А поутру она проснулась

Уличный шум разбудил Настю. Несколько секунд потребовалось, чтобы вспомнить, где она, как тут оказалась и почему спала в обуви. Тайна красных кругов, ночной променад по Васильевскому острову, Тарас Петрович... Ей казалось, она не уснет в эту ночь, чувствуя его присутствие рядом, только руку протяни и - забылась крепким сном сразу после ворчливого: "Спите уже". Просыпаться в чужих домах и чужих постелях входит в привычку, легкомысленно подумалось ей. - Но куда приятнее спать, ощущая себя в безопасности. Когда нет необходимости подпирать дверь спальни стулом и держать пистолет на соседней подушке. Она не боялась Коневского, но исходившая от него опасность побуждала ее держаться настороже. В эту ночь если она и боялась, то только не справиться со своими чувствами. Насте вдруг вспомнилось: в поместье родителей жил пес. Вулкан считался собакой отца, на самом деле был первым товарищем в играх маленькой Насти. Однажды Вулкан притащил котенка. Откуда взялся этот малыш, родители так и не узнали. Возможно, кошка-мать погибла или сама бросила свое дитя, посчитав слишком слабым для жизни. Вулкан стал для него и родителем, и защитником. А защитник ему был необходим: неугомонный непоседа застревал в узкой щели, падал в ведро с молоком, однажды едва не стал добычей цепного пса, решив пообедать из его миски. Любимой забавой котенка было дождаться, когда Вулкан уснет, тихонько подкрасться к нему и атаковать. Ударит лапкой по морде, голове, лапе своего большого друга и сразу отпрыгнет. Вулкан стоически терпел его проделки, лишь изредка поднимал лохматую голову и тихонько рыкал. Тогда котенок падал на спинку, с самым шкодно-невинным видом посматривал на собаку, но стоило Вулкану прикрыть глаза, вновь начиналась игра. Настя сама себе сейчас напомнила того котенка и она убрала руку, уже занесенную, чтобы убрать вихор со лба Тараса. Тянуло коснуться его лица, поцеловать родинку на шее в порыве накатившей нежности. Нет, не сейчас, не так... Она осторожно накрыла его пледом, он что-то пробурчал и подтянул одеяло, зарывшись в него почти с головой. Затем Настя тихо вышла из комнаты, прикрыла дверь, быстро умылась, привела в порядок свой немудрящий туалет и выскользнула на улицу. Источник шума, потревожившего ее сон, все ещё находился, вернее, находилась на углу. Пирожки с вишней, ватрушки с творогом, бублики - все пойдет. Маленькая плитка, пара тарелок и чашек - вот и вся кухонная утварь холостяка. Свекла? Запеченная? Шутить изволите, Тарас Петрович. - усмехнулась Настя. Придется вам, сахарный мой, обойтись чаем с выпечкой. Плитка в неумелых руках не очень-то хотела поддаваться, но она не была знакома с Настей, которая, видя цель, не видела препятствий. Плитка пару раз обожгла нежные девичьи руки и сдалась на милость победительницы. - Быстрее завтракайте и вернёмся в Сестрорецк. - Настя поставила на стол стаканы с чаем, через мгновение вернулась с тарелкой пирожков. - Откуда это? Как вы? – Тарас ошалело со сна посмотрел на нее и поплотнее запахнул халат. - Спекла, - нараспев ответила она, едва сдерживая смех и налегая на «о», продолжила. - Пшеницу посадила, зерно смолотила, тесто замесила и пирожки спекла. Тарас Петрович, не задавайте глупых вопросов, я купила их у торговки на углу. - Вы на улицу выходили? - уточнил он. Настя в домоводческом порыве скинула плащ и сейчас расхаживала по комнате в неглиже. - Извините, что испортила вашу репутацию. - она села за стол и надкусила пирожок. - Тарас Петрович, да поторопитесь же! Убийца графини в психиатрической лечебнице. Барышня-сыщик уже заняла место хозяюшки: глаза горели в предвкушении разоблачения убийцы, Настя чуть не подпрыгивала от нетерпения, подгоняя Тараса. Пирожки теснились на тарелке, остатки чая остывали в стаканах.