двенадцать по шкале Бофорта

Картман ездит на гребаном фэтмобиле от слова фэт, который сейчас несется по заснеженным улицам Саус Парка, как подбитый кит, выплевывая клубы вонючего выхлопа. Картман рулит, как будто только что сбежал из дурки, одна рука на руле, другая – в пачке с сырными шариками. Ему вщ по барабану. Абсолютли. Полный вакуум в черепной коробке, за исключением, возможно, слабого отголоска песни Канье Уэста, играющей из динамиков.  Ехать с Картманом все равно что по трассе гравити дефайд невозможно пройти ее не разбившись и Кайл на самом деле разбился уже давно.  Казалось, еще чуть-чуть, и его голова взорвется, разбрызгивая по салону мозги и, быть может, немного диетической колы, тоже было бы очень кстати.  — Ну чего, Кайл? — у Картмана толстые пальцы, все жирные и в оранжевых крошках от сырных шариков. Картман облизывает их, причмокивая. Картман обтирает остатки о штанину. — Что-то ты какой-то бледный. Не заболел, случаем? Может, тебе клизму поставить? — Из нас двоих клизму поставить надо только тебе, в идеале ебучей серной кислотой.  Кайл, типичный еврейский хныка, дергается, как полудохлая рыбка на крючке. Глаз у него тик-тик, будто азбукой Морзе что-то пытается кому-то донести.   В случае гребаного Картмана просто быть Картманом уже достаточно чтобы свести с ума кого угодно.  Он все двенадцать по шкале Бофорта, хотя Кайлу кажется, что двенадцать — недостаточная величина измерения, когда речь идет про Картмана, ну, это если кто-то конечно захотел бы поинтересоваться мнением Кайла. — Останови машину. — Ноль реакции. — Останови, блять, машину, придурок. — Кайл одержимо изображает мученика, хотя ему все нравится, и Картман об этом знает.  Кайл с Картманом потому что когда нет тех против кого можно бунтовать он начинает бунтовать против самого себя. Против Картмана, очевидно, проще.  Самый любимый миф Кайла о себе — это то, что он послушный хороший отличник с дохуя амбициями и вообще очень приличный гражданин, едва ли не самый приличный во всех соединённых штатах америки. И ему нравится верить, что им тупа манипулируют и вот будь его воля так он никогда-никогда бы тут не оказался.  Самый любимый факт Картмана о себе — это то что он гений. По мнению Кайла те, кто считает себя гениями «вообще нахуй первые долбаебы в мире».  И Картман трепал Кайлу нервы почти всю сознательную и наверняка даже безсознательную часть их жизни так что если он остановится сейчас это может вызвать у Кайла сердечный приступ.  Вот поэтому он останавливается, но только чтобы открыть дверь тачки. И Кайл хватает свою сумку и сваливает оттуда нaхер, хлопая дверью. А Картман продолжает жевать свои Cheesy Poofs, словно ничего не произошло. Потому что Кайл неизбежно вернется, даже уговаривать не придется.  Двенадцать баллов по шкале Бофорта? Да это херня, детская игра. Картман — это ураган категории шесть, семь, да хоть десять, если бы такая была. Картман — это ураган класса «нихуя себе», чума икс-икс-первого века, разгуливающая по Саус Парку в красной куртке. Подумаешь.  Короче говоря, единственная награда — еще большее отчаяние. И Картману было плевать. Ему было просто по-хе-ру.