Ручьями по щекам

Минхо застыл перед ним на коленях, словно воплощение древнего порока — не просто поза, а целое искусство соблазна, где каждый изгиб тела, каждое движение было тщательно продумано и исполнено с особым шармом. Роскошное черное кружевное белье облегало его фигуру подобно второй коже, превращая каждый его взгляд в откровенное признание в обожании. Изящные бретели, едва касавшиеся его плеч, словно парили в воздухе, создавая иллюзию невесомости и нереальности происходящего. Полупрозрачный лиф казался почти невидимым, но его тонкая ткань искусно выделяла каждый контур, каждый изгиб, особенно когда сквозь него проступали нежные бутоны сосков на плоской груди. Черное кружево обнимало его тело, не скрывая, а лишь намекая на скрытые прелести. Трусики с низкой посадкой демонстрировали мокрую сияющую в свете ночника головку, выбивающуюся из-под резинки, а тонкая атласная лента, опоясывающая пышные бедра, нежно впивалась в бархатистую кожу, создавая изысканный контраст между мягкостью тела и жесткостью ткани. Джисон прекрасно понимал: каждый выбор Минхо, каждое его решение о наряде было сделано не просто для того, чтобы порадовать его взор — это было целое представление, где главным зрителем был именно он — Хан Джисон. Минхо точно знал, как зажечь в его глазах огонь желания, как заставить его сердце биться чаще при виде того, как черное кружево, словно танцуя, повторяет каждый его шаг, каждое движение, превращая обычное белье в произведение искусства соблазна. Лицо Минхо, словно священный алтарь, созданный для поклонения и восхищения, притягивало взгляд. Джисон не дышал от восторга. Боялся разрушить столь прекрасную иллюзию. Минхо постарался с макияжем, но Джисон лишь в этот момент мог им насладиться. Знал, что как только он прикоснется к натертому лосьоном телу — весь макияж стечет по румяным щекам. Минхо смотрел из-под ресниц, длинных и пушистых, как у фарфоровой куклы. Они невинным ореолом обрамляли чарующие глаза, но взгляд, который струился сквозь, был далек от невинности. Он был острым, хищным, пронизывающим до глубины души. Из-под всей этой безупречной красоты, словно из вулкана, вырывался обжигающий огонь страсти, и Джисон горел всем своим существом. — Что скажешь? — прозвучало мягким мелодичным голоском. Минхо дернул уголком губ. Ответ Джисона утонул в глубоком, прерывистом выдохе — единственном признаке того, что он вообще был здесь, что он все еще был живым. Тихий металлический щелчок ремня эхом отразился в напряженной тишине, а следом раздался едва уловимый звук расстегивающейся ширинки. Ощутив облегчение, Джисон выдохнул, уложив ладонь на прикрытый тонкой тканью белья член, что был готов взорваться. Тихонько хмыкнув, Минхо опустился ладонями на пол, прогнулся в пояснице и принялся ползти. Мелкие передвижения конечностями, намеренно раздразнивающие Джисона голодные взгляды на его член, высвобожденный из трусов, — все это заводило. Минхо издевался и упивался этим. Был на коленях, но по всем фронтам превосходил. Первое, что почувствовал Джисон — нежные прикосновения языка. Каждое движение Минхо было неторопливым, томным. Он не понаслышке знал, что делал, наизусть знал каждый изгиб вен на члене Джисона, каждую складочку кожи и расположение родинок на стволе. Мелко тычась кончиком языка, Минхо дразнился вдоль самой толстой венки, плавно поднимался к головке, слизал маленькую жемчужинку предсемени из уретры, а затем круговым движением обвел головку и насадился вниз. С особой жестокостью, но не в действиях, а в задумке. Джисону же до ужаса хотелось зажмуриться, хотелось толкнуться вперед или схватить Минхо, бросить на пол, не на кровать, и выебать из него малейшую мысль об издевательствах такого рода. Но все, что он делал, — смотрел, как глянцевые губки обхватывают его у самого