Три дня на увольнение

      Офисный кулер за год работы Юнги в компании стал свидетелем такого количества сплетен, что телевизор его бабушки в гостиной, когда к той приходили соседки, мог бы тихо задымиться в углу. В досье бездушного свидетеля были коллективные переработки перед вёрсткой журнала, внезапно вытрепанные нервы с неработающей техникой во время горящих сроков сдачи, позорные выговоры от начальника на глазах всего отдела, ссоры, множество сплетен и, конечно же, палево со стояком в штанах, потому что иногда хотелось и отдохнуть за разглядыванием дикпиков парней на сайтах знакомств. Ну и, куда без этого, многочисленные короткие одноразовые романчики вне рабочего времени. Жаль только, что говорить этот кулер не умел — так-то бы разговор поддержал. Личная жизнь отдела, как в лучших публичных домах Лондона и Парижа, была у всех на слуху и поводом собраться за чашечкой кофе поутру. Их небольшая компания новомодного журнала, где Юнги работал редактором, стала ему почти семьёй.       — Ну что, Мин? Сегодня первое свидание? Наконец-то вы встретитесь! Поздравляю! — толерантная чашечка кофе от менеджера Кима с порцией сплетен — то, что было нужно Юнги для бодрости духа. Приветствуя коллегу ширящейся улыбкой в дёсны, он макнул верхнюю губу в сливки и довольным котом слизал всё безобразие, настраиваясь на разговор перед работой. Или на работу после разговора. Юнги считал, что без годной сплетни день сливался насмарку. И вообще, примета плохая.       — Да, сегодня идём в ресторан. Самому не терпится. Мы месяц с пупсюшонком общались душа в душу. Не спешили, узнавали друг друга, ночи напролёт разговоры вели. Такой душевный человек, я тебе скажу! Сейчас таких и не встретишь. Повезло мне. Ну и не только разговорами занимались, сам понимаешь, — толсто намекая на обстоятельства. Несдержанно хихикнув и обозначив пошлые мыслишки, Юнги, пряча нос в кружке, случайно выдул порцию пенки на собственные пальцы. Удивлённо хватаясь за салфетки на столе, он тут же серьёзно принялся наводить порядок. Как на себе, так и на столе. Пальцы протёр с особой тщательностью, подумывая в это время, что на третьем свидании, если повезёт, они побывают в местах поинтересней. — Айщ, а если бы на брюки пролил? Сегодня надо закончить работу вовремя и быть при параде, — важно заявил он, кивнув сам себе. Обнимая мышку пальцами, он деловито клацнул ей. — Чимин у меня нетерпеливый немного. Мне опаздывать нельзя. Сказал, что не любит несерьёзных людей. Пунктуальность — вежливость королей. Я обязан его впечатлить хорошими манерами. Это мой шанс найти достойного парня.       — Это поэтому он тебе голову весь месяц морочил разговорами? Серьёзность твою проверял? Давно бы уже на свидание сходили. Ты сто пудов ему свой член не прислал, да? Поэтому он тянет резину — не знает просто. Не думал, а вдруг там психопат какой? Или маньяк-пассив? Ах да, тебе ж такие и нравятся, — съязвил Тэхён, огибая его стол.       — Нет же. Не выдумывай. Ничего я не скидывал. Не об этом речь. Меня не за член выбирают, а потому что я человек хороший! И мы бы раньше встретились, но он сказал, что у него командировка затянулась. Дела в отдалённых и труднодоступных местах страны, и вообще человек он занятой. А главное — серьёзный. Знаешь, он не такой — не любит мусолить яйца, а сразу как есть говорит, — открестился Юнги от обвинений в затянувшемся общении. Кривясь на подозрительного коллегу, что ставил под сомнение намерения его Чимина, Юнги недовольно сморщил лицо. — Он не кидало. Я ему интересен, ясно! Спрашивал меня обо всём, интересовался, своим восприятием делился. Сказал, что любит быть активным в сексе с нижней позицией. Что такого? Он открытый и честный. Говорил, что не потерпит характерных и не уважающих его мнение мужчин. Что любит заботливых и не переваривает качков. Мол, на мужицких мужиков не стоит. Чимин любит мягких, внимательных и тех, кто выслушает… А я именно такой. Твой сарказм ни к чему: занят он был.       — Каблуков любит с большим членом, ага, да. Попал в точку с тобой. Не прогадал, — поддакивает Ким. — А теперь скажи, что ты не каблук, Мин, я послушаю, — злобно посмеиваясь, коллега ждал, когда он угодит в ловушку.       — Не каблук я! Перестань. Просто говорю, что должен быть обходительным, и надеюсь, не разочарую его. Нервничаю ужасно. Ладони чуть что — потные сразу. А это, — Юнги, понизив голос, прошептал, — пиздец как неловко в случае контакта. Кому охота держать мокрую руку? Очень хотелось бы наконец построить отношения хоть с кем-то. Надоело на один раз. Чимин слишком в моём вкусе, а я извёлся ждать этой встречи. Успокоительного, что ли, выпить перед встречей?       — Я бы не советовал, а то не встанет, — коллега многозначительно опустил взгляд на пах, когда Юнги серьёзно задумался, почёсывая затылок перед принятием решения выпить магния. Но быстро понял, что одна таблетка его не спасёт от нервов. Другого лекарства под рукой не было.       — Что мы всё обо мне, тем нет интересней? Что там Суён? Говорят, вчера нажрался после работы и его жена из дома выставила? Порядок событий тут уже неважен. Хотя кто бы не выгнал, да? — рассуждал Юнги, поглядывая на помятого коллегу, что дремал, стоя у ксерокса. Тот с растрёпанной макушкой множил документы и почти на автомате почёсывал пах рукой. — Видел, как он неделю чесал свои гениталии по всем туалетам и под столом? Даже на обеде! Я вот видел. Смотреть больно было. Подхватил гусарский насморк, вот жена и заметила гонорею, — злобно хихикнув, Юнги взглянул на Тэхёна, снова отпивая кофе. — Он же как плешивая псина: член свой каждые пять минут «незаметно» мял. Думал, никто не видит, а мне Айти-отдел, крысы такие, историю поиска его скинули, чтобы поржать… Там запросы были на лекарства. Об этом знают даже в соседней редакции — всё растрепали, засранцы! Ужас какой. Не будь мы тут все, как семья, и не знай я правды, подумал бы на него — извращенец. Жалко мужика. Вылечится, будем всем отделом ему советы давать, как жену вернуть. И на презервативы недалёкому скинемся.       — Видел, ага, и мне показывали, — хихикнул в ответ Тэхён. — Не знаю, спали они или нет, но Суён тайно ругался с Джиин. Лично слышал, как они шептались подозрительно. Оглядывались постоянно. Я как мимо проходил, так они сразу замолкли, прикинь? Может, это она его наградила? Кто у нас с Джиин ещё шашни мутил, вспоминай! — Тэхён заговорщически повернул голову в другую сторону офиса, намекая на девушку в наушниках. — Секс-родословная у неё тут, как ветвистое древо из белой рощи игры престолов. Глядишь, пол-офиса на больничный уйдёт, а нам, избранным, работай потом за всех, — ворчал он.       — Да ладно, не может быть! С ней? — воскликнул Юнги слишком громко. Заметив ещё пару заинтересованных глаз сотрудников, он показательно отпил кофе. От соседнего стола на стуле подъехал ещё один коллега и тихо вклинился в беседу.       — Да-да, сорян, я тут краем уха подслушал и скажу вот что: я тоже видел! Как-то раз последним домой уходил, — коллега кивком головы указал на девушку, — а они показательно долго собирались тут. Чтобы последними быть! Зуб даю — трахались. Кулер мне свидетель! — тот показательно перекрестил икону офиса с водой, как надёжного свидетеля в подтверждении своих слов.       — Ай-яй-яй, — покачал головой Юнги. — Как же так, и без защиты? Нельзя же страстям отдаваться наобум. Сразу видно — гетеро. Сунул-высунул и готово. Убогие, боже. Но ничего — научила их природа матушка. Так, — встрепенулся он на стуле, понизив голос, — а Джиин откуда ЗППП подцепила? Приличная же девушка была. Когда-то… Как пришла сюда. А потом, как пошептали демоны над ней, сорвалась во все тяжкие. На два фронта, что ли, спала сразу? Вот потаскушка, а, — сетовал Юнги, бормоча осуждение. — Не ожидал от неё.       — А ты не знал, Мин? — новоприбывший коллега продолжал шептаться, поглядывая на девушку. — Да она по клубам день через день шастает! Лично видел, — умалчивая о том, что шастал там с той же регулярностью. — Говорила мне: для здоровья. А она вон какое здоровье заработала. Это ты приличный гей — на сайтах знакомств по месяцу общаешься, чтобы на свидание выползти, презики всегда в кармане, смазки-хуязки эти ваши, руки чистые… А люди находят за пять минут с кем переспать! Открою тебе секрет: ксерокс наш гениталий видел больше, чем ты членов на своих сайтах 18+! — загадочно прошептал откровение. — Они задержались тут после работы, а я наутро, как пришёл, от мутных разводов его салфетками протирал. Трахались они там! Трипозный теперь ксерокс! Как не сломали его ещё, не знаю.       — Боже, рук моих на нём не будет, — вздохнул Юнги разочарованно, потирая влажные ладошки о брючину.       Минут с пятнадцать Юнги обсуждал личную жизнь двух коллег, тайно мечтая о вечере и о сухих ладонях. С Чимином, его пупсюшонком, он действительно познакомился в интернете. Как и говорил, душа в душу ворковали в приложении. Знакомились, притирались. Чимин со встречами не торопил, а Юнги не настаивал. Но это хорошо: он настроился серьёзно и подумывал, что с первого взгляда влюбится при личной встрече — вот прям так сразу. Настолько впечатлился. Переписывались они с его ненаглядным властным пупсиком исключительно ночами, отчего наутро Юнги всегда был вял, но эта усталость приятно сказывалась на внутреннем самоощущении… Каждое утро он пересматривал галерею, куда накануне сохранял фото Чимина на смятых подушках, которыми они обменивались. Тот его и нюдсами, бывало, забрасывал, а Юнги, краснея и бледнея, разглядывал их с рукой в пижамных штанах. В ответ только селфи дежурное присылал, игнорируя просьбы о таком же контенте. Чимин, конечно же, ворчал, но Юнги профессионально описывал род занятий своей руки на члене в момент времени. В результате оба оставались довольны.       Но Юнги больше. Он радовался своей удаче, как мальчишка. Такого партнёра офигенного нашёл себе — закачаешься. Так что дождаться Чимина с командировки оказалось не проблемой. Каждый день он отчитывался Чимину, где находился, с кем и что кушал три раза в день. Чтобы пупсюшонок, как освобождался, просматривал фоточки с ним. Юнги на них в дёсны улыбался. Пачками их делал — вся галерея забилась завтраками, обедами и ужинами, как под копирку. Ну а что поделать? У него конфетно-букетный период горел — Юнги старательно занимался разнообразием, даже если в жизни не происходило ничего запоминающегося. То со стаканчиком кофе делал селфи, то по дороге за рулём, то возле ксерокса в позу вставал, то за рабочим столом сидел. А вот с ксероксом Юнги после этого дня решил не водиться. У него ещё кулер не сфотографирован остался.       И каждый раз Чимин был благодарным зрителем, интересуясь обстановкой в офисе и жизнью за его пределами. Хвалил его, вопросы разные задавал, вникал в офисные сплетни. Видно было, что заинтересован человеком. И тоже разнообразием занимался, правда, фон на фото не менялся. Синяя стена, пижама одна и та же, и виднелась кровать узкая в кружочках сообщений. Но Юнги не парился этим. Главное, что Чимин ему пресс показывал, член с венами в боевой готовности, пах бритый, попу круглую в боксерах, которые натягивал до вида стринг. Последнее было любимым зрелищем. Чимин был самобытным мужиком. И вроде в разговорах строгий, по делу всё, резко, но временами становился мягким до неузнаваемости. Это Юнги и подкупало. Не вот эти вот дешёвые трюки с красивым бельём и наигранностью, не купленные стринги красного цвета, а трусы, запиханные в междупопие. Чимин натягивал ткань белья и фоткался раком. Брутал чёртов. Юнги аж в пот бросало от сексуальности его будущего парня. И голос у того был такой… звенящий. Видно, что изначально высокий, но Чимин его старательно понижал для серьёзности восприятия. В общем, Юнги плавило от его пупсика.       