Утренняя Тошнота (Или Любовь в Истинном Проявлении)

Одним утром Чарли и Аластор собирались на работу. Вдвоём они чистили зубы за одной раковиной. Чарли взглянула на своё отражение в зеркале. Она взглянула на свой живот и вздохнула с недовольным лицом. — Что-то не так, дорогая? — спросил Аластор. — Нет. Ничего, — ответила Чарли, продолжая чистить зубы. Чарли уже некоторое время хотела детей, однако на пути к этой мечте было немало препятствий. Во-первых, её занятость в отеле. Она отложила идею о создании семьи ради карьеры. Но дни шли, и она смотрела на пустые коридоры, мечтая, чтобы по ним разносился топот маленьких ножек. Также была проблема с её отцом. Люцифер всегда сводил её с парнями её же возраста из прочих знатных слоёв, никто из них даже не интересовался ей, обычно шокируя своим характером в сочетании с хвастливостью, инфантилизмом и, в целом, отвращением. Тот факт, что она вышла замуж за грешника человеческой крови, несомненно, привёл бы его в ярость. Забеременеть физически вовсе не было проблемой. Будучи рождённой в аду, Чарли могла зачать и контролировать свою беременность по желанию. Проблема крылась в том, чтобы найти подходящего отца и убедить его иметь с ней ребёнка. Ад, определённо, не кишил претендентами на роль хорошего отца. И, в конце концов, была проблема с её настоящим мужем. Аластор был прекрасной и доброй душой, спрятанной под одной многолетней обузой. Многие считали его психически-больным уродом. Безжалостной машиной убийств. Чарли стала одной из немногих, кто увидела его личность сквозь всю эту призму.

***

Как молодому человеку, Аластору поставили диагноз низкого либидо в сочетании с ПТСР, вытекающих из-за насилия в детстве и химического дисбаланса из-за недоедания. Маленького Аластора воспитывала мать-одиночка на отдалённом юге Америки. Его мать была глубоко религиозной и яростной последовательницей популярного радио-проповедника / доктора. Этот мужчина написал несколько книг о том, что страдания в жизни вызваны «нечистыми помыслами» и «сексуальными извращениями». Один из секретов успеха в его лечении заключался в диете, состоящей из крайне безвкусной еды, которая была не очень полезна с точки зрения питания, поскольку он считал вкусную еду и напитки творением дьявола. Одной ночью мать Аластора уловила его за тем, как он спустил руку на штаны. Она словесно выругала его и повторяла снова и снова: «Иисус плачет всякий раз, когда ты трогаешь себя». Это, очевидно, оказало хаос на развивающуюся психику мальчика, и он провёл большинство своих юношеских лет, избегая девушек, как чумы, не видя в них никого, кроме соблазнительных агентов сатаны. Он также начал демонстрировать необычное поведение по сравнению со своими сверстниками. Он часто ввязывался в драки, и учителя иногда ловили его за издевательствами над беззащитными животными. Такое поведение считали незначительными проявлениями юношеского максимализма до той ночи, когда Аластор случайно убил человека, попытавшегося его обокрасть. Но вместо страха и сожаления за свой поступок он испытал радость. Ненормальный, почти сексуальный трепет, который заменил ту кору его мозга, которая отвечала за романтическое влечение к людям. Так и наступили несколько десятков лет насилия и убийств, заменявших ему любовь. Жажда, которая затянулась даже после того, как сам мужчина умер. Но что-то щёлкнуло в нём, когда он встретил Чарли. Впервые за всю свою жизнь, и земную, и загробную, кто-то искренне заинтересовался в его физической и эмоциональной натуре. Однажды он спросил её, почему она сжалилась над дряхлым негодяе вроде него. Она ответила ему метафорой о том, что не стоит судить других, если ты сам грешишь: «Каждый, оказавшийся здесь, в преисподние, сотворил ужасные вещи. Никогда не поздно исправиться. Не существует настолько тяжёлой ошибки, чтобы её нельзя было исправить. Это суть моего существования».

***

Самым большим препятствием к цели Чарли была асексуальность Аластора. Годами она пробовала почти каждый возможный трюк, чтобы раскрепостить его в постели. Простая, горькая правда в том, Чарли хотела секса несколько раз в неделю тогда, как Аластор, в лучшем случае, хотел его пару раз в год. Завести ребёнка, конечно, сложно, когда либидо твоего партнёра в сотни раз слабее твоего. Всякий раз, когда она касалась или целовала его в интимном плане, его тело пробирал глубокий, неописуемый дискомфорт. Будто металлический блок стоял на пути к удовольствию. Только по редким событиям он проявлял интерес к сексу. Она созванивалась с ним и велела ему позвонить или написать ей, если он почувствует себя одиноким или возбуждённым, в таком случае Чарли бы отменила всё, чем занималась, и понеслась бы в их квартиру. Было особенно грустно, когда они отрабатывали долгие смены в отеле. — Я хочу убедиться, что ты можешь заполучить меня всегда, когда этого хочешь, — сказала она. Аластор применял дополнительные усилия в дни рождения и День Святого Валентина, чтобы вызвать у себя возбуждение. Как-то раз он постарался посмотреть порнографию, почувствовал боль в животе и выключил спустя десять секунд. Чарли часто помогала ему, присылая свои обнажённые фото и изображения с подписью тем, как сильно она любит его.

***

Одним вечером после свидания, когда Аластор доехал до дома, Чарли кое-что прошептала ему на ухо. Его уши поднялись мгновенно, когда он покраснел. — Т-ты уверена? — спросил он. Она легко улыбнулась ему с полуопущенными веками. — Эм… хорошо. Как насчёт того, чтобы начать завтрашней ночью? — нервно сказал он.