основания, размазывая блеск по бритому лобку. Горло Минхо принимало его легко и податливо. Глаза смотрели с жадностью. Удовольствие пронзало электричеством до кончиков пальцев. Прилив за приливом. Джисон ощущал чужое дыхание, жар узкого горла, мягкость и настойчивость языка, что становился все смелее в своих движениях. Минхо ласкал, искушая языком. Губы сжимались под головкой, щеки втягивались, высасывая всю влагу из распахнувшейся уретры, но будто и жизнь в целом. Стоны Джисона делались томнее. Его ласковые пальцы заскользили по шелковым прядям. Во взгляде Минхо, устремленном на него, читалась странная смесь — вызов и безмолвная преданность. Джисону хотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь с камерой, чтобы он запечатлел этот до ужаса эйфоричный момент, где он, полусогнутый, стоит со спущенными джинсами, а Минхо, по лицу которого принялись течь первые слезы, извивается, насадившись горлом на его член. — Никогда не устану наслаждаться твоим вкусом, — с громким хлюпом оторвавшись, прохрипел Минхо. По подбородку текла густая пенящаяся слюна с предъэякулятом, из уголков глаз стекали смешанные с черной подводкой слезы. Таким Минхо выглядел намного сексуальнее, нежели при идеальном макияже. Минхо вернулся к члену, тут же плавно обхватил губами под головкой, сжал, снова подразнившись, и опустился вниз. Он покорно опустил ладошки на бедра, приглашая Джисона воспользоваться им, и Джисон не постеснялся принять приглашение. — Ущипни меня, если разойдусь, — сказал он, укладывая ладони на чужую голову. Его большие пальцы огладили уши Минхо, горящие ярким румянцем. Кивнув, Минхо отпустил чужой член из тисков рта, распахнул припухшие губки и прижал язык к нижней губе. Он был готов. Готов к ленивым похлопываниям головки члена по языку. Готов к нетерпеливому тычку в заднюю спинку горла. Готов сглотнуть, пропуская головку глубже. Но не был готов ко громкому стону, сорвавшемуся с языка Джисона. Он дернулся, закатив глаза, сильнее надавил пяткой на красный кристалл, спрятанный под черным кружевом. Широкий батт-плаг мазнул по простате. В уголках рта Минхо начала скапливаться слюна, покрывающая тонким слоем член Джисона. Его толчки были умеренно грубыми, абсолютно нетерпеливыми, и по лицу Минхо стекало все больше слез. Видеть затраханное, заплаканное и слюнявое лицо Минхо — верх блаженства для Джисона. Он снова и снова отвлекался, убегая от оргазма. Желал растянуть удовольствие как можно дольше. Присасываясь плотно к члену, Минхо зажмурил глаза. Губы саднило от трения, горло будет болеть ближайшие пару часов, колени натерлись, батт-плаг стимулировал простату, а член истекал в черные кружевные трусики. Толчки Джисона стали беспорядочными. Он сбился с ритма, толкал на себя голову Минхо и сам толкался бедрами ему навстречу, пока член не начал пульсировать, выплескивая горячую густую жидкость. От оргазма Джисон задрожал. Его пальцы на ногах поджались, руки задрожали. — Глотай, детка, — хрипел он, вжимая нос Минхо в свой лобок. И Минхо не смог бы отказаться в любом из случаев — член Джисона был загнан глубоко в глотку, а его сперма сразу же попадала в горло, медленно стекая вниз, пока он не принялся лихорадочно сглатывать. Резко дернув Минхо на себя, Джисон поднял его на ноги и тут же инициировал поцелуй. Ему хотелось ощутить вкус Минхо, смешанный со своим собственным, хотелось попробовать его слюну, пузырящуюся и густую. — Твоя очередь, — хихикнул сипло Минхо, обняв раскрасневшееся лицо Джисона. Он прижимался распухшими губками к раскрытому рту того, которым он хватал воздух, отходя от оргазма. — Давай, — кивнул ему Джисон, и Минхо отошел, забрался на кровать, встал в коленно-локтевую, прогнулся в пояснице и и повилял задом. — Что ты хочешь? — Чтобы ты полизал, — прохныкал Минхо. Опускаясь