Разговаривали они, правда, по сорок минут исключительно ночью, потом связь обрывалась, но Юнги всегда перезванивал. В пределах десяти минут соединяло снова. Ну а что, бывает, связь плохая. Чимин говорил, что он за границей где-то в командировке… Тайну разглашать было запрещено. Юнги верил на слово.       И вот назначенный день настал. Чимин ещё две недели назад назвал дату освобождения от дел мирских и назначил свидание. С самого утра Юнги впервые за всё время прилетело фото его пупсюшонка на улице в костюме с надписью «Жду встречи». В шикарном чёрном костюме, на его скромный взгляд. Очки, стаканчик кофе, дорогущая тачка. Он подумал уже, что второй раз влюбился. Чимин так и сказал: вернулся на родину, осталось порешать дела, но вечером будет ждать его, своего сахарочка, в ресторане. И сбросил адрес. Всё по делу. Юнги осталось только нервы угомонить перед свиданием. Поэтому он долго думал, принимать ему магний или нет. Всё же принял. Сразу две таблетки. Решил, что пусть они не спасут, но для самовнушения поможет.       Приглаживая рабочий пиджак городского стиля, который Юнги прикупил как раз к свиданию, он прихорошился перед зеркалом в холле, когда ждал лифт. Там же и улыбнулся в дёсны, проверяя, не застряло ли в зубах чего-то лишнего. Снял с плеча невидимую ворсинку волоса — не дай бог, Чимин заметил бы и подумал ещё, что он лысеет, — кивнул себе и выдохнул. Первое свидание планировалось идеальным. Никак иначе. Юнги рассчитал, что у них по плану завяжутся крепкие и долгие отношения. Со всеми вытекающими. Там и любовь, и страстные ночи с проникновением до рассвета, минеты по утрам и вообще — долго и счастливо. Пупсюшонок был слишком лакомым кусочком — Юнги не мог нарадоваться своей удаче. Уж больно нравились ему активные пассивы с дерзким характером и острые на словцо. Мужики одним словом. Поэтому первое впечатление для него было очень важным.       До ресторана Юнги добрался первым. Зашёл, сел за забронированный столик, заказал бутылку вина и уточнил, чтобы вынесли ту, когда придёт его друг. А друг пришёл уже минут через пять. Юнги, как есть, подскочил со стула, едва Чимин застыл в дверях ресторана. Тот снял всё те же очки с лица, в которых был с утра, и осмотрел помещение в поисках Юнги. Пупсюшонок был небольшого роста, но весьма колоритным мужчиной. Красивый до безобразия, харизматичный. Покраску обновил, укладку сделал. Юнги так и поплыл, рассматривая нежный блонд, пока тот вплетал пальцы и поправлял волосы. Его мужик столкнулся с ним взглядом, просиял улыбкой и уверенно шагнул навстречу. Как полагалась серьёзным людям — размашисто. А не так, когда виляют задом, словно буёк в воде при качке. Это тоже легло в копилку плюсов. Больше всего Юнги боялся манерности у пассивов. И молился всем богам, чтобы Чимин таким не оказался. Но судя по содержанию их разговоров, что велись ночами, такого не должно было случиться.       — Сахарочек? — просиял Чимин белоснежными зубами, останавливаясь у края стола. Юнги тут же вскочил, обогнул его, хватаясь за стул потными ладошками. Смаргивая в смущении взгляд, он отодвинул перед своим будущим парнем стул. Выразил уважение и проявил галантность.       — Он самый, присаживайся.       Чимин неторопливо взглянул на него, наверняка оценивая проявленный жест с ухаживанием, улюлюкнул и всё же сел. Юнги же придвинул стульчик, отёр ладошки о брючину и торопливо посеменил к своему месту. Отыскал взглядом официанта, кивнул, дав разрешение выносить вино, и вперился взглядом в своего пупсюшонка. Улыбку в дёсны скрыть не смог: это было выше его сил. Взгляд тоже не выдержал — пришлось смущённо отвести глаза в сторону.       Чимин вживую оказался куда красивее, чем на фото или в тусклом свете лампы, что светила с коридора на тех кружочках, что ему присылали. Юнги для себя не смог отрицать тот факт, что всё же влюбился. Начало было положено. Так и улыбался, разглядывая лицо Чимина. И за что ему такое счастье, да? Не мужик, а загляденье. А губы какие! Да у него душа привстала, и пальцы на ногах поджались от небывалой эстетики Чимина.             — Как командировка? Удачно съездил? — залепетал Юнги, улыбаясь.       — А? А-а-а, командировка, да-да, удачно, — отозвался Чимин с лёгким запаздыванием звонким голосом.       — Чёрт, мать твою, сука, — выругался Юнги. Едва официант, который нёс бутылку вина, подошёл ближе, он разглядел, что к соседнему столику подошёл его бывший с новоиспечённым парнем.       Вот уж угораздило Юнги столкнуться в ту же дату и время с не лучшим выбором из прошлого. Встреча была крайне нежелательной, ибо Юнги прекрасно знал этого инфантильного араба, который сел рядом. Да, было время экспериментов с иностранцами, но, как показывал опыт, лучше своё, отечественное. Юнги тогда при расставании был вынужден съехать на новую квартиру, чтобы избавиться от преследований этого собственника. Араб хоть и был, как ему нравилось, активным пассивом в постели, но в жизни оказался чрезмерно доставучим душнилой. Ещё и с придурью этой иностранной. Тот следовал каким-то непонятным ему традициям. В общем, Юнги сбежал тогда без оглядки, зарёкся спать с мужиками горных национальностей, которые спустились к равнинам, и вообще с иностранцами, дабы менталитет совпадал, а не страдал. Поэтому сейчас он крайне не хотел портить свидание ненужными претензиями бывшего. Юнги согнулся и нырнул под стол головой, замерев в этом положении.       — Что закажем? Всё хорошо, Юнги? Сахарочек мой? — встревоженно поинтересовался Чимин, но на зов не откликнулись. Юнги не выглянул из-под белоснежной скатерти, предпочитая остаться в том же неудобном положении. — Ты в порядке? Зачем под стол нырнул? Вот так сразу, что ли, к делам интимным? Вина даже не выпили! — Чимин поглядывал на такого же недоумевающего официанта, что наливал в бокалы красное, и пытался шутить. Скатерть пришлось задрать и заглянуть к Юнги, чтобы окончательно понять, чем был занят его партнёр. — Привет снова, — улыбнулся Чимин ему под столом. — Не говори только, что ты хотел меня минетом удивить со старту в публичном месте, — на что Юнги нервно захихикал ввиду ситуации, в которой оказался.       — Какой такой минет? Мы на первом свидании, я не такой! Без чувств не сосу! То есть, тебе бы да, но не в этом дело, — стирая глупую улыбку, он на полном серьёзе заявил это, глядя снизу вверх. Чимина это позабавило, и тот мило хохотнул, делая вид, что польщён. — Видишь того здорового мужика? Араба с щетиной и волосы в пучок собраны? От него прячусь, — прошептал Юнги. Чимин сразу же перестал улыбаться и вынырнул из-под стола. Он внимательно рассмотрел подозрительного брутала преступной наружности и почесал согнутым пальцем нос, анализируя внешность мужика в чёрном костюме.       — Вижу. Кто он? — вангуя, есть ли пушка под пиджаком у незнакомца, Чимин нырнул обратно под стол для уточнений. — Ты в опасности, сахарочек? Надо спасать? Я организую. Пять минут, — Чимин сразу, не дождавшись согласия, вытащил под столом телефон из кармана брюк и стал печатать. Буквально пару кнопок нажал, на взгляд Юнги. Так быстро, что он не успел тормознуть чужой благородный порыв спасателя.       — Да нет, не надо. Это… Извращенец!       Юнги не решился говорить, что араб его бывший. Ну не тема это для первого свидания — обсуждать прошлый неудачный опыт. Посыплются вопросы, как его занесло в посольство Сирии в Сеуле… А ему рассказывай всю подноготную, что собирал материал для журнала, подвернулся мужчина горной наружности, глазки ему строил и, вообще, этот работник года в лифте его схватил за стратегически важные места. Ну не хотел Юнги делиться неудавшимися отношениями и говорить, что еле сбежал от иностранца. Тот абьюзером ещё тем был. В моменты страсти, когда сверху на Юнги прыгал, клялся в вечной любви и грозился зарезать его и себя, если они расстанутся. А Юнги — он парень впечатлительный. Секс тогда от испуга вышел не очень. Настроение упало во всех местах, едва кинжал представил у своего горла. Он потом ещё с пару недель бегство своё планировал. И теперь этот преследователь из его кошмаров сидел за соседним столиком. Прямо за спиной у официанта, пока тот наполнял бокалы. И вот зачем Юнги эти разборки между пассивами, которые глотки друг другу вырвут? Он только жить заново начал! Только любовь свою, можно сказать, новую нашёл. Присматривался долго, общался. И на тебе — подстава. Ещё и на первом свидании. Будто потных ладошек ему мало?       — Серьёзно? — Чимин снова выглянул из-под стола, рассматривая араба за соседним столиком, когда официант ушёл.       — Да. Преследовал меня, — добавил шёпотом Юнги для убедительности. — Мне даже переехать пришлось, представляешь? — округляя глаза, он частично говорил правду. — Домогался так, что жизни никакой не было. Я на работу — он по пятам бродил. Слава богу, я на машине был. Но следил за мной до стоянки своими чёрными глазами. С работы иду, а он караулит. Страшно же. Теперь вот тут сел. Видимо, нашёл как-то. Настойчивый какой, а! — бормотал Юнги, продумывая план, как уведёт Чимина в другое место. — Я разговаривать с ним пытался, объяснял, что так не делается, а мне в ответ: «Люблю, не могу, давай жить вместе или зарежу. И тебя, и себя!», — шептался Юнги под столом, указывая глазами вверх.       — Порешаем сейчас всё, сахарочек. Не переживай только. Ты со мной, не пропадёшь. Говоришь, зарезать тебя, сладкого, хотел? Сейчас-сейчас, — Чимин вынырнул обратно из-под стола, пока Юнги царапал внезапно зачесавшийся висок и думал, что именно имелось в виду в этих заверениях безопасности. Неужели он драку спровоцировал? Но выглянуть следом не решился, хоть и не хотел разборок. Кто его знал, что дальше будет. Может, его бывшая пассия и настоящая сейчас как сцепятся прямо в ресторане за право обладать его сладкой плотью, а ему разнимай. Этого бы Юнги крайне не хотелось. Стыдно как-то. Он натура так-то впечатлительная, культурная до мозга костей. Неприемлема для Юнги физическая расправа, как способ договориться. К тому же Чимин пониже был высокого араба, проиграет, уйдёт…       Чимин, судя по звукам, ничего не делал, как казалось Юнги, к его радостному спокойствию. Уже через минуту к нему заглянули под скатерть с предложением:       — Может, уйдём тогда отсюда? Вряд ли нам удастся выпить под столом. Заберём бутылочку и разопьём в машине? Как тебе, Юнги? Обстановку сменим?       — А давай, я за! Отличная идея, — проскулил Юнги, мысленно осыпая всех богов благодарностью за такого понимающего партнёра. И главное без лишних вопросов и скандалов на публику. — Ты уж извини меня, пупсюшонок. Свидание порчу, я не хотел. Ты такой милый, красивый, а я прячусь тут, как трус какой-то, — жалостливым тоном сюсюкался Юнги, касаясь чужой коленки пальцами. На что Чимин засиял обворожительной улыбкой и мило помотал головой, дав понять, что ничего страшного не произошло. Для верности ещё и ладошкой маленькой махнул. Юнги это крайне понравилось. Неконфликтный у него парень.       Юнги охотно схватился за протянутую ладонь своей, предварительно отёртой о брючину, и вынырнул из-под стола. Чимин прихватил бутылку, и они поспешно направились к выходу. Пока Юнги подталкивали в спину, в заведение вошли два здоровых мужика. Замерли перед ними, поглядывая на Чимина за его спиной и на их сцепленные в замок руки. Тоже, наверное, оказались любители прекрасных отношений мужчина плюс мужчина — залипли на его мужика. Не зря Юнги его пупсиком величал. Даже амбалы оценили чужую красоту. Он лишь гордо пожал плечами, натягивая улыбку, пока им одобряюще кивнули. Ну явно же не здоровались — Юнги их впервые видел. Стало приятно, что общество вдруг оказалось толерантное в высшей степени своего проявления. Уже на улице Юнги протянул Чимину бутылку, поглядывая через витрину вглубь ресторана. Он вышел сухим из воды, ещё и вопросами не сыпали. Отлично же, ну! Настроение вернулось в норму.       — Извини, бокалов нет. Придётся с горла. Но на следующее наше свидание, — с надеждой в голосе Юнги намекнул, что с радостью пойдёт снова и на второе, и на третье. Чимин не только в общении по телефону оказался приятным собеседником, но и вживую не разочаровал. — Обещаю бокалы, — глупо в своей неловкости рассмеялся Юнги. Первым пить было негалантно, поэтому он ждал, когда Чимин опробует вино, и тогда уже в стрессе рассчитывал приложиться к горлышку. Пока его пассия обхватывала шикарными губами узкое горлышко и глотало красное, как святую воду, всасывая образовавшимся вакуумом верхнюю внутрь, Юнги ему подражал: вытягивал губы уточкой, наблюдая за небывалым зрелищем, что всколыхнуло его душу. А после сглотнул. От вида отвлекли звуки. В ресторане за спиной послышались женские вскрики. Юнги с трудом оторвался от соблазнительного зрелища и оглянулся.       Здоровенные мужики, которые одобрили его выбор на выходе, крутили араба в узел. Даже через стекло ему показалось, что Юнги услышал этот гулкий удар головы о столешницу. На лицах явно озлобленных, толерантных некогда мужиков блеснула злоба. Ненависть? Неужели Юнги ошибся? И хорошо, что не их вот так же в том ресторане приложили головой о стол, когда они выходили, а его бывшего. Чимин досмотреть не дал. Тот тут же развернул его на себя. Юнги прокомментировать увиденное даже не успел.       — В машину? — Чимин указал размывчатым взмахом руки на три абсолютно одинаковых автомобиля люкс-класса, что стояли у бордюра тротуара.       — Давай. А в какую конкретно? — уточнил Юнги, теряясь. Предлагать свою ввиду того, насколько дорогие тачки увидел, не стал. Куда там его старенькому седану четвёртого поколения, когда перед ним стояли модели кроссоверов этого года.       — В эту же, сладкий. Во вторую. Давай, забирайся скорее. На улице зябко, — Чимин сунул ему бутылку вина в руки и подтолкнул к двери. Но Юнги никуда не спешил. Как говорила его бабушка — что за мужик, если манеры, как у сапожника. Он хотел произвести хорошее впечатление, раз уж струсил изначально. Поэтому притормозил. Понятно, что выглядело это глупо, но он всё же хотел открыть Чимину дверцу. И что, что водительскую? Главное жест уверенно провернуть! С серьёзным лицом. Но едва он стал огибать автомобиль, как стопорнулся.       — Чимин, пупсюшонок, там мужик какой-то за рулём! Ты точно уверен, что машина твоя? Может, первая или третья? — Юнги взглянул на третью, но там тоже через лобовое стекло красовался водитель-модель, сошедший с обложки рекламы автомойки для взрослых. А рядом амбал-имбицил при параде, но с мыслями о бренности этого мира на лице. — Наверно, всё же первая, — махнул Юнги за спину. — Третья тоже занята.       — Вторая, сахарочек, вторая! Это водитель мой. Куда же ты сбегаешь? От меня не убежишь, — Чимин искренне нахмурился, поспешив следом. Удерживая Юнги за локоток, пока сюсюкался с ним, как они привыкли в течение месяца общения в чате, вернул его обратно к тротуару.       — Да я и не планировал, — глупо хмыкнув с намёка, что Чимин доволен им, Юнги снова посмотрел на переднее сиденье. — Водитель? — сглотнул он, рассматривая серьёзного мужика с каменной рожей. Ну вот тебе и приехали. Хотел впечатление на своего пассива произвести, машину свою старую на автомойке выдраил, с костюма ворсинки снимал… А такого ещё и не удивить ничем. Может, всё же стоило начать с минета под столом в ресторане? У Чимина тачки за миллионы вон, водитель. Куда там Юнги с его галантностью и тремя копейками в зарплате по сравнению с заявленной стоимостью машин. Таких надо впечатлять с разбегу ртом. Он натурально расстроился, когда понял, что брелок, притащенный для подарка Чимину на первое свидание, который грел в кармане, никому тут не нужен. Пупсика он купил. Юнги думал, что если у них отношения случатся, это будет знаковый подарок. Теперь тот мешался в кармане и только расстраивал его.       Юнги макнул верхнюю губу внутрь горлышка и в вакууме присосался, глотая красное по примеру Чимина. Когда успокоительное закончилось, он вернулся взглядом к нему. Тот уже открыл дверцу и ждал, когда Юнги залезет внутрь. Но не тут-то было. Он против! Юнги включил альфу на серьёзных щах. Выпитое, видимо, резко ударило в голову. Честь, как говорила бабка, надо отстаивать смолоду и сразу. Юнги отцепил пальцы своего пупсюшонка от дверцы и оттеснил в сторону. Где это видано, чтобы ему дверь открывали? Кто тут актив? В сексе любить власть пассива одно, а вот в жизни — на минуточку! Юнги захлопнул дверь и снова показательно открыл. Приглашая жестом, он указал, что Чимин должен залезть первым. Не иначе. И раз такая пляска — он достал из кармана брелок пупсика, сунув его Чимину в руки.       — На. Тебе. Сам залазь! Я следом, как положено, — торжественно заявил. Ну хоть так он позаботился о собственно уязвлённом достоинстве. Бабушка говорила: «Удивляй мужика своего!». Вот Юнги и старался. Плевать, что высмеют. Он верил, что Чимин не такой, потому что знал его целый месяц. Срок какой-никакой для отношений.       — Что? — рассмеялся Чимин. — Дверь мне открыл? Ла-а-дно, уговорил, — расплываясь в улыбке. — А это? Серьёзно? Пупсик? На ключи повесить? Боже, Юнги, ты слишком мил. Это такая прелесть! Мне никогда не дарили ничего подобного. Я не заслуживаю тебя.       — Поверь, заслуживаешь. Тоже самое я могу сказать и о себе. А пупсик… Глупость. Знаешь, мне неловко, что у тебя такая тачка крутая, — честно заявил Юнги, придерживаясь за распахнутую дверь автомобиля. — А я с брелоком на свидание припёрся, как дурак. Думал цветы купить, но решил мало ли, вдруг тебе не понравится. Мы это не обсуждали. Да и кого таким удивишь сейчас… Хотел, чтобы день остался знаковым, особенным, поэтому брелок выбрал. А потом облажался с этим арабом, а ты весь из себя такой… дорогой. Так что, если ты не хочешь больше общаться, я пойму. Но давай лучше сразу это проясним. Знаю, ты честно скажешь.       — Тогда так, — Чимин нырнул в машину и достал свои ключи из подлокотника на заднем сиденье. На глазах Юнги, сияя от улыбки, нацепил туда фигурку пупсика. — Это лучшее, что мне дарили, сахарочек. Честно! Я очень хочу продолжить наше общение! Не смотри ты на тачки и водителя. Я глубоко одинок. А ты… находка. Но прошу тебя, давай мы залезем уже в машину, а? — Чимин подозрительно оглянулся по сторонам, прежде чем нырнуть на заднее сиденье.       — А чем ты занимаешься, Чимин? — строго начал Юнги, допытываясь до истины. Ему как-то не приходилось интересоваться сферой деятельности избранника за этот месяц. У них всегда были такие оживлённые беседы ни о чём. Они просто блистали умом и сообразительностью в парировании друг с другом, пока время текло незаметно. По факту Юнги даже не узнал, кем его Чимин работал. Но он и не задавался подобной целью, предпочитая оставить знакомство для личной встречи. Теперь перед ним стояла дорогая тачка люкс-класса, в которой сидел личный водитель его мужика, а он ни сном ни духом.       — Консалтинг, — ответил Чимин, будто готовил ответ заранее. Забравшись на сиденье авто, тот так на него глянул просяще, будто боялся, что Юнги не поверит сказанному и не сядет в машину. Но Юнги поплыл. Чимин оказывал на него завораживающее действие с этим нуждающимся в доверии взглядом. Улыбался, значит, добрый. Он поверил. Консалтингом его пупсюшонок занимался — это же так мило прозвучало, что Юнги передёрнул плечами и улыбнулся в ответ, забираясь в машину. Чимин консультировал компании, руководителей и коллектив по юридическим, кадровым, управленческим и финансовым вопросам. Помогал бизнесу решать проблемы, вопросы и достигать стратегических целей. Всем тем, чем занимались люди в этой профессии. Разве это не прекрасно? Юнги плыл на сиденье до улыбки в дёсны, глядя в чужие честные глаза, когда склонил голову вбок от умиления. Не так уж и страшно, раз нет кричащего бизнеса за плечами. Всего-то консалтинг. Главное, Чимин с такой-то должностью смог заработать на крутую машину. Это же повод гордиться, верно?       — Давай, в наш, поехали, — скомандовал Чимин водителю.       Юнги мало что понял, куда это — «в наш», но главное другое: Чимин прижал его брелок к груди, сцепил их руки в замок и весьма довольный заглядывал в глазки. Лучшая похвала его сувениру — признание.       — Почему ты милый такой? Где ты вообще такой нарисовался в интернете? — пролепетал Чимин, пока Юнги самодовольно похлопывал их сцепленными руками по своим бёдрам. Пальчиком же одобрительно тёрся о кожу. Но не выдержал и притянул к губам, оставив на руке Чимина поцелуй.       — Я знал, что не ошибся в тебе. По нашим разговорам ночами понял. Это не я милый, а ты, пупсюшонок, — бубнил Юнги в чужую руку, обмениваясь любезностями. — А куда мы едем? — он слегка оглянулся, поглядывая в окно. — Просто у меня там машина у ресторана осталась. Не хотелось бы потом через весь город за ней возвращаться. Может, лучше на разных?       — Не переживай. Мы в ресторане посидим, и, как только закончим с ужином, твою машину пригонят под дверь.       — А-а-а, ну ладно. Нет, постой. Как это пригонят? Она же закрыта. Ключи у меня, — Юнги для убедительности достал ключи из кармана, зажав их в ладони. Так-то он не против, чтобы машину подогнали к дверям, раз могут. — А это не накладно будет? Водителю вернуться туда, чтобы сесть за руль и пригнать? Или это будет эвакуатор? Если так, то лучше за руль, а то они жуть какие неаккуратные — поцарапают еще.       — Да ты не переживай. Пригонят. Они у меня умеют. Но если тебе тревожно, давай свои ключи, сахарочек. Так и скажу, чтобы на бампере моего принца-консорта не было и царапки, — Чимин смело отобрал у него ключи и похлопал водителя по плечу, отдав их. — Услышал? — изменившимся голосом обратился туда же. — Позвони и организуй доставку.       — Принц? Консорт? — возгордился Юнги статусом, снова чмокая Чимина в маленькую ладошку. Так и сидел, перебирая пальчики своего, как он понял, парня. Так и млел от миниатюрности и одновременно брутальности своего пассива.       — Ну да, не правящий монарх, а спутник, так сказать, — поддакнул Чимин, ухватив Юнги за лацканы пиджака, когда подтянул к себе. — Весь месяц не мог дождаться встречи. Целуй меня.       Чимин прошептал это в самые губы, прежде чем приложиться к ним на радость Юнги. Не думал он, что вот так сразу тот будет готов с ним целоваться. Рассчитывал поухаживать, проявить себя с лучшей стороны, как бабушка учила. Только Чимин был из тех, кто берёт всё и сразу. Решительный, уверенный в себе и знающий чего хочет. Юнги просто витал в облаках, когда не сопоставил характер человека, с которым провёл за перепиской ночами весь месяц, с реальностью. Но ему понравилась такая активность. Он ответно припал губами к пухлым чужим и подхватил запал. Нежно коснувшись чужого лица ладонью, он бережно порхал поцелуями. Короткими чмоками распалял в Чимине жадность, чтобы со всей страстью слиться в более глубоком действе. Или гействе. Юнги в результате толкнулся языком, сплёлся в медлительном скольжении и услышал будоражащий фантазию стон, пока обсасывал чужие губы в своё удовольствие. С настроением и душа привстала.       