Тоска

Густой мрак за окном, только свет луны пробивается сквозь жалюзи, рисуя полосы на полу. Телевизор уже выключен, но Стайлз всё ещё сидит на диване, обхватив колени, уставившись в пустоту. На столе — смятая упаковка от пиццы, три пустые банки энергетика и общая фотография с Эллисон, которую он так и не смог убрать в ящик. — Ты выглядишь как дерьмо, — голос Питера раздался из темноты, низкий, с привычной издёвкой, но в нём проскользнула какая-то странная напряжённость. Стайлз даже не пошевелился. Сидел, сгорбившись на краю дивана, пальцы судорожно сжимали края толстовки. В комнате пахло застоявшимся воздухом, пылью и чем-то кислым — возможно, забытой где-то под кроватью чашкой с недопитым кофе. — О, спасибо, — пробормотал он, не поднимая головы. — Я старался. Питер шагнул в полосу лунного света, и теперь его лицо было видно — резкие черты, тени под глазами, лёгкая небритость. Он выглядел почти так же измотанным, как Стайлз, но тщательно это скрывал. — Серьёзно, — он скривился, осматривая бардак вокруг. — Ты что, вообще не выходил из дома? — А зачем? — Стайлз наконец поднял на него взгляд. Глаза красные, с опухшими веками. — Все разъехались. Скотт с мамой — куда-то на пляж. Лидия — к родне. Отец дежурит сверхурочно. Питер молча подошёл к столу, поднял одну из пустых банок, покрутил в пальцах. — Три "Theoplex-L" за вечер? — он бросил банку в мусорное ведро, та громко звякнула. — Ты выбрал ядерную версию Red Bull. Тайцы не мелочатся: в два раза больше таурина и кофеина… Хочешь заработать сердечный приступ в семнадцать? — Может быть, — Стайлз резко встал, шатаясь от усталости и переизбытка кофеина. — А тебе какая разница? Хейл замер. Его пальцы непроизвольно сжались, как будто он ловил себя на том, что слишком много сказал. Питер небрежно замечает: — Может, мне просто скучно. Или… — взгляд становится чуть острее, — …может, я знаю, каково это — когда в голове остаётся пустота после того, как кто-то другой слишком долго хозяйничал в ней. Стайлз напрягается, пальцы впиваются в колени. — Это не одно и то же, — тише сказал Стайлз. Питер резко встаёт, подходит к окну, спиной к нему: — Нет? Ногицуэ копался в твоей голове, оставил следы. Эллисон... — обрывает себя, стискивает челюсть, — Ладно, забудь. Он резко разворачивается, и в его глазах — не привычная насмешка, а что-то почти… человеческое. — Вставай. Мы уйдём, — грубо произносит Питер. Стайлз морщится. — Куда? — Куда угодно. Только не здесь. Ты смердишь тоской, как дряхлый старик. Стайлз хочет огрызнуться, но вдруг замечает — Питер напряжён. Не просто раздражён, а… насторожен. Пальцы оборотня непроизвольно сжимаются в кулаки, будто отражение внутренней борьбы. — Ты… боишься, что я сделаю что-то тупое? — осторожно спрашивает Стилински. Питер резко оборачивается, и в его глазах вспыхивает что-то дикое. — Не льсти себе. Просто если ты помрёшь, мне придётся искать новый источник развлечений. А это утомительно, — ответ резкий, слишком подозрительный. Стайлз видит — Хейл врёт. Стилински неожиданно усмехается: — Боже, ты правда переживаешь. Ты, Питер Хейл, убийца, манипулятор и вообще воплощение токсичности… заботишься. Питер рычит, делает шаг вперёд, но Стайлз уже встаёт, встречая его взгляд. — Ты переживаешь, — он сказал тихо. — Не надо, — Питер резко повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Я не… Он не договорил. Тишина повисла между ними, густая, неловкая. — Ладно, — Питер наконец выдохнул, сдаваясь. — Идём отсюда. — Куда? — Стайлз всё ещё не двигался. — Куда угодно! — Питер раздражённо махнул рукой. — Да хоть в ад на экскурсию! Главное — вон из этой... Он не нашёл слова, но Стайлз понял. — Из этой дыры? — он усмехнулся. — Из этой ловушки, — поправил Питер, и голос его стал неожиданно тихим. — Ты застрял. И если не выберешься сейчас, то… Он не договорил. Стайлз посмотрел на него — на этого человека, который когда-то был монстром… а сейчас стоял перед ним и пытался помочь? — Чёрт с тобой, — он кивнул. Хейл закатил глаза, но уголки его губ дёрнулись. Затем тот резко махнул рукой: — Сначала приведи себя в порядок. Ты выглядишь так, будто тебя вырвало, а потом ещё раз вырвало уже от самого этого факта. Стайлз фыркнул, но почему-то в груди стало чуть легче. Он потянулся за очередной банкой "Red Bull", но Питер быстрым движением выхватил её у него из рук. — Хватит. Иди умойся. Через пять минут мы уходим, — бросил он, исчезая в тени коридора. Стайлз остался один, но теперь тишина вокруг уже не казалась такой гнетущей. — Ладно, волчара, — пробормотал он, направляясь в ванную. — Но только если будет картошка спиральками. Из темноты донёсся раздражённый вздох, но в нём явно читалось облегчение