничей. Не позволю. Ни разу больше не наденешь одежду от других брендов, не выйдешь на подиум под другим брендом. Только моя бабочка. Моя главная и первая ночная бабочка.       — Господин Ким, вы… — но был прерван поцелуем, который пришелся на уголок его пухлых помазанных гигиенической помадой губ. Сонхва грозился потерять самообладание, если они сейчас же не прекратят эти действия. Хонджун же потерял его ещё в тот момент, когда младший робко зашёл в его студию.       — Я хочу прикоснуться к тебе, — прохрипел Ким, его голос был напряжен от сдерживания волны вожделения, которое уже мигало над головой красной лампочкой с надписью «Осторожно» и угрожало сбить его с ног (хотя упасть в ноги своей музе он был не против). — Я хочу исследовать каждый сантиметр твоего тела, хочу запомнить каждый изгиб и контур, пока не буду знать твоё тело лучше, чем свое собственное. Пока не смогу шить на тебя образы без мерок. Я хочу поклоняться тебе всем своим телом. Хочу встать перед тобой на колени, молиться тебе, не тратя времени на еду и другие дела, хочу показать тебе тысячу различных способов, как глубоко, как всецело я восхищаюсь тобой, Сонхва-я.       — Вы, — названный заикается, пытаясь сформулировать мысль в такой напряжённой обстановке, после всё же смущённо проговаривая и надеясь, что не сморозил какую-нибудь глупость, — вы всегда так много разговариваете? Может быть, наконец перейдем к делу? Юнхо мне в машине по пути сюда говорил, что вам нравится подчинение партнёра. Правда, господин? Или лучше папочка? — Хонджуна откровенно вело. — Возьмите меня, пожалуйста… Я же хорошая бабочка для вас? — Член в штанах модельера дёрнулся. Сонхва пошёл дальше. Он увидел глазами стол, и направился модельной профессиональной походкой к нему, по дороге полностью раздеваясь. После чего он призывно ложится на поверхность стола и оттопыривает задницу к верху. На что старший сразу же подошёл к Паку и резко вживается в него своим телом.       Хонджун издал низкое одобрительное мычание, когда Сонхва так сладко умолял его, в голосе и движениях младшего звучала отчаянная нужда. Он чувствовал, как тело младшего дрожало в его объятиях, как его упругая задница прижимается к члену, скрытому одеждой, с необузданным желанием. То, как Пак называл его господином и папочкой, вызывало у Хонджуна ещё больше желания подчинить Сонхва как можно быстрее, а согласие Пака на это разжигало в нём первобытный голод. Модельер просунул пару пальцев в приоткрытый рот Сонхва, и тот расценив этот призыв к действию стал активно облизывать их языком. Ким вытащил пальцы изо рта модели, скользкие от слюны, и опустил их на задницу Пака. Прижав два пальца к тугому отверстию, владелец модного дома толкнулся вперед, проникая в не сопротивляющееся тело с низким, животным рычанием. На что в ответ прозвучал громкий, развратный и мелодичный стон.       — Вот так, Сонхва-я. Это то, что мне нравится слышать, — похвалил он низким, властным голосом, погружая пальцы глубже, растягивая свою музу все больше. — Такая хорошая маленькая бабочка, так мило умоляющая о члене. Я дам тебе именно то, что тебе нужно. — Он вводил и выводил пальцы из задницы, чувствуя, как тугие стенки Сонхва сжимаются и пульсируют вокруг его пальцев. Другой рукой он провёл по позвоночнику тела лежащего под ним, обхватил сзади Пака за шею и прижал его грудь к деревянной поверхности стола, приподняв задницу выше для своего удобства.       Хонджун сам снял свои брюки и нижнее бельё и опять пристроился сзади, толстая головка его члена прикоснулась к растянутому, влажному отверстию. Мощным толчком бёдер он погрузился в свою бабочку, не останавливаясь ни на секунду, пока не вошёл до конца. — Чёрт! — выкрикнул Ким, и его глаза чуть не вылезли из орбит от восхитительного, плотного жара, охватившего его член. — Такая идеальная маленькая дырочка для меня, правда бабочка, м? Ты создан для этого. Создан, чтобы принимать мой член, высасывать меня досуха. — После этой произнесенной фразы Ким стал отстраняться, пока внутри младшего не остался только кончик полового органа, а затем снова резко вошёл, задавая жёсткий, быстрый темп.       Модельер наклонился, засасывая бледную кожу на плече Сонхва, оставляя на нём свою метку, заявляя свои права, пока вбивался в задницу. Одна рука Хонджуна скользнула вниз, чтобы обхватить член своей бабочки, поглаживая его в такт своим толчкам.       — Ты чувствуешь это, а, моя муза, главная бабочка? Чувствуешь, как глубоко я внутри тебя, растягиваю эту тугую маленькую дырочку, владею ею, разрушаю тебя? Чувствуешь? — Его голос был низким, раздаваясь диким рычанием, его дыхание обжигало кожу. Сонхва в ответ только и мог что согласно стонать и мычать, не в силах отвечать связанными словами.       — Скольких… Скольких моделей здесь… Ты…       Хонджун лизнул расцветающий синяк на плече, успокаивая боль, а затем и сам простонал Сонхва на ухо перед ответом на бессмысленную фразу. — Ни одного, Сонхва. Никто не имеет значения для меня, пока в этом мире существуешь ты. Ни один человек, ни одна модель не будет такой же тугой и идеальной, как ты. — Он подчеркнул свои слова резким толчком, прижимаясь бёдрами к твоей заднице, проникая так глубоко, как это было физически возможно.       Его рука быстрее задвигалась на члене Сонхва, большой палец скользил по чувствительной головке, размазывая вытекающий из кончика предэякулят. Он чувствовал, как пульсируют стенки, обхватывающие его, как напряжено тело под ним и как отчаянно оно нуждается в разрядке.       Ким также чувствует приближение и своего оргазма, его толчки становились более беспорядочными и требовательными. Рука модельера сжалась на горле бабочки, надавливая ровно настолько, чтобы перед глазами младшего заплясали пятна. Он перекрывает доступ воздуха, и продолжил вбиваться в Сонхва с жестоким, животным пылом. Другой рукой он обхватил основание члена своей музы и сжал его так сильно, чтобы сдержать подступающий оргазм, от чего у того на глазах выступили слёзы. Он чувствовал, как тело Сонхва дрожит под ним, как он хватает ртом воздух, как горят его лёгкие, как кружится голова. Хонджун запрокинул голову назад со стоном первобытного блаженства, почувствовав, как модельная задница сжимается вокруг него ещё сильнее. Хотя казалось бы, куда ещё больше. Бёдра Хонджуна задрожали, сбиваясь с ритма, когда он погрузился в младшего так глубоко, как только было физически возможно.       Густые, горячие струи спермы хлынули из его пульсирующего члена, окрашивая твои внутренние стенки в белый цвет, пока он наполнял тебя своим семенем. Хонджун выругнулся, пробубнил что-то про эскизы на столе, его тело содрогалось от силы оргазма, а пальцы впивались в бёдра Сонхва так сильно, что с большой вероятностью останутся синяки.       — Чёрт возьми, Сонхва! Прими её всю до последней капли, маленькая ты моя бабочка! — простонал он, его голос был грубым и хриплым от только что настигнувшего удовольствия. Он покачивал бёдрами, прижимаясь к заднице под ним, толкая свою сперму глубже в задницу модели, пока сам переживал волны мощного оргазма. Когда последние капли спермы стекли с его опавшего члена, Хонджун ослабил хватку на горле, позволив Сонхва сделать, оказывается, столь необходимый ему вдох. Хонджун рухнул на спину младшего, вдавливая Пака в стол, и его грудь вздымалась, пока он переводил дыхание. Но тому это не понравилось. И он резко переворачивает модельера на спину и толкает его в сторону стула, увешанного тканями, а оказываясь сверху, начинает быстро двигаться уже сам, пытаясь поймать то самое чувство наслаждения, что всё ускользает от него. До хруста в спине выгибается и опирается ладонями о спортивные ляжки Кима. Старший сжимает зубы от переизбытка чувств и ощущений для только что кончившее тела, откидывает голову назад, чувствуя, как по его шее стекает очередная капелька пота. А через пару минут сжимает до синяков бедра своей музы из-за его очередного резкого толчка. Небольшая боль отрезвляет Пака, доводит его до границы с реальностью и, не выдержав такого сильного напора чувств кончает и сам, наконец давая освобождение от мучений себе и Хонджуну. Тот же вымученно выдыхает, наконец откидываясь назад уже всем телом.       Модельер прижался удивительно нежным поцелуем к виску своей главной ночной бабочки, крепче обняв его за талию и притянув к себе как можно ближе, так что тело Сонхва идеально прижалось к его.       — Это был мой первый раз с мужчиной.       — Что, прости? Шутка такая? Ты трахался профессиональнее многих проституток. Выжал из меня все соки.       — Ну… На то я и твоя лучшая ночная бабочка, не так ли?       Спустя время Хонджун вспомнил. — Мы так и не сняли мерки, вставай.