Чего Юнги совсем не ожидал, но предполагал, что такое возможно — это хватка той самой маленькой ладони на члене. Чимин уверенно смял его достоинство сразу после своего стона, ощупывая размеры члена. Это и понятно: Юнги не показывал достоинство на фотографиях, считая, что интимность момента должна была сохраниться до личной встречи. Надеялся удивить. И вообще, интернет и люди — штука всегда не надёжная. Так глядишь, потом его член по всяким пабликам с извращенцами мог загулять. Поэтому Юнги отнекивался от просьб Чимина показать себя. Зато, судя по реакции с распахнутым ртом, который он тщательно вылизывал, его парень был весьма доволен находкой. Удивил так удивил.       За жадными поцелуями Чимин совсем распалился. А Юнги, как порядочный, которому было немного неловко перед водителем, отстранился перевести дыхание. Ладошку с затвердевшего в момент члена тоже снял.       — А может, к чёрту ресторан? Поехали ко мне, — прошептал Чимин, разглядывая узор на радужке Юнги.       Едва он еле заметно кивнул, не отдавая отчёт себе, Чимин сразу похлопал водителя по спине, не сказав ни слова. Будто сменил в навигаторе пункт назначения, получив молчаливое согласие. На что, неясно — Юнги на первых свиданиях не спал с избранниками. Но предполагал, что знакомство в уютном месте будет более располагающим. Всё бы ничего, но как только они заехали в подземный тоннель, рядом с окном Чимина сравнялась пара мотоциклистов в шлемах. Юнги не успел раскрыть рот. Лишь увидел, как пассажир вытащил из-под куртки небольшой короткий автомат чёрного цвета, направив дуло на их стекло. Единственно, как среагировал, это притянул Чимина к себе, наваливаясь сверху в попытке укрыть собой. В общем, всё как видел в боевиках. Зачем сделал — не понял, ибо это явно их не спасло бы, но порыв оценили. Раздались выстрелы. Юнги вскрикнул от испуга, а Чимин как ни в чем не бывало оправил свой костюм и выругался, выпрямившись обратно из захвата бережливых рук. Пули отлетели от бронированного стекла, как ни старался его пробить мотоциклист. Вторая попытка была у внезапно нарисовавшихся мотоциклистов уже со стороны Юнги.       — Это что за хер?! Какого… блядства тут происходит! — брутально выругался от страха Юнги, позабыв о всяком приличии. В испуге он схватился за сердце и снова попытался уложить Чимина на колени. — Останови! В нас стреляют! — обратился он к водителю.       — Не-не, спокойно, сахарочек, всё хорошо, мы в безопасности, — успокаивающе огладил Чимин его пиджак, выпутываясь из хватки цепких рук.       — Кто ты такой, а? Почему они стреляют в нас? Останови, твою мать! — фальцетом заорал Юнги. — Надо звонить в полицию, нас спасут!       — Не надо полицию, они не помогут, — Чимин уверенно опустил его руку с зажатым телефоном на бедро, останавливая от глупости. Надавил и вздёрнул подбородок Юнги на себя второй рукой. — Всё в порядке, честно. Посмотри на меня. Машина бронированная. Ничего они нам не сделают. Дыши, сладкий. Сейчас исправим, — заискивающе прошептал Чимин, погладив его по щеке. Юнги в откровенном шоке мало что понимал, пялясь в чужие глаза. Чимин в момент повернулся к водителю и весьма агрессивно стукнул того по плечу. — Это что за блядство, тебя спросили?! Откуда вылезли эти малолетки? Что за непрофессионализм? Кто посмел? Бодни их, чтобы исчезли, пока я не разозлился и не пристрелил их собственноручно. Взяли и свидание мне испортили, сучары. В первый же день! Нет, я вас четвертую всех. Предупреждал же, мать вашу. Охрана, тоже мне. Я для чего вопрос решал с якуд… Сука, — прошипел Чимин, когда оглянулся на Юнги и захлопнул рот, недоговаривая неосторожные слова.       — Что? Якудза? Это японская мафия? Кто ты такой и почему нас пытались убить? — нервно заголосил Юнги снова, когда машина резко дёрнулась вправо, подрезая мотоциклиста на дороге, как было велено. Он с размаху навалился на Чимина, хватаясь за плечи, пока за окном на его глазах укладывался на бок байк с пассажирами на нём и скользил по трассе. Дальше те просто кубарем покатились по дороге на большой скорости, а их машина поехала дальше. Юнги в страхе обернулся на заднее стекло, чтобы увидеть судьбу нападавших. После торможения шлемами по асфальту к ним подъехала такая же машина, как у них, и подобрала несчастных. Мотоцикл бросили валяться на дороге. Другая пара преступников отклонилась на пути следования вбок и съехала на ближайшей развилке из тоннеля, отстреливаясь от охранников. Но за ней неизменно помчались в преследовании.       — Сахарочек! — одёрнул его Чимин. — Это же я, твой пупсюшонок Чимин, — залепетал он, разворачивая к себе, чтобы не пялился в окно и не переживал.       — Какой нахуй пупсюшонок?! Ты что, бандюган, Чимин? Мафиози? Я запал на преступника? — ошарашенно бормотал сиплым от срыва голосом Юнги. — Так, стоп, а общался ты со мной весь месяц откуда? — припоминая мрачный фон синих стен и одинакового цвета пижаму, Юнги начал догонять, что звоночки были ещё тогда. А вынужденная командировка — вовсе не она. Он общался с Чимином, пока тот сидел! — Правду говори, или я выйду на ходу! Клянусь бабушкой.       — Не надо бабушкой, это святое, я знаю, — Чимин умиротворяюще стиснул Юнги за локоть, удерживая от глупостей. — Поверь, сладенький мой, ты не хочешь этого знать. Давай забудем, окей? Важно одно — я влюблён. Ты просто замечательный. Простой, галантный, настоящий, понимаешь? Не из-за денег или власти со мной общался, не из-за связей. Ты не знал, кто я, и всё равно был со мной заботлив и мил. Сообщения мне такие добродушные писал. Утра, вечера и сна желал. Да? — заговаривал он зубы, насыпая сахара на горькую правду. — Я говорил с тобой о том, как мне одиноко бывает. Это всё правда. Знаешь, как сложно найти в моём мире достойного партнёра? Такого, чтобы не выебал тебя во все щели из похоти, а полюбил? Это из разряда невозможного! А ты весь такой замечательный, сахарочек. Да, я недоговаривал немного, но ты бы не стал со мной общаться тогда. — Поглаживая чужие ладони своими, Чимин сидел вполоборота напротив Юнги и пытался его успокоить, лепеча звонким голосом утешения.       — Ты не ответил, Чимин! Где ты был всё то время, пока мы общались? — прикрикнул Юнги, мотнув головой в строгости. Не поведётся он на такой развод с «забудем»! В него стреляли! — Ты всегда разговаривал со мной в каком-то месте с эхом. Я думал, это просто связь такая. В пижаме или в майке был постоянно. Говорил, что днём занят в командировке. Это чем же? С заключёнными тусил? Ты людей убиваешь? Консалтинг? Серьёзно? Ты обманывал меня!       — Консалтинг же, сладенький. Кадровый только. Сокращал людей. По-своему, по-разному, — Чимин отвёл глаза в сторону, делая виноватый вид. — Проблемки всякие решал. Тоже по-своему. То тут, то там. А общался… только не злись, ладно? Я буду честным. Ты говорил, твоя бабушка любила честность и говорила, что правду не надо бояться сказать. Так делают настоящие мужчины!       — Ты мне бабушку мою не вспоминай! — вспыхнул Юнги праведным гневом. — Я думал, что с порядочным человеком общался. А он людей «сокращает», — пискнул ошеломлённо Юнги, пуча глаза. — Говори, Чимин! Я слушаю.       — Сидел я, да. Временно! Это важно. Невиновен я. Вопросик один решался. И… решился. Невиновен, слышишь! Выпустили меня после заседания суда сегодня. Дело закрыли, свидетель… пропал, в общем. Он понял, что клеветать на порядочных людей за деньги — плохая затея и уехал в Америку, — врал Чимин нагло, приукрашивая слова эмоциями, будто клялся.       — Ты что, со мной на нарах переписывался? Серьёзно? Скучно стало, развлекался так? — сопел Юнги от ярости, сбрасывая со своих рук чужие. Даже отодвинулся в оскорблении к окну. Это было обиднее, чем покушение на жизнь.       — Поначалу делать было нечего, а потом я присмотрелся, пообщался, влюбился. Ну! Правду говорю, сахарочек мой. В общем, — серьёзно добавил в конце, — не мог я сказать раньше о таком, понимаешь? Давай начистоту, раз свидание провалилось. Ты бы не стал со мной общаться, Юнги. Не стал. Ты очень хороший, а я очень одинокий. Мы говорили об этом ночами напролёт. Помнишь? Я единственный раз в жизни подумал, что у меня появился дорогой сердцу человек. Наше общение было для меня значимым. Очень. Мне надо было сказать тебе обо всём? Ты бы не сбежал?       — И нюдсы мне из тюряги слал? — не унимался Юнги, игнорируя чужие слова с признаниями. — Да я…. на них… на дикпики… душу свою раскрывал! — багровея от возмущения. — А общение по сорок минут из-за плохой связи — тоже ложь?       — Караул охранников менялся. Досмотры были, — повесил Чимин нос виновато. Но тут же злобно посмотрел впереди себя на сиденье водителя, обещая охране расправу чуть позже.       — На меня смотри! Чего пялишься ему в спину! Это не он меня обманывал! У-у-у, блять. Угораздило же. Чуял неладное, — Юнги расстроенно ударил ладонью по бедру Чимина и откинулся спиной на сиденье.       — Я же правду тебе говорю, сахарочек, — проскулил Чимин, дуя губы. — Я влюблён, но у меня есть недостатки. И они мешают мне быть счастливым. Поэтому я скрывал. А как иначе?       — Тогда вот и тебе правда. Али, тот араб, мой бывший! Спал я с ним. Под столом прятался от этого сталкера, ясно! Не хотел светить тебя ему. И себя заодно, — зло признался в грехах Юнги. — Но моя ложь с твоей и рядом не стояла!       — Так не страшно же. Забудем о нём. Мои мальчики разобрались. Твой араб на ферму поехал. Если надо, ты только скажи — они кому хочешь донесут твою позицию, сладкий, чтобы тебя не преследовали. Я всё сделаю ради нас, если дашь шанс. Обещаю!       — Айщ! Всё! Не надо мне ничего от тебя! Останови, я выйду. Хотя нет. Не понял? Куда Али поехал? Что это значит? Какая такая ферма? Ты в своём уме? — зарычал Юнги, хватая Чимина за локоть.       — В пригороде. Свиная? — вкрадчиво проговорил Чимин, будто вопрос задавал и неизменно следил за реакцией. — Работать поехал? — Чимин повёл носом в воздухе, подбирая нужные слова, чтобы Юнги не понял, что тот отправился на корм зверушкам, раз уж его представили разбойником. — Персонала не хватает. Покормит их с неделю и сократим, — приукрасил Чимин, замыливая смысл.       — Ты думаешь, я дурак? — пискнул Юнги. Не выдержав накала возмущения, он позволил себе стукнуть Чимина по плечу кулаком. Да так, что тот ойкнул. — Я фильмы смотрел! Знаю, кого и чем он будет кормить! Ты что, моего бывшего свиньям на корм пустить хочешь? Персонала у него не хватает, ишь! Не из-за твоих ли консалтинговых услуг по сокращению кадров?! — прикрикнул Юнги.       Крик в машине стоял басовитый, громкий, но, как только Юнги ударил Чимина, водитель нырнул под пиджак рукой и вытащил оттуда пистолет с глушителем, к его дичайшему удивлению. Дуло навели прямо в лицо. Молча. Юнги как есть заткнулся, покосившись на Чимина.       — Ты совсем охренел? Быстро спрятал, пока я тебе его в жопу не затолкал! — Чимин, краснея от злобы, от души пнул ногой переднее сиденье. В тот момент Юнги понял, что за тычок в плечо их боссу его могли пристрелить. — Ещё раз увижу, что ты хотел его на сахарочка навести, я тебе колено прострелю, дебил!       — Что? Что это было? — осёкся Юнги, указывая на водителя. — Он пристрелить меня хотел? Серьёзно? Меня? — пискнул он на повышенных.       — Нет же, недоразумение, — расплылся Чимин в улыбке, прежде чем перевёл взгляд на водителя и пнул сиденье снова. — Он тупой просто. Не понимает, что я тут тебе говорю. Что ты, сахарочек, самое дорогое, что у меня есть, — прошипел Чимин водителю. — Хоть волос с твоей головы упадёт — я половину Японии на ферму отправлю, — рычал он впереди себя. — Убери, сука, или выйдешь сейчас!       — Я не дам тебе убить несчастного Али! — обретая голос, Юнги стойко отвоёвывал жизнь бывшего, когда пистолет спрятали. — Сколько уже душ на твоих руках, а? Отменяй давай его поездку, Чимин. Быстро!       — Пупсюшонок же, не Чимин, — мягко исправил своё имя, хватаясь за телефон. — Сейчас отменим твоего бывшего, не переживай. Только прошу, не называй меня именем так строго, — просяще лепетал, делая уступки. — Мне нравится то, как мы общались. Только ты меня так можешь называть. По-особенному, — заискивающе проговорил Чимин, печатая в телефоне сообщение. — И не говори так, про души. Я же не душегуб какой-то, не обижай меня. Я не плохой парень и не чудовище. Мне ласка и забота нужна, тогда я как цветочек. И… я же не спрашиваю, со сколькими ты спал, а ты мне сразу вопросы про души на руках. И сколько бывших у тебя гуляет по Сеулу, тоже не спрашиваю. Это бестактно, сахарочек. У меня до тебя не было серьёзных отношений, но я очень надеюсь на них. На тебя. Прости, если что-то не так.       — Не так? Да лучше бы спросил, сколько! Если ты говоришь так о тех, кого скормил свиньям, сравнивая их с количеством бывших, мне что, надо мой ответ разделить на три? Так получается? — Юнги задумался над глупостью, что сморозил, пока пересчитывал людей, представляя чужие грехи согласно правилу деления.       — Чего, блять? — Чимин опустил телефон на бёдра, серьёзно зыркнув на задумчивого Юнги. — Нет, ты прикалываешься, Юнги? — начал он строго. — На три? Ты полгорода перетрахал? — возмутиться как положено Чимину помешал звонок телефона, который он держал в руках, печатая отказ.       — Они по крайней мере живы! — неуместно пуча глаза.       — Я сейчас отменю твоего Али снова! Надо ровнять счёт. Думаю, цифры сильно не пострадают, да?! — рыкнул Чимин, раздражаясь от громкости звучания мелодии. — Минуту, сахарный, — принимая вызов. — Да! Твоих рук дело? Вот значит как. Открыто дорогу мне переходишь? Что за детский сад ты послал ко мне? — выставив перед носом Юнги палец, дал знак молчать. — Даже на мелкий испуг не тянет. Шутки шутить вздумал? Не перегибай. С тобой я позже вопрос решу, жди. И не беспокой больше, сделка расторгнута. У меня личная встреча, но ты уже в курсе. Предупреждаю сразу. Не рискуй здоровьем семьи, раз перешёл границу. Да, о нём речь, — поглядывая на Юнги искоса. — Знаешь уже, слили? Ты меня, блять, услышал? Я сказал, что прострелю всем, кого ты знаешь, затылок, сучара, если хоть волос упадёт с него. А за мопеды свои ответишь, — Чимин сбросил вызов, раздражаясь всё больше. — Задрали, блять, только вышел же, твою мать, распустились тут! Прости, сахарочек, — меняя тон. — Я перебил тебя. Продолжим? Тебе что, плохо? — рассматривая стремительно бледнеющего Юнги, который, держась за грудь, хапал в панике воздух. — Воды дай! — обратился он к водителю тычком. Тот сразу потянулся к бардачку и принялся там рыться. — Или шампанского хлебнёшь? — предложил Чимин выпить, откинув подлокотник, где хранилась бутылка. — Давай, Юнги, не бросай меня в такой ответственный момент переговоров, — Чимин похлопал его по щекам, хватаясь за горлышко бутылки, когда с хлопком откупорил напиток. Юнги согласно закивал, потянувшись за предложенным успокоительным. Но едва он перевёл взгляд на содержимое подлокотника, где было маленькое ведро со льдом, обнаружил там кончик чьего-то мизинца. Юнги от звука, напоминающего выстрел, подпрыгнул, а от пережитого стресса ему совсем уж в край поплохело, когда он молча указал на находку с ширящимися от ужаса глазами. И, как есть, откинулся головой на сиденье.       — Какого хрена? — заорал Чимин. — Ты не передал палец по назначению?! В своём уме в тачке мизинцы возить? Окно открой, блять, ты мне сахарка вырубил, сука! Что за день такой?       — Простите, босс, — извинился охранник, открывая окно. — Не успели.       — Новый потом отрежете, — ругнулся Чимин на водителя, выбрасывая мизинец, пока Юнги слышал его будто из-под толщи воды почти в бессознательном состоянии. — Напугали мне мужика. Я его всю жизнь ждал, такого светлого и порядочного. А вы устроили мне тут разборки в первый же день на свидании. Пусть только уйдёт от меня, я вам всем, дебилам, пальцы отрежу. Вопрос с фермой реши! — заорал Чимин, психуя и выпуская пар ударами в сиденье водителя. — Молокососов этих с мотоцикла туда же отправь! А араба отпустить.       — Не надо на ферму. Не скармливай никого свиньям. Пусть поработают там, — промычал Юнги, приходя в сознание, пока Чимин хлопал его по щекам. — Я проверю, чтобы не обманул! И пальцы не режьте никому, — продолжая бормотать ахинею, Юнги приложился губами к бутылке шампанского, которое подсунул Чимин.       — Проверишь? Да, да, проверь, пожалуйста! Сахарочек, ты как? Нормально? Пришёл в себя? — с надеждой в голосе вскинулся Чимин. — Как скажешь, всё сделаю. Они там говно в свинарнике чистить будут, целые, невредимые. Устраивает? Только проверяй, а! — Чимин огладил его по щекам, приводя в сознание, и снова наорал на водителя. — Тормози, блять. Не видишь, ему плохо? В себя прийти не может.       — Как же я так вляпался, мать твою? — пискнул Юнги, едва машина тормознула у бордюра. — Ты бандюган, а не пупсюшонок мой. Пальцы режешь, людей «сокращаешь»… Меня расстрелять пытались только что! Дважды! Это пиздец какой-то.       — Не-не, я всё ещё твой пупсюшонок. Никакой не бандюган. Не говори так. Грубо же. Только не от тебя. Тогда уж лучше Чимином, а ещё лучше пупсюшонком. Никто меня так не называл. Не посмел бы. А ты… как сказал — я растёкся в лужу. Понимаешь? Ты не знал меня и просто относился, как к человеку. Знал бы, кто я — ни в жизнь со мной не завёл отношений. И не называл бы так, побоялся. А с нападением… Тут накладочка вышла. У тебя тоже день не задался, как и у меня. Так бывает. Узнали они, что я влюбился. Слили меня. И свидание не вовремя случилось, — лепетал Чимин, оглаживая его лицо ладошками. — Но мы-то его заранее назначили. А я так долго ждал встречи с тобой, что просто не смог перенести. Так увидеть тебя хотел, ванильный мой. И война эта завязалась некстати. Лёгкое недопонимание, в общем. Пару недель, и всё уляжется. Правда. Обещаю. А за тебя я вопрос решу. Бабушкой твоей клянусь!       — Не смей о ней! — встрепенулся Юнги. — Пару недель? Это я что, заложник обстоятельств? — с круглыми глазами он снова приложился к горлышку, хлебая шампанское залпом. — Меня ж сократят на работе.       — Я им сокращу, — рыкнул Чимин, понимая по-своему фразу. — Но ты прав. На работу лучше пока не ходить до выяснения обстоятельств. У меня поживёшь. Пару дней. Там безопасно, как в крепости. Отпуск возьми.       — А? — мыкнул Юнги, утирая губу от жидкости. — Я домой вернуться не могу? Совсем уже?!       — Ты выпей ещё, наверно, — подталкивая бутылку под донышко вверх, Чимин заставлял Юнги глотать пенящееся. — И мне надо, — а после отобрал бутылку себе. — Прости. Это лучшее, что я могу предложить для твоей безопасности. Но я обещаю, решу вопрос! — заверил Чимин. — Домой, — хлопнул он водителя по плечу, поглядывая на то, чтобы Юнги не взбрело в голову бежать из машины. — Слушай, сладкий, я тебя к себе отвезу. Там в себя придёшь. Переспим, а наутро поговорим в спокойной обстановке. Окей? Если захочешь убедиться, что я не вру и слово держу, мы на ферму съездим. Покажу дебилов этих. Живых. Араба твоего отпустят. А эти… мотоциклисты правда говно чистить будут. Но, — увиливая от ответственности следить за ними, Чимин юлил. — Что ты там на той ферме не видел, да? Свиньи кругом, грязно. Проверки эти ни к чему, хотя я уважаю твоё стремление быть добрым человеком. Мне такой и нужен мужик. Который не боится сказать, что я не прав. Давай ты успокоишься и обдумаешь всё, пока я порешаю всё быстренько.       — Да что ты меня успокаиваешь! Мы к тебе едем? Жить мне там предлагаешь? Переспать? «Прийти в себя» — это так сейчас называется? Я в плену? С арабом связался, меня зарезать грозились, пошёл на первое свидание — меня бандиты пристрелить собрались, и в итоге похитили! — пискнул Юнги не в себе. — Дальше что? Насиловать будешь? — обретая голос, он воспрял оскорблённым духом, накрыв пах ладонью. — Я не сплю на первом свидании! Это неприемлемо. На третьем, возможно. И почему к тебе? Ко мне меня отвези. Охрану поставь, если тебе так хочется, пока вопросы свои чёртовы решаешь. А лучше обратно к ресторану! Там моя машина. Я отказываюсь в плен попадать.       — Да что ж ты буквальный такой. Не это я имел в виду! А что значит, на первом свидании не спишь? — понизив голос, Чимин тоже оскорбился. — Мы месяц уже знакомы. Я член тебе показывал. Трусы в стринги трансформировал на нарах. Понимаешь? Я начальник… трусы в жопу заталкивал! Дрочили друг на друга! Я со всей душой готовился к свиданию, а ты? Ты меня отшиваешь, Юнги? Насильником выставил? Я для тебя шутка? — пригрозил криком Чимин. Да так, что Юнги сглотнул и замолк.       — Нет. Не шутка, — мотнул он в отрицании головой. Странно было увидеть в Чимине обиду на, казалось бы, простые вещи. Страх тот ему не вселял, потому что Юнги знал Чимина совсем не такого, каким увидел в этой машине, поэтому слабо соединял края разных личностей воедино. Увидев обиженное выражение лица, он поспешил оправдаться за сказанное. — Но… на первом свидании это же неприлично — в чужой дом идти. Вдруг ты подумаешь, что я только о сексе думаю? — сболтнув невпопад оправдание, Юнги устыдился. — Так, стоп. Я ждал тебя месяц! — снова перешёл в нападение, тыча в Чимина пальцем. — Планировал серьёзные отношения. Радовался встрече! А ты? Ты вот так мне свинью подложил, — но тут же смолк после параллели со свиньями. Лишь глупо заморгал, ожидая ответа. — Это ниже моего достоинства! Я не такой.       — Ну и ладно, — скрещивая руки на груди, Чимин отвернулся к окну. — У меня будет безопасно. Это всё, что я имел в виду, когда тебя успокаивал. Никакого плена и всего прочего, чем ты меня оскорбил, я не подразумевал. Решу вопрос, тогда и сможешь вернуться домой, раз я пустое место для тебя. Никто насиловать не собирался. Придумал. И не смей сравнивать меня с твоим арабом! — вспыхнул Чимин ревниво. — Как улажу всё — свободен, раз я такой тебе в тягость. Тоже мне, мужчина.       Чимин раздражённо смолк, показывая обиду. Оставшуюся часть дороги они ехали молча, а Юнги с каждой минутой, пока поглядывал на Чимина, видел одиночество. Чимину просто хотелось заботы, любви, равенства. Юнги пожалел о сказанном, ведь ночи напролёт общался с этим человеком по душам и так грубо сейчас себя повёл. А поцелуй… боже, Юнги и подумать не мог, что его так накроет от сладких губ. Он метался в нерешительности, не зная, как следует себя вести, ведь неравный бой внутри вело сострадательное сердце и слабый ум. Но этот слабый ум не позволил ему извиниться после пережитого. Скорее подсказывал, что им пытались манипулировать.       — Так. Всё, мы подъезжаем. Машину, я сказал, пригонят, куда скажешь. Но рисковать собой я тебе не позволю! Это мера безопасности, а не плен, Юнги! Не хочешь отношений — так и скажи. Я поселю тебя в доме, а сам поеду в другой, душевные раны зализывать, — всё ещё обиженно дуя губы, Чимин глянул с обиняком. Всем своим видом показал, что расстроился и обиделся. А Юнги не железный. Не мог он в силу воспитания смотреть, как на него такой милый, кажущийся беззащитным в моменте пассив обижался. Глупо вестись на провокацию, но это было выше его сил.       — Ну ты чего? Обиделся? Ты-то? Я не хотел быть таким резким. Просто у меня стресс.       — Да, я! Я что, железный? Как ты думаешь?! Да, свидание не удалось. Но я старался. Помиловал тут всех и вся. Облажался, увы. Всё? Это повод? Повод говорить мне, что я подложил тебе «свинью»? Что я плохой человек? Насильник? Это обидно! Да я, я… ради тебя… со всей душой. А ты, — Чимин насупился ещё больше и снова отвернулся. Играл или нет, но на Юнги действовало это куда лучше успокоительного шампанского. Когда ему вот так показывали зависимость от чувств, нужду в заботе, он всё больше вспоминал милые моменты из их общения за весь этот месяц. Вспомнил, каким Чимин был внимательным, улыбчивым и озорным. И вообще красавчиком. Добродушным, много улыбался и заразительно смеялся над его шутками в голосовых. Вспомнил, как их обоих томило ожиданием встречи. Только чувства Юнги никак не ложились на реальность. В реальности Чимин хоть и был бандитом и каким-то начальником в преступных кругах, но в тесном пространстве машины — всё ещё его пупсюшонком. Искренним. Все свои представления Юнги имел исключительно из фильмов, поэтому всякие фермы свиные, отрезанные мизинцы в ведре для льда, эскорт по три машины и нападения с автоматами — всё это выбило почву из-под ног. Свидание действительно было испорчено. Чимин обиделся, но продолжал заботиться о его безопасности, вопреки собственной. А мог бы просто вытолкать из машины и забыть. Не это ли значило, что в него влюбились? Это подкупало Юнги. Ответные чувства. Сердце оказалось сильнее слабого ума.       — Нет. Я не позволю тебе рисковать собой и уехать, пупсюшонок. Это твой дом. Прости, если был резок. Я не в себе. Я гость в твоём доме. Или так, или я уйду! — храбрился Юнги, не веря в задуманное. Не ушёл бы, потому что струсил. Зато показал своё отношение. Скептическое «тоже мне, мужик» отозвалось болезненным вызовом.       — Я же просто любви и ласки хотел, — вспылил Чимин, срываясь на привычный угрожающий крик с коллегами. — Ты единственный, кто не боится меня. Я перед тобой месяц душу раскрывал! А ты? Ты со мной, как со всеми своими бывшими? Как с половиной города? Такой ты? Правила у тебя там какие-то, перетраханных за плечами невесть сколько. Вот такой ты, да? — зло обернулся на него Чимин. — Уловками своими разводишь партнёров? Заливаешь им про большую и светлую, привязываешь к себе, а потом бросаешь?       — А ну прекрати истерить! — строго гаркнул Юнги, проявляя властность, хлопнув ладонью по переднему сиденью. Чимин сразу смолк, оторопевши от наглости и вызова. Он посмотрел на Юнги странно-восхищённым взглядом. И в результате усмехнулся, будто добился этим спектаклем откровения. Что ещё скрывалось за маской — Юнги было невдомёк. Но Чимин ему бестолково нравился. — Я в шоке. Ясно? Меня убить пытались. Тебя убить пытались! Во время моего первого с тобой поцелуя. Это как вообще? И я не Казанова какой-то, которого ты придумал, исходя из количества убитых тобой бандитов, пока считал там, умножая на что-то! На подчинённых своих орать будешь, а не на меня. Не смей повышать голос, не угрожай и не манипулируй. Сидит тут, строит из себя не бандита, — осадил его Юнги, на что Чимин по-дурацки снова улыбнулся. — Коварный ты.       — Как скажешь, — закивал тот. — Буду честным. Честно? Я в восторге. На меня никто ещё так не орал. Это так волнительно. Властный такой. Продолжай, сахарочек, — выдохнул Чимин, заёрзав на сиденье, когда машина заехала в ворота особняка и тормознула у парадного входа. — Я ещё больше влюбляюсь. Никуда тебя не отпущу. Ты теперь мой.       — Не тебе это решать!       — Ага, ты прав, да, — согласно кивнул Чимин, подталкивая Юнги, чтобы он вылез из машины. — Сам реши, что согласен, хорошо. Мне нравится это. И я тебе нравлюсь, да? Ты всё ещё хочешь со мной отношений? Твои слова за этот месяц были искренними? Не обманывал? — хитро юлил Чимин, пользуясь постановкой слов.       — Я слов на ветер не бросаю. Мужчины так не поступают, — Юнги горделиво взял ответственность за свои слова. Так его бабушка учила. Чимин ему нравился, и это факт. Неоспоримый. Проблемный вышел избранник, правда, но нравился же. Юнги мечтал о нём целый месяц и после слов, что о нём мечтали в ответ, просто не смог отказаться от зарождающихся чувств вопреки опасности. Всё же сидело в Юнги что-то авантюрное. От бабки передалось, когда та рассказывала, как во время войны с япошками потеряла голову и сбежала с одним солдатом от деда из-за обид, но потом любовника пристрелили, увы. Бабку отвоевали обратно в дом. С дедом страсти любовные развернулись, разногласия решились… Так и появился Юнги впоследствии продолжения рода.       Как будет дальше — Юнги не представлял, но и уйти домой, обидев Чимина, не смог. Опасно было. Шампанское он уже выпил, рисковать — рискнул, поэтому решил идти до конца.       — Иди за мной. Будешь как за каменной стеной, обещаю! Пусть хоть один тебя не послушается тут — сотру их в порошок. Сахарочек у меня один, а их много. Кто слил нашу переписку — я найду и закопаю всех. Глаза вырву и язык. Они видели то, что предназначалось тебе одному.       — Не надо глаза, — вступился Юнги.       — Язык? Я же должен их как-то наказать? Это личное! А я думал, какого чёрта, у меня так успешно получалось прятать телефон. Обыски эти халатные. Компромат искали, а нашли тебя. И стринги видели!       — А можно их тоже на ферму в рабочие записать? — выдвинул предположение Юнги. — Чем не наказание?       — Уж больно ты сердечный, сахарочек. Меньше знаешь, крепче спишь.       — Нет! Пообещай, Чимин! — дёрнул его за локоть. — Никаких глаз и языков! Видели и ладно, — кривился Юнги, вспоминая, что их переписку читал кто-то ещё. — Если дошло до… не знаю кого, и на тебя надавили, то… это знает какая-то верхушка? Хрен с ними. Не надо войны. Пускай.       — Вот что ты делаешь со мной, а? — сморщил нос Чимин, противясь давать обещание. — Смотришь на меня сейчас так просяще. Как мне отказывать? Плевать, что кто-то видел мою задницу в стрингах, так? — Чимин тяжело вздохнул, думая над ответом.       — Не-е-ет. Ну не так же радикально подходить к вопросу!       — Ладно. Я накажу их, но мягко. Жить будут. Согласен? — представляя, как поломает охраннику тюрьмы, который сливал их общение, какие-нибудь кости. Много костей.       — Наверно? — Юнги, не зная, что за этим стояло, был удовлетворён уступками. Ему шли навстречу, разве это не правильные отношения, которых он так жаждал… Увидь его переписку без разрешения кто-то в офисе и расскажи тот всем, что видел — он бы тоже разбил обидчику нос. Поэтому жажда отмщения поруганной чести Чимина оправдывала себя хоть немного. Это Юнги мог понять. Стринги из полноценных трусов — серьёзная штука.       Чимин выскочил из машины и побежал к дверям Юнги, пока он думал над тем, на что согласился. Но едва Чимин схватился за ручку, чтобы распахнуть ту шире, пассажир отмахнулся. Показательно отодвинул руку и вышел сам, будто не согласен, чтобы ему дверь открывали. «Принц-консорт», которым его величаво обозвал Чимин, теперь обрело смысл. Муж правящего монарха без власти за пределами дворца. Такое себе сравнение. Но отчасти Юнги в таком роскошном месте бывал впервые, домой возвращаться было нельзя и крайне опасно, поэтому, решив, что паникой делу не поможешь, он расслабился, ступая по следам Чимина в его владения.       Обстановка богатого дома впечатляла тонкую бережливую натуру Юнги роскошью. Собрав всё своё мужество в кулак, он решительно горделиво вздёрнул подбородок вверх, едва почувствовал, что начинает теряться. Он мужик! И вести себя должен соответственно. Не какой-то там каблук у пассивов на побегушках, как говорил Тэхён на работе. Он знает своего пупсюшонка месяц — это главное. Ночами друг друга изучали и комфортились. Это всё тот же человек, который ему нравился. Честный, что уже сомнительно, но искренний. Правильно Чимин сказал: знай он изначально всю подноготную — не связался бы с ним. Не смог бы отбросить всё, чтобы заглянуть за ширму в нежную душу, что хотела тепла. Юнги сделал вывод, что он безнадёжный наивный романтик до глубины души.       Его отвели на кухню, тут же хлопоча у бара. Чимин слегка на нервах постоянно возвращался к нему взглядом, пока наливал в бокалы белое полусладкое и подсовывал Юнги фрукты.       — Не так я представлял наше свидание. Ты голоден? Мы поужинать толком не успели, — виновато покосившись на него, Чимин держался за дверцу холодильника, в котором искал закуски.       — Нет, не стоит. Аппетита нет. Я охуеть в каком шоке.       — Понимаю, да. Прости за это. Но я так ждал нашей встречи, так надеялся на понимание. Я одинок, а ты… единственный, кто меня зацепил. Понимаешь? Единственный, кто отнёсся ко мне, как человеку, которым заинтересовались, исходя не из статуса, власти и богатства. Знаешь, как сложно найти пару в моём мире? — сетовал Чимин, подставляя крупный виноград под нос Юнги. — Когда все в окружении, зная пристрастия, хотят тебя нагнуть, а потом пойти хвалиться об этом? Кричать о том, что я люблю в постели всякое, и вообще. Это унизительно. Или… просто пользоваться. Поэтому я не говорил тебе ничего. Хотел душевности, что ли.       — За что ты сидел? — с оврага в карьер начал Юнги. Ему нужна была честность. Хотя бы отчасти, чтобы понять самого себя.       — Ни за что. Меня не осудили же. Не пойман — не вор, — глупо хихикнул Чимин. — Это так… предварительный арест был. Доказательств не нашли и отпустили. Так бывает, — передёрнул плечами Чимин, облокотившись на барную стойку, где сидел Юнги. И улыбался обольстительно. — Знаешь, ты в жизни ещё красивее, чем на фото или в тех кружочках, что присылал мне. Ты был отдушиной для меня всё это время, — лепетал Чимин, глядя в глаза Юнги.       — Так что теперь будет? — немного грустно отозвался Юнги. — Я в опасности?       — Нет, что ты. Это временно. Я всё решу. Обещал же. Успокойся. Небольшие разногласия с… партнёрами по бизнесу. Они ребята немного вспыльчивые. Решили ударить по больному. Так не делается. Трогать семью — это последнее, на что можно пойти. А они не знали, что ты для меня как семья. Ты не переживай, сахарочек. Я правда хотел рассказать о себе. Но не на первом свидании же. Хотел узнать получше, понять, как быть. А потом уже открываться. Слово даю — я всё улажу.       — М-да уж, хреново выходит, — буркнул Юнги, пряча нос в бокале. Выпил он уже немало, поэтому реагировал слегка притупленно. Единственное, что замечал, — это чужую красоту под носом, пока жевал виноградину. И искренность Чимина о желании быть любимым в этом жестоком мире пленяла. — Знаешь, я бы сейчас хотел побыть наедине с собой. Есть где прилечь?              — Конечно, да. Пошли, я покажу тебе комнату. Ещё раз прости, что так вышло и о тебе узнали не те люди.       — Угу.       Чимин, явно расстроенный окончанием свидания, повёл Юнги в комнату для гостей. А после смиренно удалился. В течение часа, пока Юнги сидел на полу у кровати, он слышал краем уха, как Чимин во всех красках решал вопросы по телефону. Отдавал какие-то стрёмные распоряжения о расправах над замешанными в покушении — благо сказал оставить в живых — и выдвинул план действий с ответом заказчику. Юнги мало что понимал, но знал: он попал. Не в сказку, а преступный мир со своими законами. Но и не мог избавиться от мысли, что, как ни крути, Чимин запал ему в душу. И раз он оказался в этом дерьме по уши — написал, что на работу завтра не выйдет и в течение недели тоже. Заболел. Ветрянкой. Чтобы всякие там Тэхёны не ходили к нему домой проведать, лишь бы получить сплетню с первых уст.       