рядом, Джисон хмыкнул. Обмякший и чувствительный член неприятно терся о ткань белья. Он осторожно раздвинул ноги Минхо, пробежался несколько раз самыми кончиками пальцев по внутренней стороне бедра и наклонился. Джисон боялся дышать рядом с Минхо. Он отодвигал его трусики дрожащими руками, смотрел на батт-плаг и почти хныкал в голос. Медленно прикасаясь губами к мягким яичкам, Джисон большим пальцем надавливал на кристалл. Его язык ласкал гладкую шелковистую кожу, смазывал ее слюной, а когда закончил, Джисон втянул их в рот, отчего Минхо выгнуло. — Блять, да, — сипел он, сильно запрокинув голову назад — еще чуть-чуть и сломается шея. Выпустив яички, Джисон двинулся языком выше. Кожа становилась горячее, чувствительнее и мягче. Он подцепил край кристалла и потянул к себе. Попка Минхо выпустила батт-плаг с тихим хлюпом. Язык мелко коснулся ануса. Чуть вжался глубже. Минхо сжал его ненамеренно, он изнывал от пустоты внутри, пытался втянуть внутрь все, к чему мог дотянуться. Смелее ввинчиваясь языком внутрь, Джисон перебирал пальцами одной руки яички Минхо, а другой гладил его член под пропитавшимся предсеменем кружевом. — Ты дрожишь, — обеспокоенно заметил Джисон, выдыхая слова в дергающийся анус. — Все хорошо? Мне продолжить? — Да! — нетерпеливо выкрикнул Минхо. — Я просто готов кончить. Сожми мой член сильнее. Джисон следовал инструкциям, кружево трещало, а Минхо высоко стонал. Всасывая края ануса в себя, Джисон стимулировал головку члена Минхо. Он решительно не был намерен позволять Минхо кончать вот так. — Стой смирно, — приказал он, устраиваясь позади. Толкнувшись двумя пальцами на пробу, Джисон вытащил их и стянул трусы. Почти твердый член упал на ягодицу Минхо, пачкая ее смазкой. Прежде, чем войти в растянутую попку, Джисон наклонился и поднял Минхо, держа его за горло. Он прижал к себе его спину, которую тот не переставал гнуть, оставил поцелуй на линии челюсти, прикусил хрящик ушка и резко ворвался внутрь. Стон Минхо, казалось, был способен вынести окна. Он кончил в тот же момент, как Джисон ударил головкой по простате, при этом крепко сжимая шею и лишая воздуха. — Чертовски быстро, — посмеялся Джисон, будто не он ранее кончал от рта Минхо за позорно жалкие минуты. Когда стало не до смеха, Джисон принялся вбиваться в Минхо с силой. Он пытался успеть кончить до того, как тому станет больно. Отчаянно, мощно и жестко он растягивал чужой анус. Теперь его рука на шее Минхо не сдавливала в приятном удушении, а поддерживала почти бессознательное тело в вертикальном положении. Мышцы Минхо все слабее сжимались вокруг него, тело содрогалось в конвульсиях. Минхо добровольно приносил себя в жертву ради удовольствия Джисона. Последним толчком, до самого упора, Джисон добрался до болезненного удовольствия. Скудные всплески спермы остались глубоко внутри Минхо, а когда член перестал дергаться, Джисон отпустил того, помог аккуратно прилечь, а не упасть тряпичной безвольной куклой. Лишь когда Джисон принялся наводить порядок он обнаружил чужую сперму на покрывале — Минхо кончил дважды. — Вот это… Ничего себе, — хмыкнул он, измазывая пальцы в густых лужицах, что не впитались в ткань покрывала. — Пить хочу, — хрипел Минхо, приоткрыв один глаз. Кивнув, Джисон тут же бросился за стаканом с водой. Он был так счастлив, что теперь они жили одни и ему не приходилось приводить себя в порядок прежде, чем выйти из комнаты. А после Минхо уснул, не дождавшись Джисона, и тот прилег рядышком, избавившись от джинсов. Джисон знал, что этим все не закончилось. Минхо просто нужно было перезагрузиться. Ощутив рядом Джисона, Минхо прильнул к нему всем телом, как будто пытаясь проникнуть глубже в его тепло, утонуть в его неповторимом аромате, почувствовать каждый удар его сердца, бьющегося в том же ритме, что и его собственное.