***

      Сонхва стоял за кулисами в ожидании своего выхода на подиум. Волосы его были взъерошены, глаза скрывала маска в виде черных крыльев бабочки — особенность моделей, работающих на Хонджуна. Ведь тот твердо уверен в своих принципах, он продаёт не лица, а одежду. Одежда на Сонхва тоже была для него необычной. Свободные штаны, поверх которых надета ещё и юбка, топ с разрезами, практически ничего не скрывающий и очень хорошо обтягивающий талию. Добивали в этом образе каблуки сантиметров пятнадцать, не меньше.       — Сонхва, ты следующий. Бабочка моя, я знаю, что ты справишься. Прекрасно выглядишь. — Слушать это от Хонджуна, который сейчас был намного ниже самой модели, было несколько комично. — Давай, звезда моя, сияй там ярче всех. Сонхва же выбросил все чувства из головы и, вспоминая забытые чувства, вышел на подиум. И даже не заметил как полностью закончил. На выходе его уже поджидал Ким, глаза которого горели огнём при виде такого Сонхва. Модельер схватил свою модель за плечи, встряхивая того от переизбытка эмоций. Хонджун завидовал сам себе от того, что теперь этот человек — из-за которого он и решился стать модельером — его главная бабочка. О большем он мечтать и не мог. В будущем их ждут и взлёты, и падения. Но они точно со всем справятся. — Бабочка моя, ты великолепный. Господи, какой прелестный и весь мой.       — Разве твой? Мне никто ничего не предлагал, — смеясь над Хонджуном тихо проговорила модель.       — Ты будешь со мной? Будешь моим?       — Конечно, я давно уже принадлежу тебе. Ну что поцелуешь свою главную бабочку? Юнхо мне много про твои предпочтения рассказывал. — Хонджун же в ответ только усмехнулся и стал аккуратными движениями снимать маску с лица модели, тот вместе с этим ещё и снял каблуки, чтобы было удобнее обоим.       Хонджун тихо рассмеялся в ответ на игривый вопрос Сонхва. Его глаза сверкали от веселья и желания, когда он наклонился ближе. Губы Кима замерли всего в нескольких сантиметрах от губ Сонхва, соблазняя младшего на нечто большее, чем просто поцелуй.       — Правда так этого хочешь, м? Хочешь, чтобы я поцеловал тебя, бабочка? — Модельер на мгновение замер, позволяя предвкушению нарастать между ними. Затем резким движением Ким сократил расстояние между ними, потянул модель за талию к себе и впился в губы Сонхва страстным поцелуем. Его губы двигались с такой жадностью, что у Пака перехватило дыхание. Он отстранился и, проведя зубами по нижней губе модели проговорил, — продолжим у меня дома, хорошо? Зарплату свою потратить на что-нибудь другое. Квартира у тебя, считай уже есть.