Сон не шёл, даже когда в доме стало тихо и погас свет. Юнги так и остался сидеть на полу, осознавая, в какой жопе оказался. Но больше думал о том, что Чимин сейчас грызёт себя виной. Не мог иначе. Он бы точно грыз, будь на его месте. Юнги, исходя из опыта их общения, знал, что Чимин ранимый, милый и заботливый. Иногда непоколебим, но раньше это в глаза бросалось не так. Ему вспомнилось, как они рассуждали на тему бывших, где Чимин говорил, что если его предают — это не прощается ни при каких оговорках. И человека для него больше не существует. Походу буквально. Юнги тогда думал, что Чимин немного жёсток в плане фразы «с глаз долой — из сердца вон». Но в его мире это необходимость, как оказалось. Поэтому он и цеплялся за их зарождающиеся чистые чувства. Слишком сильные они оказались.       Остальные факты упрямо отбрасывал. В мире Чимина без жестокости не выжить. Юнги в фильмах это видел. И видел, что в семьях эти бандиты были хорошими семьянинами. Поэтому, когда Чимин заглянул в комнату проверить его, он обернулся.       — Ты не спишь?       — Как-то не выходит.       — У меня тоже. Переживаю за тебя. Можно к тебе? Рядом посидеть? Или полежать?       Юнги махнул рукой, тихо вздыхая. Приглашением тут же воспользовались, тихо подступаясь ближе. Но Юнги не позволил тому сесть рядом на пол. Он махнул на кровать, заботясь так о своём «пупсюшонке». Чимин лёг рядом и всё время поглядывал в его сторону, не решаясь приблизиться. Просто рядом, вытянувшись во весь рост. Коснувшись руки ладонью, Чимин хотел было снова начать извиняться, пока нежно оглаживал кожу.       — Не стоит, Чимин. Я понимаю, — оборвал Юнги попытку. — Тебе, наверно, тяжело вот так жить? Это же стресс.       — Я привык. Можно тебя поцеловать? — Чимин крепко сжал его ладонь, ожидая отказа, будто бы боялся этого. — Если это наше последнее свидание, можно хотя бы это? Я так запал на тебя. И, пожалуйста, не называй меня по имени. Можешь, как привык? Как мы общались?       — «Пупсюшонок»? Сомневаюсь, что это подходит тебе ввиду того, что я узнал. Всё это… приказной тон, поведение не ложатся на прозвище, — хмыкнул Юнги, поворачивая голову к Чимину, который тянулся к нему за поцелуем, думая, что он последний. А вот Юнги в этом был не уверен. Уж больно нравился ему его бандит.       — Очень подходит. Только ты так говорил. И мне очень-очень нравится. А приказной тон, суровость — это всё иллюзия важности в моём мире. Ну, знаешь, если не покажешь мужика, к тебе не отнесутся серьёзно. Но в душе я милый, правда, — не видя сопротивления, Чимин уверенно закинул на бёдра ногу, прижимаясь к Юнги. Умиротворённо положил голову на плечо и прошептал: — Ты не против? Мы просто полежим, — целовать Чимин не спешил. Лишь огладил грудь ладонями. А Юнги прижал его в ответ, зная, что Чимин нуждался сейчас в понимании. — Ты мне нравишься. Очень.       — Не против, — выдохнул Юнги в потолок, немного смущаясь внезапного давления на своём пахе.       Чимин смолк, а его подкупала чужая искренность и желание тепла в жестоком мире, в котором тот находился. Юнги охотно поверил в фразу про иллюзию видимости, которой следовало придерживаться. Постепенно пришло и умиротворение вместе со спокойствием в тишине. Чимин казался ему таким беззащитным, когда уснул на нём после короткого чмока, что Юнги умилился. Одно знал точно: не сможет он уйти, как бы голова ни кричала ему, что опасно с такими людьми связываться ввиду его серой и скучной жизни. Даже преступная занятость Чимина, которая шла вразрез с представленным образом, не смогла его отвадить. К нему прислушивались, шли навстречу и вообще — Юнги, вон, спас уже пару жизней. Поэтому он наивно верил, что рядом с ним сможет таким образом творить добро. Пути господни неисповедимы, как говорится. Бабкины гены сыграли или глупость в голове, но Юнги решил, что всё же даст Чимину шанс. Слишком сладким тот был в его объятиях на протяжении ночи. Юнги падок на такое. На зависимых от него пассивов. А утром, едва это сонное чудо разлепило глаза, его чмокнули в щёку снова и улыбнулись. Заразно так, утра пожелали, подкупили беззащитностью. Юнги и не сдержался. Шок отпустил, стресс ушёл со сном, поэтому он прижал Чимина покрепче и поцеловал в губы. Поверхностно, слегка. Улыбаясь при этом. Мечтал же об этом моменте месяц!       — Я тут подумал, — промычал он сонно, — не готов я уйти, не узнав тебя лучше, пупсюшонок.       — Правда? Спасибо! — просиял Чимин, но тут же хитро сузил глаза. — А это можно считать уже вторым свиданием? Понимаешь, место сразу подходящее, — самодовольно хмыкнул он, наваливаясь на тёплого Юнги сверху. — Перейдём сразу к десерту? Только мне надо отлучиться ненадолго. Я быстро. Смазку возьму и вернусь. Ты же не против?       — Боже, тц, ну, если дни считать, то можно, — смущённо пролепетал Юнги, отворачиваясь. Но из объятий выпустил.       Чимин, получив такое себе согласие, вскочил с кровати и умчался за дверь. Услышав буквально прогноз будущих действий, Юнги не лежал в предвкушении. Он тоже побежал в ванную, что была смежной с комнатой, и усиленно стал полоскать рот. Потёр зубы пальцами, за неимением и нежеланием искать зубные щётки. Побулькал в горле и выплюнул. Всё лучше, чем ничего. Пригладил мокрыми пальцами волосы, дыхнул в ладонь, скинул рубашку и на быструю руку ополоснулся. Ну как ополоснулся — помыл стратегически важные места, пока была такая возможность. И побежал обратно. Слишком долго он в своих фантазиях представлял, как случится их первый раз, чтобы отказываться от заманчивого предложения.       Запрыгнув на кровать, Юнги понял, что провернул всё слишком быстро. Поэтому для верности, ещё раз проверил подмышки, задрав руку и уткнувшись туда носом, и остался ждать Чимина с обнажённым торсом. Пару раз сменил положение. То раздвинул ноги, как бывалый самец, чтобы казаться более мужественным, то собрал их вместе, лишь бы не быть таким очевидным. А после скорректировал угол раздвижения до допустимой широты. Взбил подушки и… чёрт, улыбался. Что было крайне неуместно. Глупо как-то выглядело, представь он себя со стороны. Но ничего поделать с собой не смог. Даже в подушку проорался. Не помогло. Так и остался ждать Чимина. Но слишком долго того не было. В конечном итоге Юнги в нетерпении дошёл до того, что стянул с себя брюки и засунул свои разведённые мужицкие ноги, которые двигал для впечатления смотрящего, под одеяло. Вдруг его пупсюшонок увидит в нём не заботливого сахарочка, а того, о ком говорил — трахаря, что хочет власти. Но спасало одно — на Юнги остались хлопковые белые трусы, походящие на шорты. С таким атрибутом о нём точно не подумают лишнего. Он семейный человек в душе, ясно! А не какой-то там шалтай-болтай. На первом свидании не спит, поэтому и не наряжался в обтянутые боксеры. Он своего Чимина на руках планировал носить. И целовать при этом. А уже потом и всё остальное. Пусть его планы и не ложились на уверенного в себе бандита со стажем, желания остались прежними.       Дверь распахнулась неожиданно. Юнги даже вздрогнул, когда увидел довольное лицо, что улыбалось в проёме. На Чимине был халат. Белоснежный, как его волосы. Тот буквально сиял. А потом взял и сделал шаг. Не такой, какого Юнги ждал. Он думал, что тот кинется к нему в объятия, они покувыркаются, пошалят. Чимин крался к нему, как хищник. Медленно и размеренно, будто знал, что Юнги в его власти и никудашеньки не денется. Ещё и зыркал из-под лба. Шаг за шагом, его самоуверенный в себе пупсюшонок был самим дьяволом в овечьей шкуре. А Юнги на такое слаб. Пока Чимин шёл, у него встал от одного выражения лица, обещающего его выжать до последней капли. Его активный пассив буквально всем своим видом кричал: «Тебе и твоему концу — конец!». Юнги от такого напряжения даже сглотнул неуверенно, поёрзав задом на постели. Слишком давила чужая аура на его нежный менталитет. Видимо, Юнги всё-таки каблук у пассивов, как говорил Тэхён, раз поплыл.       Чимин медлительно опустил колено на матрас, хищно улыбаясь, подкрадывался всё ближе. Юнги как-то неосознанно даже стиснул покрывало, что прикрывало его ноги, но то резко сдёрнули, отбросив ненужное на пол.       — Заждался? — прошептал Чимин, нависая над ним, прежде чем распахнуть халат. — Я вот очень.       Перед глазами открылся вид на шикарное подтянутое тело, что до этого скрывалось под одеждой. Юнги весь месяц пялился на рельефную грудь и низ живота, когда Чимин присылал ему нюдсы и красовался собой. Включая дикпики. Так-то он знал, как Чимин выглядел, но вживую всё оказалось куда красочнее.       — Угу, — промычал Юнги, сглатывая.       — Какие милые шортики, — прокомментировал Чимин, поддев пальцами резинку белого белья. — Они тебе не нужны. Мешаются, — его бандит сдёрнул и их до колен, открывая обзор на достоинство, и слегка восторженно приоткрыл рот в немом «Оу!». Халат тут же был сброшен. — И ты скрывал это от меня? Сахарочек, да ты преступник похлеще меня, — с блестящим взглядом отозвался Чимин.       Сам Чимин был в плавках, как показалось Юнги на первый взгляд. Но стоило тому обхватить пальцами член и склонить над ним макушку, обещая минет, мнение на этот счёт изменилось. Юнги открылся вид на округлые половинки. Чимин был в синих стрингах. Настоящих, а не тех, что делались вручную для фото в камере тюрьмы. Восхититься чужим задом в полной мере Юнги не успел. К члену припали губами, сразу после нескольких движений маленькой ладони вдоль ствола. Дыхание перехватило, а впечатлительная душа навечно запечатлела в памяти вид чужих губ, сомкнувшихся на головке. Юнги охнул, откидывая голову назад, пока наслаждался первыми прикосновениями. Но тут же вернул взгляд обратно, не желая пропустить ни малейшего движения. Слишком красиво смотрелись пухлые губы, растянутые на головке, которую погружали в рот и толкали за щеку. Развратно так, похабно поглядывая ему в глаза. То, как натягивалась щека, плотно являя размеры и контур члена во рту Чимина, Юнги казалось потрясающим зрелищем.       Умелый язык скользил по стволу и, обнимая, ласкал уздечку, когда Чимин с откровенным удовольствием закатил глаза. Тот наслаждался откровением, что делал. Бёдра Юнги напряглись, когда он в своей жажде вскинул их вверх, опуская ладонь на белоснежную макушку. Призывно надавил, толкая член в горло, издав низкий стон вырвавшегося желания. Но Чимин снял руку со своей головы, пригвождая ту к матрасу. Выпустил с хлюпом член, оставив тот скользить по высунутому языку, демонстрировал свои действия. Чимин хотел сам контролировать процесс. Поэтому, пососав головку и слизав с кончика капельку эякулята, подобрался выше. Оседлав бёдра, тот склонился к его лицу и толкнул язык Юнги в рот. Развратный жест отозвался в паху подёргиванием. Обсасывая нижнюю и скользя по ней языком, Чимин страстно замычал, качнув таз вперёд.       — Я об этом весь месяц думал, — прошептал он в самые губы, заводя руку за спину. Чимин отодвинул полоску стрингов чуть вбок, закрыл глаза и с наслаждением вытащил из себя скользкую от смазки пробку. — Сейчас я слишком нетерпелив, сахарочек, — промычал он с запрокинутой головой.       Как только Юнги с распахнутым от возбуждения ртом и тёмным взглядом опустил ладони на ягодицы, крепко сжимая их, выдохнул своё ответное восхищение:       — Чёрт, какие же у тебя губы сексуальные, а задница… боже. Что ты делаешь со мной? — подтягиваясь чуть выше на постели, он приподнял Чимина и облокотился на подушки, чтобы шире раздвинуть ноги для удобства наездника. Сбрасывая путающееся бельё с ног, он продолжал с жадностью мять ягодицы, требуя своего поцелуя. Притягивал, оглаживал пальцами мокрое отверстие, понимая, что Чимин растянул себя сам, пока отсутствовал столько времени. А вот попытку стянуть стринги Чимин пресёк, едва Юнги протиснул под эластичную ткань пальцы.       — Оставь, мне нравится, когда член сжимает ткань, — вцепляясь в запястья, Чимин убрал руки со своей задницы, заводя их Юнги за голову. — Держи руки за головой, сахарочек, дай мне отвести душу и трахнуть тебя. Ты же не против властных пассивов, надеюсь? Мы это обсуждали. Я бы надел на тебя наручники, но боюсь напугать моего сладенького. Позволь руководить процессом.       — Что угодно, пупсюшонок. Очень даже не против. Я люблю такое, — пролепетал он восхищённо, держа руки в том положении, в котором просил Чимин. Юнги охотно закивал, а в ответ увидел довольную улыбку на красивом лице.       За согласие Чимин страстно обсосал его губы, толкая язык в рот. Горячо и мокро делился своим возбуждением, раскачиваясь и ёрзая по члену задницей. Сплетаясь в глубоком поцелуе, он чувствовал, как о его живот потираются пахом. На стрингах Чимина ткань, что обтягивала возбуждённый член и головку, заметно потемнела. Тот извивался на нём, пока сцеплял его руки в запястьях над головой и властно давил собой, а Юнги буквально тёк от такого. Когда его член обхватили рукой и поводили головкой по мокрой от смазки дырочке, стараясь смазать и притереться перед погружением, Юнги и вовсе расплылся. Чимин привстал, потянувшись к халату, из которого вытащил презерватив, и медлительно натянул его на крупный член, который тяжело прижался к низу живота.       — Ты такой красивый, пупсюшонок. Я так хочу тебя. И зацеловать, и заласкать, и вообще. Мне точно нельзя руками тебя потрогать? — в порыве Юнги потянулся погладить руки Чимина, пока тот раскатывал на его члене латекс.       — Нельзя, Юнги, — понизив голос. — Как кончу, тогда и закомфортишь. Этот секс будет по моим правилам. Дальше будет видно.       — Как скажешь, — согласился Юнги, ловя губы Чимина своими, завёл руки обратно за голову, будто сдался на волю чувств.       Чимин решительно надавил тазом на изогнувшийся ствол, привстав на колени, и осел, пока член туго входил в отверстие. Напор слегка ослабили, придерживая член рукой, а потом снова с силой вогнали его в себя, надавив пальцами. Головка вошла с натугой, срывая с губ стон наслаждения. Чимин обхватил его заведённые за голову руки ладонью и сильно сжал запястья, оседая вниз по крепкому твёрдому стволу до самого основания, и на этот раз протяжный стон сорвался с губ Юнги. На вдохе с придыханием в лицо Чимину. Тот так открыто глухо выдохнул в ответ, что у Юнги перехватило дыхание. Грудная клетка замерла от восторга происходящего. Нет, у него были властные пассивы, но те скорее любили грубости в сексе. А этот хоть и властвовал, но делал это с неким пристрастием к процессу. Наконец Юнги собрался с мыслями и вскинул бёдра, подкидывая Чимина вверх. Не удержался. Слишком узко и тесно обволакивало член стенками.       Он немного вышел и снова мощно вошёл. От этого простого, казалось бы, действия Чимин захлебнулся стоном. Головка прошлась по простате, вызвав вспышку удовольствия и ширящийся взгляд. Чужие глаза распахнулись от прокатившейся по телу волны. Юнги понял, что Чимин довольно чувствительный, раз так остро реагировал на толчки внутри него. Оттого тот и любил контролировать процесс, выбирая для себя подходящий ритм и глубину проникновения. За новым толчком последовал задушенный вскрик, который Юнги с нескрываемым удовольствием проглотил, обсасывая пухлые губы. Его крыло от такого Чимина сверху.       Его пупсюшонка срывало на дикость, когда Юнги погружал в него член. Медленно отводя и вжимая задницу в матрас, он резко входил на всю длину, подбрасывая Чимина на себе. А тот буквально извивался сверху, раскаиваясь в моментах глубоких погружений.       — Непослушный какой. Не доводи, сахарочек. Я чувствительный. Сказал же, сам, позже приложишься и доведёшь до исступления, — Чимин упёр ладони в его грудь и выпрямился, седлая его и ограничивая глубину толчков.       Обнажённая грудь напряглась, когда Чимин подался тазом вперёд, делая корпусом сексуальную волну. Красивее Юнги ещё ничего не видел. Ему показалось это настолько чувственным, что он прекратил всякие попытки сбить или нарушить чужой ритм своими толчками. Он просто лежал под ним и наслаждался искусством секса, пока его объезжали. Чем дольше это происходило, тем чаще Чимин замирал или вздрагивал от перехватившего дыхания. Слышались сладострастные стоны, и Юнги вторил им, пока темп скачек набирал скорость. Вскоре Чимин, дошёл до стадии сбивчивости от яркости испытываемых ощущений. Тот приподнимался и оседал на твёрдый член с каким-то отчаянным рвением довести себя до ручки. Склонялся над ним, властно сминал челюсть, толкал язык, кусая губы, и коротко целовал. И снова возвращался в прямое положение. Юнги в результате согнул ноги в коленях, когда увидел, как Чимин выгнулся в обратную сторону, чтобы изменить угол проникновения. Ими тут же воспользовались, упираясь в них ладонями. Стринги на головке окончательно промокли от смазки, и это пятнышко притягивало взгляд. Юнги всё же не сдержал своих рук, опуская их на бока Чимина, чтобы помочь двигаться в рваном загнанном темпе на себе. Поправил полоску на ягодице в лучших проявлениях своей заботы и на грани возбуждения взял темп под свой контроль, вскидывая бёдра вверх.       Видно было, что Чимин слегка устал, когда тот, запыхавшись, снова склонился над ним, чтобы поцеловать. Горячее дыхание осело на губах, но Юнги не посмел опрокидывать его на кровать. Чимин хотел быть сверху в их первом сексе, и кто он такой, чтобы противиться желаниям своего пупсюшонка? Поэтому просто сминал задницу ладонями, придерживал сползающую полоску пальцами и притягивал к себе, насаживая на член. С хлопками шлёпал бёдрами по взмокшим ягодицам. Плечи Чимина вздрагивали, а из горла вырывались сиплые, тяжёлые стоны, когда тот откинулся назад снова. Каждая мышца на животе и в паху играла от напряжения, когда на Юнги усердно двигались взад-вперёд тазом.       Едва звуки стали чуть более отчаянными, а стоны громче, Чимин упёрся пятками в матрас, раскрываясь перед ним полностью. Стринги в паху тот сдвинул вбок со вздохом облегчения. Перед его глазами вздыблено торчал член с красной от трения блестящей головкой. От вида обилия смазки на головке в груди Юнги судорожно сдавило, и показалось, что она вот-вот разорвётся от нового возбуждения, которое он видел в другом и испытывал сам. Вздрагивая в скачке на нём, головка Чимина с хлопками билась о живот, оставляя мазки тягучей жидкости, пока ниточка вязкого эякулята тянулась за членом. Чимин буквально тёк от наслаждения, что испытывал. Поддерживая его под ягодицы ладошками, Юнги наблюдал, как резко исчезал в чужом теле член. Как растягивалась кожа ануса, принимая в себя крупный ствол. Как сжимался Чимин на нём. И чувствовал тугость проникновения в жарком нутре, пока головка скользила по простате. Даже несмотря на то, что Чимин себя растягивал, у того явно давно не было секса. Размер принимался с трудом. Каждый раз, когда член, меняя угол входа, толкался вглубь до самого основания и почти выскальзывал, Чимина выгибало на нём дугой.       Секс был жарким и изнурительным для Чимина, когда тот стал терять последние силы и на каждом вдохе звонко вскрикивал. В результате тот просто рухнул ему на грудь, а Юнги железно от души вцепился ладонями в круглую задницу, продолжая с ударом паха входить в него. Приподнимая задницу, он с хлопком опускал её на член до хлюпа смазки в разработанной дырочке и выбивал из Чимина последние адекватные стоны.       Пытаясь оттянуть момент, чтобы не кончить первым, а довести Чимина, который не прикасался к себе, а лишь рвано тёрся о живот членом, Юнги старался не думать о чужой красоте, о сладких всхлипах и невнятных звуках. Лишь размеренно быстро толкался, напрягая бёдра. Даже пальцы на ногах поджал, думая о кулере в офисе. Это первое, что пришло ему в голову. Но бульканье воды, которое так некстати возникало в фантазии, его возвращало обратно к хлюпающим звукам и стонам в самое ухо. Закусив губу и запрокинув голову назад, чтобы Чимин не лизал его губы, на которые переключился после уха, Юнги натужно сипел. Шея от напряжения и воздержания с контролем подступающего оргазма покраснела, когда Чимина затрясло в сладкой дрожи, а он из последних рывков усилил толчки ударами бёдер о ягодицы, отпуская себя. Чимина в его руках так скрутило, что Юнги с хлопком вогнал в него член и замер. Анус сжался вокруг ствола, на грудь брызнула струя белёсой спермы, и это было последней каплей в сдерживаемом оргазме Юнги. Через силу он качнулся внутри Чимина несколько раз, усиливая своё и чужое наслаждение, пока изливался в презерватив, кончая. Глубоко в жаре тела и до последней капли, пока живот и яички сокращались от сладострастных спазмов. Наконец-то он с лёгким стоном смог перевести дыхание, получая яркий оргазм.       Чимин обессиленно скатился с его груди на кровать, бесстыдно раскидав непослушные ноги в откровенной позе. А Юнги наслаждался чужим затраханным видом, нежно смахнув со лба влажную прядь волос.       — Вот теперь время комфортиться, сахарочек, — пролепетал невнятно Чимин, лениво умащиваясь на влажную от пота грудь Юнги. — Это было так… хорошо, — не найдя подходящего слова, выдохнул признание. — Не отпущу тебя. Хорошо, что ты сам согласился не уходить, — потянувшись к губам, чмокнул в них, лениво углубляя поцелуй.       — А если бы не согласился? Пупсюшонок, ты что такое говоришь?       — Если бы не согласился, я бы оббивал тебе пороги, одаривал тебя и вообще добивался. До последнего. Я настойчив бываю, а отказ не принимаю. Проблемки с этим.       — До какого такого последнего? Может, мне стоит немного поломаться? — хитро сузил глаза Юнги. — Я нашёл нового сталкера на свою голову?       — Ты, конечно, можешь, но ты же не из таких, верно? К тому же сталкеры безобидные, — глупо усмехнулся Чимин, но тут же смолк, не услышав смеха. — Ты же не ради чего-то там со мной, я такое не люблю, — исправился он. — Просто знай одно: я слишком сильно на тебя запал и повёлся бы на любые капризы. Всё. Больше не скажу. Целуй уже меня, Юнги, у меня сахар в крови упал, а ты сладенький такой, заботливый, — капризно добавил Чимин, выпятив губы. Юнги обнял его, утопив в руках, пока целовал. Но Чимин, переводя дыхание, чуть отстранился с вопросом: — Ты же не уйдешь? Ты серьёзно дашь мне шанс? Я постараюсь.       — Уже дал. Не знаю, как всё будет, но попробуем. Если на меня не будут охотиться всякие там бандюганы, конечно. Я хочу нормальных отношений.       — А ты не думал уволиться с поста редактора? — вкрадчиво спросил Чимин. — Ты заслуживаешь большего.       — И кем я стану? Начальником свиной фермы? Контролировать твои сокращения персонала? Нет уж, спасибо, я дорожу своей работой и независимостью. К тому же у меня коллектив хороший. Они как узнают, куда я вляпался, офигеют, — хихикнул Юнги, предвкушая сплетни за спиной.       — Нет, не фермой. Снова меня обижаешь? Перестань, — насуплено дуя губы. — Тогда так. У тебя три дня на увольнение, сахарочек. Я покупаю это место. Что там? Журнал? Неважно. Ты будешь там начальником. Вернёшься в новом статусе, как всё уляжется. И не переживай — на тебя всё оформлю. Считай, что это мои ухаживания и благодарность за подаренный шанс и тот милый брелок с пупсиком. Идёт?       — Идёт, пупсюшонок, — улыбаясь в дёсны, Юнги крепче стиснул Чимина за плечи и вжался носом в чужие волосы, пока тот довольно мычал.       Юнги ничего не оставалось, кроме как догадываться, что бы его ждало в случае решительного отказа. Так бы радужно всё выглядело, как говорил Чимин, или его бы в итоге поставили вынужденным начальником свиной фермы следить за провинившимися во главе с ним самим? Но Юнги этого не узнает, так как сам решил остаться. По собственной воле, наивной глупости романтичной натуры и необузданному притяжению к его пупсюшонку, который для других был грозным бандитом Пак Чимином.